— Джаред всегда любил охоту. Когда его братья были живы, они ежегодно отправлялись вместе в лес — охотились на медведя и северного оленя, жили там по нескольку дней, — сказала Диана Глен.

— Почему же теперь?.. — осторожно спросила Розелин.

— Потому что для охоты требуется ездить верхом, — прозвучал спокойный ответ.

Сначала Розелин не поняла, что имела в виду вдовствующая герцогиня. Она вгляделась в её лицо, не в силах сразу уловить смысл, но затем внезапно догадалась.

«Ах, вот оно что».

— Теперь тело герцога слишком ценно, чтобы подвергать его опасности ради простых удовольствий, — с оттенком безапелляционности добавила Диана.

Розелин ещё раз прокрутила эту мысль в голове.

Действительно, она никогда не видела, чтобы Джаред ездил верхом. По поместью он всегда ходил пешком или ездил в автомобиле, а покидал дом в сопровождении не менее трёх человек — непременно с охраной.

До этого момента Розелин считала избыточную безопасность всего лишь церемониальным проявлением власти герцога. Оказалось, что всё было куда серьёзнее.

— У моего сына обострённое чувство долга. Он прекрасно осознаёт значение своей роли и тяжесть возложенной ответственности. Может поворчать, но от обязанностей не уклонится, — негромко сказала вдовствующая герцогиня, и в её голосе слышалась несгибаемая твёрдость.

Джареду пришлось отказаться от свободы до тех пор, пока он не исполнит свой долг. Пока он не выполнит предначертанное, то не может позволить себе вольностей. Вместо того чтобы скакать по охотничьим угодьям, как прежде, ему остаётся довольствоваться стрельбой по птице в собственном поместье.

— Жаль, правда, Розелин? — сказала Диана Глен и посмотрела на невестку своими строгими изумрудными глазами.

Эти красивые, но суровые глаза говорили вполне определённо. Если Розелин желает подарить своему несчастному супругу свободу, необходимо исполнить свой долг. Лишь она может снять с Джареда те цепи, что удерживают его до сих пор.

Пока герцогиня не произведёт на свет наследника, герцог не может быть свободен.

— Вы совершенно правы, матушка, — вновь согласилась Розелин, сама не понимая, что сильнее давит на неё — сочувствие к мужу или груз ответственности.

В этот момент с севера раздался выстрел — куда громче прежнего.

Розелин молча подняла чайник и наполнила чашку вдовствующей герцогини. Как только отголоски выстрела затихли, над столом воцарилась тишина. Её собственная чашка всё ещё стояла наполовину полной, чай в ней почти остыл.

***

Тук-тук.

Подойдя к двери кабинета, Розелин выпрямилась, расправила плечи, постаралась выглядеть собранной и стала ждать. Ответа не последовало. Она постучала вновь.

Тук-тук.

Но и на этот раз изнутри не донеслось ни звука.

«Значит, его нет в кабинете».

Даже когда эта мысль пришла ей в голову, Розелин продолжала стоять у порога.

«Стоит ли войти и подождать? Ничего предосудительного в этом нет».

Впрочем, дело было вовсе не срочным и не требовало её личного участия. Но раз уж она проделала такой путь, разве есть смысл возвращаться обратно?

Помедлив всего мгновение, Розелин уступила любопытству. Она ещё ни разу не бывала в кабинете мужа. Это осознание лишь подстегнуло её: желание посмотреть, что скрыто за закрытой дверью, оказалось сильнее осторожности. Наконец, она повернула ручку и вошла.

В поместье было выделено три кабинета для герцога, но Джаред чаще всего пользовался этим — западным, на втором этаже. От их общей спальни до него рукой подать, однако находился этот кабинет совсем в другой стороне от приёмной Розелин, где герцогиня обустроила своё рабочее место.

В воображении Розелин рисовался просторный, роскошно обставленный кабинет, но реальность оказалась удивительно сдержанной.

Большой письменный стол, встроенные вдоль стены книжные полки. Перед камином — кресло, рядом диван для приёма гостей и чайный столик. Вся мебель из красного дерева, даже ножки кожаного кресла.

Ни единого лишнего украшения. Ни ваз, ни горшечных растений, ни даже картины на стене. Единственный декор — аккуратно расставленные на полках книги.

Розелин медленно прошлась по кабинету, внимательно оглядывая каждую деталь. Стоило переступить порог, как её охватил знакомый аромат, наполнивший комнату.

Запах Джареда.

Свежий, словно зимний лес.

Она знала, что это кипарис — теперь ей было известно, каким одеколоном пользуется её супруг. Спросить напрямую ей не хватило смелости, потому и разузнала об этом через Эдит. И только само знание этого названия почему-то согревало душу.

Каждый раз, когда Розелин открывала для себя что-то новое о Джареде, сердце её наполнялось лёгким волнением. Казалось, что с каждым таким знанием она делала к нему ещё один маленький шаг. Её интересовало всё — от самой, казалось бы, ничтожной детали, вроде главной ноты в его одеколоне, до вещей по-настоящему важных и глубоких. Она хотела понять, что он за человек, какие мысли наполняют его ум.

