— Пока контракт ещё не подписан окончательно, но считай, что сделка уже в кармане. Я ведь как следует обработал Его Высочество, — ухмыляясь, заявил Доминик.

— Но ведь, — заметила графиня с нажимом, — ты ещё не получил инвестиций от герцога. Как собираешься с этим справиться? Уговорить его будет непросто.

— Не волнуйтесь, матушка. Скажу герцогу, что буду работать вместе с Его Высочеством, и выманю деньги на этом.

— Всё-таки ты у меня умница! В кого ты унаследовал такую голову? Скажи, сынок, мне можно купить платье для чайного приёма на следующей неделе? Нехорошо будет, если я явлюсь в старом наряде.

— Конечно, покупайте. Деньги скоро рекой потекут. Купите хоть десять штук.

— Ох! Мой мальчик — лучший!

Элисия молча подливала чай в пустые чашки. Платья, которые покупает Вероника, стоят больше, чем простой человек зарабатывает за три месяца. И если она собирается купить десять таких нарядов… Откуда, интересно, у них возьмутся деньги? Ни о каких поступлениях от Ноктёрнов речи быть не могло, да и с герцогом, по их словам, контракт ещё не заключён.

Семья Пауэллов всегда жила на широкую ногу, но в последнее время их расточительность стала просто безумной. На что они надеются, тратя деньги, которых у них нет?

Конечно, спрашивать напрямую Элисия не собиралась. Ответа всё равно бы не получила — да ещё и за дерзость влетело бы. Она лишь знала одно: когда эта лавина накроет дом, виновной объявят её.

Доминик, лениво ковыряя ложкой суп, вдруг пробормотал:

— Его Высочество пока останется в нашем особняке. Имей это в виду.

Элисия, бездумно слушавшая их разговор, невольно подала голос:

— Что вы сказали?

— А что ты так удивилась?

— Просто... а дворец?

— В дворце ему надоело. Его Величество слишком часто зовёт принца к себе, — фыркнул Доминик.

Присутствие постороннего в доме означало, что им придётся быть осторожнее с тем, как они обращаются с Элисией. Вероника, явно разделявшая эти опасения, аккуратно спросила:

— Сынок, ты уверен? Я боюсь, что эта девка опозорит нас.

— А что поделать? — раздражённо бросил Доминик. — Едва-едва подружились, не могу же я его теперь выгонять.

На самом деле Доминику самому было не по душе, что в доме поселится Энох. Мысль о том, что рядом с Элисией будет другой мужчина — пусть даже принц — была ему отвратительна.

Только внешностью он хорош. Стоило выпить пару бокалов — и всё, никакого разговора о контракте. Если бы мы успели подписать договор, я бы придумал повод и отказался...

Глядя на жену, Доминик сузил глаза, полные ядовитой ревности.

— Если попробуешь заигрывать, знай: стоит мне тебя поймать, и я покажу тебе, что такое настоящая расплата. И не ты одна пострадаешь. Умрёт твой брат.

— …Я поняла.

— С сегодняшнего дня запрещено снимать вуаль даже дома. И пояс тоже.

— Любимый! 

Когда Элисия вскрикнула, Доминик со стуком швырнул ложку на стол и резко вскочил. В следующее мгновение раздался глухой удар, и она безвольно осела на пол.

Что... что произошло? До неё дошло: снова ударил. В ушах зазвенело, голову прорезала острая боль.

— Как ты смеешь кричать?! Я же сказал, что у меня голова болит!

— Пожалуйста... хотя бы пояс... разрешите снять, — прохрипела она.

— Зачем? Чтобы перед Его Высочеством ноги раздвинуть? Думаешь, так ты с ним «послеобеденный сон» разделишь? Забудь! Можешь даже не мечтать! Сам Его Высочество сказал: даже даром ты ему не нужна!

Доминик орал так, что в ушах стоял звон. Но в следующую секунду его лицо изменилось. Он улыбнулся — нежно, мягко, словно ничего и не было. Будто переключился в одно мгновение.

— Но знаешь, если ты будешь хорошо себя вести, я подумаю. Может, кое-что тебе позволю. Ведь ты знаешь, как сильно я тебя люблю.

— …

— Почему такое лицо? Ты что, сомневаешься в моей любви?

— Н-нет...

— Гляди-ка, не верит. Ну, это понятно. Я ведь иногда бываю к тебе строг.

Он на миг замолчал, затем опустился на одно колено перед ней и погладил по щеке. Элисия сжала кулаки, чтобы не отпрянуть.

— Ладно, вот что. Всё, что понадобится Его Высочеству, купишь сама.

— …Я?

— А что тебя так удивляет? Ты хозяйка дома Пауэлл. Должна заботиться о таких вещах. Сегодня выйдешь в город, купишь всё, что нужно. Это займёт много времени — так что я даже пояс сниму. Чтобы было удобнее.

Разрешение выйти за пределы особняка, да ещё и без пояса… Элисию охватила не радость, а страх. Что-то здесь было не так.

Пока она молчала, не зная, что ответить, Вероника, сияя улыбкой, вмешалась. После слов, что принц не интересуется Элисией, у неё, казалось, весь рот растянулся до ушей.

— Сынок! Так Его Высочество сам сказал, что ему не нравится эта девчонка?

