— Я просто хочу немного отдохнуть. И пить хочется.

Добавив невинную отговорку, Розелин не посмотрела на супруга. Она продолжала медленно идти, держа голову прямо, устремив взгляд вперёд. Джаред, шагавший слева в такт её шагу, немного замедлил ход, прежде чем спросить вновь:

— Вы когда-нибудь бывали в кафе?

— Считаете, я родом из Королевской эпохи?

— Люди Империи, когда хотят пить, обычно заходят в кафе. А вы сразу захотели домой.

Только тогда она повернула голову и посмотрела на него. Джаред не взглянул в ответ, но на его лице играла лёгкая, едва заметная улыбка. Было невозможно понять, шутит ли он или, напротив, издевается, и потому Розелин промолчала.

— Давайте поднимемся на третий этаж. Там можно передохнуть.

Он говорил, уже направляясь к лифту.

Кафе на третьем этаже универмага Розелин прежде уже посещала. Место давало возможность видеть все столики сразу и без труда наблюдать за посетителями, но вместе с тем означало и другое: скрыться от взглядов было невозможно.

А если идти туда рука об руку с этим человеком? Одна только мысль об этом казалась Розелин невыносимо неловкой.

— Не туда. Пойдёмте в другое место.

Резко остановившись, Розелин заставила Джареда, шагавшего на полкорпуса впереди, обернуться. Встретившись с его вопросительным взглядом, она продолжила:

— Я знаю поблизости одно местечко. Оно куда лучше здешнего кафе.

В глазах Джареда на мгновение промелькнуло нечто неразгаданное. Розелин вспомнила, что он, собственно говоря, и есть владелец всего этого огромного универмага. Неожиданно она почувствовала лёгкое торжество и тут же решила воспользоваться этим шансом — поддеть его ещё раз.

— У людей Империи обычно всегда есть одно-два любимых кафе в городе.

Её колкое замечание с лёгкой ухмылкой лишь прибавило ей уверенности. Джаред, внимательно наблюдавший за супругой, тихо рассмеялся. Это была не выверенная светская улыбка, а настоящий, непреднамеренный смешок.

— Вот как? Ну что ж, ведите.

Без колебаний он повернулся к выходу. И вот они уже вышли из универмага, растворяясь в суетливой толпе на улице.

В центре города и под вечер оставалось оживлённо. Разве что солнце стало клониться ниже, а в остальном ничто не изменилось.

Когда Розелин предложила пройтись пешком — ведь кафе было всего в двух кварталах от универмага, — Джаред не возразил. Лишь спустя минуту ходьбы ей вдруг пришло в голову:

— А как же ваши сопровождающие?

— Наверняка следуют где-то неподалёку, просто держатся в тени.

— Боюсь, я доставила вам лишние хлопоты.

— Не беспокойтесь. Для них это обычное дело. Открыто они сопровождают меня только на выступлениях, у вокзалов — там, где мои передвижения заранее объявлены, и собирается много народа. В остальных случаях они предпочитают незаметно наблюдать.

Джаред выделил слово «наблюдать» с легкой иронией. Розелин уже знала эту его полуулыбку: всякий раз, когда он позволял себе иронию, избегал встречаться взглядом — так было и сейчас.

Она ещё немного посмотрела на его профиль, затем опустила глаза на мостовую.

Лёгкая жёлтая юбка скользила по коричневым туфлям, рядом в такт шагали чёрные башмаки мужа. Их шаги по камню звучали почти в унисон.

— Добро пожаловать. Столик на двоих?

В кафе в этот час было немноголюдно. Столик, который хотелось занять Розелин, был свободен, как и несколько других. Она обрадовалась, что их усадили в уютном уголке за колонной — и что персонал, кажется, не узнал герцога.

Однако стоило ей сесть напротив мужа за маленький столик, как неловкость тут же вернулась.

Джаред принялся изучать меню, оставленное на столе, а Розелин слегка повернула голову к окну. С этого ракурса была хорошо видна статуя на площади Ирвинг: первый герцог Виндбурга сидел, обращённый лицом на юг.

— У нас Ирвинг не пользуется особым почтением.

— Почему же?

— Он сдался Империи без боя.

«Стоит ли вообще затрагивать тему этой статуи? Наверное, нет».

Решив не делать этого, Розелин перевела взгляд обратно на мужа. Он всё ещё изучал меню с такой сосредоточенностью, будто намеревался запомнить его наизусть, и это показалось ей забавным.

Теперь всё стало ясно. Она наконец поняла, почему Джаред сегодня так необычно себя ведёт.

Он старался её утешить. Он заметил, что последние дни она была расстроена, и приложил все усилия, чтобы поднять ей настроение. Вместо того чтобы оставить случайную встречу без внимания, Джаред разыскал её, купил подарок, шутил, а теперь сидел напротив в незнакомом кафе.

