Все стремятся возвыситься. Для дочери виконта стать герцогиней — это дерзкий прыжок выше головы. За всю историю Виндбургского герцогства ни одна супруга герцога не происходила из семьи виконта.

Джаред поднял бокал с вином и вновь взглянул на ту женщину. Дочь виконта из Андовера беседовала с одной из дам, сидящих за почётным столом. Её лицо, обращённое к сопернице, было столь безмятежным, что не выдавало ни малейшей притворности.

И потому ему оставалось лишь признать очевидное: дочь виконта из Андовера — безупречная леди.

Манеры, умение вести себя в обществе, благородная сдержанность — всё в ней было образцово. Дочь знатного рода, воспитанная в лучших традициях, без единого изъяна. Разумно практичная, даже расчётливая, но в дозволенных пределах. По крайней мере, она обладала теми достоинствами, что позволяли держать в тени свои истинные желания.

«Что ж, этого вполне достаточно», — с такой мыслью Джаред сделал глоток вина.

С того самого момента, как он начал за ней наблюдать, то всё чаще ловил себя на подобных рассуждениях. Он словно уговаривал себя, старался подавить внутреннее сопротивление: если избежать ситуации невозможно, пусть хотя бы выбор будет достойным.

«Этого вполне достаточно. Пожалуй, не так уж и скверно».

С лёгким привкусом вина на языке он продолжал изучать женщину — мягкая улыбка, внимательный взгляд, вежливо изогнутые губы. Кремовое платье гармонировало с цветочной композицией в центре стола — пышные кремовые розы, словно отражавшие её саму.

Цветок, выращенный в оранжерее. Украшение банкетного стола. Само воплощение изысканной аристократки.

«Что ж, этого достаточно».

Как только мысль вернулась, Джозефина, сидевшая за столом почётных гостей, перевела на него взгляд. Джаред, не раздумывая, встретил её глазами. Место почётной гостьи находилось на самом дальнем конце стола, напротив главы, но они смотрели друг на друга без помех.

— Я слышала, что Ваша Светлость прекрасно играет на фортепиано. Это правда?

На её вопрос губы Джареда чуть заметно тронула улыбка. Она была единственной из присутствующих, к кому он испытывал хоть малейшую симпатию. Лишь она не пыталась завоевать его расположение, не делала вид, будто получает удовольствие от этого вечера — напротив, казалось, она действительно наслаждается происходящим.

— Могу ли я узнать, кто удостоил меня столь преувеличенной похвалы, мисс Хэйес?

— Мой дядя, Эндрю Хэйес. Он профессор юридического факультета Императорского университета. Вы его знаете, не так ли?

— Разумеется. Профессор Хэйес был моим наставником.

— Вот-вот. Он рассказывал, что был весьма поражён вашей игрой на фортепиано, —Джозефина улыбнулась, и на щеках у неё заиграли милые ямочки. — Мне ужасно любопытно услышать, действительно ли это так поразительно. Не сыграете ли вы для нас после ужина?

Её просьба вызвала живой интерес у остальных дам. Некоторые даже позволили себе открыто разглядывать герцога. Не обращая внимания на их взгляды, Джаред отставил бокал вина.

Десерт уже был подан, и ужин близился к завершению. Было принято после трапезы переходить в гостиную для чая и беседы, а в каждой гостиной, конечно, стояло фортепиано.

— Я занимался этим исключительно ради культурного воспитания, но мои умения едва ли достойны слушателей. Думаю, присутствующим было бы гораздо приятнее услышать, как играют дамы, — вежливо отказался он, не дав ей возразить, и тут же продолжил: — Мисс Фостер, не сочтёте ли Вы возможным сыграть первой?

Названная по имени леди явно опешила. Джаред поймал и удержал её взгляд. Это была дочь маркиза Фалькон; её отец — убеждённый консерватор, а значит, в списке возможных невест она выбывала одной из первых.

— Вы обращаетесь ко мне?

— Да, мисс Агнес. У вас самые красивые руки из всех присутствующих. Я ничуть не сомневаюсь, что вы прекрасно играете на фортепиано. Если вы не против, мне было бы весьма приятно услышать вашу игру сегодня.

Он говорил гладко и с лёгкой улыбкой. Дочь маркиза, ошеломлённая и немного смущённая, мгновение не находила, что ответить, затем густо покраснела. Это был первый раз за весь вечер, когда герцог обратился к одной из дам по имени. Джаред почувствовал, как атмосфера за столом изменилась.

