— Я проверяла. Такого места просто не существует! Я перерыла всё, что хоть отдалённо похоже по названию — и ничего! Ты хоть представляешь, сколько мне пришлось вытерпеть из-за твоей лжи? Мне стыдно было на улицу выйти, голову поднять не могла! Немедленно извинись! Встань на колени передо мной и моим сыном и проси прощения как следует!

Не может быть, чтобы «Сад Делии» не существовал.

Когда же это было? Год или два спустя после свадьбы. Как-то ночью в дом заявилась незнакомая женщина. Она совершенно спокойно вошла в комнату Доминика и не выходила оттуда почти до рассвета. Элисия, не сомкнувшая глаз за всю ночь, наутро спросила, кто это была. И тогда Доминик ответил: 

«Она? Работает в Саду Делии. Красивая для шлюхи, правда? Не то что ты. К тому же, она очень ласковая. Знаешь, почему у меня не встаёт, как бы ты ни сосала? Потому что ты как бревно. Ну кто возбудится от деревянной болванки?»

Она запомнила эти слова дословно. Именно тогда она окончательно бросила все попытки наладить их жизнь. Именно после той ночи перестала надеяться.

Элисия внимательно всмотрелась в лицо Вероники. Та выглядела слишком уверенно для той, кто врёт. Похоже, она действительно не нашла бордель под названием «Сад Делии».

Доминик, возможно, закрыл заведение, чтобы замять слухи. Но это слишком рискованно. Проститутки могли начаться сыпаться толпами, потеряв работу, или, чего доброго, заведение подало бы жалобу — и что тогда?

Может, он просто заставил их сменить название? Но какой в этом смысл, если остались проститутки, которые знали его лицо?

Нет, Доминик не был тем, кто устранял проблемы наскоро. Если он принимался за дело, то доводил его до конца. Как и в случае с двумя убийствами, которые ему удалось выдать за несчастные случаи.

Я думала, «Сад Делии» — всего лишь инструмент, чтобы подмочить репутацию Доминика… Но почему у меня такое ощущение, что что-то тут не сходится? Что-то, чего я не знаю? Нужно разобраться.

Элисия, не отвечая на возмущённые крики Вероники, неспешно сунула руку под пиджак Киллиана и извлекла оттуда аккуратно сложенный кусок кружевного белья. Женщина протянула его Веронике, та вскинула брови.

— У меня что, на лице грязь? Зачем ты суёшь мне этот носовой платок?

Когда Элисия продолжала молча держать руку, Вероника замешкалась, потом резко выхватила кружево.

— Думаешь, я прощу тебя после этого? Ни за что!… Погоди. Это… Это что ещё за…

Она осторожно подняла кружево двумя пальцами. Сложенное, как носовой платок, нижнее бельё развернулось и повисло. Элисия спокойно наблюдала, как недоумение на лице Вероники сменяется ужасом, и тем временем пальцем вывела на руке Эноха надпись:

— «Родинку у губы лучше стереть. Сейчас в “Саду Делии” это в моде».

— Ч-что… что?

— Думаю, сотрётся легко. Оно насквозь промокло. Ах да, это уже не её слова. Это моё мнение, мадам.

— А-а-а-а!

Вероника с визгом отшвырнула бельё. Взгляды всех присутствующих дам устремились на него. По лицам было понятно, что они увидели нечто до крайности отвратительное. Элисия невозмутимо прошла мимо.

Сзади послышались вопли Вероники и бурление высшего общества:

— А-а-ах! Гадость! Омерзительно!

— Графиня, прошу, успокойтесь. Вот, вот платок, вытрите скорее. Быстрее!

— Вы видели, что это тварь сейчас сделала? А я ведь любила её как невестку! Ну и как вы думаете, что у меня сейчас на душе?

— Ах, бедняжка, бедняжка вы наша…

— Делала вид, что за брата своего горой, а теперь ей, видно, плевать. Даже не поинтересовалась им! Это вообще человек, вы скажите?

— Графиня, держитесь. Когда баба с ума сходит по мужику — тут уже ничем не поможешь. Какой там покойный брат — у неё в голове одна похоть!

Элисия остановилась. Энох и Киллиан, шедшие по бокам, тоже замерли, молча дожидаясь её.

Каково сейчас Ноа? Один, где-то в сыром и грязном подвале дома Пауэллов. Наверняка ему холодно и страшно.

Рука, сжимающая клатч, дрожала. Кто-то тихо коснулся её пальцев — она не посмотрела, чья это рука. 

Подожди ещё немного, Ноа. Я скоро приду за тобой. Обещаю.

Элисия снова двинулась вперёд.

---

На сегодняшней мессе присутствовал и сам император. Энох и Киллиан отошли, чтобы поприветствовать его, и она осталась одна. Вокруг зашевелились, зашептались дворяне.

Мужчины переглядывались, бросая взгляды на её плечи:

— Думаешь, она и впрямь хороша в постели?

— Соблазнить и герцога, и принца не так-то просто. Но клянусь, у неё должна быть отменная техника.

— А по мне, так ничего особенного. Худющая.

