— Простите, но на сегодня всё расписано. Придётся прийти в другой раз.

— Уж больно спокойно здесь для полного расписания.

Женщина, до этого говорившая с надменным видом, даже не взглянув, кто вошёл, вдруг распахнула глаза. Это была Фабианна Бисе, хозяйка бутика, которую в кругу аристократии звали просто Фиби.

— Вы ли это, герцог Бенедикт? Добро пожаловать! Что привело вас, столь знатную особу, в наши скромные стены? Неужто собираетесь сделать подарок госпоже Пауэлл?

Киллиан ничего не ответил и отошёл в сторону от двери. Фабианна увидела вошедшую вслед за ним Элисию и тут же расплылась в приветливой улыбке.

Слухи о том, что Элисия стала любовницей и Киллиана, и Эноха, давно уже ходили по высшему свету. Только что после мессы сюда заглядывали несколько дам, которые напоследок обсудили её и удалились, не скрывая презрения.

Фабианна тоже при случае не прочь была вставить словечко, но в глубине души относилась к этой травле без особого энтузиазма. По правде говоря, она не понимала, чем именно Элисия заслужила такую ненависть.

Киллиан всегда был щедр со своими дамами. Тем, кто заглядывал в ателье, он позволял заказывать дорогущие наряды в любых количествах, не говоря ни слова и исправно оплачивая счета. Правда, прежде он никогда не приводил своих избранниц лично.

Так или иначе, у Киллиана появилась новая любовница — Элисия. И если она готова тратить деньги на платья, то почему бы не отнестись к ней как к дорогой клиентке? Да хоть бы она была безумной стервой или убийцей — какая разница, если платит?

— О, мадам! Я как раз мечтала пригласить вас к нам. Как хорошо, что вы пришли! Прошу, присаживайтесь. Что будете пить?

Элисия села на диван и сняла вуаль. Фабианна заметила синяки и то, как она пишет что-то на руке Киллиана, но даже бровью не повела.

— «Я обойдусь без чая. Хочу заказать несколько платьев. Это возможно?»

— О, конечно! Есть ли у вас какие-то пожелания по фасону? Или, может, примерим что-нибудь из последних модных тенденций?

— «Подберите сами».

— Прекрасный выбор, мадам. Позвольте проводить вас в примерочную.

Когда Элисия поднялась, Киллиан, скрестив ноги, заметил:

— И нижнее бельё тоже.

— Простите?

— Подберите для неё и бельё. Самого высшего качества.

— Ах, какой вы заботливый. Конечно, как прикажете, Ваша Светлость. Мадам, пройдёмте, пожалуйста. Сейчас я подготовлю платья, а пока вы будете их примерять, мы подберём вам подходящее бельё.

Элисия прошла в примерочную в сопровождении Фабианны. Помещение было обставлено со вкусом, соответствующим пожеланиям знати — изысканно и элегантно.

В центре стояло высокое зеркало, перед ним — длинный диван. На столике была чайная пара, чтобы можно было скоротать время, пока готовят наряды.

Снимая вуаль, Элисия мельком взглянула вниз. Отсутствие белья всё же немного смущало. Может, стоило сначала попросить именно его? Она открыла дверь примерочной, собираясь позвать служанку, но услышала голоса.

— С ума сошёл? Ты понимаешь, куда припёрся? А если кто-то увидит? Тебе же велели на время убраться из столицы!

— Чтобы прятаться, нужны деньги.

— Ты уже всё просадил?

— За провал почти ничего не заплатили. На эти гроши я и дня в игорной яме не проживу. Так вот, Фиби... может, у тебя есть что-нибудь?

— Сейчас — нет! И даже если бы было, тебе бы не досталось!

Фабианна говорила раздражённо и глухо, а мужчина — нагло и с ухмылкой. Его голос показался Элисии до странного знакомым. В таком месте встретить кого-то знакомого? Вряд ли. Но это определённо был голос, засевший в памяти.

— В такую погоду носить вуаль... Всё-таки графиня. Благородство так и прёт.

— А тебе неинтересно? Насколько она благородна внизу? 

