— Неужели слово «медовый месяц» появилось просто так? Этот сладкий период не длится вечно. Лишь когда он проходит, начинаешь понимать, как это было прекрасно. Можете поверить мне на слово — я свидетель.

— В таком случае, думаю, мы все можем считаться свидетелями, Наоми. Не так ли, милые дамы?

На замечание Карины Глен все присутствующие дамы разразились смехом. Поскольку в зале не было ни одной особы выше по положению, Карина занимала наивысшее место. Увидев, что свекровь вмешалась, Наоми тактично отошла в тень.

— А теперь, Розелин, похвастайтесь! Расскажите, как нежен Джаред в роли супруга.

По мягкому побуждению Карины Наоми тут же насторожилась, ловя каждое слово. Всех женщин рода Глен одинаково занимал вопрос о семейной жизни герцога. В этот миг взгляды всех присутствующих обратились к герцогине — каждая надеялась уловить хотя бы намёк, хотя бы крохотную подробность.

Розелин опустила взгляд, на мгновение смутившись, и только после этого тихо и скромно ответила:

— Я бы с радостью оправдала ваши ожидания, тётушка Карина, но не уверена, что настолько счастлива, чтобы хвастаться этим на весь зал.

Розелин ни на миг не замялась, не растерялась — напротив, держалась естественно, с должной скромностью, как и подобает молодой супруге, но при этом сдержанно. Будто заранее ожидала подобного вопроса и приготовила ответ.

— Вероятно, я по-настоящему осознаю всю прелесть нашей жизни, лишь когда медовый месяц подойдёт к концу, как и сказала леди Наоми.

Направив разговор в другое русло, она перевела взгляд на Наоми. Та, встретившись с Розелин глазами, отвечала приветливой улыбкой.

— Если вдруг настанет такой день и я попрошу вас принять меня, леди Наоми, не откажите. Боюсь, мне придётся очень долго изливать душу по поводу этой самой роли свидетеля.

Дамы вокруг дружно рассмеялись на слова Розелин. В их взглядах мелькала одна и та же довольная мысль.

Огорчённые тем, что так и не услышали никакой пикантной истории.

Восхищённые тем, с какой ловкостью герцогиня ушла от прямого ответа.

И, быть может, задумавшиеся — не скрывает ли она чего-то?

Если бы Розелин действительно была женщиной, по-настоящему влюблённой в своего супруга, тем более будучи двадцатичетырёхлетней новобрачной, не смогла бы сдерживать захлёстывающую радость.

— Разумеется, Ваша Светлость. В любое время.

Наоми широко улыбнулась и кивнула.

Спешить было незачем. Герцогиня прожила в браке всего чуть больше месяца, и если эта идеальная чета лишь разыгрывала спектакль, рано или поздно маска спадёт.

Наоми требовалось только одно — время. И, конечно, немного подстегнуть события.

— Вы с Розелин непременно должны поддерживать связь и чаще бывать друг у друга в гостях. Вы ведь самые близкие золовки, — заметила Карина.

— Конечно, матушка.

Сегодня Карина Глен как никогда поддерживала невестку. Наоми никогда не питала особой симпатии к женщине, воспитавшей столь бесстыдного сына, но сейчас они оказались по одну сторону баррикад.

Охота в одиночку не так увлекательна, как охота с компанией, а когда в игре появляются загонщики, добыча становится ещё желаннее. И для этой роли Наоми уже выбрала подходящего человека.

— Присылайте мне приглашение в любое время, Розелин. Я примчусь немедленно.

— Вы очень добры. Обязательно позову.

Наоми внимательно наблюдала за герцогиней, чей облик оставался безмятежным и непроницаемым.

Жизнь знатной дамы, порой утомительно однообразная, всегда требовала хоть какого-то развлечения. Почувствовав, что вот-вот развернётся нечто занятное, Наоми Глен засияла в предвкушении.

***

— Как замечательно! Должно быть, приятно наконец видеть в доме настоящую хозяйку.

— И это не только заслуга герцогини, согласитесь. Такая преданность вызывает восхищение. Говорят, он совершенно ею очарован.

— Долго откладывал брак и держал всех нас в напряжении, а теперь, как видите, оправдал все ожидания. Следовало бы раньше послушаться старших.

Пригласить прославленного маэстро только ради того, чтобы оказать честь супруге? Джаред отвечал на эти поддразнивания родственников — как близких, так и не очень — одной лишь учтивой улыбкой. Оправдываться или что-то объяснять было бы попросту нелепо.

С пятнадцати лет он неизменно присутствовал на этом семейном музыкальном вечере, а последние четыре года сам возглавлял его организацию. Ни разу за всё это время ему не казалось, что в событии есть нечто по-настоящему значимое.

Что же до приглашения Абенбаха дирижировать — это было предложением самой Императрицы.

Джаред прекрасно понимал, что значит для Императрицы направить любимого музыканта возглавить традиционное собрание рода Глен.

Императрица Рейнерис давила на него.

Она напоминала: раз уж он взял в жёны подходящую женщину, пора приступить и к прочим супружеским обязанностям. И что вовсе не следует забывать о долге только потому, что ты вкушаешь радости семейной жизни.