— Джаред всегда любил охоту. Когда его братья были живы, они ежегодно отправлялись вместе в лес — охотились на медведя и северного оленя, жили там по нескольку дней.

Он почти никогда не говорил о прошлом. Даже воспоминания о детстве казались запретной темой. Наверное, потому, что в каждом его воспоминании обязательно присутствуют братья. Их фигуры стоят за каждым словом, за каждым жестом. Розелин могла понять такую сдержанность.

О том, что случилось после их смерти, о трёх годах, прошедших с той поры, как Джаред унаследовал титул, он не говорил вовсе. Это было безмолвное, тщательно оберегаемое пустое пространство.

Смерть братьев стала настолько чудовищным несчастьем, что затмила собой всю его жизнь. По этой причине Розелин не могла спрашивать ни о прошлом, ни о том, что последовало после — иначе как можно приблизиться к жизни Джареда Глена?

«Нужно просто дать время. Однажды он сам захочет рассказать...»

Это было единственным утешением, на которое она могла себя уговорить.

Оказавшись в центре кабинета, Розелин подошла к письменному столу. Провела кончиками пальцев по гладкой поверхности, легко коснулась его ручки, чернильницы, промокательной бумаги. Она представила, как герцог сидит здесь и пишет — образ возник перед глазами так живо, будто разыгрался наяву.

Подняв взгляд, она заметила полки с книгами за спинкой его кресла.

В поместье было три великолепные библиотеки, доступные и членам семьи, и гостям, но эти книги принадлежали только Джареду — личная коллекция, которую он не делил ни с кем. Розелин не смогла устоять и подошла ближе.

Она пробежала взглядом по названиям книг, что ровными рядами тянулись вдоль полок. «Закон о капитальных рынках», «Свод пересмотренных налоговых кодексов», «Справочник по семейному праву» — одна юридическая книга за другой. Даже не открывая их, Розелин чувствовала: тома эти внушительны и тяжеловесны не только по толщине.

Большинство книг, которые можно было достать, касались торгового права и семейного законодательства. Первое не вызывало удивления, учитывая образование и род деятельности Джареда. Но зачем ему столько трудов по семейному праву? Поддавшись любопытству, Розелин продолжила читать корешки.

И тут взгляд её зацепился за нечто странное.

Она моргнула. Потом ещё раз, чтобы убедиться, не показалось ли.

«Особняк во цвету».

Книга выделялась среди остальных — заметно меньше по размеру и куда тоньше, а тёмно-синяя обложка с серебряным тиснением выглядела особенно изящно. Розелин, повинуясь внезапному порыву, потянулась к ней и осторожно вынула с полки. Обложка оказалась в точности такой, какой она запомнила.

«Особняк во цвету». Деннис Хауэлл. Издательство «Вьюкасл».

«Эта книга… у герцога в кабинете?»

— Ты читала роман этого автора? Конечно же, нет. Такие, как ты, не станут. Говорят, он даже пошлее обычных любовных историй.

В мыслях явственно прозвучал возмущённый голос её тёти.

На миг Розелин остолбенела от неожиданности. Затем уголки её губ дрогнули в едва заметной, лукавой улыбке.

Казалось, будто она прикоснулась к чему-то уязвимому в Джареде — обнаружила его маленькую, тщательно скрытую слабость. Как будто теперь у них есть своя маленькая тайна — секрет его вкусов.

«А ведь я тоже читала эту книгу».

«Особняк во цвету» — роман с примесью триллера, когда-то вызвавший настоящий фурор. История горничной, обманутой и брошенной дворянином, которая, движимая местью, в конце концов лишает его жизни. Книга наделала много шума благодаря шокирующему содержанию и смелым описаниям. В сравнении с обычными романами, откровенные сцены в ней были особенно пикантны.

Розелин читала этот роман в небольшом оранжерейном домике поместья Фэйрфилд — её собственном укромном убежище. Она всегда любила романы: любовные истории были ей по душе, но больше всего сердце тянулось к загадкам и тайнам. Волнение от разгадывания преступления, охота за скрытым злодеем — это захватывало Розелин сильнее всего.

В книгах она могла стать кем угодно. Женщиной, вовлечённой в головокружительный роман. Детективом, ищущим правды. Даже презираемой горничной, вершительницей мести.

«Может быть, и ты испытывал нечто похожее?»

Розелин вдруг охватило странное, почти ребяческое чувство радости. Сдерживая улыбку, она раскрыла книгу. Листая страницы в поисках пометок Джареда, Розелин вздрогнула от внезапного скрипа двери.

Обернувшись, она наткнулась на взгляд супруга, стоявшего в дверях с камердинером. Его глаза сперва удивлённо остановились на ней, потом переместились на книгу в её руках. Розелин ясно увидела, как на его лбу пролегла тонкая складка.