Розелин делала вид, будто внимательно слушает старого богослова. Она кивала, изображала интерес, но ни разу не задала ни одного вопроса; в этом не было ни малейших сомнений.

Теперь Джаред с лёгкостью различал истинные мотивы за её вежливой сдержанностью и безошибочно подмечал изъяны в её, казалось бы, безупречных манерах.

Розелин скучала. Её единственным желанием было поскорее завершить вечер, распрощаться с пожилыми гостями и укрыться в своей спальне. И всё же её тяготила мысль о том, что придётся встретиться с мужем. Причина, по которой она весь вечер избегала встречаться с ним взглядом, скорее всего, крылась в произошедшем между ними днём.

— Простите. Я не думала, что это вас расстроит.

Внешне она не выказывала ни тени волнения, но Джаред знал — ей больно и обидно.

— Вы ведь знаете, что автор — женщина?

В тот миг он был по-настоящему смущён. Само по себе было шоком — застать Розелин в своём кабинете, но увидеть у неё в руках именно ту книгу… от этого он и вовсе потерял дар речи. Из всех книг — почему именно эта?

— Её прислала Императрица.

Вот почему он и ляпнул первое, что пришло на ум. В тот короткий миг им овладела паника: вдруг Розелин догадается обо всём? Хотя, если рассудить здраво, вероятность была ничтожной.

— Эта книга была и у меня. Мне она очень понравилась.

Невозможно, чтобы Розелин знала: автор той книги когда-то была возлюбленной Джареда.

А вдруг она узнает о его прошлом романе? Разве мог он убедить себя, что это не важно? Нет — это было бы обманом. Он не мог утверждать, что ему всё равно. В глубине души это всё же тревожило его.

Он не хотел, чтобы Розелин узнала, что между «Цветущим особняком» и Джаредом Гленом существовала какая-то связь.

Ведь в той книге был изображён самый позорный его облик. Дворянин, обольстивший и бросивший бесправную простолюдинку. Образ, конечно, преувеличенный, но разве не было в этом крупицы истины? Ведь реальный прообраз графа из «Цветущего особняка» — это он сам.

Вспоминая о том, как именно эта книга вновь столкнула его с бывшей возлюбленной, заставила лицом к лицу столкнуться со всеми былыми ошибками и унижениями, Джаред едва мог вынести этот стыд.

— Прошу, не дайте мисс Эвелин Дейл покинуть страну.

Никто не должен был знать, какой ценой была достигнута его сделка с Императрицей. Это было самое низкое, что он когда-либо совершал в жизни. Предательство долга, совести, здравого смысла — его самая тяжкая ошибка.

— Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь Вашему Величеству добиться цели.

Это было прошлое, которым ему не хотелось делиться ни с кем. Тем более — с собственной женой.

— Говорят, у герцогини редкий дар пианистки. Не окажете ли нам чести исполнить что-нибудь?

Вопрос лорда Нормана вырвал Джареда из раздумий.

«Эти эгоистичные старцы… Трёх часов беседы им мало — ещё и фортепианный вечер подавай?»

С каменным выражением лица Джаред взглянул на старого учёного. Человек, проживший десятилетия среди университетских лекций, легко мог давить на молодую герцогиню. Джаред вспомнил унизительные посвящения своего первого курса юридического факультета и перевёл взгляд на Розелин.

Девушка, так трепетно относящаяся к приличиям, ни за что не осмелилась бы отказать гостю.

Впрочем, уже подходило время для музыкального выступления.

— Полагаю, до вас дошли весьма преувеличенные слухи, милорд. Но если вы нисколько не будете ожидать от меня чуда, я сыграю одно произведение.

Как и следовало ожидать, Розелин поднялась с идеально вежливой улыбкой.

Отказывать она, действительно, не умела.

Джаред наблюдал, как она прошла к роялю в гостиной и опустилась на табурет. С безупречной осанкой положила руки на клавиши и заиграла. Он следил за её спокойным профилем, за тем, как её пальцы ловко и уверенно касались клавиш. Репертуар её был ему уже хорошо знаком. Пары аккордов хватало, чтобы предугадать всю дальнейшую мелодию.

Объективно говоря, игра Розелин не была чем-то выдающимся.

Для дам их круга фортепиано было неотъемлемой частью образования, и встречались такие, кто мог бы стать профессиональной пианисткой.

Её мастерство было достаточно высоким, чтобы вызвать интерес и аплодисменты на вечерах, но не захватывающим дух.

В основном герцогиня выбирала лирические пьесы. Даже самые жизнерадостные произведения в её исполнении становились задумчивыми и спокойными.

Возможно, именно поэтому, слушая её игру, Джаред всегда ощущал странное умиротворение. Он откинулся на спинку кресла, полуприкрыв глаза и прислушиваясь к музыке.

На какое-то время он забыл о присутствии остальных гостей. Наверное, потому, что во время её игры все замирали, чтобы послушать. Заставить умолкнуть комнату, полную говорливых людей, — вот уж поистине достойный талант.

