На протяжении всей церемонии Элисия не отводила взгляда от стеклянного гроба. Она в забытьи глядела на Илленоа, пока кто-то мягко не коснулся её руки. Повернув голову, женщина увидела герцога, стоявшего рядом с непонятным выражением лица.

— Всё закончилось.

А… Когда же они успели? Опомнившись, она поняла: в пустом храме остались только она и Киллиан. Значит, похороны закончились уже давно. Элисия медленно поднялась.

Священники аккуратно оборачивали гроб белым полотном. Оставалось лишь перевезти его в поместье Ноктёрнов. Ей хотелось проводить брата до конца, до самой могилы рядом с родителями, но такой возможности не было.

Ноа, подожди меня там. Сестра приедет, когда всё закончится.

По пути Элисия передала просьбу о встрече с архиепископом. Вскоре она вошла в его приёмную. Тот встретил её с благочестивой серьёзностью на лице.

— Не горюйте чрезмерно. Господь милостив и примет усопшего. Мы все Его дети.

Элисия слабо улыбнулась и достала из клатча документ.

— Хм? Что это за бумага?

Архиепископ, разглаживая плотный лист, начал читать. Его лицо внезапно залилось краской. Это было свидетельство о пожертвовании с приписанной в верхней строке суммой годовой прибыли — даже превышающий сумму, о которой докладывал Доминик.

— Кхм! Эм! Не стоило вам так спешить… Мы, конечно, направим эти средства на развитие храма. Благодарю вас, госпожа. Пусть благословение Господне всегда будет с вами.

Элисия посмотрела, как уголки губ архиепископа расползаются в довольной усмешке, и покинула комнату. Она шла с Киллианом по пустому коридору, когда к ним подошёл незнакомый священник.

— Госпожа, супруг ожидает вас. Пройдёмте.

Он привёл их в молельню. Киллиан распахнул дверь, и Элисия увидела Доминика: тот сидел за маленьким столом, сложив руки в молитве. Она хотела остаться у порога, но Доминик поднял голову и улыбнулся:

— А? Когда ты вошла? Я молился за Илленоа и за тебя, даже не услышал, как открылась дверь. Иди же скорее.

Элисия вошла. Когда Киллиан закрыл за собой дверь и последовал за ней, на лице Доминика на мгновение застыла неловкость.

— А… Его Светлость тоже с вами.

— Разве мне сюда нельзя?

— Н-нет, конечно. Проходите.

Киллиан ничего не ответил и встал позади Элисии, будто рыцарь, охраняющий даму. Доминик усмехнулся про себя.

— Дорогая, сегодня тебе пришлось нелегко. Сядь.

Элисия продолжала стоять, глядя на него. Доминик состроил жалостливую мину.

— Лицо у тебя совсем бледное. Без меня ты так устаёшь… Тяжело тебе, вижу. Скажу сразу, чтобы тебя не мучить.

Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул ей. Элисия внимательно посмотрела на него, затем взяла и извлекла аккуратно сложенный лист.

12-е заседание инвесторов торгового дома «Ноктёрн».
Повестка: голосование о созыве общего собрания.
Результат: единогласное решение о созыве.
Просим Элисию Ноктёрн принять участие в собрании как главу торгового дома.

Пока она читала, Доминик наблюдал за её реакцией и нарочито вздохнул.

— Видишь, инвесторы настояли на собрании. И похоже, они собираются поставить под сомнение твой статус главы. Что же нам делать?

Киллиан, заглянув через плечо Элисии, усмехнулся:

— Я полагал, торговый дом принадлежит семье Ноктёрнов.

— Так и есть. Но если глава окажется неспособен управлять делом, инвесторы имеют право высказать сомнение. Торговый дом «Ноктёрн» — не лавочка за углом. Пусть вам это покажется бессердечным, но они просто хотят убедиться, что их деньги в безопасности.

— «Неспособность управлять»… понятие расплывчатое. В чём именно причина?

— Думаю, речь о психическом здоровье и немоте. Конечно, я настаивал, что Элисия абсолютно здорова, просто не говорит, но, похоже, инвесторы обратились за подтверждением к лечащему врачу нашего дома.

— И он подтвердил, что у неё проблемы?

— Точно! Врач заявил, что у Элисии усилились симптомы психического расстройства. Что тут сказать… винить остаётся только себя. Я сам не проконтролировал, чтобы никто не болтал лишнего.

Киллиан внимательно смотрел на Доминика, изображавшего раскаяние.

— Если Элисия лишится поста, вы займёте его?

— Если бы в роду Ноктёрнов кто-то ещё остался… но, как вам прекрасно известно, других наследников нет. Так что выбора нет. Я ведь её муж.

Доминик пожал плечами с обречённым видом, но при этом не сумел скрыть усмешку, мелькнувшую на губах, и снисходительный взгляд, брошенный в сторону Киллиана.

Что бы ты ни делал, муж Элисии всё равно я.

Киллиан, без труда прочитавший выражение его глаз, чуть приподнял уголки губ.

Наглеет с каждой минутой.

До этого момента он не испытывал к Доминику никаких чувств. Пусть даже тот избивал жену — это не его дело. Однажды Киллиан уже угрожал ему, но тогда это была необходимость — граф мешался — а не личная неприязнь. Однако если тот продолжит в том же духе язвить, чувства, похоже, появятся. И Доминику придётся за них ответить.

Элисия взяла со стола перо и принялась быстро писать на обратной стороне листа. Глаза оставались сухими, холодный взгляд даже не дрогнул.

