Архиепископ прищурился, глядя на Элисию. В её спокойном взгляде не было ни малейшего признака лжи.

В её словах и правда был резон. Если уж смотреть с положительной стороны, то её готовность не замалчивать позорное событие, а настаивать на том, чтобы оно было исправлено, вполне заслуживала уважения.

По правде говоря, даже если бы всё это оказалось ложью — не имело бы значения. Стоило лишь отказать в разводе — и точка. Лицо архиепископа чуть смягчилось.

— Не подобает слуге Господа без разбору подозревать невинных агнцев. Хорошо. Попробую поверить вам, миледи. Однако...

Он нарочно оставил фразу повисшей в воздухе.

— Проводить похороны в храме — случай небывалый. Сопротивление со стороны жрецов будет серьёзным. Ведь впустить мёртвого в священное место — вещь неоднозначная. Но, принимая во внимание ваше тяжёлое положение, я постараюсь добиться разрешения. Тем не менее... есть одна проблема.

[Говорите откровенно.]

— Если мы устроим церемонию, а оплаты не получим, положение моё станет затруднительным. А у миледи, как я понял, нет уверенности, когда она сможет вернуть доступ к торговому дому...

— Я.

— Я...

Энох и Киллиан одновременно подались вперёд. Герцог выдержал острый взгляд принца и ответил:

— Я оплачу всё вместо неё. В золоте, драгоценностях, наличными или чеком — как угодно.

Архиепископ оживился. Если бы такое предложил кто-то другой, он бы отмахнулся. Но Киллиан Демоник Бенедикт... К финансам дома Бенедиктов никто не смел относиться с сомнением.

— О, правда? Прекрасно! Великолепное решение! А после герцог просто получит деньги от миледи — и дело с концом! Ха-ха-ха-ха-ха!

Он рассмеялся широко и громко, заметно повеселев. Вернувшись к облику служителя, архиепископ заговорил мягко и благожелательно:

— Миледи поступила благоразумно. Настоящей дворянке и следует так поступать. Я оставлю заявление без изменений — молитесь усердно. Если желание ваше искренне, Господь непременно услышит.

[Я тоже в это верю. Господь услышит мою молитву.]

Пусть Доминик Пауэлл падёт. Если просить искренне, желание сбудется. Элисия чуть заметно улыбнулась уголками губ.

[Благодарю вас за понимание.]

— А вас двоих прошу поддержать миледи. Развод, да ещё и у дворян — как это вообще возможно? Уверен, с вашей помощью она вскоре придёт в себя.

Архиепископ бросил на Эноха и Киллиана выразительный взгляд. Смысл был ясен: отвлеките её, не дайте даже подумать о разводе.

Вот почему аристократии дозволено супружеское прелюбодеяние. Вместо разрешения на развод обществу легче предложить другой выход — обоюдно закрыть глаза на проблему. С древних времён похоть была прекрасным способом забыть о сложной реальности.

— Итак, когда вы желаете провести похороны? Мы постараемся подстроиться под вашу дату, но потребуется время — хотя бы пара недель...

[Через четыре дня.]

— …Четыре? Так скоро?

[Тело слишком долго лежало без должного ухода. Я хочу, чтобы мой брат вернулся к Господу в как можно более целом виде.]

— Значит, времени меньше, чем я думал... Подготовки будет много. Ах да, где находится тело?

[В поместье Пауэллов.]

— …С графом Пауэллом достигнута договорённость?

[Сейчас мы с мужем разъехались, и я не хочу возвращаться. Вот почему я обратилась в храм. Я его единственная родня. Мне решать, что делать с телом.]

Каждое слово было логично. Она передала похороны храму, потому что жила отдельно от мужа, — и с этим спорить не имело смысла.

Времени в обрез, и готовиться придётся в спешке. Но стоит чуть потерпеть — и вознаграждение будет щедрым. Обязательно надо справиться. Архиепископ прятал жадность за доброй улыбкой.

— Понятно. Положитесь на храм. Мы скоро с вами свяжемся.

[Вы не имеете права опоздать. Похороны должны пройти до полуночи четвёртого дня. И прошу, уложите моего брата в стеклянный гроб. Чтобы все могли его видеть.]

— Стеклянный, говорите... Не беспокойтесь. Хотя, поскольку случай у нас первый, подготовка может быть не слишком торжественной. Прошу понять.

[Благодарю вас, Ваше Высокопреосвященство]

Когда Элисия поднялась, за ней вслед поднялись и герцог, и принц. Она уже собиралась развернуться, поцеловав перстень архиепископа, но вдруг остановилась.

Все с затаённым вниманием ждали, что она сделает дальше. Элисия, слегка склонив голову, вопросительно посмотрела на Эноха и дважды постучала по его руке. Он прочитал написанное на коже и обратился к архиепископу:

— Эм... миледи говорит, что у неё остался один вопрос.

— Мм? Говорите, не стесняйтесь.

— Ей интересно, что бывает с женщинами, которые замужем за преступниками. Например, если муж подговаривает другого мужчину изнасиловать свою жену... или если он серийный убийца?.. Элисия, ты серьёзно? Хотя... В любом случае, Ваше Высокопреосвященство, она спрашивает, должна ли жена оставаться с таким человеком. Хм... даже мне стало интересно. И правда, может такое быть?

