— В такую погоду носить вуаль... Всё-таки графиня. Благородство так и прёт, — усмехнулся один из мужчин.

— А тебе неинтересно? Насколько она благородна внизу? — осклабился второй.

— Такие, что строят из себя изысканных леди, в постели обычно самые бешеные. Знаешь, как забавно смотреть, как они стонут, слюной захлёбываясь, умоляя трахнуть их посильнее?

Мужчины, не стесняясь, перешёптывались, похабно теребя вуаль Элисии. По закону, если простой человек поднимет руку на аристократа, его ждала бы кастрация и пожизнённая каторга. Но эти люди прекрасно знали, кто перед ними — и всё равно не колебались. Значит, это было запланированное преступление.

Выходит… Люси была приманкой? Но зачем?

— Одной мало, — проворчал кто-то. — А как насчёт этой?

— Мы ведь не договаривались… — вымолвила служанка.

— Какая разница. Сперва — трахнуть, потом разбираться.

При этих словах Люси резко подскочила.

— Мы так не договаривались! Если вы хоть пальцем меня тронете, я вам ни гроша не заплачу! Ни единой монеты!

— Ах ты, сучка... Не заткнёшься?

— Вы обязаны сдержать своё слово!

Голова шла кругом. Что, чёрт побери, происходит? Люси... заплатила им? Но ради чего? Неужели... она метила на моё место?

Слухи о служанках, мечтавших занять место госпожи, чаще встречались в дешёвых романах. Но иногда и в жизни бывали такие случаи, когда одержимые любовью горничные шли на безумные поступки.

И всё же, если задуматься, это было смехотворно. Среди знати браки заключались ради выгоды. Всё тщательно просчитывалось: род, богатство, влияние. Даже если бы она убила свою госпожу, Люси бы не получила её место.

Пока мужчины обсуждали, служанка поспешно скрылась за ближайшим поворотом. Они только цокнули ей вслед, но преследовать не стали. Похоже, обещанная плата их устраивала.

— Иди сюда, — рявкнул один, у которого на кисти чернел наколотый узор.

Он грубо дёрнул Элисию за руку.

Их целью с самого начала была именно она. Задача — опозорить её до такой степени, чтобы она не смогла оправиться.

Один из них, с уже явственно выпирающим в штанах возбуждением, сдёрнул с неё вуаль.

— Ух ты... Вот это находка.

Под вуалью скрывалось лицо такой красоты, что они невольно замерли. Если бы оказалась дурнушкой, прикрыл бы обратно… А тут — настоящий подарок.

— Пф, ну что, леди... Давай договоримся. Если будешь послушной, всё пройдёт полегче. Мы и пальцем тебя не тронем лишний раз. Поверь, никто не хочет причинять тебе вред, ясно?

Элисия молчала. Стояла, словно окаменев, без единого звука.

Мужчины окружили её, кто-то рванул за платье, кто-то вцепился в грудь, кто-то нагло полез под подол, грубо расталкивая колени. Чья-то ладонь безжалостно терлась между её бёдер. Один из них, всосавшись в её шею, повалил графиню на землю.

Ощущение чужого тела, трущегося о её бедро. Тяжёлое, животное дыхание. Смрад немытого тела.

И, наконец, влажный, вонючий член, беспардонно тыкающийся ей в лицо.

— Говорят, у тебя талант сосать, лучше любой шлюхи. Ну-ка, покажи.

— Твою мать, я же первым должен был! — рявкнул другой.

— Чего орёшь, — огрызнулся первый. — Бери и еби, если так хочется.

— Да ты охуел! Видишь же, я уже устроился!

Ссора гремела прямо у неё над головой.

Она почувствовала горячее дыхание, скользнувшее по внутренней стороне бедра. Что-то влажное и мерзкое коснулось её нижнего белья.

Мокро...

Элисия открыла глаза.

И в следующий миг выхватила короткий нож, болтавшийся на поясе одного из нападавших.

— Убери руки от моего тела.

Голос её звучал удивительно спокойно.

— Чё... что? — опешил мужчина.

— Я сказала: убери от меня руки.

Мужчины сначала удивились, но тут же захихикали. Они явно решили, что хрупкая женщина с ножом не представляет никакой угрозы. Элисия воспользовалась тем, что их руки на мгновение ослабли, и села, шатаясь. Разорванное платье обнажило грудь, но ей было уже не до того, чтобы прикрыться.

— Не трать зря силы. Бросай это. Будешь сопротивляться, нам придётся быть с тобой грубыми.

— Ты что, серьёзно? Одна с кинжалом против трёх мужиков?

— Ха! Интересно, она его вообще поднять сможет? Для нежной леди он, наверное, тяжеловат. Брось его и возьми что-нибудь другое — вот это, например, — сказал один, похабно обнажившись.

Элисия отвела нож от мужчин. И, крутанув клинок, направила его себе к горлу.

Все трое мгновенно застыли.

— Ты что творишь?

— Ещё шаг, и я перережу себе горло.

— С-сдурела... Запугать решила?!

— Похоже, что я блефую? 

Элисия вонзила острие себе в кожу. Тонкая струйка крови побежала по шее.
Мужчины помрачнели.

Как и ожидалось. Их целью было не убийство, а насилие. Возможно, Люси специально уточнила: нельзя причинить ей серьёзного вреда. Ведь если бы хозяйка дома, где сейчас гостит принц, умерла бы или была тяжело ранена, всё вышло бы из-под контроля. Их задачей было всего лишь испачкать её настолько, чтобы от неё отказался муж.

— Люси вам ничего не рассказывала? — холодно спросила Элисия.

— О чём ты мелешь?