— Такие, что строят из себя изысканных леди, в постели обычно самые бешеные. Знаешь, как забавно смотреть, как они стонут, слюной захлёбываясь, умоляя трахнуть их посильнее?

Трое напавших на неё. Те, кто пытался устроить групповое изнасилование. Голос одного из них как раз и звучал до боли знакомо. Элисия беззвучно шагнула вперёд и осторожно выглянула из-за угла.

У чёрного хода ателье стоял мужчина и разговаривал с Фабианной. Он стоял спиной, но татуировку на руке она узнала сразу. Это он. Один из тех ублюдков.

Элисия застыла, не в силах отвести взгляда, потом медленно попятилась и почти ползком втиснулась обратно в примерочную. Лишь когда дверь за ней захлопнулась, до лёгких добрался хоть какой-то воздух.

Я и правда это подозревала. Что нападение заказал именно Доминик. И что всё началось с него.

Даже по дороге в бутик она об этом думала. Как узнать? У нас с Фабианной нет ничего общего, она ведь просто так не признается, что заказ поступил от Доминика. Это ведь всё-таки преступление. Видимо, придётся бывать здесь почаще и искать улики? Только об этом Элисия и думала. И ни на миг не представляла, что, когда правда всплывёт, её накроет паника.

Попытка изнасилования? Ерунда. После всего, что она пережила рядом с Домиником, это казалось сущим пустяком. Как если бы укусила бешеная собака — встряхнуться и идти дальше. Она всегда так думала.

Тогда почему же сейчас?..

Стоило представить, что один из нападавших в двух шагах от неё, и тело отказалось слушаться. Руки и ноги трясло. Казалось, поблизости пахнет спермой. В ушах гнусаво звучали их грязные фразы — будто они всё ещё здесь, шепчут со всех сторон.

— Хи… хик… х-хап…

Элисия судорожно хватала ртом воздух. Но кроме свиста в горле, ничего не получалось. Воздух не входил в лёгкие.

Голова закружилась. Из широко раскрытых глаз потекли слёзы. Ноги подкосились, и она осела на пол. Что делать? Если кто-то увидит — решит, что я ненормальная… Она попыталась хотя бы доползти до дивана, но тело не слушалось вовсе.

Пальцы вцепились в пол, когда вдруг дверь в примерочную открылась.

— Элисия, вы забыли клатч…

Она с трудом обернулась — это был Киллиан. Элисия протянула к нему дрожащую руку.

— Хх… хы-ы… ы-ы-ы…

— Что с вами? Что произошло?

Он аккуратно коснулся её лица. Голос у него был глухой и тяжёлый. Элисия открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.

Не могу… дышать… я задыхаюсь…

Киллиан побледнел, быстро осмотрел её лицо и начал распутывать завязки платья. Изысканный бант разошёлся под грубыми руками, ткань со звуком лопнула. Корсет — тугой, словно броня, — был разодран в клочья. Элисия смогла вдохнуть.

— Кх! Кх! Ха-а… ха-а… ха-а…

Киллиан тёр ей спину и тихо спросил:

— Что случилось? Вы что-то услышали?

Снаружи! Он там, тот ублюдок, что хотел меня изнасиловать! Он прямо там, у двери! Но из приоткрытого рта вырывались лишь хрипы.

— Вы кого-то слышали?

Нет… не это…

— Вы кого-то видели?

Да! Да! 

— Кого?

Элисия дрожащим пальцем провела по его груди. Пальцы сводило, она едва сумела вывести одно слово.

[Код.]

— «Код»? Какой ещё… код?

Он прищурился, что-то пробормотал себе под нос и вдруг резко распахнул глаза.

— Вы про тот день? Когда сбежали от тех ублюдков?

Элисия кивнула.

— Вы узнали кого-то из них здесь?

Да. Да. Да!

Она яростно закивала, но тут за дверью примерочной послышались шаги. Прозвучал голос Фабианны.

— Мадам, платья готовы. Можно войти?

Элисия широко раскрыла глаза. Если покажу себя в таком состоянии, Фабианна может что-то заподозрить. Надо срочно взять себя в руки, выглядеть как обычно.