Сегодня он вовсе не собирался устраивать для них романтический музыкальный вечер. Куда больше его забавляла мысль подразнить мать, поколебать её уверенность и подорвать бесполезные заботы. Потому он и решил устроить маленькое представление и, как оказалось, весьма удачное. Быть может, у него всё же есть талант к соблазнению, о котором он сам не подозревал все эти тридцать лет.

Джаред, забавляясь этим открытием, отвёл взгляд. Диана Глен наблюдала за дочерью маркиза спокойным взором. Что она предпримет теперь? Пересмотрит ли свой выбор, если увидит, что внимание её сына переключилось на другую?

Но взгляд сам собой вернулся к прежней фигуре.

Дочь виконта Андовер оставалась непоколебимой. Она всё так же негромко беседовала с соседкой, чуть улыбаясь. В выражении лица, в линии губ не изменилось решительно ничего. Что бы она там ни думала, внешне — полное самообладание.

Словно её сильные позиции ничуть не пошатнулись. Словно она не знала ни тревоги, ни ревности к сопернице.

Пришлось вновь отдать ей должное.

Хладнокровие — вот добродетель, которой непременно должна обладать супруга аристократа. Даже встретившись с любовницей собственного мужа, она должна суметь сохранить ту же несгибаемую выдержку.

Джаред отлично осознавал свою неприязнь к этой женщине. И всё же с каждым мгновением он убеждался: именно она наилучший выбор. Ведь среди пяти претенденток не нашлось ни одной, к которой он не испытывал бы хоть какой-то антипатии. А то обстоятельство, что она, вероятно, сумеет поладить с его матерью, а её отец не связан с политикой, лишь добавляло очков.

«Что ж, этого достаточно».

С этой заключительной мыслью ужин подошёл к концу. Джаред допил остатки вина, отодвинул стул и поднялся из-за стола.

— Дамы, не проследуем ли в гостиную?

По его слову за столом поднялись все. Настало время продемонстрировать утончённость манер. Впереди ожидали шесть выступлений, а значит — не меньше часа.

Раздражение от осознания, что этот утомительный вечер ещё далёк от завершения, он тщательно прикрыл ещё более безупречной улыбкой, направляясь в гостиную во главе процессии.

***

Исполнение на фортепиано напоминало настоящее состязание: некоторые даже добавили вокальные партии к своему номеру. Все девушки играли превосходно, уровень мастерства и увлечённости приятно поразил Розелин.

Гостиная, куда их проводили после ужина, отличалась великолепием и утончённостью. В центре комнаты красовалось огромное роскошное фортепиано. Но помимо инструмента, здесь было на что полюбоваться: классическая обстановка, мебель, роскошные украшения — всё это производило глубокое впечатление.

Особое внимание Розелин привлекли старинные картины, фарфор и подсвечники, которым, возможно, исполнилось не одно столетие. Её восхищало, как бережно они были сохранены и как органично вписывались в современный интерьер. Если бы могла, Розелин предпочла бы вовсе не садиться за фортепиано, а тихо рассматривать убранство, наслаждаясь тишиной.

Однако её черёд настал неизбежно — пришлось занять место за инструментом. Она не хотела портить настроение остальным и привлекать к себе лишнее внимание. Тем более что не желала вызывать у герцога ещё большее раздражение.

Было совершенно очевидно: герцог Виндбургский её недолюбливал. Вернее сказать — питал к ней неприязнь.

За весь банкет он так и не удостоил её ни единого слова — этого было достаточно, чтобы дать понять свои чувства. Время от времени его взгляд задерживался на ней; их глаза даже несколько раз встречались, но на лице герцога не появлялось ни привычной вежливой улыбки, ни даже тени учтивого интереса. Он просто следил за ней со своего далёкого места во главе стола, а выражение лица оставалось непроницаемым.

Каждый раз Розелин первой отводила взгляд. Ей было неловко встречаться с ним глазами, и она не собиралась вступать в немую схватку ради мнимого самоутверждения. Всё, чего ей хотелось — достойно пережить этот вечер и поскорее вернуться домой.

Но вот, совершенно неожиданно, внимание гостей вновь обратилось к ней.

— Мисс Розелин, скажите, как вы намерены возвращаться? Поедете в городской особняк?