Подземная тюрьма была сырой и убогой — место, совершенно не вписывавшееся в блестящее убранство дворца.

От холода Элисию слегка знобило. Энох крепче сжал её ладонь и заслонил собой. Он собирался полностью отгородить её от чужих взглядов.

Но напрасно — те, кто был внутри, уже поняли, что за гость спустился к ним. У женщин иная походка. А уж такой аромат, сладкий и цветочный, никак не мог принадлежать мужчине.

Как и следовало ожидать, Элисия появилась в темнице с охапкой цветов в руках. Заключённые тут же бросились на колени.

— Госпожа! Госпожа, умоляем, выслушайте нас! Мы виноваты, непростительно виноваты! Заслужили смерть, без всяких оправданий! Но, госпожа, у нас… у нас были причины! Пожалуйста, умоляем вас, дайте нам шанс, простите хоть раз!

Крики гремели, наполняя подземелье гулким эхом. Энох обменялся взглядом с рыцарями. Солдаты ударили по решётке ножнами мечей. Заключённые вздрогнули и тут же притихли. 

Энох заговорил ледяным тоном:

— Говорит один. Если хоть кто-то ещё рот откроет — прощения не будет. Нам хватит и одного из вас, не забывайте.

Те испуганно закивали, боясь лишиться шанса. Татуированный мужчина, явно их главарь, осторожно заговорил:

— У нас есть… то, что нужно передать госпоже. Информация, важная… очень важная. Не знаем, простит ли госпожа нас за это, но примите хотя бы как извинение. И, к тому же…

— Быстрее.

— Если… если мы скажем это… вы отпустите нас? Мы покинем столицу. Спрячемся в какой-нибудь глуши. Будем жить как тише воды.

— Посмотрим.

— Н-нет! Сначала… сначала обещайте!

Энох приподнял уголки губ в ухмылке.

— Ты что-то путаешь. Вам не договариваться надо, а умолять о пощаде.

— Знаем! Знаем, но… мы ведь понимаем, сколько стоит эта информация! Поэтому и… просим милости, несмотря на то, что причинили зло леди Пауэлл!

— Заткнись.

Под острым, режущим взглядом Эноха заключённый тут же осёкся. Повисла тяжёлая пауза. А потом третий принц неожиданно улыбнулся. Тот самый человек, что мгновение назад сжимал атмосферу в ледяной комок, теперь выглядел приветливо… и от этого стало ещё страшнее. Заключённые вжались в пол и затряслись.

— Поясню вам правила сделки. Первое — вы не имеете права просить. Второе — ценность информации определяете не вы, а госпожа. Третье…

Энох замолчал.

— Назовёшь её имя этим грязным ртом — вырву тебе по зубу за каждую попытку. Надеюсь, всё поняли. А не поняли — уже поздно. Ну что, начнём?

Заключённые переглянулись, но никто не решался заговорить. Их остатки храбрости растаяли под взглядом Эноха. Элисия первой провела пальцем по его спине, вычерчивая слова.

 [Передайте им вот что. Если они думают, что это из-за личности заказчика, то зря стараются. Я уже знаю, кто он.]

Энох резко обернулся, потрясённый.

— Элисия, что вы такое говорите? Вы знаете, кто заказчик?

[Потом объясню. Просто скажите им это сейчас.]

— Слышали? Госпожа уже знает, кто заказчик. Так что если рассчитывали сыграть на этом — даже не начинайте.

На лицах заключённых застыли недоумение и паника.

— К-как? Не может быть! Она никак не могла узнать! Пожалуйста, спросите у неё, она точно уверена?!

Элисия кивнула. Энох сжал глаза, будто борясь с головной болью.

— Говорит, что уверена.

— Не может быть… Как… 

— Так ваша «важная» информация — вот это?

— Э… да, наверное.

— Ха… невероятно.

Энох хрипло рассмеялся. Ему и так было тошно от одной мысли, что он позволил Элисии встретиться с этими ублюдками, а тут ещё и никакого результата. Знал бы — ни за что не повёл бы её в подземелье.

А теперь, узнав, что она с самого начала знала, кто заказчик, становилось только мерзко. Но как она догадалась? 

Ответ был очевиден, стоило вспомнить, насколько узок круг общения Элисии. Значит, заказчик — кто-то из знакомых. Кто-то, обладающий достаточным положением, чтобы даже за такое не попасть в тюрьму. Кто-то с деньгами, достаточными, чтобы заказать изнасилование знатной женщины.

Доминик Пауэлл. Эта ёбаная мразь…

Энох стиснул зубы и резко встряхнул головой, словно пытаясь выбросить саму мысль. Я и раньше знал, что он псих, но не до такой же степени. Муж, который заказывает изнасилование собственной жены?

