Киллиан забрался на кровать, сжал подбородок Элисии и повернул её голову в сторону. Она медленно моргнула и уставилась на него. Глаза, затопленные удовольствием, уже не были такими холодными и сухими, как обычно. 

Он медленно провёл языком по дрожащим ресницам, по векам, начинавшим опухать от слёз. Аккуратно лизнул даже уголки глаз. Герцог с наслаждением изучал её чувствительную кожу, пока та не покраснела, и только тогда опустился ниже. Хотел поцеловать её чуть приоткрытые губы, но женщина едва заметно отклонилась назад. Киллиан прищурился — в глазах мгновенно вспыхнуло раздражение.

— Ты отказываешься?

— Нет… Просто… вы же говорили, что вам неприятно…

— Что?

Он вдруг вспомнил:

— Я подумала, вы меня поцелуете.

— Поцелуи — это принуждение к обмену чувствами. Мне неприятно. Я сам никогда не начинаю и не прошу о таком. Мы ведь с вами не в таких отношениях, не так ли?

Когда наносил ей мазь на губы, они говорили об этом. Это была правда. Тогда поцелуи вызывали у него отвращение. Если партнёрша хотела поцелуев, он всегда решительно отказывался. 

Но почему с тобой по-другому… Что, чёрт возьми, с тобой не так? Киллиан надавил большим пальцем на её губу. Мягкая нижняя губа чуть разошлась под его нажимом.

— Да. Мне определённо было противно. Но теперь — нет. Если спросишь, почему…

Его взгляд зацепился за её влажный, красный, едва заметно высунувшийся из полуоткрытого рта язык. Киллиан лениво облизнул собственные губы.

— Не знаю. Может, если попробовать ещё раз, пойму?

Её рот приоткрылся, он впился в него языком. Элисия вздрогнула и дёрнулась, но Киллиан прижал её к себе и правой рукой схватил за грудь. Левая скользнула вниз, туда, где кожа уже была влажной. Сперма, что оставил Энох, текла по её бедру. Она всхлипнула и задрожала, выгибая спину.

Энох припал губами к её длинной шее, оставив алый след под ухом. Она оказалась зажатой между двумя мужчинами. К пальцам, трогавшим её снизу, прибавились ещё одни. Кто-то дразнил клитор, кто-то прощупывал вход — и непонятно было, кто из них что делает.

Сознание рассыпалось. Я правда сейчас умру… Снова горячая влага потекла по ногам. Но на этот раз это была не сперма, а она сама истекала. Внутри горело. Всплеск наслаждения накрыл её с головой. Тело, завоёванное Киллианом и Энохом, закричало от удовольствия. Элисия судорожно вдохнула.

Они вдвоём одновременно ввели в неё пальцы. Целых пять — и вместо боли она ощущала лишь сладкое напряжение. Каждый палец двигался в своём ритме, прощупывая стенки. Один отступал, другой тут же занимал его место, давил, исследовал.

Влажные, липкие звуки раздавались всё громче, но стыд давно отступил. Вспышки света мелькали под веками. Она сжала губы, приближаясь к пику — и вдруг, будто по сговору, пальцы вышли.

Нет. Нет. Не уходите. Ещё… Она вцепилась в руку Эноха. Тот охрипшим голосом проговорил:

— Мы тоже больше не можем сдерживаться. 

Он сел на кровать, потянул её на себя, и, держа за талию, опустил прямо на свой член. Она и так уже была вся мокрая, расслабленная, и потому вход оказался куда мягче, чем в прошлый раз. Принц застонал, когда её внутренности уютно сомкнулись на его головке.

— Хн… Быстрее… Если ты не начнёшь, я сдохну.

Киллиан, поглаживая свой член, с неприкрытым интересом смотрел на Элисию. Его пальцы прижались к входу, где уже был Энох, и, не колеблясь, проникли внутрь. Он легко раскрылся, без малейшего сопротивления впустив его.

