Дверцы карет распахнулись одновременно. Из них, словно выливаясь потоком, один за другим начали выходить мужчины в чёрных мундирах, окружая центральную карету. Когда один из них вежливо распахнул дверь, на землю ступил высокий мужчина.

Киллиан Демоник Бенедикт.

Безупречно зачёсанные назад чёрные волосы, пепельно-серые глаза, напоминающие звериные. Высокий, резкий профиль, ровно сжатые гладкие губы. Широкие, чётко очерченные плечи, узкая талия, длинные ноги — в дорогом костюме его фигура выглядела безупречно.

Элисия когда-то мельком видела его на мессе, но так близко сталкивалась с ним впервые. Энох был ослепительно красив, но Киллиан — совершенно другого склада.

Если Энох был похож на тончайшее произведение искусства, то Киллиан — на безупречно выкованную сталь. И желание подойти к нему казалось противоестественным. Хотелось, наоборот, держаться подальше.

Каким бы прекрасным ни был меч, обнять его невозможно. В конце концов, он прорежет плоть, и умирать придётся тебе.

И всё же, вопреки её ощущениям, Киллиан пользовался небывалой популярностью.
Красавец, великий герцог, да ещё и холост — неудивительно, что дамы сходили по нему с ума. Возможность получить не только его руку, но и все сопутствующие привилегии манила их сильнее любой любви.

Пока Элисия размышляла, Киллиан вошёл в магазин. Она поспешно отступила назад и, склонившись в лёгком реверансе, замерла. Пока великий герцог не покинет помещение, ни одна душа не осмелится выйти.

В наступившей тишине раздавался только стук его сапог.

Ещё недавно бушевавшая Аделина заметно стушевалась. Но когда управляющий, побледнев, склонился в поклоне, на лице Аделины вновь вспыхнула высокомерная уверенность. Она живо подбежала и вцепилась в руку Киллиана.

— Ваша Светлость! Вы приехали из-за меня? Вам не стоило беспокоиться...

— Адела.

— ...Меня зовут Аделина, Ваша Светлость.

Элисия тихо цокнула. Какое холодное обращение к любовнице… И даже имя перепутал.

— Как вы узнали, как со мной связаться?

— Э... что?

— Повторять придётся?

— Я... Я спросила у господина Пьера.

— Нового секретаря, значит.

— Д-да...

Мужчины, стоявшие за Киллианом, мгновенно побледнели. Переглянувшись с выражением обречённости, они опустили глаза. И тогда голос Киллиана прозвучал, острый, как лезвие:

— Уволить.

— Да, Ваша Светлость.

Один из сопровождающих тут же исчез за дверью. Киллиан выдернул руку из цепкой хватки Аделины и, не торопясь, опустился на софу.

Он даже не смотрел пристально — просто сидел, а ощущение, будто на шее вот-вот сомкнутся челюсти, было невыносимым. От его неподвижного молчания в помещении будто сгущался воздух.

— Способ связи, которым вы только что воспользовались, предназначен для чрезвычайных ситуаций: если государству грозит серьёзная опасность, если умер император, если вспыхнул мятеж. К вашему сведению: каждый раз после использования уничтожаются не только коды, но и сам кристалл, и требуется заново восстанавливать всю систему. Это обходится примерно в пятьдесят тысяч золотых.

Он замолчал, скрестил длинные ноги и элегантно откинулся на спинку кресла.

— Так что расскажите. Надеюсь, причина вашего вызова действительно стоит этих пятидесяти тысяч.

Аделина поспешно изложила суть дела, но, к несчастью для неё, Киллиан решил, что проблема того не стоит.

Бесстрастным тоном он объявил о разрыве отношений. И добавил: если она ещё хоть раз попытается связаться с ним, отвечать придётся не только ей, но и всему роду Фрэнки.

— Как вы можете так обращаться со мной?! Даже если хотели всё закончить, разве не следовало хотя бы сказать об этом? Разве так поступают влюблённые?!

— «Влюблённые»? Мы с вами были влюблёнными?

— Тогда кто мы были?..

— Мы удовлетворяли потребности друг друга. Вы были удобнее посторонних средств — вот и всё.

— «Средство»?.. Вы называете меня средством?.. Поэтому даже не удосужились попрощаться?

— Рад, что вы сами это понимаете.

— К-как вы можете так говорить?! Я... я никогда не стремилась получить от вас выгоду! Я любила вас! Только вас!

— Странное у вас понятие о любви. Что ни день — в каждом доме трезвонили моим именем. Или я что-то путаю?

— Я... но вы ведь сами ничего не говорили!

— Потому что считал это платой.

Он был по-настоящему жестоким, холодным мужчиной. Даже когда женщина, с которой он делил постель, стояла перед ним в слезах, в его глазах не дрогнуло ни единой искры сострадания.

Впрочем, разве это не было естественно? Для него Аделина никогда не была возлюбленной. Лишь средством для удовлетворения желаний. А к вещам жалости не испытывают.

Аделина стояла, бледная как полотно, не пытаясь ни сжать подол платья, ни прикусить губы.

Наверное, эта избалованная аристократка впервые в жизни испытала такое унижение. И не где-нибудь в частных покоях, а на виду у всех.

Даже представить было страшно, какой ударом это стало для неё. Похоже на то, как если бы о побоях мужа узнало всё общество… Чем больше Элисия об этом думала, тем сильнее росла в ней жалость.

