Когда Энох вошёл в особняк, его встретила не Элисия, как он ожидал, а служанка.

— Ваше Высочество, прошу, сюда.

— А где она?

— Ждёт вас в комнате.

Он пошёл за служанкой, но, оказавшись внутри, не увидел Элисию. На его немой вопрос та, опустив голову, сказала:

— Госпожа велела передать, чтобы вы подождали. Она принимает ванну.

Больше не проронив ни слова, служанка бесшумно удалилась. В тишине комнаты слышалось лишь плескание воды. Энох невольно усмехнулся. Первый день, когда я держал её в объятиях… Прямо как тогда.

Комната осталась точно такой, какой была. Разве что сменили простыни? Ни картина, ни стол не сдвинулись ни на дюйм.

Дом был обустроен под меня — ей, должно быть, неудобно пользоваться таким пространством, но она ничего не изменила. Даже розы в саду исчезли, и землю просто прикрыли слоем грязи. Садовник ведь есть. Почему она оставила всё как есть? Это же больше похоже на чужой дом, а не на свой.

Энох смотрел на безжизненный сад за окном, когда позади раздался звук открывающейся двери.

— Элисия, почему ты не посадила цве…

Он не закончил. Элисия стояла обнажённой. Белая кожа, местами отмеченная красными следами, возбуждала сильнее любой откровенной картины. Как у натренированного пса, во рту невольно скопилась слюна. Энох с усилием оторвал взгляд.

— Я позову служанку. Надень что-нибудь.

Элисия подошла ближе и подняла на него взгляд. Судя по выражению лица, она не понимает, что происходит. Мужчина, который в любой другой день набросился бы сразу… А сегодня отстраняется. Конечно, ей это странно. Энох снял пиджак и накинул ей на плечи.

Даже исчезнув из виду, её нагота вновь и вновь вставала перед глазами. Тонкий аромат кожи доносился до носа. Внизу живота напряглось. Чёрт, с ума сойти. Да это же настоящее испытание на выдержку.

— Я знаю, что ты думаешь. Это расплата за то, что я поймал тех ублюдков, запер их в подземелье и защитил тебя.

Она кивнула.

— Больше не делай так. Мне это не нужно.

Она чуть склонила голову набок. Энох тяжело выдохнул и аккуратно запахнул на ней пиджак.

— Ничего не изменится. Как и раньше, я исполню всё, что ты захочешь. Без всякой платы. 

[…]

— Но с герцогом покончим. Больше не встречайся с ним. Я сам покрою его долю. И инвестициями займусь.

Лицо Элисии стало пустым, как рассеявшийся дым.

— Если хочешь знать причину… Пока скажу вот так.

Энох без тени улыбки обнял её за плечи.

— Я больше не хочу делить тебя с другим.

Элисия слушала спокойно, но потом отстранилась. Весь день он вёл себя странно… Видимо, и впрямь что-то изменилось. Она прикусила внутреннюю сторону губы.

— В таком случае, на этом наши встречи заканчиваются, Ваше Высочество.

Энох не поверил своим глазам. Я правильно прочитал по губам? Он и не ждал, что она сразу всё примет. Но чтобы так резко, без колебаний?

Элисия взглянула на его лицо и холодно продолжила:

— Не понимаю, почему вы так удивлены. Разве вы не встречались со мной исключительно ради удовольствия? 

— Я и не собирался это отрицать. И да, я понимаю, что всё это было ошибкой. Но я…

— С самого начала границу провели вы, Ваше Высочество. Вы решили, что у нас будет лёгкая, ничего не значащая связь. А теперь делаете вид, будто вам больно — это немного… неловко.

— Подожди, Элисия, просто послушай меня…

— Нет, думаю, слушать мне больше нечего. Если вы когда-нибудь передумаете — возвращайтесь. За сегодняшнюю помощь вы вправе потребовать плату в любое время.

— Элисия, прошу! Я же сказал, что мне не нужна никакая плата!

— Значит, сегодня наш с вами последний день. За содержание особняка я переведу деньги во дворец. Спасибо за всё. Прощайте.

Элисия сняла с себя пиджак и аккуратно повесила его на спинку дивана. Затем покинула комнату. Без тени колебания.

Энох остался стоять, глядя в упор на захлопнувшуюся дверь. Всё пошло настолько не по плану, что он даже не знал, как реагировать.

Продолжать идти по дороге, на который, возможно, изначально свернул по ошибке — или развернуться? Всё зависит от моего выбора, — думал он. Он был уверен, что, как бы она ни колебалась, в итоге Элисия всё равно возьмёт его за руку.

Но вот только дорога оказалась прервана уже на середине.

— Ха… что ж, остаётся лишь сделать так, чтобы первой протянула руку она.

Энох пристально посмотрел вдаль, на особняк герцога Бенедикта.

---

Киллиан поднял голову от бумаг, услышав, что Энох приехал к нему. Элисии даже нет дома. Почему он приходит сюда, как к себе домой? Он не собирался встречаться с Энохом без Элисии.

Киллиан перевёл взгляд на картину на стене. На фоне сотен полотен, что были в его коллекции, эта не стоила и гроша. Но что-то в ней притягивало. Может, потому что вспоминается Илленоа с его лукавой улыбкой?

— Профессор Бенедикт, я дарю вам её. Только взгляните, пожалуйста.