Стоило Киллиану взглянуть на Эноха, как тот начал двигаться. В такт его толчкам Киллиан ввёл второй палец и шевельнул, проверяя, но Элисия даже не поморщилась.

Он толкнул её в спину, прижав к груди Эноха, и встал сзади. Касаясь кончиком головки влажного входа, герцог вставил пальцы и раздвинул его изнутри. Элисия едва заметно дрогнула, она повернула голову, уловив неладное, но именно в этот момент Киллиан вогнал в неё член.

Её глаза распахнулись — внутри словно что-то разорвалось. Она попыталась закричать, но вместо этого только с трудом втянула воздух. Киллиан не отводил взгляда от её лица, вжимая член до самого основания.

Энох, ощущая сдавленность, не выдержал и прикусил губу. По лбу Киллиана скатилась капля пота. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем из обоих вырвался сдавленный стон.

— А… чёрт… Не двигайся. Я сейчас кончу.

— Ха… это невыносимо.

Элисия обхватила руками живот. Он казался вздутым, будто сейчас лопнет — две пульсирующие плоти внутри растягивали её до предела. Боль была терпимой, но страх… Страх был сильнее всего. Что, если сейчас всё разорвётся? Что, если я уже никогда не вернусь к прежнему состоянию?..

Она похолодела, и тогда Энох прошептал:

— Тише, всё хорошо. Ты же только что приняла все пальцы. Расслабься. Мы будем двигаться медленно…

Он наклонился и взял её губы в рот. Киллиан тем временем ласкал грудь и облизывал шею. Между двумя мужчинами тело Элисии вновь постепенно разогревалось. Стоило ей отпустить напряжение, Энох первым начал аккуратно двигаться. За ним подключился и Киллиан.

Сначала движения были несогласованными, но постепенно выровнялись. Когда один член входил внутрь, другой выходил, и наоборот. А потом оба начали двигаться синхронно, ударяя в самое чувствительное место. Стоило им найти нужный ритм — всё сорвалось с цепи.

Киллиан с силой раздвигал её ягодицы, яростно вбиваясь вглубь. Энох, держась за её бёдра, рвано двигался вверх. Темп перестал существовать. Они трахали её, как хотели — то поочерёдно, то одновременно. Ни один из них больше не говорил. Комната наполнилась тяжёлым дыханием троих, чьи тела уже давно забыли о границах.

А-а… Пожалуйста… Хватит… Больше… нельзя…

Элисия не могла издать ни звука: ей оставалось только принимать наслаждение, которое давали два члена одновременно. Она будто застряла между двумя зверями.

Тело принадлежало ей, но она не могла им управлять. Бёдра онемели от напряжения, а затем вообще перестали отзываться. Она пыталась приподняться, опершись на плечи Эноха, но руки безвольно дрожали. Ни сжать внутренние мышцы, ни напрячь низ живота она не могла. 

— Чёрт… — выдохнул кто-то.

В звенящей тишине до неё донеслись глухие, хриплые стоны мужчин. Внезапно она почувствовала, как по плечам и груди пробежала острая боль. Больно… Не кусайся… — эта мысль пронеслась и тут же исчезла. Огромная волна уже надвигалась и остановить её было невозможно. Элисия закрыла глаза и позволила ей накрыть себя.

---

Энох потянулся к её пальцам и сказал:

— А что, если я поселюсь здесь?

Элисия лежала на Киллиане как выжатая: только глаза еле шевелились, даже голову поднять не получалось. Энох, прикусив её пальцы, лениво целовал их, уткнувшись носом в простыни.

— Ты ведь теперь только в резиденции герцога со мной встречаешься. Придётся мне переехать.

— Используйте отдельную спальню, — перебирая пряди её волос, спокойно отозвался Киллиан.

— Не нужно. Если я буду с Элисией, отдельная и не понадобится.