«Сэр Рудольф, несомненно, возвысит гармонию столь уважаемого собрания вашего рода. Примите это как знак моего расположения и доброй воли. Надеюсь, вы с радостью согласитесь».

Когда Джаред впервые прочёл это письмо, то не сдержал усмешки. Но дальше ему оставалось лишь отправить почтительный благодарственный ответ — ведь он ничем не рисковал.

Благодаря этому теперь все могли позволить себе роскошь танцевать под музыку, которой дирижировал по-настоящему выдающийся маэстро.

— Как изящно она танцует! Сколько в ней достоинства и мягкости. Какая чудесная герцогиня досталась вам в жёны!

— Превосходно, Джаред. Просто блистательно.

На слова похвалы от своего двоюродного деда Джаред ответил сдержанной улыбкой.

Артур Глен, которому шёл уже восемьдесят пятый год, был младшим братом десятого герцога и старейшим членом рода. Его довольный взгляд невольно заставил остальных гостей обратить внимание в ту же сторону.

Держа в руке бокал шампанского, Джаред проследил за их взглядом.

В центре зала, на танцевальной площадке, кружились многочисленные пары.

Тот, кто сейчас был партнёром герцогини, — Чарльз Глен, родной дядя Джареда. Розелин изящно исполняла с ним вальс среднего темпа, поддерживая беседу с улыбкой; старик выглядел совершенно очарованным.

Как и следовало ожидать, она никогда не умела отказывать.

По подсчётам Джареда, это был уже шестой танец для его супруги. Открыв бал танцем с мужем, она приняла приглашения ещё от пяти кавалеров подряд.

Даже понимая, что все с нетерпением ожидают своей очереди, чтобы пригласить герцогиню, она ни разу никому не отказала.

«Остановится ли она только тогда, когда подвернёт ногу?» — с внутренним раздражением подумал Джаред, наблюдая, как она продолжает улыбаться, не выдавая ни малейших признаков усталости.

Вот уж поистине, нелепая самонадеянность.

Неподалёку до его слуха доносились беседы старших родственников, а виртуозное звучание оркестра под управлением маэстро казалось не таким уж и примечательным.

Джаред сделал ещё один глоток шампанского, не отводя взгляда от женщины, приковавшей к себе всеобщее внимание.

Когда очередной танец подошёл к концу, зал наполнился аплодисментами. Чарльз Глен отпустил руку Розелин и, отступив на шаг, почтительно поклонился.

Джаред наблюдал за их прощальным обменом словами, но, прежде чем Розелин успела перевести взгляд в его сторону, он нарочно отвёл глаза от неё.

Его внимание задержалось на углу зала, справа от танцевальной площадки, где для гостей расставили столы и кресла, чтобы те могли слушать музыку и любоваться танцующими.

Там собиралась молодёжь из числа дворян, которым ещё не дозволено было пить или танцевать; они вели беседы и заводили знакомства.

Там же сидела и Андреа. Она проводила время в обществе юных племянников и племянниц герцога.

По крайней мере, в последний раз, когда Джаред смотрел, она была там.

Он быстро окинул взглядом зал ещё раз. Среди множества знакомых лиц Андреа нигде не было.

— Чёрт возьми.

Тихо выругавшись, он стал искать глазами своего камердинера.

Дэн Уиллис, который всё это время должен был находиться на своём месте, тоже словно сквозь землю провалился.

Джаред испытал смешанное чувство: досаду оттого, что его опасения оправдались, и облегчение — ведь к подобному повороту он был готов.

Затем он вновь посмотрел на Розелин.

Похоже, и она искала сестру. Покидая танцевальную площадку и прощаясь с кавалером, герцогиня тревожно озиралась по сторонам.

Джаред направился к ней, и вскоре Розелин заметила его и поспешила навстречу.

— Я нигде не вижу Энди, — прошептала она взволнованно, едва сдерживая нарастающее беспокойство.

Джаред пристально посмотрел супруге в лицо, не произнося ни слова.

Весь вечер, как истинная хозяйка, Розелин была в центре внимания: каждый мужчина мечтал пригласить её на танец, каждая дама — завести с ней разговор. Это был её первый опыт в роли сопровождающей, и, разумеется, она слишком увлеклась, чтобы приглядывать за сестрой.

А тут ещё семейное торжество — кто бы мог насторожиться в такой обстановке? Естественно, бдительность оказалась притуплена.

Всё вполне объяснимо.

— Я пойду поищу её. Наверное, она просто вышла на минуту…

— Останьтесь здесь. Я сам её найду.

На его твёрдый ответ Розелин умолкла, глядя на герцога серьёзно и настороженно.

Джаред оставался спокоен и рассудителен, когда произнёс:

— Мы не можем уйти одновременно.

Они были хозяевами вечера. И главное — Розелин никак не могла покинуть зал, не привлекая к себе внимания.

Впрочем, он бы всё равно не позволил ей уйти.

— Заботьтесь о гостях. А сестру оставьте на меня.