Энох не стал возвращаться. Он и так собирался помочь ей во время молитвы, так что оставаться рядом было удобнее. А заодно — хорошая возможность уязвить гордость Киллиана.

Будет весело: мы вдвоём берём Элисию под руки и заходим в храм. Все начнут перешёптываться: что это за цирк?! Кто в проигрыше? Конечно, Киллиан. Мне-то терять нечего, репутация уже и так на дне.

На третьем принце уже стояло клеймо: будто он силой отнял у Доминика Пауэлла жену. Что ещё может пойти не так? Лишь бы было весело. Энох едва сдержал ухмылку.

Карета снова громко заскрипела. Вчерашний дождь размыл дорогу, а проехавшие раньше экипажи превратили её в месиво. Энох придержал плечо Элисии, чтобы та не свалилась от тряски.

— Ты слишком худая, потому и не выдерживаешь даже такой тряски. И в постели быстро устаёшь. Ты же знаешь, мне одного раза мало.

Элисия поправила соскользнувшую вуаль. По дрожащим пальцам было видно, как она смутилась. Когда Энох заглянул сквозь тонкое кружево, ему на миг открылись её голубые глаза.

— Поправься. Ради меня.

Элисия едва заметно улыбнулась и положила пальцы на бедро Киллиана.

[В торговом доме «Ноктёрн» работает женщина по имени Люси.]

Он не отрывал взгляда от её пальцев. Элисия продолжила писать.

[Найдите её. Втайне от Доминика.]

— То есть вы хотите, чтобы я разыскал некую Люси, которая работает в «Ноктёрне», и так, чтобы граф Пауэлл об этом не узнал?

Она кивнула.

Энох с очаровательной морщинкой между бровей тут же вмешался:

— У герцога масса дел. Если что-то нужно, проси меня. Люси, да? Я всё выясню.

Элисия не смогла скрыть смущения. Ей хотелось разделить задачи: тайные доверить герцогу, публичные поручить Эноху.

Киллиан мог вести дела через секретарей и слуг, не привлекая внимания. А Эноху даже не нужно было появляться лично — о нём и так знали все. Если Энох начнёт искать Люси, Доминик быстро обо всём узнает.

Киллиан откинулся на спинку сиденья. Он смотрел на Эноха с лёгким раздражением, чуть приподняв подбородок.

— Ваше Высочество.

— Что?

— Элисия обратилась с этим ко мне, а не к вам.

— Герцог, вы ведь занятой человек?

— Вовсе нет.

— Вот как. А я-то думал, вы отклоняете приглашения на обед от Его Величества, потому что у вас совсем нет времени.

— Благодарю за заботу, но теперь я свободен.

— Ну и прекрасно. Тогда пообедайте с Его Величеством. А Люси найду я.

— Нет. Я займусь этим.

Атмосфера вмиг стала настолько напряжённой, что казалось, сейчас они выхватят мечи.

Элисия уже собиралась вмешаться, как вдруг карету резко тряхнуло. Эноха и Киллиана лишь чуть повело, а вот Элисию буквально сбросило с сиденья. Оба мужчины одновременно протянули руки, чтобы её поймать.

— Вы не ушиблись?

— Всё хорошо?

Она кивнула.

— Так не пойдёт. Садись сюда.

Энох обхватил её за талию и усадил себе на колени. Когда Элисия попыталась вырваться, он крепче прижал её к себе, не давая пошевелиться.

— Посиди так. Так безопаснее.

Элисия застыла. За годы жизни с Домиником она усвоила одно: если человек решил, его не переубедить ни просьбами, ни сопротивлением. Это бесполезно. Иногда было проще позволить сделать всё, что он хочет — и выйти из этого с наименьшими потерями.

— Быстро сдалась... А чего такая напряжённая? Боишься, что мы с герцогом сцепимся? Не бойся, до драки не дойдёт. Или ты уже представляешь встречу с Домиником и от этого напряглась?

Элисия задумалась, но всё же покачала головой.

— А плечи почему каменные? Сиди спокойно, я их разомну.

Она даже не успела ничего сказать, как он самовольно откинул вуаль. Перед ним тут же предстало лицо с округлившимися от удивления голубыми глазами. Он наклонился и поцеловал бледнеющий синяк. Глаза Элисии раскрылись ещё шире.

— Не смотри на меня так, это опасно… Становится трудно сдерживаться. Повернись. Смотри хотя бы на герцога.

— Что вы собираетесь сделать?..

— Просто хочу, чтобы тебе было легче. Неужели думаешь, я полезу к тебе прямо в карете? Здесь и развернуться толком негде.

Он начал массировать ей шею. Плавно, точно, уверенно, как будто делал это не раз. Элисия с трудом, но начала расслабляться.

— Приятно?

Она кивнула.

Он принялся за плечи. Только теперь она поняла, насколько там всё сжалось. Было больно до крика, но в то же время приятно, как будто тугой узел внутри начал распутываться. Неосознанно Элисия прислонилась к его груди, и в ухо ей тут же донёсся тихий смешок.