— Я этого не позволю.

— А смысл в отдельных комнатах? Всё равно каждую ночь мы окажемся здесь. Вместе. И заснём здесь же.

— Всё равно нет. Если вам не по душе моё решение, возвращайтесь в императорский дворец. Его Величество будет рад.

Между ними завязалась перебранка. На какой-то миг в воздухе повисла сладковатая атмосфера — двое мужчин, спорящих из-за женщины, как в обычной любовной истории.

Элисия же, казалось, ничего не слышала. Её взгляд был пустым, будто она ни о чём не думала, а может, наоборот, размышляла слишком глубоко. Киллиан мягко похлопал её по спине.

— О чём задумались?

[О тех людях.]

— О ком?

[О нападавших.]

Киллиан и Энох разом замолкли. Элисия с трудом приподнялась, тяжело опираясь на простыни. Она попыталась что-то написать, но заметила, что на тыльной стороне ладони остались багровые следы. Если с руками так… боюсь представить, что с телом. Она едва слышно вздохнула и пошевелила пальцами.

[Вы собираетесь арестовать их за попытку изнасилования?]

— Если так сделать… разве ты сама не окажешься под ударом?

Слова Эноха были правдой. Если тех людей арестуют за попытку группового изнасилования, Фабианна сразу от них открестится. А Доминик… чтобы скрыть, что это он всё организовал, вполне может пойти на что угодно.

— Мы выяснили, что это просто местные головорезы с мелкими судимостями. В округе довольно известны. Арестуем их по любому другому поводу — благо хватает за что.

— Если их схватит отряд Его Высочества… правда всплывёт? Люди узнают, что они пытались меня изнасиловать?

— Нет. Мы закроем рты всем, кто будет в курсе. Никто не проболтается.

Киллиан повернул её лицо к себе, забрав взгляд, направленный на Эноха:

— Если ты боишься, что об этом кто-то узнает, я могу разобраться сам. Как уже говорил — так будет быстрее, чем использовать влияние Его Высочества. И куда надёжнее.

— Герцог, у вас, оказывается, странная привычка портить людям аппетит. Не учили в детстве, что это дурной тон?

Энох злобно уставился на него, но Киллиан лишь приподнял бровь.

Элисия некоторое время молчала, затем покачала головой. Мужчины уставились на неё с недоумением.

— Нет. Я хочу, чтобы об этом узнали все.

— …Что?

— О том, что они пытались меня изнасиловать.

— Эм… Ты уверена? Нам с Киллианом всё равно, но среди других аристократов твоя репутация может сильно пострадать.

— А она у меня когда-то была хорошей? Хуже уже не станет. Так что прошу — сделайте так, как я хочу.

Губы Элисии, остановившиеся на миг, вновь пришли в движение.

— За особняк, который дал мне Его Высочество, я заплачу по рыночной стоимости.

— Хм? А у тебя есть такие деньги?

— Я получу инвестиции, которые вы, герцог, обещали моему брату. Я возьму их вместо него. А вернуть — верну, даже если придётся продать торговый дом.

— Тогда что останется тебе?..

— Не ваше дело.

Это было предупреждение: не лезьте дальше. Атмосфера, расслабленная после секса, внезапно изменилась.

— Завтра я встречусь с Фабианной, а после вернусь в особняк принца Эноха.

Киллиан уставился на неё. Его взгляд был тяжёлым, как гвоздь, вбитый в кожу.

— Даже здесь тебе тяжело… потому что тоже считаешь себя в долгу передо мной?

— Да. Я сама решу, какие долги мне платить.

Киллиан резко замолчал. Энох с напряжённым лицом молча смотрел на неё. Элисия, не обращая на них внимания, продолжила:

— Не забывайте. Мы не любовники. У нас контракт.

Эта фраза была обращена не только к ним, но и к самой себе. Элисия оставила мужчин в тишине и встала с кровати.