Доминик нервно прикусил губу, глядя на неё с растущим беспокойством. Он ожидал совсем другой реакции.

— Дорогая, ты в порядке? Если это заявление об отказе прийти — боюсь, так нельзя. Глава обязан явиться.

Но Элисия и не думала на него реагировать и просто продолжала писать.

— Да что ты там строчишь? Перестань, ты меня пугаешь! Скажи хоть слово!

Доминик уже почти сорвался, а Элисия спокойно закончила фразу и подняла лист так, чтобы он мог прочитать. Он машинально скользнул по строчкам взглядом.

[Мне известно, что подпольный бордель Фабианны принадлежит тебе. Ты не просто клиент, заказывающий групповое изнасилование и пользующийся проститутками. Ты держишь сам бордель, координируешь людей и руководишь преступниками. Доминик, понимаешь, что это значит?]

Она выдержала паузу, давая ему всё прочитать, и приписала короткую фразу внизу.

[Если эта информация всплывёт — ты труп.]

Доминик побагровел от ярости. 

[Ты обязан явиться на собрание. Там признаешь, что сговорился с врачом и подделал диагноз. Откажешься от полномочий и полностью передашь торговый дом мне. Тогда я не предам огласке, что ты глава преступной сети.]

Доминик со скрежетом стиснул зубы, вырвал у неё лист и скомкал его. Потом схватил свечу с алтаря и поднёс к мятым листкам. Элисия спокойно смотрела, как он судорожно сжигает доказательство.

Только когда бумага сгорела дотла, он пришёл в себя, бросил взгляд на Киллиана и натянуто усмехнулся.

— Ха-ха… Видимо, удар оказался слишком тяжёлым. Отдыхай, дорогая. На собрании увидимся. Результат и так предрешён… Но ведь всем лучше будет, если управлять стану я. Давай думать в положительном ключе, ладно?

Как и следовало ожидать, Доминик даже не собирался отступать. Элисия без колебаний развернулась к выходу. Киллиан молча открыл дверь, дождался, пока она выйдет, и только потом повернулся.

— Граф.

— А… д-да, Ваша Светлость.

— Знаете, почему мелких насекомых иногда не трогают, даже если они ползают у ног?

— Хм… даже не знаю.

— Просто лень связываться. А знаете, почему их всё-таки давят?

— Ха-ха… нет, не догадываюсь.

— Потому что начинают раздражать.

— …

— Так что, граф, пока вас игнорируют — лучше бы вам сидеть тихо.

Киллиан ушёл, захлопнув за собой дверь. Доминик остался стоять с перекошенным лицом, а потом внезапно скривился в мерзкой ухмылке.

— Бедная моя Элисия. Наслаждайся пока можешь. Вскоре вся твоя жизнь будет сводиться к тому, чтобы сосать мой хуй.

Элисия остановилась перед храмом. Как только напряжение отпустило, в голове закружилось. Во рту было сухо, как будто она разжёвывала песок. Устала. Вот бы уснуть на несколько дней и больше ни о чём не думать.

— Что-то забыли? — спросил Киллиан.

— Нет. Пойдёмте.

Элисия покачала головой и снова пошла вперёд. Она с трудом сглотнула и села в карету.

— Куда прикажете, Ваша Светлость?

— В особняк Бенедиктов.

Не домой. Это означало лишь одно: он собирается овладеть ею. Элисия взяла его за руку.

[Можно я приеду в особняк Бенедиктов завтра?]

Он приподнял бровь. Уловив в его взгляде немой вопрос, она чуть помедлила и ответила:

[Просто… я немного устала.]

— Я не стану ждать до завтра. Я и так сдерживал себя с самого утра, ещё до церемонии.

Но ведь это были похороны моего брата… 

Повторять просьбу она не решилась. Ты же велела себе ничего не ждать. Даже снисхождения не жди. 

Элисия кивнула.

Карета мчалась вперёд. Когда они вошли в особняк, Киллиан первым делом ослабил галстук и отдал короткий приказ:

— Повернитесь.

Элисия сняла шляпку с вуалью, положила на столик и медленно развернулась к нему спиной. Краем глаза она заметила, как он смотрит в упор.

От затылка до поясницы тянулся ряд жемчужных пуговиц. Элисия колебалась, но всё же завела руки назад, чтобы расстегнуть верхнюю. Когда она коснулась застёжки, Киллиан вдруг перехватил её пальцы.

— С того мгновения, как я увидел это платье, мне захотелось сорвать пуговицы. Впервые в жизни от одного вида одежды у меня наполнился рот слюной от желания добраться до кожи под ней.

Тихо, с мягким щелчком он стал расстёгивать их одну за другой. С каждой освобождённой петлёй в облегающем платье становилось просторнее, а напряжение только росло. Почему же я до сих пор не могу привыкнуть? Может, потому что рядом с ним каждый раз такое ощущение, будто меня пожирают.

— Знаете, о чём я думал, пока сдерживался?

Он отодвинул кружево у её шеи и прижался губами к коже. Лизнул, втянул её в рот, продолжая медленно распахивать платье. Десятки пуговиц поддавались одна за другой.

— Я представлял, как укладываю вас на глазах у всех посреди зала, раздвигаю ваши ноги и начинаю жадно лизать между ними. 

Платье с глухим звуком упало на пол.

---

Прим. пер. кто кринжует от герцога, я с вами, мои хорошие, я с вами