— Вот уж чепуха! Какие ужасы вы говорите! Если речь идёт о преступнике, то он, скорее всего, простолюдин, а простолюдины могут разводиться сколько угодно. А вот если подобный муж — аристократ, то пусть жена немедленно идёт ко мне! Я лично подпишу заявление о разводе!

— Вот как... Элисия, слышала? Какой, к чёрту, брак с преступником? Он должен гнить в одиночестве в тюрьме до самой смерти. У вас, миледи, больше нет вопросов к архиепископу?

Элисия спокойно покачала головой. Встреча оказалась весьма плодотворной.

Эноха тут же увели императорские слуги. Он успел только крикнуть, чтобы они подождали, ведь он скоро вернётся, но Элисия уже поднялась в карету.

Когда Киллиан собирался войти следом, к нему подошёл мужчина и передал записку. Это был один из сопровождающих, который следовал за ним до чайной лавки. Киллиан мельком прочёл послание и, не сказав ни слова, сел в карету.

Она тронулась, громыхая по мостовой. Элисия сидела молча, не отрывая взгляда от сменяющихся за окном пейзажей. Киллиан закурил и спросил:

— Вы злитесь?

Элисия посмотрела ему прямо в глаза и отчётливо выговорила губами: 

— Не вмешивайтесь. Больше. Никогда. Если я вас не прошу. 

Он на секунду застыл с зажигалкой, затем протянул к ней руку.

— Неожиданно. Я думал, вы скажете спасибо.

Элисия медленно и с нажимом написала ему на ладони:

[Я бы сама смогла убедить его. И долги хочу выбирать сама — какие возвращать и кому.]

— Я заключил договор с Илленоа Ноктёрном. Инвестировать в него. Просто не успел перевести средства, он умер. Так что считайте, эти деньги — часть того, что я пообещал Илленоа.

[Но сумма слишком большая. И вы же не со мной договаривались.]

— Для меня это не крупная сумма. И если бы я успел перевести её до смерти Илленоа, то по закону она перешла бы к вам по наследству.

[Где это видано? Такие деньги, и их не вернуть?]

— Это было одно из условий, которые ваш брат сам мне предложил. Теперь понятно?

Зачем Илленоа ввел такое условие? Не похоже, чтобы он был склонен к беспечности. Скорее, как будто он предвидел, что со мной может случиться что-то плохое. Чем больше Элисия думала об этом, тем страннее ей становилось.

— Не берите в голову. Я всё равно собираюсь вернуть их себе.

Сделанное не изменить. Хоть она и злилась, но если начинать спор сейчас — получится, что она нарушила своё собственное обещание не доставлять ему хлопот. Ты ведь знаешь. Лучше вовремя сдаться, чем бороться с тем, что уже не изменить. Элисия тяжело выдохнула.

[…Спасибо. Верну, как только мне вернут торговый дом.]

— Я же сказал, не собираюсь брать деньги. Для меня это мелочь.

Уголок губ Киллиана, с зажатой в зубах сигаретой, лениво изогнулся. В карете повис тяжёлый, едкий дым. Элисия посмотрела на него сквозь пелену серого тумана.

Глаза цвета пепла, вспыхнувшие сквозь дым, как у хищника, затаившегося в траве. Он наблюдал за ней с тем сосредоточенным вниманием, какое бывает у зверя перед прыжком. Дышать стало трудно. Но дело было не в сигарете.

Если сейчас дрогнуть, этот хищник с серыми глазами мигом бросится вперёд и сомкнёт зубы на моем горле.

Элисия, не отводя взгляда, распахнула оконце кареты. Дым мгновенно вырвался наружу. Киллиан прищурился.

— А вы не хотите сказать мне, что курить в закрытом помещении — это невежливо?

[Я ведь сама пообещала, что не стану ни навязываться, ни мешать. Хотите курить — курите. А свой дискомфорт я возьму на себя.]

Он замолчал, затем вынул из внутреннего кармана какой-то листок и протянул ей. Это была та самая записка, что ему передал тот человек. Зачем он даёт её мне? — с удивлением подумала Элисия. Но Киллиан лишь кивком велел ей открыть.

Это был список тёзок, найденных среди сотрудников торгового дома «Ноктёрн»:

Люси Белл: женщина, 34 года, двое сыновей, одна дочь. Муж владеет фруктовой лавкой.
Люси Холланд: женщина, 42 года, один сын. Вдова.
Люси Хейзел.
Люси Монтгомери.
…

— Чтобы кого-то найти, нужно для начала знать, где он. Пока шла месса, я поручил секретарю проверить список. Кого именно вы ищете?

Элисия вчиталась в список снова. И ещё раз. Но среди двенадцати женщин не было той, кого она искала.

Что это значит? Неужели, несмотря на рекомендацию, Илленоа так и не нанял её? Не может быть… Элисия никак не могла понять, что пошло не так.

Но если имени в списке нет, значит, её действительно не приняли. Ради этой работы та женщина, должно быть, собрала вещи и уехала. Теперь единственный способ — искать её самостоятельно, расспрашивая по крупицам. А имя Люси слишком распространённое.

При таких вводных её след можно считать утерянным.

И что теперь делать?