Зал, ещё минуту назад гудевший, мгновенно притих. Женщина в алом платье, с безупречно уложенными волосами, не произнесла ни слова, но всё внимание было приковано к ней.

Инвесторы с неуверенным видом поднялись с мест. Никогда прежде женщина не присутствовала на собрании Совета торгового дома, и многие явно растерялись. Одни поспешно кивнули, другие только теперь спохватились и сняли шляпы. Кто-то, по-хамски приподняв бровь, с откровенным презрением уставился на неё.

Большинство инвесторов были местными зажиточными землевладельцами или баронами низшего ранга, которых не считали за настоящих аристократов. Вот почему им были чужды истинные дворянские обычаи.

Невежественные скоты. Доминик с презрением скользнул по ним взглядом и поднял ладонь к груди в безупречно исполненном приветствии. Он едва заметно склонил голову, и самые сообразительные из инвесторов неловко повторили его жест.

Голубые глаза Элисии, до того равнодушные ко всему происходящему, наконец остановились на Доминике. И в тот миг, когда их взгляды пересеклись, по его позвоночнику пробежали мурашки. Он незаметно сжал ладонь в кулак.

Ещё немного — и она снова станет моей. Женщина, принадлежавшая великому герцогу и принцу, теперь будет моей! Я обошёл Бенедикта. Я обошёл Ловбрайта. Самых завидных мужчин этого мира я победил!

В каком-то смысле это удовлетворение значило для него больше, чем звание главы торгового дома. Осознание того, что он одолел мужчин, которых весь свет считал идеалом, опьяняло.

Он глубоко вдохнул, чтобы унять накатившую дрожь, и направился к ней. Две горничные в чепцах, стоявшие за её спиной, склонили головы.

Доминику не было никакого дела до слуг. Всё его внимание было приковано к Элисии. Возможно, дело в этом ярком платье, но он просто не мог отвести от жены глаз. Краем глаза он оглядел зал и, наклонившись, поцеловал её в щёку.

— Дорогая, ты проделала немалый путь, спасибо тебе. Я не послал за тобой экипаж — подумал, тебе будет не по себе… Может, стоило всё же послать. Правда?

[…….]

— Только… не слишком ли яркий макияж? Я не осуждаю, просто... тут же инвесторы, всё-таки. Ради меня не нужно так стараться. Для меня ты — самая красивая женщина на свете и без этого.

[…….]

— Я больше всего люблю смотреть на тебя утром, когда ты ещё не до конца проснулась. Скоро я снова это увижу. Можешь начинать гадать, какой подарок я тебе приготовил.

Элисия лишь смотрела на него, не меняясь в лице, словно носила маску. В последний раз они виделись накануне похорон, и тогда она угрожала ему нелепыми обвинениями в подстроенной аварии. Теперь же будто стала сговорчивее.

Не нашла доказательств и сдалась? Или в Императорском дворце ей кто-то что-то сказал, и она струхнула? Доминик беззвучно вздохнул, обнял Элисию за плечи и подвёл к её месту.

— Вот, здесь твоё место главы торгового дома. Самое центральное. Прошу, садись.

Как только она села в центре круглого стола, остальные инвесторы, до того стоявшие в стороне, сразу подтянулись ближе. Доминик подал знак одному из них. Тот кивнул, прочистил горло и поднялся.

— Прошу внимания. Сегодня на повестке два вопроса. Первое — лишение Элисии Пауэлл статуса главы торгового дома. Второе — назначение графа Доминика Пауэлла на эту должность. Просим участников воздержаться от комментариев, не касающихся обсуждаемых пунктов. Особенно это касается личных тем, таких как развод или раздельное проживание. В противном случае выступающий будет лишён слова. — Инвестор бросил короткий взгляд на Элисию и продолжил: — С этого момента объявляю открытым тридцать второе заседание Совета торгового дома «Ноктёрн».

****

Поверх стола пополз сизый дым от сигар.

— Глава торгового дома должен быть физически и психически здоров. А у госпожи, увы, имеются серьёзные отклонения. Мы располагаем свидетельством лечащего врача, согласно которому состояние её здоровья резко ухудшилось.

— Не хотел заходить так далеко… но из-за происшествия с вашей супругой репутация торгового дома сильно пошатнулась. Простите за прямоту, но ведь для знатной дамы это смертельно опасный скандал, не так ли?

— По этой причине мы, инвесторы, просим госпожу добровольно уступить место графу Доминику Пауэллу. Хотя в графе не течёт кровь рода Ноктёрнов, как супруг действующей главы он обладает всеми необходимыми полномочиями.

Инвесторы окружили Элисию с двух сторон, словно сговорились. Никто даже не пытался по-настоящему выслушать её. Все вели себя так, будто решение уже принято.

И в этот момент она подняла руку. Инвесторы, до этого с нарастающим напором обрушивавшиеся на Элисию, смолкли. В зале заседаний, ещё мгновение назад накалённом возбуждением, воцарилась тишина, словно их окатили холодной водой. Тогда вперёд выступила одна из горничных, всё это время стоявшая за спиной хозяйки.

— Госпожа чувствует себя нехорошо, поэтому я озвучу её слова. Разумеется, если господа инвесторы не будут возражать.

Инвесторы переглянулись. Всё равно смена главы торгового дома уже решённый вопрос. Можно и позволить ей последнее отчаянное выступление. Полностью игнорировать её было бы неуместно, учитывая, что торговый дом всё ещё принадлежал роду Ноктёрнов.