— Зато грудь пышная, в постели самое то. С таким телом только развратничать.

Кому-то всерьёз захотелось испытать ту самую «отменную технику» — ей бросали двусмысленные взгляды.

Женщины держались прилично, сдерживая враждебность, возможно, из-за присутствия императора. Из-за вееров, прикрывающих губы, создавалось впечатление, что они ведут тихую светскую беседу, но стоило вслушаться — почти все говорили о ней.

Элисия закрыла глаза и выпрямилась. Как тогда, когда Доминик её избивал — она погружалась в собственные фантазии.

Тихий домик на вершине холма. Она заходит, запирает дверь, распахивает окна, ложится на диван. Ветерок прохладный, день солнечный. Где-то щебечут птицы. Из кухни доносится аромат еды.

Так она отделяла тело от разума, притупляя боль. Чем точнее была фантазия, тем надёжнее защита.

Тук.

Кто-то коснулся её руки, и концентрация рассыпалась. Она открыла глаза: на ладони лежал сложенный листок. Его подкинули незаметно. Что там? Да всё та же пошлятина. «Прекрасная леди, не желаете ли разделить со мной послеобеденный сон» — нечто в этом духе.

Элисия сама таких записок не получала, но видела, как их передавали другим, и знала, что это значит.

Стоит появиться рядом с мужчиной и вот уже получаешь подобное. Раньше они даже не смотрели в мою сторону.

Она усмехнулась про себя и уже собиралась скомкать бумажку, но вдруг остановилась. Почерк показался до боли знакомым. Не может быть… Элисия торопливо огляделась. Вокруг были только похотливые взгляды. Ни одного лица, которое могло бы быть отправителем. Она медленно развернула записку.

Жду тебя в дамской комнате. Пока то, что тебе дорого, не обратилось в пепел.

D

Доминик!

Элисия в ярости сжала бумажку. За восемь лет брака она изучила его до последней черты. И он её — ещё лучше. Он знал, чего она боится больше всего, и умел использовать это в нужный момент.

Она молча поднялась и направилась к дамской комнате. За ней потянулись взгляды, но стоило ей скрыться за нужной дверью, как интерес быстро угас. Элисия открыла дверь и вошла. У окна стоял Доминик, опёршись на подоконник, и встретил её с легкой улыбкой.

— Проходи, милая.

Тщательно уложенные каштановые волосы, мягкий взгляд карих глаз. Немного похудел — линии лица стали резче, но не злее. Даже привлекательнее, с этой лёгкой хрупкой отстранённостью. Внешне он выглядел безупречно. И как такое создание стало чудовищем? Она не знала ответа, сколько бы ни пыталась его найти.

— Сними вуаль.

Почему я должна подчиняться? Но тело откликнулось раньше мысли. Как дрессированная собака, Элисия приподняла вуаль.

— Говорят, ты вошла, словно принцесса, в сопровождении великого герцога и третьего принца? А, не отвечай. Я и так всё видел.

Змеиный взгляд Доминика скользил по её лицу, по плечам, будто ласкал. Как бы она ни старалась, по коже тут же побежали мурашки, а плечи непроизвольно сжались. Привычка была сильнее разума.

— Забавно. При всей вашей близости с ними ты не выглядишь особенно счастливой.

Он подошёл ближе. С каждым шагом её дыхание становилось тяжелее, тело сковало. Чем сильнее насыщался воздух ароматом роз, тем больше её мутило. Тошно. Просто тошно.

Он протянул руку, погладил её подбитый глаз и сказал:

— Говорят, ты распустила слух, будто я шлялся в «Саду Делии». Мама на той неделе примчалась домой и устроила скандал. Приставала, мол, правда ли это.

Значит, вот зачем он меня позвал? Отомстить? Он ведь не ударит прямо в храме… Хотя кто знает. Что он вообще задумал? Может, попытаться вырваться сейчас? Нет. Нужно использовать этот момент. 

Пока она колебалась, Доминик продолжил:

— Я, конечно, всё отрицал, но она мне явно не поверила. И, как назло, я недавно узнал, что она теперь сама пытается выяснить, существует ли на самом деле «Сад Делии». Пришлось выкручиваться. Суета, раздражение, деньги псу под хвост. Столько всего, что и спать нормально не мог. Заметила, я даже немного похудел? И вот… сам собой пришёл к выводу. Если мы снова встретимся, ты должна почувствовать то же, что и я. Ту же усталость, ту же злость. Всё как есть. Мы же муж и жена, верно?

Голос у него был спокойный, почти мягкий. Но взгляд… Взгляд был безумен. Если бы он сейчас достал из-за пояса кинжал и вогнал мне его под рёбра, я бы не удивилась.

С дурным предчувствием Элисия медленно потянулась назад и обхватила ладонью дверную ручку. Если он затащит меня внутрь — всё, конец. Нужно уходить, пока я у двери.

Но как только она попробовала отступить, Доминик мягко обнял её. Закружил, легко обхватив за плечи, будто в вальсе. Он двигался плавно, с беззвучным ритмом, которому подчинялись только он сам и его сумасшедшее воображение. Элисия застыла у него в руках.