Розелин поняла это ещё прежде, чем покинула спальню. С того самого мгновения, как открыла глаза в полумраке и увидела пустое место рядом, её не оставляло тихое предчувствие: муж ждёт её в гостиной.

И потому сборы заняли больше времени, чем обычно. Умывшись, она села к туалетному столику, поправляя причёску, и трижды перевязывала пояс халата, пока ленточный бант наконец не показался ей достаточно аккуратным.

И всё же в душе жила едва уловимая тревога: а что, если за дверью никого нет? Что, если она одна вообразила себе это ожидание и невольное волнение?

Но стоило распахнуть дверь и увидеть диван, на котором всегда сидел герцог, как сердце Розелин наполнилось облегчением: Джаред повернул голову на звук её шагов. 

— Доброе утро.

Он был там — как она и надеялась.

— Доброе утро. Вы уже выходили?

— Уже успел и вернуться. Вы хорошо спали?

— Да.

Розелин едва не добавила «благодаря вам», но сдержалась. Лишь улыбнулась и с привычной сдержанностью заняла место за столом. За распахнутыми шторами небо сияло глубоким, ясным синим цветом; вдали лес всё ещё пылал яркими осенними красками.

— Сегодня чудесная погода, — произнёс Джаред. 

— Да, и вправу.

— Листва ещё держится.

— Скоро начнёт осыпаться. На следующей неделе уже середина октября.

— Значит, стоит гулять как можно больше, пока деревья не сбросили листву.

Розелин, глядя в окно, прислушалась к словам Джареда, но он не предложил пойти вместе.

— Вы бывали в лесу?

— Да, я гуляю там каждый день с Полли.

— С Полли?

— С герцогской собакой.

Ответ прозвучал с лёгкой игривостью, и Розелин обернулась к Джареду. По выражению лица стало ясно: он и впрямь не сразу понял, о ком речь.

— Это трёхлетняя пятнистая сука. Вы её не знаете?

— Что ж, у нас хватает собак.

— Но Полли — единственная с коричневыми пятнами.

— Вот как. Постараюсь в следующий раз с ней поздороваться.

От этого простого, естественного ответа Розелин невольно рассмеялась. Короткий смешок словно развязал внутренний узел, и вслед за ним пришёл лёгкий, непринуждённый смех. Улыбаясь, она взглянула на мужа.

Джаред был безупречно одет в утренний сюртук. Даже без гостей в доме его манеры оставались безукоризненными. Он по-прежнему был красив. По-прежнему ослепителен.

Настолько, что это почти причиняло боль.

— Все так живут.

Быть может, она ждала слишком многого. Розелин знала, что мужчинам их круга редко удаётся обходиться без любовниц, и всё же позволила себе надеяться на это редкое счастье. Неужели она и вправду была настолько наивна, что ожидала подобного от собственного мужа?

— Давайте жить так же.

Розелин пыталась внушить себе, что сможет с этим смириться. Оставалось лишь делать вид, будто ничего не знает.

Что ещё может жена в подобном положении, кроме как молча принимать горечь того, что супруг не принадлежит ей одной?

— Идёмте сегодня со мной на прогулку. Вместо Полли, — предложил Джаред. 

Стоит ли благодарить судьбу хотя бы за то, что здесь он принадлежит только ей? Розелин мысленно усмехнулась с лёгкой горечью. И всё же сердце её чуть потеплело от этой почти детской радости.

— Это приятное предложение, но сегодня не могу. Надо встретить графиню Бенфорд.

— Мы могли бы пройтись до того.

— У меня уроки. Будет ли на это время?

— Уроки?

— Продолжение объяснения законопроекта. Вы ведь собирались это сделать сегодня. 

— Ах… — тихо отозвался Джаред, будто и впрямь позабыл.

В этот момент вошла экономка.

— Ваше Светлость, миледи. Доброе утро.

— Доброе утро, госпожа Вебер. Прошу подать завтрак.

— Сию минуту, миледи.

«Уже?»

Розелин прикрыла рот, поражённая внезапным ощущением, что происходит что-то необычное.

В распахнутую дверь один за другим вошли лакеи. Обычно, когда она завтракала одна, двое слуг приносили поднос с едой и чаем; если же к ней присоединялся Джаред — трое. Но сегодня, по непонятной причине, в комнату вошли шестеро и принялись сервировать стол.

В белых перчатках они бережно расставляли блюда: тонко нарезанное копчёное мясо и лосось, блинчики — любимое угощение герцогини, картофельный омлет, который предпочитал герцог. На трёхъярусном подносе красовались разные сорта хлеба, два вида масла и пять разновидностей джема. Овсянка и яйца всмятку едва нашли себе место, а одному из лакеев пришлось остаться с чайником в руках — поставить его было уже некуда.

Круглый стол оказался слишком мал для такого изобилия.

Розелин с изумлением оглядывала эту непривычную картину. Повар, несомненно, вложил в приготовление всё своё мастерство — каждое блюдо выглядело поистине роскошно. Даже если бы в поместье пожаловали сам Император с Императрицей, вряд ли им подали бы более изысканный завтрак.