— Для взятки слишком уж дешёво.

— Ха-ха, это не взятка.

— Если не взятка, зачем ты мне эту бесполезную каляку суёшь?

— Один человек сказал, что мои рисунки — самые тёплые на свете. Поэтому и вам, профессор, они наверняка пригодятся.

— И чем же они мне помогут?

— Вы кажетесь слишком холодным, профессор.

— …

— Эм… профессор, вы сердитесь?

— Кто тебе наговорил этой чепухи?

— Это не чепуха! Моя сестра никогда не болтает ерунды!

— Как её зовут?

— Элисия Ноктёрн. Красивое имя, правда? А лицо у неё ещё красивее.

Он был уверен, что она учится в той же академии, но сколько ни смотрел в списке — имени Элисии Ноктёрн там не было.

Когда срок оговорённых лекций истёк, он уехал, оставив это в глубинах памяти, но каждый раз, глядя на картину, снова вспоминал тот короткий разговор с Илленоа. И имя Элисии Ноктёрн тоже.

Киллиан подпер подбородок рукой и погрузился в раздумья. То, что она отстранилась от отношений, — неважно. 

Сейчас он подстраивался под неё, но в любой момент мог заключить её в свои объятия. Чем милее кукла, тем бережнее её хранят в красивой коробке.

Но ощущение было неприятным. Наверное, потому что она просто взяла и вычеркнула меня без предупреждения. Киллиан негромко постучал пальцами по столу.

И в этот момент дверь распахнулась без всякого стука. Вошёл Энох.

— Герцог.

— Добро пожаловать, Ваше Высочество.

Киллиан поднялся со стула и пересел на диван. Протянул руку к чашке, но вдруг ощутил странную, сбивающую с толку неловкость.

Энох был на себя не похож. Ни чарующей улыбки, которой он растапливал сердца светских дам, ни изнурительно притворной маски, которую обычно не снимал. Только ровный, ничего не выражающий взгляд.

— У вас ко мне дело?

— По поводу инвестиций, которые вы дали Элисии.

— Да?

— Я сам всё улажу.

Киллиан замер, не поднеся чашку ко рту, и снова поставил её на блюдце. Лёгкое недовольство вмиг разрослось. В предложении третьего принца слишком ясно слышался скрытый умысел.

— Я должен получить их от неё.

— Какая разница, кто отдаст? Вы же сказали, что вовсе можете отказаться от возврата.

То было, когда должником числился Илленоа. Тогда он посчитал это платой за картину. И пусть сумма была непомерной для такого «искусства», Киллиан всё равно решил, что оно того стоило.

— С Элисии я тоже не собирался брать деньги.

— Тогда что вы хотите от неё взамен, герцог?

Киллиан изящно скрестил ноги.

— Тело. Вас устраивает?

— Вот я об этом и говорю. Я готов заплатить. Мне надоело делить её.

— Так уйдите, если наскучило, Ваше Высочество.

— Не могу. Я хочу, чтобы она принадлежала только мне.

Киллиан спокойно смотрел на Эноха, не удивившись тому, как легко тот озвучил своё желание обладать. Желание удержать Элисию… в этом мы с Энохом похожи.

Но в Энохе чувствовалось нечто большее, чем банальная одержимость. Что-то странно возбуждённое, даже стыдливое. 

Мне это не нравится.

Сейчас Энох напоминал избалованного мальчишку, который требует чужую игрушку. По крайней мере, в глазах Киллиана именно так это и выглядело.

— Так что уходите вы, герцог. Вам ведь всегда было всё равно, кто рядом. Встречайтесь с другой женщиной. Дам, что будут падать к вашим ногам, у вас полно.

— Вы правы, Ваше Высочество. Но пока — откажусь.

— «Пока»?

— Я впервые нашёл игрушку, которая мне действительно нравится. Прежде чем наскучит, потребуется время. Так что не утруждайтесь визитами. Когда решу избавиться — сам выброшу.

Лицо Эноха стало ледяным.

— Кажется, вы, герцог, не собираетесь помогать Элисии до конца… Или я ошибся?

— Помогать буду. В той мере, в какой это соответствует моим интересам.

Энох встал и направился к двери. Но Киллиан, в голосе которого звучало безоблачное веселье, не удержался от вопроса:

— Уходите так скоро? Остались бы дольше.

Энох, уже почти распахнувший дверь, вдруг остановился и обернулся. Улыбка на губах была безукоризненно вежливой, но взгляд — острый как нож.

— Герцог.

— Слушаю.

— Советую впредь не называть Элисию игрушкой в моём присутствии. Ах да, если прозвучало как угроза — прошу прощения.

— …

— Хотя… это и была угроза.

Бах! Дверь захлопнулась так, будто вот-вот слетит с петель. Киллиан остался один и невольно рассмеялся. Вот оно как. Похоже, юный принц и впрямь влюбился в Элисию.

— Дурак.

Что бы он ни чувствовал, Элисия его не примет. Ей нужна не сладкая любовь, а сила, что доведёт её месть до конца.

А ужаленный первой любовью принц долго терпеть не станет. Он начнёт давить. Требовать. Принуждать к ответному чувству. По-королевски, как и полагается.

— Скоро сам отвалится.

Раздражение, что всё это время сидело занозой под кожей, исчезло бесследно. Киллиан медленно сделал глоток идеально остывшего чая.