Какую бы ошибку ни совершила Аделина, никто не обязан был расплачиваться такой болью. Если уж так жаль пятьдесят тысяч золотых, проще было бы просто выставить счёт дому Фрэнки… Элисия, помедлив, тихо заговорила:

— Ваша Светлость, если разговор окончен, не могли бы вы уступить мне леди? Мне нужно обсудить с ней важное дело.

Пепельные глаза медленно повернулись к ней. Всего лишь взгляд — и она ощутила себя дичью, на которую нацелились хищные когти. Элисия выпрямилась ещё больше.

— Судя по вуали... Вы, должно быть, госпожа Пауэлл?

— Для меня честь видеть вас, Ваша Светлость. Элисия Пауэлл.

— Слышал, что вы знамениты. Но не знал, что вам недостаёт воспитания.

— Простите за откровенность, но в данный момент невежливым ведёт себя именно Ваша Светлость.

Глаза Киллиана опасно сузились. Ах, что я наделала... Элисия внутренне поморщилась, но отступать было поздно. Она собрала всю свою выдержку.

— Если я проявила дерзость, прошу прощения.

— Вас задели мои слова в адрес этой женщины?

— Нет. Я не смею вмешиваться в ваши личные дела, да и не имею на то права. Просто сейчас, Ваша Светлость, вы нарушаете покой в месте, предназначенном для всех.

— И что же?

— Я прибыла сюда по поручению Его Высочества третьего принца, чтобы закупить необходимые вещи. Собиралась попросить совета у леди, знатока чаёв. Но из-за вас, Ваша Светлость, мой план нарушен. Если я задержусь здесь ещё дольше, это доставит неудобства не только мне, но и Его Высочеству. Потому я и прошу вас завершить этот разговор.

Край губ Киллиана изогнулся в лёгкой, недоброй улыбке. Как бы силён он ни был, он оставался вассалом Императорского дома. Назови она любое другое имя — возможно, он бы не удостоил её ответом. Но упоминание принца, да ещё в таком месте, где за ними могли наблюдать, обязывало.

Он наклонил голову, изучающе глядя на неё.

— Не знал, что Его Высочество гостит в доме Пауэллов.

Лица его спутников потемнели. То, что они сами не донесли такую важную информацию и позволили услышать её из чужих уст, было непростительным промахом.

— Всё произошло совсем недавно. Понимаю ваше удивление. Благодарю за понимание, Ваша Светлость.

Киллиан даже не ответил. Просто развернулся и направился к двери. На Аделину, всё ещё стоявшую столбом, великий герцог не бросил ни единого взгляда.

Элисия сжала зубы и шагнула вперёд.

— Ваша Светлость!

— Что ещё?

— У этой леди есть имя. Она — Аделина Фрэнки.

Шаги Киллиана замерли.

Он обернулся, скользнув взглядом по Аделине — в его глазах не было ничего.

— Я не придаю именам большого значения. Прощайте.

Имя не имеет значения для вещи. Как только Киллиан покинул магазин, Аделина осела на пол.

Беззвучно, тяжело катились слёзы, и её вид был до того жалок, что сердце сжималось. Но если сейчас подойти к ней с утешением, это лишь окончательно растопчет её гордость. Элисия через служанку передала ей носовой платок и вышла из магазина.

— Где Сэм?

На месте кучера никого не оказалось. Из-за спины донёсся растерянный голос служанки:

— Э-это... Кажется, у него срочное дело... Он скоро вернётся. Пока ждёте, может, выпьете чаю? Тут неподалёку новую чайную открыли. Говорят, там чудесные ароматы.

Графиня — и будет ждать кучера? Подобное презрение со стороны прислуги Элисия испытывала не впервые. Даже по тому, что они обращались к ней просто «мадам», без должного «моя госпожа», было видно, как к ней относятся.

И всё же сейчас положение стало лучше — несколько лет назад, когда Вероника в раздражении передала ей право распоряжаться слугами, хотя бы тогда Элисию начали воспринимать хоть немного всерьёз. До того её попросту не считали за человека.

Однако Сэм никогда её не унижал. Всегда обращался с уважением, непременно называя « моей госпожой», соблюдая все приличия. И вдруг исчезнуть вот так?

— Ладно. Ты знаешь, где эта чайная?

— Конечно, мадам! Следуйте за мной! Это совсем рядом!

Они двинулись по запутанным, узким переулкам. Прошло какое-то время, и у Элисии возникло странное ощущение. Чайная — в таком месте? В пустых, безлюдных закоулках… для кого здесь продавать чай?

— Люси.

— Д-да?!

— Почему ты так испугалась?

— Н-нет! Я... я вовсе не испугалась...

Элисия внимательно посмотрела на неё. Люси ёрзала на месте, выглядела так, словно готова была провалиться сквозь землю.

— Чайной здесь нет, верно?

— Ч-что?! Н-нет, есть! Конечно, есть... Только почему-то её не видно... С-сегодня...

Суетясь и озираясь по сторонам, Люси вдруг ахнула, широко распахнув глаза. Элисия тоже обернулась в надежде увидеть вывеску чайной.

Но вместо этого увидела троих мужчин.

Троих незнакомцев с такими лицами, что становилось ясно сразу: ничего хорошего ждать не стоит. Они переглянулись, указали на неё пальцами, и начали сжимать кольцо вокруг неё.