Обычно Доминик не доверял людям и никогда не допускал, чтобы у него появлялись уязвимости, известные другим. Если он что-то замышлял, то предпочитал заниматься всем лично. Он был из тех, кто считал: только собственными руками можно довести дело до совершенства.

И именно этот человек, когда речь зашла о групповом изнасиловании, обратился к подпольной организации. Даже с учётом того, что за подстрекательство к такому преступлению аристократов не наказывают, это было на него непохоже. Однако…

Он не поручал. Он отдал приказ.

Теперь она поняла, к чему всё это ведёт. 

Если Доминик и в самом деле стоит за тайным бизнесом Фабианны, все искажённые куски головоломки внезапно складываются в цельное изображение.

Значит, эти люди — всего лишь одни из его охотничьих гончих. Те, кого он использует, а потом, когда они становятся обузой, отрубает им головы.

Вот почему он поручил им даже то, что могло обернуться против него. Он сам нанял этих людей — значит, чувствовал себя с ними в безопасности. 

Бандит, заметив выражение лица Элисии, начал яростно кивать.

— Д-да! Вы правильно думаете. Именно так всё и было. А кто заказчик… дальше вы и сами догадываетесь, верно?

Кивок.

— Я жизнью рискую, рассказывая всё это. Если он узнает, что мы проболтались — нам конец. Сами знаете, какой у него характер… М-миледи, пожалуйста, пощадите нас…

Мужчина с татуировками чуть не всхлипывал. Пальцы, вцепившиеся в решётку, дрожали. Теперь понятно, почему он настаивал на разговоре с Элисией. Он до смерти боялся Доминика и того, что раскроет его тайну.

Элисия пропустила его мольбы мимо ушей, быстро просчитывая варианты. Она и не надеялась, но информация оказалась весьма ценной.

Пользоваться услугами нелегальной организации и руководить ею лично — небо и земля. План следовало немного скорректировать, но теперь ситуация явно склонялась в её пользу. Она посмотрела на татуированного и медленно шевельнула губами.

— Свидетель.

— С-свидетель? Вы имеете в виду… чтобы я дал показания?

Кивок.

— Эм, это…

Мужчина метался между страхом и сомнением, пока не выдал твёрдым голосом:

— Только оставьте нас в живых. Я согласен на что угодно. Только защитите нас. Пока мы живы, мы можем говорить. А мёртвым — всё равно.

В текущей ситуации тюрьма была самым безопасным местом. 

— Вы останетесь здесь. 

Бандит уставился на Элисию, ловя каждое движение её губ, а потом закивал.

Элисия покинула подземную тюрьму. Энох остался с Кэмелом, чтобы обсудить, как поступить с преступниками. 

— И сколько мы должны теперь их защищать?

— Пока она не скажет, что хватит.

— Я не возражаю… но если Его Величество узнает, что мы держим преступников во дворце, он обязательно заинтересуется. Стоит быть готовыми.

— Я и готовлюсь.

На секунду замолчав, Кэмел вдруг спросил:

— Вы подарили тот букет?

— Да.

— Значит, вы всё ещё помните, что говорил Илленоа.

— Фрезии — любимые цветы моей сестры. 

— Это те жёлтые?

— Честно говоря, я сам фрезии не очень. На фоне других цветов они кажутся слишком простыми. Но тут важнее не мой вкус, а Элисии. Поэтому я и дарил их ей постоянно.

— Мог бы подарить что-нибудь другое. Вкусы ведь могут измениться.

— Хотел. Но не смог.

— Почему?

— Потому что когда я дарил ей фрезии… она так улыбалась. Видел эту улыбку и снова шёл за фрезиями.

Слова Илленоа были правдой. Получив фрезии, она улыбалась так красиво, что все цветы на свете блекли на фоне этой улыбки.

От неожиданной улыбки сердце Эноха будто провалилось и закричало в панике. Уши заложило, мир вокруг поблёк, стёрся — осталась только Элисия. Улыбающаяся сквозь слёзы, с охапкой цветов в руках. В тот момент он не мог отвести от неё глаз.

Хотя Энох видел такое выражение лица сотни раз на портретах Илленоа. Почему же на этот раз не смог сдержаться? Впервые ему захотелось поцеловать её по-настоящему. Не соблазнить. Не утолить желание. Просто… захотелось. Впервые поцелуй, на который решаются только юнцы, показался ему таким неловким.

— Он же до одури твердил одно и то же. Как вообще можно забыть?

— Вы правы. Стоило ему открыть рот — и сразу начинал хвастаться сестрой. 

Эноху казалось, что в этом был весь Илленоа — удивительный и немного нелепый. Как вообще можно так сильно любить сестру? Для него, человека, который со своими братьями всегда был на ножах, это было за гранью понимания. Наверное, потому Илленоа и казался порой существом из другого мира.

