Розелин не знала, как воспринимать минувшую ночь. Всё казалось ей чем-то призрачным, как если бы события происходили во сне. Как будто она проснулась после яркого, необыкновенного сна, вяло прокручивая в голове смутные образы ночи.

Сначала она была поражена и обрадована. Когда он осторожно коснулся её шеи, её лица, когда ласково провёл пальцами по щеке — сердце Розелин забилось сильнее. Его прикосновения были столь нежны, что она была уверена: сейчас он поцелует её. Она никогда прежде не испытывала этого, но просто знала.

А когда он и в самом деле поцеловал — это стало настоящим потрясением.

Для Розелин поцелуй всегда значил прикосновение губ к губам, лицу или тыльной стороне ладони. Каждый поцелуй имел своё значение: в губы — любовь, в лоб — поддержка, в руку — уважение.

Но глубоко в рот… Что вообще мог значить такой поцелуй? Нет, само существование такого поцелуя повергло её в шок.

В тот миг Джаред будто стал совершенно другим человеком. Он изменился так резко, что ей стало по-настоящему страшно. Когда он вдруг потянулся вперёд и сжал её лицо ладонями, у неё перехватило дыхание.

Его поцелуй не был ни нежным, ни сладостным. Это было ощущение удушающего страха. Такой всепоглощающий ужас, что Розелин слышала только собственное бешено стучащее сердце. Страх был настолько парализующим, что она даже не могла вырваться — была поймана в его огромных ладонях.

Он отстранился только тогда, когда она уже едва не заплакала. Оба тяжело дышали, глядя друг на друга из усталой, почти безнадёжной близости. Именно этот взгляд, этот короткий миг их встречи глазами, удержал Розелин от слёз.

И даже после этого он продолжал осыпать её поцелуями — губы, лицо, шею, плечи, грудь, низ живота. Ласкал, гладил, мял.

Поцелуи. Бесконечные поцелуи.

Неизведанные ощущения кружили голову. Когда первый страх утих, её охватило странное, головокружительное блаженство. Всем своим телом она ощущала: этот мужчина жаждет её. Жаждет по-настоящему, до отчаяния.

И потому, когда всё закончилось, когда он прижал её к себе, едва сдерживая дрожь, Розелин была уверена — между ними начались великие перемены.

Даже когда он, как обычно, покинул её постель, даже когда вместо ванной вернулся в свою комнату, она продолжала в это верить.

— Джаред.

Возможно, поэтому она вдруг позвала его, а когда он на самом деле обернулся — лишь пробормотала что-то бессмысленное.

— Спокойной ночи.

Стоявший у двери мужчина не улыбнулся, не нахмурился. Он просто посмотрел на неё, лежащую в постели, и коротко ответил:

— И вам.

Мгновение спустя он погасил газовую лампу, и, окутанная тьмой, Розелин провалилась в сон.

А когда она проснулась утром, снова осталась одна. Всё было как всегда: безмолвная спальня, пустая кровать мужа. Немного полежав, уставившись в пустоту, она нехотя поднялась и отправилась в ванную.

Не было бы странным подумать, что всё это оказалось сном, если бы не отражение, которое она увидела в зеркале ванной комнаты.

Глубокие алые следы тянулись от шеи до самой груди. Следы столь яркие, что Розелин невольно опасалась — а вдруг они так и не сойдут?

Вот почему сегодня она выбрала платье с высоким воротом. Если уж предстоит принимать гостей, следует спрятать шею от посторонних взглядов.

***

— Обожаю лето в Виндбурге. Такая тёплая и оживлённая пора.

— Тёплая и оживлённая пора, говорите? Как поэтично, госпожа герцогиня.

На сегодняшнем ужине собрались четыре супружеские пары. Казалось, все они прекрасно понимали истинную причину, по которой герцогиня явилась в подобном платье посреди лета. Каждый раз, когда они одаривали её улыбкой, Розелин чувствовала, как лицо предательски заливается жаром.

Она была благодарна за полумрак обеденного зала. Будь это дневной приём, что бы она делала тогда?

— Медовый торт из Максвиля сегодня особенно сладок. Может, всё дело в том, что у хозяев нынче медовый месяц?