— Нравится?

Она снова кивнула.

— Кстати, я говорил? Мне очень нравится это платье.

На Элисии было платье с открытыми плечами и глубоким декольте. Для аристократии — вполне обыденный фасон. Разница была в другом: следы от прикосновений Киллиана и Эноха не оставляли пространства для фантазий.

Намеренный выбор. Чтобы люди, видя эти следы, строили свои выводы. Чтобы задеть Доминика.

Он наверняка уже всё просчитал. Каждый шаг, каждый возможный сценарий. Элисия знала: если хочет заставить его ошибиться, нужно использовать всё. И тело, и действия, и ложь.

Мысли оборвались. Энох коснулся губами ключицы. 

Элисия резко обернулась. Его глаза изогнулись дугой, как полумесяцы. В их фиолетовой глубине плескалось что-то тягучее, опасное. Она моргнула.

— Зачем...

— Хочешь, сделаю приятнее?

— Что?..

— Я могу сделать тебе хорошо.

Он прижался губами к её шее и сжал грудь ладонью. Элисия дёрнулась, хотела отстраниться, но получилось лишь едва заметно вздрогнуть: она всё ещё сидела, прижатая к Эноху, не в силах пошевелиться.

Рука, что до этого скользила по ткани платья, внезапно юркнула под неё. Если бы я знала, выбрала бы платье с воротом до самого подбородка. Наглая ладонь стиснула грудь и скрутила сосок.

— Больно! 

Элисия судорожно раскрыла рот, и тут же в него вошли два пальца. Он коснулся её языка.

— Намочи их.

Не до конца понимая, что он имеет в виду, она провела языком по пальцам. Энох неторопливо вводил их обратно, снова и снова — влажные, скользкие движения напоминали фрикции. Чавк, чмок… Звуки были до неприличия похотливыми. У неё пылали уши. И особенно жгло оттого, что Киллиан молча наблюдал за всем этим.

Энох прошептал:

— Закинь ногу мне на бедро.

С небольшой заминкой, но всё же подчинившись, она раздвинула ноги и устроила бедро поверх его. Три слоя нижних юбок и подол платья задернулись вверх, открыв белоснежные чулки и изящные подвязки.

Взгляд Киллиана скользнул вниз. Пепельные глаза, медленно двигаясь по ногам, остановились на белье.

— Влажная.

— Так скоро? Становишься всё чувствительнее. Мне нравится.

Энох усмехнулся, впиваясь зубами в её шею. Его рука, до этого сжимающая грудь, опустилась ниже и скользнула по животу к бедру.

Пальцы кружили всё ближе к промежности, но не касаясь по-настоящему. 

Щекотно… Пусть уже дотронется. Или… пусть остановится. Мысли путались, а тело всё сильнее наливалось жаром.

Губы пересохли. Бёдра дрожали. Между ног стало мокро. А если платье промокнет? Если кто-то заметит? От этих мыслей возбуждение только усилилось.

Энох чуть натянул бельё. Половые губы раскрылись, и показалась влажная розовая плоть.

Он провёл по ней ладонью. На белоснежном шёлке тут же расползлось влажное пятно. Киллиан, подпирая подбородок рукой, наблюдал с откровенным интересом.

— Она и пальца не дождалась, уже почти кончила.

— Да? А я ещё старался не испортить бельё.

— Всё равно под платьем не видно.

— Точно. Не переживай, Элисия. Когда мы опустим подол, никто и не подумает, что ты сидела в карете, раздвинув ноги перед двумя мужчинами.

Почему пульс сбивается, дыхание сбивается, всё пульсирует? Похоже, у меня точно с головой не в порядке. Элисия схватила Эноха за запястье.

— Что? Остановиться? Скажи. Остановиться или продолжать? Решай быстрее. Мы почти у храма.

Вместо ответа она сама направила его руку под нижнее бельё. Как только пальцы коснулись набухшего, нестерпимо зудящего места, в голове вспыхнуло.

Энох впился в её губы. Элисия сглотнула слюну, но жажда никуда не делась.

Одной стимуляции клитора было мало. Хотелось большего — чтобы он заполнил её изнутри глубоко и грубо, так, чтобы выворачивало.

— Быстрее. Пожалуйста, быстрее! 

Элисия обернулась к нему.

— Не смотри так. Я и сам изнываю от желания в тебя войти. Пока довольствуйся пальцами.

Два пальца вошли сразу. В тот же момент Элисия почувствовала эрекцию Эноха. Твёрдая, горячая плоть тёрлась, упиралась, пульсировала в унисон с тем, как его пальцы входили её.

Он начал двигать ими глубже, быстрее. Хоть пальцы у Эноха были длинные, они никак не доставали до нужной точки. Поза была неудачная, пальцы то входили, то соскальзывали.

Сводит с ума. Она была на грани — как человек, что всплыл с глубины, но так и не вынырнул на поверхность. Элисия прикусила губу.

— Ей этого недостаточно.

Киллиан потянулся и ввёл средний палец в дрожащую плоть, где уже были пальцы Эноха.