— Кхм! Что ж, пусть будет так. Пока что госпожа остаётся главой, значит, мы обязаны выслушать её мнение.

Инвесторы великодушно кивнули. Горничная вежливо склонила голову.

— Благодарю за понимание. Тогда прошу считать, что отныне говорит сама госпожа.

— Долго вы ещё собираетесь тянуть? Начинайте, если уж собрались.

Горничная молча следила за движением пальцев Элисии по её спине.

— Прежде всего, пользуясь правом главы торгового дома, я вношу дополнительный пункт в повестку дня.

— И что же это?

— Лишение Доминика Пауэлла полномочий представителя и полное его изгнание из состава торгового дома.

Инвесторы, до того равнодушные, машинально перевели взгляд на Доминика. Тот на мгновение застыл, но затем с горькой улыбкой опустил голову.

— Она имеет право злиться… Я не в обиде.

Граф выдавил из себя мягкую, примирительную улыбку. Даже когда супруга открыто выступала против него, в его лице не было ни тени гнева — только усталая печаль. Инвесторы, купившись на игру, начали коситься на Элисию с укором.

— Госпожа, чтобы добавить пункт в повестку, вам нужно обоснование. Вы ведь это прекрасно понимаете?

Элисия безмятежно кивнула.

— Прекрасно. Тогда озвучьте причину. Хотелось бы знать, что за столь веское основание нужно иметь, чтобы сместить графа, который всё это время вёл дела торгового дома.

— Надеюсь, это не будет очередной бред. Мы, знаете ли, люди занятые.

Со всех сторон посыпались язвительные замечания. Слушать её никто не собирался. Напротив, они надеялись, что она допустит ошибку — и этим окончательно закрепят своё решение. После короткой паузы горничная заговорила.

— Надеюсь, вы все осведомлены о покушении, в результате которого я едва не подверглась групповому изнасилованию. Учитывая ущерб, нанесённый репутации торгового дома, вы не могли не слышать об этом.

Инвесторы закашлялись и отвели глаза, прикрываясь неловкой учтивостью. Им стало не по себе оттого, что они сами без зазрения совести припомнили даме столь унизительный эпизод.

— Кратко изложу. Трое мужчин, нанятые по заказу, попытались меня изнасиловать. Им не удалось довести дело до конца, их схватили до того. Несколько дней назад их задержали рыцари Его Высочества третьего принца, и сейчас они находятся под стражей. В результате допроса преступников удалось установить, к какому логову они принадлежат. Это — модный салон «Бутик Фабианны», якобы элитное ателье.

На лицах инвесторов проступило явное недовольство, но горничная продолжила, не сбиваясь:

— Полагаю, вы уже догадываетесь, но бутик Фабианны — заведение, которое за немалое вознаграждение выполняет грязные поручения для аристократии. Иначе говоря, решает их незаконные проблемы.

— Поймать преступников, безусловно, удача, а узнать о месте их сбора — тем более. Но при чём здесь обсуждаемая повестка? Мы ждём, что нам разъяснят причину для внесения пункта в заседание.

В подтверждение этих слов инвесторы закивали. Некоторые со скучающим видом затянулись сигарой. Элисия изящно приподняла уголки губ в едва заметной улыбке.

— Я уже упоминала, что напавшие на меня мужчины действовали по заказу.

— Ну и что с того… Что?

Инвестор, бурчащий с раздражением, вдруг распахнул глаза. Обстановка в зале мгновенно накалилась. Все взгляды метались между Домиником и Элисией.

— То есть… вы хотите сказать, что граф заказал нападение на вас? Мы правильно поняли?

— Нет.

Горничная спокойно ответила, и стол заседаний вздрогнул от звука кулака, ударившего по дереву.

— Госпожа! Что вы себе позволяете! Думаете, это шутка?! Вы нас за дураков держите?!

— Выслушайте до конца.

— Не стоит! С нас достаточно!

— Доминик Пауэлл не просто клиент. Он — владелец этого преступного логова.

— …Прошу прощения? Что вы сейчас сказали?

— Доминик Пауэлл — глава той самой преступной организации. Именно поэтому я и ответила «нет». Потому что он не заказывал нападение — он отдал приказ.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Казалось, упади иголка — и её звон бы эхом отразился от стен. Слова горничной отзывались в сознании собравшихся, как ледяной ушат воды вперемешку с кипятком. От шока инвесторы едва могли сообразить, что происходит.

Доминик тяжело выдохнул. Он сделал это нарочно, чтобы привлечь внимание, пока сомнение в глазах окружающих не успело перерасти в убеждённость.

— Дорогая… Ты всё ещё не можешь избавиться от этих бредовых фантазий? Я не в обиде. Что бы ты обо мне ни говорила, моих чувств к тебе это не изменит. Но ведь я же предупреждал, что это плохо кончится. Ты же понимаешь, как это выглядит? Ты своими же словами доказываешь, что с тобой не всё в порядке.

— Ах… Ну конечно.

Инвесторы облегчённо выдохнули. Всё было слишком правдоподобно — ещё немного, и они бы поверили. С ума надо сойти, чтобы выдумать такое в столь подробных деталях. Бедный Доминик, как ему приходится с ней жить?

Но даже под глупыми взглядами, полными жалости, Элисия оставалась спокойной. С прямой спиной, с неподвижным лицом, без единого дрожащего мускула, она сидела как статуя.

— Если ты прав, и я живу в иллюзиях, или если права я, и ты — хозяин притона, прячущийся под маской добродетели… Думаю, это легко выяснится. Стоит просто спросить у тех самых преступников.