— Вчера за выпивкой осторожно выведал. Он её терпеть не может. Вот я его и пригласил к нам. Иначе ни за что бы не выделил ему отдельный флигель, хоть он и принц.

— Ах, какой у нас изысканный принц! Сразу видно, воспитание высшего класса. Он бы прекрасно подошёл... мне.

Порозовевшая от мечтаний Вероника стрельнула глазками в сторону Доминика.

— А ты, сынок, почему у тебя вкус такой убогий? Если бы ты не упёрся тогда, эта тварь никогда бы не вошла в наш дом! Ты ведь знаешь, что только у нас до сих пор нет наследника? На следующем приёме дамы опять начнут шептаться про это... Ох, голова уже болит от одной мысли!

— Матушка, не принимайте близко к сердцу. Скоро всё решится. Элисия родит ребёнка.

— Что?! Правда?

— А когда я вас обманывал? Потерпите немного, и всё будет в порядке.

Элисия в ужасе распахнула глаза. Ребёнка? Как?! Он что, собирается тайком купить младенца? Или ещё какую гнусность выдумал?..

Ничего не подозревающая Вероника захлопала в ладоши.

— Ах, мой мальчик! Ты всё уже продумал! Ладно, ладно, я подожду. Всё ради тебя!

— Конечно, матушка. Разве я вас подведу?

— Ну что за сын! Кто бы ещё был мне такой опорой!

Восторженно обмахиваясь веером, она вдруг повернулась к Элисии:

— А ты что стоишь? Когда придут люди Его Высочества, нужно будет получить список покупок! И вообще, у тебя полно работы — отдельный флигель нужно привести в порядок! Живо за дело!

— Да, матушка…

— Сынок, — проворковала Вероника, — если ты закончил завтрак, пойдём пить чай?

— Конечно.

— Элисия, передай Его Высочеству, что мы приглашаем его на чай. Раз уж завтрак пропустили, хоть чашечку вместе выпьем… Что стоишь? Живо!

Даже поручения, которые вполне могла бы отдать слугам или управляющему, свекровь обязательно возлагала на Элисию. Это было напоминанием: для этой семьи она не графиня, а всего лишь служанка, которой не пристало зазнаваться.

Элисия чуть замялась, но в итоге кивнула. Хоть и не хотелось снова встречаться с Энохом после событий минувшей ночи, но было кое-что, что ей непременно нужно было сказать.

— Сначала надень вуаль. — Вероника цокнула. — Почему ты всё время так неуклюжа? Мне из-за тебя стыдно людям в глаза смотреть.

Когда Элисия слышала такое, она даже не пыталась изобразить улыбку. Только что видела, как меня ударили. И всё равно говорит это всерьёз?

Иногда ей казалось, что всё это нечто вроде странной дрессировки. Словно её старались убедить, что ничего не произошло. Что она не падала от удара, а спотыкалась сама. 

Было время, когда она почти в это верила. Меня не ударили, я просто упала. Она повторяла это как заклинание... пока наконец не поняла: Нет. Это не иллюзия. Это реальность.

— Да, матушка.

В этом аду её единственное оружие было простым: если боль неизбежна, нужно хотя бы попытаться уменьшить её. Элисия тихо вышла из комнаты.

Во рту ощущался привкус крови. Правая половина лица ныла так сильно, что трудно было говорить. Если отёк усилится, начну шепелявить... А вдруг Энох заметит?

Массируя онемевшую щеку, она вошла в комнату для гостей.

Энох сидел у окна совершенно бодрый. Ни следа сонливости. Ни запаха вина или табака.

Он был тщательно умытым, одетым, сытым — на столике стояла пустая посуда.

Неожиданно расторопный для принца.

Элисия подошла ближе, вежливо присев в лёгком реверансе.

— Доброе утро, Ваше Высочество.

— Вы вообще когда-нибудь спите?

— Простите?

— Вы же отправили мне завтрак. А если вы встали в это время, значит, почти не спали. Мы ведь были вместе до самой зари.

— «Вместе» — слишком громко сказано. Кто-нибудь подумает не то, услышав вас.

— И что с того? — улыбнулся он. — В этом мире, где достаточно взгляда, чтобы оказаться в одной постели, кто на кого вообще может обижаться?

— Мне это не нравится. И как я уже не раз говорила, между нами нет никакого «мы». Ваши шутки мне неприятны. А если уж Ваше Высочество настаивает на проживании в отдельном доме при особняке, не будет ли это... неудобно для обеих сторон? Потому позвольте попросить вас: вернитесь во дворец или воспользуйтесь гостиницей.

Произнеся это, Элисия украдкой взглянула на его лицо.

Энох больше не улыбался. Он просто смотрел на неё спокойно, безо всяких эмоций.

Кажется, я зашла слишком далеко. Всё-таки он принц...

Но иного выбора у неё не было. Если принц Энох останется рядом, Доминик окончательно сойдёт с ума от ревности.

В этом доме нет ни одного нормального мужчины. Все слуги, которых нанял Доминик, — либо увечные, либо импотенты. Только такие не ранили его самолюбие.

А теперь здесь ходит принц Энох — красивый, молодой, сильный… Наверное, поэтому Доминик внезапно решил во что бы то ни стало «сделать ребёнка».