Она поспешно вытерла глаза, но слёзы не прекращались. Что со мной? Тело сломалось? Она даже встать не могла. Паника застилала всё, не давая сообразить, что делать.

В тот момент Киллиан вдруг приник к её губам, облизал их, влажные от слёз, а когда она от удивления приоткрыла рот — проник внутрь языком. Элисия попыталась оттолкнуть его, но герцог перехватил её запястье и перекинул ей руку за шею.

Она судорожно вцепилась ему в плечи. Киллиан обвил её хрупкую талию и прижал ближе, проникая вглубь всё настойчивей. Когда она попыталась отвернуться, его нос тёрся о её нос — и это внезапное физическое притяжение несло в себе какую-то липкую, непривычную плотность.

Тяжёлое дыхание на щеке, лёгкий запах крепкого табака, настойчивый язык и серые глаза, смотрящие прямо в неё.

Слёзы продолжали катиться по лицу. Киллиан стёр их большим пальцем, приподнял ей подбородок и снова припал к губам, ловя их солоноватый привкус.

— Мы задержались, старались всё как следует подготовить, — раздался голос Фабианны. — Простите... ой!

Киллиан медленно отстранился, вытер её губы и аккуратно помог подняться. Его широкие плечи заслонили Элисию от постороннего взгляда. Фабианна одарила их многозначительной улыбкой.

— Надо же, какие вы пылкие. Понимаю, не хочется и на секунду расставаться, но, Ваша Светлость, вам нельзя заходить в примерочную. Это место только для дам. Прошу, выйдите и немного подождите. А мадам мы скоро приведём в полный порядок и отправим к вам при полном параде.

— На сегодня хватит.

— Простите? Но… мы уже всё приготовили. Вас что-то не устроило?

— Сейчас нет времени ждать. Увы, терпением я не славлюсь.

— Ах, понимаю… но…

— Завтра. Привезите всё в дом Бенедиктов. Платья, украшения, бельё — всё до последнего.

— Простите, но на завтра у нас уже назначен приём…

— Отмените. Я оплачу и заказ, и ваш выезд.

Фабианна, вначале выглядевшая слегка озадаченной, тотчас расцвела в улыбке.

— Конечно, так и поступим. Я и не думала вмешиваться в страсть влюблённых. В конце концов, что проку в платье между любовниками? Всё равно его придётся снять. Тогда до завтра, Ваша Светлость.

Она подмигнула и изящно склонила голову. Киллиан склонился к Элисии, чьё лицо всё ещё скрывалось у него на груди, и шепнул:

— Потерпите. Мы уходим.

Элисия не смогла даже кивнуть.

---

Прим. ред. При всей нереалистичности происходящего, паника Элисии, пережившей насилие, написана хорошо. Особенно мне понравилась раздвоенность восприятия, когда героиня пытается принизить значение пережитой травмы, мол, ерунда все это, ведь со мной бывало и хуже, а тело опровергает ее мысли. 

А вообще, мне кажется, что вся история — это хоть какая-то попытка современной кореянки осмыслить опыт, который переживает женщина, потому что в ЮК с правами все печально. Например, только 21 сентября 2023 года Верховный суд Южной Кореи отменил 40-летнюю судебную практику, по которой для признания сексуализированного насилия нужно было доказать, что жертве было «трудно сопротивляться»!!!!

С 1983 года у них существовала так называемая «доктрина затруднённого сопротивления» (항거 곤란). Для признания изнасилования или принуждения к сексуальному акту требовалось, чтобы насилие или угрозы были настолько сильными, что жертве было трудно или невозможно сопротивляться. Старый подход фактически требовал от жертвы демонстрировать «правильное поведение» и «сопротивляться до конца», чтобы её признали пострадавшей. 

И лишь ДВА ГОДА НАЗАД суд подчеркнул: требовать от женщин «героического сопротивления» — это пережиток старых представлений о «чистоте» и «добродетели», а не защита права на сексуальную автономию.

А новелла 2020 года, напоминаю. И всё, что тот же Доминик делал со своей женой, не считалось бы насилием, потому что наша гг не особо сопротивлялась, а принимала происходящее как неизбежное.