— О том, что в моём доме сейчас остановился третий принц.

— !..

— Представьте себе: хозяйка дома, где гостит принц, найдена мёртвой. Причём убитой при попытке группового изнасилования. Как думаете, замнут ли дело? Ошибаетесь. Будет расследование, к нему подключится имперская стража, всё досконально выяснят. Люси не выдержит допроса. А то, что сегодня я выходила в город с ней, знают все в доме. Так что поймать вас — вопрос времени.

Мужчины молчали.

— Вам не следовало отпускать её одну, — усмехнулась Элисия.

Это был простой вывод, сделать который можно было и без великого ума. Они нервно переглядывались, но отступать не спешили. Очевидно, ставка была слишком высока. Похоже, им пообещали немалые деньги.

Элисия с трудом удержала ухмылку.

— Возвращайтесь к Люси. Скажите, что всё прошло как надо, и забирайте плату. Я ничего не скажу. Только возьмите деньги и исчезните.

— И почему мы должны тебе верить? — недоверчиво бросил один.

— А мне всё равно, верите вы или нет. Выбирайте: или сделаете, как я сказала, или отправитесь гнить в шахты, после того как вам отрежут всё, что болтается между ног. Решайте сами.

Элисия медленно начала отступать, увеличивая расстояние между собой и мужчинами. Всё тело дрожало, мышцы ныли от напряжения, плечи раскалывались от боли. Колени подкашивались, горло жгло.

Нельзя плакать. Стоит показать слабость, и всё кончено.

Она усилием воли сдержала слёзы, медленно повернулась и пошла прочь. Не бегом — чтобы не выглядеть как жертва. Только выйдя из их поля зрения, сорвалась на бег.

Беги. Беги!

Она мчалась, не разбирая дороги, не помня, где находится.

— Урк!

Внезапно её вырвало. Она остановилась, уцепилась за стену, сплёвывая горечь. Запачканным рукавом вытерла рот, и только тогда заметила: одной туфли нет.

Наверное, потеряла, пока бежала… Но искать её не было ни сил, ни желания. А вдруг они преследуют меня?

Элисия сорвала оставшуюся туфлю и, босая, снова пустилась вперёд.

— Эй, вы! Стойте!

Она не понимала, как выбралась из этого лабиринта переулков. Вдруг перед глазами мелькнула широкая улица и чёрная карета.

Элисия не успела затормозить. Она почти бросилась под копыта лошадей, и только благодаря кучеру, что в последний момент резко дёрнул поводья, карета остановилась.

— Вы что творите?! — крикнул он. — Нормальная ли вы вообще?! Бросаться под бегущую карету!

— Ха... Ха... П-помогите... Пожалуйста, помогите мне...

Когда мужчина увидел её вид, глаза его расширились от удивления. Он забарабанил кулаком по стенке кареты, и из окна выглянул кто-то ещё.

Лицо показалось знакомым, но Элисия не успела задуматься об этом. Он — хозяин этой кареты? Ноги сами понесли её к нему.

Она вцепилась в его одежду.

— Я Элисия Пауэлл! На меня пытались напасть! Пожалуйста, свяжитесь с домом Пауэллов...

— Элисия Пауэлл? — переспросил он.

Но прежде чем она успела ответить, раздался другой, ещё более знакомый голос. Из другой кареты вышел мужчина в безупречном чёрном костюме, с холодным, ничего не выражающим лицом.

Киллиан.

Он молча смотрел на неё.

— В-ваша Светлость...

Почему слёзы выступили именно сейчас? Я так долго держалась...

Элисия крепко зажмурилась.

---

Резиденция великого герцога Бенедикта была поистине грандиозна. На её фоне поместье графов Пауэлл казалось ничтожным. Элисия всегда думала, что Вероника любит роскошь, ведь дом был обставлен лучшим, что только можно было найти. Но в сравнении с этим местом всё её «расточительство» выглядело скромной игрой.

Искупавшись с помощью служанки, Элисия переоделась в подготовленное для неё платье. Когда она вошла в гостиную, Киллиан стоял у окна, глядя в серое небо.

— Благодарю вас за помощь, Ваша Светлость.

Киллиан повернулся и, лениво опершись о подоконник, уставился на неё. Его взгляд ясно давал понять, что он ждёт объяснений.

Элисия тихо вздохнула.

— Ничего особенного. По дороге в чайную меня попытались остановить какие-то люди... К счастью, мне удалось убежать прежде, чем случилось что-то непоправимое.

— А служанка?

Пепельные глаза скользнули по ней с тяжёлой, проникающей настойчивостью. Элисия почувствовала, как под этим взглядом её ложь становится хрупкой и прозрачной, и отвела глаза.

— Она убежала вместе со мной… В переулках всё так запутано, что в какой-то момент мы потеряли друг друга. Наверное, сейчас она ищет меня.

— Я уже отправил запрос в городскую стражу.

— Прошу вас... Я не хочу подавать жалобу. Если всё дойдёт до расследования, для всех я стану не той, что «сумела сбежать перед самым преступлением», а женщиной, которую пытались изнасиловать.

— Я заметил это ещё раньше… У вас, графиня, манера говорить прямо.

— Просто называю вещи своими именами.

— И, к тому же, плохо умеете лгать.

— …Что?

Киллиан выпрямился.

— Служанка рассказала мне. Когда помогала вам в купальне, она заметила: ваше тело покрыто синяками.

— А... Я получила их, сопротивляясь... тем людям.

— Но среди них есть и старые. Очень старые.

Что со мной происходит? Почему я вдруг так легко теряю контроль над тем, что скрывала восемь лет? И перед кем?

Элисия резко оборвала разговор.

— Это моё личное дело.