Даже вернувшись в особняк герцога, Элисия продолжала дрожать. Горничные сняли с неё изорванное платье и усадили её в горячую воду, но тело всё равно мелко тряслось. Она лежала в постели, безвольно отдаваясь их рукам, будто марионетка.

— Горячую воду я уже приготовила.

— Простите, мисс, я сейчас принесу тёплое покрывало. Вам всё ещё холодно?

После шквала обеспокоенных реплик служанки наконец удалились. 

— Что вы хотите, чтобы я сделал? — заговорил Киллиан, всё это время молча ждавший в стороне.

Элисия не ответила, лишь медленно моргнула, глядя в одну точку. Киллиан посмотрел на неё и продолжил.

— Вы и так знаете, арест преступников — прерогатива Имперской стражи или Гвардии. Вы сказали, что не хотите обращаться в Гвардию, поэтому я передал сообщение Третьему принцу. Если его рыцари поймают тех людей, им будет вынесено наказание по закону. Это займёт время… но так положено. Это один путь. Законный. Но есть и другой. Быстрее и по вашей воле.

Её сознание было оглушено голосами тех мужчин. Она почти не понимала, что говорит Киллиан. Сжавшись в комок, Элисия обмоталась простынёй, будто надевая доспех.

Слишком холодно.

В комнате было жарко, на ней — плотное зимнее покрывало. Но она мёрзла так, что едва не тряслась. Будто внутри неё поселилась льдинка. Даже дыхание стало обжигать, как в январский мороз. Она прижала колени к груди и спрятала лицо.

Сколько прошло времени — неясно. Сквозь туман сна до неё донеслись голоса. Она медленно пробуждалась.

— Элисия… с ней всё в порядке?

— Только что заснула. Лучше её не тревожить, Ваше Высочество.

— Только не говорите, что вы всё это время просто сидели и смотрели?

— А что ещё мне было делать?

— Ваша Светлость, вы что, никогда не любили? В такие моменты нужно обнять и прижать к себе.

Матрас под ней резко просел. В нос ударил знакомый запах, а кольца на пальцах мягко упёрлись в талию. Это был Энох. Напряжённое тело Элисии немного расслабилось. Возле уха зазвучал его шёпот:

— Элисия. Я здесь.

Он лежал сзади, обняв её за талию, и поцеловал в макушку.

— Почему ты мне ничего не сказала? Если бы я знал, давно бы уже что-нибудь предпринял. Не переживай. Мы их быстро найдём. Покажешь лицо? Я ведь сбежал с обеда с отцом, даже слова не сказав. Всё потому, что соскучился. Я молодец, правда?

Он заговорщически уткнулся ей в плечо. Мягкие волосы защекотали шею. Элисия чуть дёрнулась, и он прошептал:

— Наша принцесса наконец-то проснулась?

И поцеловал её в шею.

В тот же миг Элисия развернулась и села на него сверху. Энох, сначала довольный, вдруг замер и помрачнел.

— Элисия… я не за этим пришёл.

Она молча смотрела на него.

— Я, конечно, скотина, но не настолько. Возбудиться, глядя, как женщина дрожит от страха? Я не животное.

В его голосе не было ни намёка на привычную мягкость. Даже в гневе он обычно улыбался, а сейчас стал сухим, шершавым, как опавший лист.

— Слезь. Или ты действительно хочешь узнать, каково это — быть с настоящим ублюдком?

Элисия, с пустым выражением лица, провела пальцем по его груди.

[Звук.]

— «Звук»? Какой?

[Я слышу его.]

— Что ты слышишь?

[Те грязные слова, что говорили мужчины.]

— «Мужчины»?..

Энох резко перевёл взгляд на Киллиана. Из его рассказа он понял, что Элисия однажды сбежала от насильника и была сильно напугана, потому что сегодня случайно увидела его в бутике. Но о том, что мужчин было несколько… и что они её словесно унижали, никто не говорил.

[Ты можешь… сделать так, чтобы я их не слышала?]

Энох тяжело выдохнул, затем притянул её к себе, обхватив за шею. Их лица сблизились до предела, дыхания смешались.

— Ты сводишь меня с ума. Знаешь это?

Его взгляд прижигал как огонь.

— Теперь я не остановлюсь. Пусть первой руку протянула ты, но как всё закончится, решаю я.

Элисия медленно кивнула. Энох высунул язык и легко лизнул её кончик носа.

— Я сделаю так, чтобы ты слышала только мой голос.

Его язык ворвался в рот. Нежный тон сменился на грубый, дикий поцелуй. Он втянул её язык, кусал губы, сметал всё на своём пути как ураган. Ускользнуть было некуда. Схватив её за шею, Энох заставлял Элисию принять его язык целиком.

Не успев прийти в себя, она почувствовала, как с неё сдёргивают ночную рубашку. Энох сжал её грудь, тут же зажав сосок между пальцами. Элисия дёрнулась от боли. Она попыталась оттолкнуть его руку, но он лишь усмехнулся и прошептал:

— Тебе ведь уже не больно. Соски встали. Такие милые.