В памяти всплыл его лучезарный смех — как он светился, когда говорил о ней. Энох машинально опустил взгляд. На земле лежал жёлтый лепесток. Видимо, выпал из букета. Он наклонился, поднял его и повертел в пальцах.

— Ваше Высочество.

— Что?

— Вы… питаете к миледи чувства?

Он задумчиво глядел на лепесток и вдруг задал встречный вопрос.

— Кэмел, а ты когда-нибудь повторял уже однажды совершённую ошибку?

— Не то чтобы я ожидал такой вопрос… Но если ответить прямо — я вообще не совершаю ошибок.

— Ни разу в жизни?

— Ни разу.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

— Ах да… совсем забыл, ты же занудный ублюдок.

Энох скривился. Молча вертя лепесток в пальцах, он спустя несколько секунд заговорил:

— А я вот совершал. И, пожалуй, до сих пор совершаю.

— Не могу сказать, что удивлён.

Энох не отреагировал на эту издёвку. Он аккуратно положил лепесток фрезии на ладонь.

— Когда я только уехал учиться, нашёл одну улицу. Она была особенно красивой. Раньше я там никогда не бывал. Я ещё не запомнил все дороги и сомневался, но увидел вдали шпиль храма… и свернул, не раздумывая. Даже в голову не приходило, что могу заблудиться.

— А… это вы про тот день, когда поднялась паника из-за того, что вы исчезли без сопровождающих?

— Да, тот самый.

— Продолжайте.

— Я шёл, любуясь дорогой, и вдруг понял, что шпиль всё дальше. Попробовал вернуться, но не знал даже, как сюда попал. Полностью сбился с пути.

Он замолчал, опустил взгляд, и длинные ресницы скрыли эмоции, промелькнувшие в сиреневых глазах.

— Я разозлился. Мне казалось, что, даже если дорога новая, я всегда смогу найти путь. Самонадеянность… а в итоге совершил нелепую ошибку и создал кучу проблем. В тот день ещё и урок у герцога Бенедикта был.

— А, верно. Герцог славился тем, что без колебаний выгонял с занятий даже за минутное опоздание.

— Вот и я остался там стоять, пока ты не пришёл за мной. И по дороге назад поклялся, что больше никогда не совершу такую тупую ошибку.

— Ваше Высочество, если вынесли урок — это уже не ошибка. К тому же по сравнению с другими вашими… инцидентами, этот и ошибкой назвать нельзя. В конце концов ведь всё закончилось без последствий. Хотя признаюсь, я зубами скрежетал, пока вас искал.

Энох отозвался сухим смехом.

— Сказал же: я всё ещё совершаю ошибки.

— Так и сказали.

— И сам не понял, как снова вляпался. Ха, наверное, я и правда идиот.

Когда Элисия сказала ему, чтобы он не путал их отношения с любовной связью, он словно получил удар по затылку. Лёгкость — вот чего он всегда хотел больше всего. И всё же, хотя она не сделала ничего дурного, его охватила злость, будто она его предала.

Но стоило ему увидеть её улыбку и он понял: она никогда так ему не улыбалась. И он никогда не имел права требовать от неё этой улыбки.

Нельзя было так с ней начинать. Нельзя было обращаться с ней как с женщиной на одну ночь. Теперь он понял, почему всё это время его душило тяжёлое чувство.

Он выбрал не ту дорогу, и поворачивать назад было уже слишком поздно. Энох сунул лепесток в рот и медленно его разжевал. Вопреки сладкому аромату, вкус оказался до тошноты горьким.

— Я свернул не туда. Был уверен, что иду в правильном направлении, но всё изменилось. А теперь… я просто не знаю, как выбраться.

Кэмел понял, к чему он клонит, и тяжело выдохнул. С того самого дня, как Энох заявил, что ему плевать, если у Элисии будет другой, всё стало ясно. Ну вот, так и знал… Ещё поплачет кровавыми слезами.

— Хотите сдаться?

Энох проглотил горечь лепестка. То, чего он изначально хотел от Элисии, — просто тело. Но если бы его сейчас спросили, всё ли по-прежнему, он бы не колебался ни секунды.

— Нет. Я жадный. Хочу дойти до конца.

— Тогда поступайте по-своему. Если сумеете выдержать то, что ждёт впереди.

— Ха-а… Ненавижу конкуренцию.

— Тогда бросьте всё, как раньше, и займитесь чем-то другим. За границей вы уже побывали, съездите в путешествие.

— …

— Вы ведь уже всё решили. Тогда что мешает? Непохоже на вас, Ваше Высочество. Что, поддержка нужна?

— Не нужна. Кто меня отвергнет?

— Вот это по-королевски. Давно я не слышал от вас таких слов. Прекрасное решение. 

Энох медленно смаковал во рту горечь. Сияющая улыбка и чарующий прищур — вся эта маска спала. Кэмел посмотрел на его настоящее лицо и тихо отвернулся.