«Боже мой».

Когда приготовления наконец завершились, Джаред занял своё место за столом. Его взгляд с явным удовлетворением скользнул по расставленным блюдам, и в этот миг Розелин поняла причину столь пышного завтрака.

Из его чашки поднимался густой аромат кофе.

Ей, разумеется, подали чай.

— Приступим. Я проголодался.

Джаред развернул салфетку и взглянул на неё. Розелин не стала расспрашивать, ради чего устроено это изобилие, и не позволила себе шутки о том, что им не осилить столь щедрое угощение. Первое удивление тихо рассеялось, уступив место мягкой улыбке.

Он чувствовал вину.

Этот подарок был знаком извинения. 

Завтрак, приготовленный с безупречной тщательностью.

Сердце вновь наполнилось теплом… и в то же время болезненно сжалось. Розелин смотрела на Джареда со смешанными чувствами. 

«Все ли мужчины, имея любовниц, возвращаются домой и проявляют к жёнам столь трогательное внимание?»

— Благодарю за угощение, — сказала она и взяла в руки приборы.

Джаред поднял на супругу глаза. Держа чашку кофе, он спокойно всматривался в неё. На краткий миг их взгляды встретились. Затем он едва заметно склонил голову, принимая её слова, поднёс чашку к губам и первым отвёл взгляд.

***

Когда у парадного входа Викторию встретили вместе герцог и герцогиня, она сразу поняла: что-то не так.

Само по себе не было ничего необычного в том, что герцогиня вышла приветствовать её лично, но Джаред прежде никогда не делал этого сам. К тому же в особняке не оказалось других гостей, а известие о том, что накануне ночью здесь побывал злоумышленник, потрясло её до глубины души. Оказаться здесь в такой момент она никак не ожидала.

О предстоящей реформе семейного права Виктория узнала из газет. Её супруг был поражён не меньше, а в высшем свете теперь только и говорили об этом.

Что могло быть важнее для знати, чем законы о наследовании?

Будучи убеждённой сторонницей перемен, Виктория одновременно испытывала гордость за Джареда — и глубокую тревогу за него.

Нетрудно было догадаться, что законопроект встретит ожесточённое сопротивление. Виктория без труда могла представить, как герцога осаждают даже собственные родственники. Прочитав в газетах о протестах, она уже не могла оставаться дома.

Оставив супруга и троих детей, Виктория поспешила сюда — убедиться, что с её бедным кузеном всё в порядке. Однако, когда Джаред наконец доверился ей, речь зашла вовсе не о политике.

— Думаю, Розелин что-то неправильно поняла, — сказал он, едва переступив порог её комнаты. Впервые Джаред пришёл к ней за помощью и потому не стал тратить время на предисловия.

— Полагаю, леди Хисбах сказала ей лишнее. Не могла бы ты помочь?

— Октавия была здесь? Когда?

— Пока меня не было, — с лёгкой горечью усмехнулся Джаред и замолчал.

Даже прося о помощи, он не стал уточнять, насколько готов открыться. Возможно, полагался на её суждение. Во всяком случае, так было проще, чем объяснять самому.

— Хорошо. Я поговорю с ней.

Виктория сразу поняла, что именно его тревожит.

Разговор с женой о прежней возлюбленной всегда таит опасность. Но Викторию поразило не только то, что Джаред обратился к ней за содействием. Её удивило другое — он хотел, чтобы Розелин знала правду.

Незажившие раны обычно прячут от чужих глаз. Мужчины редко готовы показывать свои слабости, а гордые аристократы — тем более.

Виктория была уверена, что Джаред никогда больше не станет говорить об этом. По крайней мере, ещё очень долго.

Но это...

Это был прогресс, которого она никак не ожидала.

***

— Как хорошо, что рядом с Джаредом есть Розелин.

Услышав слова Виктории, герцогиня подняла взгляд. Они сидели друг напротив друга в чайной гостиной. По правилам хорошего тона хозяйка дома сама подавала чай гостье, только что прибывшей с визитом.

— Признаться, меня удивило, насколько спокойным выглядит Джаред. Я была уверена, что он совершенно измотан, но он держится с поразительной стойкостью. Разве не потому, что рядом с ним есть надёжная жена, на которую можно положиться?

— Не знаю, насколько хорошо я справляюсь с этой ролью, но Его Светлость — человек сильный.

— Что ж, вы ещё молодожёны, поэтому, наверное, вам так кажется. Но скоро, Розелин, вы поймёте, насколько мужчины на самом деле хрупки.

Виктория посмотрела на собеседницу тем понимающим взглядом, который бывает лишь у женщин, уже проживших в браке долгие годы. Лёгкий изгиб тонкой шеи, прозрачная голубизна жилок под ключицей, длинные ресницы, опущенные так, что отбрасывали мягкую тень, и губы, тронутые тихой улыбкой, придавали ей особую, сдержанную красоту.