Он был прав: соски напряглись и затвердели. Но от боли или от возбуждения — она уже не понимала.

Энох подтянул её тело вверх, раскрыл рот и прижался к груди. Он жадно сосал, захватывая всю грудь, пока, наконец, не вцепился в сосок. Резкая, хлёсткая боль пронзила тело, но вскоре её заполнило глубокое, пульсирующее покалывание.

В это же время пальцы скользнули между бёдер. В отличие от грубых прикосновений к груди, там его рука двигалась медленно, ласково, нарочно растягивая момент. Элисия чуть приподняла бёдра, не в силах скрыть нетерпения, и Энох фыркнул, вставив палец внутрь. Размягчённое лоно приняло его с лёгким хлюпаньем.

Сидя на нём с открытой грудью, Элисия вцепилась в изголовье кровати. Ей было тошно от самой себя — от того, как она, напуганная до дрожи, пытается стереть воспоминания о насилии вот так, телом. Но вскоре даже стыд померк. От его пальцев, что тёрли и щупали между ног, её била дрожь. 

Ещё… Ещё… Только бы не думать. Ни о чём! Это был немой крик. Судорожная попытка выкарабкаться из болота страха и отчаяния.

Энох легко приподнял её, усадив себе на лицо. От неожиданности Элисия замерла в странной, вульгарной позе. Но он уже тянул её за талию вниз.

Его губы коснулись лона. Он провёл языком снизу вверх, затем уткнулся в клитор, массируя его быстрыми, точными движениями.

А… м-м… хорошо…

Бёдра задвигались сами собой. Она тёрлась о его язык, жадно хватая ртом воздух. Внизу уже было мокро и липко, будто она обмочилась — слюна, соки, всё перемешалось.

Он принялся сосать клитор, как сосок, с силой втягивая его губами, а затем всадил язык внутрь. В тот миг всё в голове вспыхнуло алым. Её напряжённое тело откинулась назад. Энох спустил Элисию ниже, раздвинул дёргающиеся от судороги бёдра и без всяких прелюдий вогнал член в дрожащую от возбуждения, влажную щель.

— Блядь… просто невыносимо хорошо. Сводит с ума.

Он вошёл до конца, раздвигая стенки влагалища одним толчком. Энох засунул пальцы ей в рот и прижал язык. Ему нравилось, как она обвивала их языком, даже не дождавшись команды. Он двигал бёдрами, медленно тёрся членом о её внутренности, а потом резко вышел и снова грубо вошёл внутрь. Её тело отозвалось новой судорогой.

Тонкие лодыжки он перекинул себе на плечи. Поцеловал свод стопы, пососал большой палец, и начал двигаться быстрее. Элисия заёрзала под ним, будто тонула и пыталась уцепиться за воздух. Губы — опухшие, приоткрытые, влага блестит. Глаза — мутные, затопленные наслаждением. Грудь ходит вверх-вниз в ритме толчков. 

Энох ускорился. Чувство близкой разрядки заполнило тело от паха до макушки. Может, из-за того, что она сама его позвала. Может, потому что рядом — зритель. Но возбуждение накрыло сильнее обычного. Сперва кончу, потом продолжим. Яички с глухими шлепками били по её промежности, пока он вдруг не замер.

— А… ч-чёрт!

Он запрокинул голову, на миг замер в затяжном оргазме, потом медленно расплылся в улыбке. Энох провёл языком по щеке Элисии, полузабытой в экстазе.

— Хух, ну и зрелище. Дать знать господину герцогу, что его принцессу вот-вот сожрут? А! Ты сжалась.

— М-м… а-а…

— Стоит только упомянуть герцога, и ты пытаешься откусить мне член. Значит, хотела, чтобы он присоединился? Меня тебе не хватает, да?

Он опустил руку вниз, провёл пальцами по раздвинутым губам, потом, не спеша, ввёл один внутрь. После семяизвержения член слегка ослаб, и палец прошёл без усилий.

— Ну да. Когда в тебе сразу два члена — голова ни о чём другом уже не думает. Как же я забыл об этом варианте.

Энох притянул Элисию к себе и откинулся на подушки. Говоря нарочито громко, принц стал водить рукой по её ягодицам, точно напоказ.

— Выдержите, герцог? Придётся делить со мной одну дырочку.

Сидевший на софе Киллиан, подперев подбородок рукой, следил за сценой с холодным лицом. И всё же уголок его губ дёрнулся. Пришлось признать: он ждал именно этой жалкой провокации.

Он хотел забрать Элисию. Ту, что дрожит и беззвучно стонет под Энохом. Хотел, чтобы её синие глаза, полные слёз, обратились к нему. Чтобы она плакала, сжимая губами его член.

— Кажется, я уже говорил. У меня весьма крепкий желудок.

Киллиан расстегнул манжету и шагнул к кровати.