Сам факт, что Элисии пришлось жить с этим ублюдком восемь лет, вызывал у него невыносимый приступ жалости. Хотелось просто развернуться и обнять её, прямо сейчас. Но он не мог. И от этого чувство бешенства только нарастало.

Он не выдержал и выругался:

— Сука. Просто пиздец.

Заключённые побледнели. Для них его сквернословие прозвучало как приговор.

— П-погодите! Вспомнил ещё кое-что! Это будет особенно важно, раз уж госпожа знает, кто заказчик!

— Не лги.

— Я не вру! Эта информация куда важнее! Клянусь! Пожалуйста, дайте ещё один шанс!

— Говори.

Татуированный, явно испугавшись, что Элисия уйдёт, заорал и одновременно покосился на Эноха.

— Я… я хотел бы сказать это… только ей…

Энох даже не стал отвечать, просто повернулся, не дав ему ни малейшего шанса. Он не собирался оставлять Элисию в этом подземелье ни на минуту дольше. Но она тихо потянула его за руку.

— Вы же не собираетесь слушать этого ублюдка?

Элисия кивнула.

Энох перешёл на шёпот. 

— Нельзя. Я не позволю. Он просто хочет использовать тебя, всучить очередной бред, чтобы сохранить себе жизнь. Неужели не видишь?

— Ваше Высочество…

— Я сказал нет. Пойдём отсюда.

— Пожалуйста, принц Энох.

Чёрт, нечестно. Как после такого сказать «нет»?

Всё его бешенство испарилось за секунду. Будто кто-то одним жестом остудил его гнев. Сердце сорвалось вниз, лицо вспыхнуло. Опять. Как в тот раз, когда увидел её улыбку совсем рядом.

Энох быстро отвёл глаза и стал лихорадочно тереть лицо.

— Чёрт…

Когда Энох со вздохом обернулся, он столкнулся взглядом с Кэмелом. Тот молчал, но выражение у него было красноречивое: «Вы серьёзно?» 

Энох предпочёл проигнорировать дерзкий взгляд своего единственного друга и самого надёжного из подчинённых.

— Пусть рыцари выйдут. Кэмел, останься у входа.

— Есть, милорд.

Рыцари быстро и без лишних слов покинули подземелье. Когда людей стало меньше, в сыром помещении сразу стало ещё холоднее. Энох снял пиджак и накинул его на обнажённые плечи Элисии.

— Ты, наверное, мёрзла. Прости, не подумал.

Она удивилась, но всё же слегка склонила голову. Энох заметил едва заметную улыбку у неё на губах и тут же отвернулся. Взгляд Кэмела прожёг ему щёку, но Энох снова сделал вид, что ничего не замечает.

— С этого момента вы можете шевелить только ртом. Попробуете пошевелить чем-то ещё — лишитесь и возможности говорить, и кое-чего поважнее.

— …

— Отвечайте.

— Д-да! Поняли!

Заключённые выстроились у самой решётки, вытянувшись по стойке смирно. Элисия глубоко вдохнула и направилась к ним.

Чем ближе она подходила, тем явственнее становился тошнотворный запах. Вонь была такая, что перехватывало дыхание, мутило и кружилась голова.

Она прижала лицо к пиджаку Эноха. Знакомый мужской запах проник в нос, немного успокаивая. Стало легче дышать, и страх чуть отступил.

Они заперты. Они не смогут ко мне прикоснуться. Элисия спокойно подошла к решётке и слегка кивнула. Один из заключённых оглянулся на Эноха и Кэмела, а потом зашептал:

— Мы работали по контракту с Фабианной. Она давала нам задание — мы его выполняли и получали деньги. Скорее, это было как наём. Но она не наша хозяйка. Фабианна такая же пешка, как и мы. У неё есть настоящий хозяин. Если точнее — весь её тайный бизнес принадлежит именно ему.

Что ж, это интересная информация. Но имеет ли она хоть какое-то отношение ко мне? Энох прав: пустая попытка продать ненужное знание, лишь бы спасти свою шкуру. И всё же…

Что-то кольнуло в памяти.

— Среди аристократии оно довольно известно. Похоже на закрытый клуб: трудно попасть, но слухов хватает.

— Вы им пользовались?

— Я не доверяю свои слабости чужим рукам.

Так по дороге в бутик Фабианны сказал Киллиан. Именно тогда Элисия впервые почувствовала странную нестыковку. Она почти забыла о ней после нападения, но теперь всё всплыло вновь.

Почему Доминик доверил свою слабость чужим?