«Поэтому она выбирала такие созерцательные пьесы?»

«Что ж, довольно. Пора бы отправиться ко сну».

Как только эта мысль мелькнула у него в голове, губы Джареда невольно тронула улыбка.

— Браво!

Едва закончилась пьеса, как из гостиной раздались восторженные аплодисменты и похвалы. Как всегда, отличился чересчур эмоциональный граф Бассет.

Вдохновлённые примером графа, гости начали наперебой просить продолжения. Герцогиня, сидевшая за фортепиано, словно развлекающая гостей артистка, с неловкой улыбкой качнула головой.

Джаред бросил взгляд на каминные часы. Одиннадцать.

Свою обязанность хозяев они выполнили более чем сполна.

— Одного произведения будет достаточно на сегодня.

Услышав эти слова, все взгляды обратились к нему. В тот вечер Джаред был необычно немногословен.

— Уже поздно. Думаю, пора завершать вечер. Дамы, наверное, устали.

— И о какой даме в первую очередь вы заботитесь, герцог? — не преминул поддеть его граф Бассет.

Шутка графа вызвала дружный смех.

Джаред не ответил. Вместо этого он взглянул на Розелин, всё ещё сидевшую за роялем. Все прочие находились в гостиной, ловя каждое слово герцога. Никто не смотрел на неё. Только Джаред мог видеть выражение её лица, наблюдая за тем, как разворачивается эта сцена.

— Ах, похоже, я дал маху, — рассеянно пробормотал лорд Норман. — Говорят, с годами становишься проницательнее, а у меня, видимо, наоборот.

— Ничего подобного, лорд Норман. Напротив, поразительно, что человек ваших лет способен до самого вечера принимать участие в светских собраниях.

— Вы слишком любезны. Но, кажется, слухи о том, что герцог по уши влюблён в супругу, — чистая правда.

— Бывают слухи, которым действительно стоит верить, — с улыбкой отозвался Джаред, обращаясь к старому учёному.

В который раз он был исполнителем на сцене, представляя всем свой безупречный облик под пристальными взглядами гостей. Словно в его жизни не происходило ничего тревожного. Словно герцог Виндбурга наконец стал воплощением совершенства.

— Разумеется, я всё понимаю. Вы ведь только что поженились! Помню, когда прошёл всего месяц после моей свадьбы, я был так очарован своей женой, что начисто терял голову, — воскликнул граф Бассет.

— Мы ещё не так далеко зашли, граф, — отозвался Джаред с лёгкой улыбкой. — Годовщина нашей свадьбы только на следующей неделе.

— Вот так сюрприз! Вы даже ведёте отсчёт? Какая романтика! — с преувеличенным выражением изумления воскликнул граф, весело поддразнивая герцогиню.

Джаред понимал, что нынешнее настроение гостей играет ему на руку. Стоило воспользоваться этим, чтобы тактично завершить вечер: проводить гостей в их покои и заодно представить всем образ идеальной супружеской пары.

— Розелин, прошу вас, подойдите. Думаю, пора проводить наших гостей.

Он первым поднялся с места, вслед за ним поднялась от рояля и герцогиня. Прочие гости, всё ещё находясь в приподнятом расположении духа, последовали их примеру, обращая взгляды на обожаемую хозяйку дома. Для всех было само собой разумеющимся, что столь грациозная женщина, в каждом жесте которой ощущалась врождённая утончённость, не могла не быть любимой своим мужем.

Но Джаред знал.

Он знал, что за этой едва заметной улыбкой не скрывалось никакой радости.

Она, конечно же, была опечалена. Такое откровенное притворство рано или поздно становится унизительным.

«Когда Розелин в полной мере осознает, что не сможет избавиться от этой роли — даже в день своей смерти, — какое-то время она будет злиться на меня. Но в конце концов ей придётся смириться с реальностью — так, как смирялись с ней многие до нас».

— Я бы хотела, чтобы мы лучше узнали друг друга.

Пожалуй, сейчас она ещё не различает любопытства и истинного чувства. Но со временем всё поймёт. Примет простую истину: этот брак имел чёткое начало и столь же неизбежный конец, а значит, и повода для напрасных эмоций не было никогда.

— Хорошо. Допустим, я оставлю для тебя писательницу. А дальше что?

В конце концов, никакой пользы этот договор с Императрицей ему не принёс. Только презрение к себе и чувство неоплаченного долга. Как же ничтожны бывают все эти порывы, когда позволяешь чувствам брать верх.

— Благодарю вас за сегодняшний вечер. Желаю всем отдохнуть с дороги. Лорд Норман, пусть путь до Айзена будет для вас лёгким.

Джаред простился с гостями, как подобает истинному хозяину, и вышел из гостиной вместе с женой. Когда они направились в сторону своих покоев, его рука мягко легла ей на талию.

Зачем он сделал это?

Пока они шли к спальне, этот вопрос на миг мелькнул у него в голове. Но кроме горькой усмешки в адрес самого себя, он не нашёл на него ответа.