Розелин поняла: едва только он согласился оставить универмаг и отправиться следом за ней, всё это перестало быть игрой на публику. Он действительно хотел сделать ей приятно.

И с этим осознанием в душе стало легче. Обида и разочарование словно смыло, как мусор, унесённый потоком. Она вдруг поймала себя на улыбке.

— Сегодня я получила слишком много всего, — Розелин чувствовала себя счастливой, отчего ей захотелось первой завести разговор. — Спасибо вам. За духи и за ожерелье.

— Всегда рад, — откликнулся он.

— Жаль только, что мне нечем отплатить.

Тут Джаред наконец отложил меню и посмотрел на неё. Розелин встретила его взгляд. Вечерний свет выделял черты лица, глаза казались ещё ярче, а за плечом вырисовывался силуэт первого герцога.

— Есть одна вещь, которую вы могли бы мне подарить.

Взгляд Джареда скользнул чуть ниже. Розелин не сразу поняла, куда он смотрит.

— Эта брошь. Она дорога вам?

Мгновение Розелин просто смотрела на мужа, сбитая с толку неожиданным вопросом.

— Брошь?

— Вы часто её носите. Мне стало интересно, не особенно ли она вам дорога. Но если вы не хотите рассказывать — я пойму.

Джаред продолжал смотреть прямо ей в глаза, но в этом взгляде скользнуло почти незаметное отстранение, словно он оставлял ей право выбора. Солнечный свет отчётливо выделял зелёные оттенки его глаз, зрачки были слегка сужены. В этот миг сердце Розелин будто пропустило удар — почему-то она даже слегка занервничала.

— Да, эта брошь для меня особенная. Она принадлежала моей матери.

— Вот как…

— Все остальные украшения я оставила дома, но эту брошь взяла с собой. Конечно, с разрешения отца, так что не подумайте ничего лишнего.

Она попыталась добавить лёгкости в разговор и улыбнулась. Джаред в ответ тоже слегка улыбнулся. Воодушевлённая, Розелин продолжила:

— Я хорошо помню тот день — мама надела эту брошь. Мне было около десяти лет, и я смотрела на неё, затаив дыхание. Как же она была хороша!

Маргарет Фэйрфилд, виконтесса Андовер, была воплощением благородства и достоинства — такой, какой мечтала стать каждая дочь хорошего дома. Розелин всегда восхищалась ею и хотела быть похожей.

— Я всегда мечтала стать такой же: грациозной, достойной. Мама была красива, но её душа была ещё благороднее.

— Мне любопытно… Какой она была?

— Завтра вы увидите. Когда мы приедем в Фэйрфилд-Хаус, я покажу вам её портрет.

— Замечательно. Буду ждать.

Джаред вежливо кивнул.

Не отрывая взгляда, Розелин подумала о портрете, висящем в семейной гостиной.

«Если бы он сделал предложение лично, я бы познакомила их как следует…»

Эта мысль едва успела промелькнуть, как к их столику подошёл официант.

Герцог заказал кофе, герцогиня — чай. Он поинтересовался, не хочет ли супруга чего-нибудь сладкого, вроде пирожного или печенья, а она предложила взять лёгкие закуски, если супруг не против. В итоге остановились лишь на напитках.

Когда официант удалился, Джаред некоторое время осматривал кафе: обстановку, свет, редких посетителей, даже ткань штор и материал столиков. Наконец, он заговорил:

— Объясните, почему это заведение лучше, чем кафе в универмаге.

Судя по серьёзному выражению лица, этот вопрос действительно не давал ему покоя всё это время. Неудивительно, что он так внимательно изучал меню. Розелин едва удержалась от улыбки.

— Неужели вы так чувствительны к конкуренции?

— Ничуть. Моё кафе и так гораздо оживлённее — о соперничестве речи быть не может.

— Зачем же тогда спрашиваете?

— Любопытно, за что вы поставили этому месту более высокую оценку.

Розелин лишь загадочно улыбнулась в ответ. Ведь говорить вслух, что здесь проще спрятать его известное лицо, она не намеревалась.

— Думаю, вы сами всё поймёте, если посетите в городе ещё пару заведений.

— Я ни разу не бывал ни в каком другом кафе.

— Вот как?

— Зачем бы мне понадобилось заходить в кафе в Виндбурге?

— Значит, настоящее «дитя Королевской эпохи» — это вы, а не я.

— Готов поручиться, что посещал кафе как минимум в пять раз чаще, чем вы.

— Но вы только что сказали, что никогда не бывали в других кафе.

Розелин склонила голову, подловив его на противоречии. Джаред на мгновение задумался, затем ответил:

— Когда я жил в Айзене, ходил туда часто.