На шутливое замечание одного из гостей Розелин обернулась. Средних лет дворянин, с поредевшими волосами и самодовольной улыбкой, явно ожидал от неё ответной любезности.

— Прекрасный комплимент, сэр Карлин. Надеюсь, в следующий раз торт покажется вам ещё слаще.

За столом разлился весёлый смех. Даже хозяин, сидевший во главе стола, позволил себе улыбку. Всё шло по заведённому порядку.

Разносили десерт — значит, ужин подходил к концу. Вскоре господа удалятся в курительную комнату вместе с герцогом, а дамы проследуют в гостиную с герцогиней.

Там они будут вести непринуждённые беседы за чаем, дожидаясь возвращения мужчин; а ещё через полчаса встреча завершится. Когда мужчины вновь присоединятся к ним, темы для разговора иссякнут, и чтобы заполнить неловкую паузу, дамы должны будут исполнить что-нибудь на музыкальном инструменте или спеть. Если никто не вызовется добровольно, обязанность естественным образом ляжет на хозяйку дома.

— Слышал, госпожа герцогиня — отменная пианистка. Не окажете нам чести сыграть что-нибудь?

— Наверное, до вас дошли преувеличенные слухи, милорд. Но если не станете ожидать слишком многого, думаю, смогу исполнить одно произведение.

Не прошло и двух месяцев с тех пор, как Розелин стала полноправной хозяйкой Максвиля, а ей уже казалось, что в этом доме нет ничего нового.

Повторяющиеся разговоры, скучные шутки, одни и те же темы. Даже знаменитые гости и знатные особы, что навещали герцогскую резиденцию, по сути, оставались лишь людьми светского круга. Притворялись, что интересуются друг другом, но в действительности — никогда не были по-настоящему заинтересованы. Ведь истинный интерес в подобных встречах никогда не был главной целью.

Для дворян важнейшей ценностью была честь. А честь зиждилась на репутации. Чем больше людей гордились приглашением в эти стены, тем сильнее процветал дом герцогов Виндбурга. Поддерживать этот престиж было обязанностью герцога, а помогать ему в этом — обязанностью герцогини.

И сегодня, как всегда, Розелин исполнила свой долг.

— Восхитительный вечер, Ваша Светлость. Госпожа герцогиня.

— Для нас это честь.

— В следующий раз мы встретимся на свадьбе моего сына. Для меня будет истинным удовольствием принимать вас обоих.

— Разумеется. Мы уже с нетерпением ждём визита в Ист-Роуд.

— Не разочаруетесь, госпожа герцогиня.

Наконец, простившись с гостями, герцог и герцогиня первыми покинули гостиную, тем самым дав знак, что вечер окончен. После десяти часов залы опустели.

Розелин знала, что в особняке осталось лишь шесть гостей. Август — время семейных встреч, потому посетителей было меньше обычного. Большинство родственников, прибывших на семейный музыкальный вечер, уже разъехались по домам.

Лишь поднявшись в главный холл, Розелин ощутила всю тяжесть усталости. Три часа внимательного общения с гостями отняли немало сил. В иной вечер она бы упала в постель и мгновенно заснула.

Но не сегодня.

Сегодня ей хотелось поговорить с мужем. О чём угодно.

— Как насчёт того, чтобы пригласить профессионального пианиста? — заметил Джаред, когда они начали подниматься по парадной лестнице. — Пока ваши пальцы не испорчены, стоит заранее подумать о мерах предосторожности.

Смысл его слов дошёл до неё не сразу. Осознав, Розелин негромко рассмеялась с облегчением.

— Почему бы не сыграть вам самому, Ваша Светлость? Уверена, гостям это понравилось бы.

— Это было бы позором для имени Максвиля.

Его мгновенный ответ вызвал у неё новый смех.

Это был их первый разговор после прошлой ночи. Как всегда, она видела его лишь на банкете.

Так что ничего не изменилось. Казалось, будто между ними ничего и не произошло.

— Благодарю за заботу, но с моими пальцами всё в порядке. Оправдывать ожидания гостей — часть моих обязанностей хозяйки дома.

— Вам не нужно оправдывать все ожидания. Чем больше вы отдаёте, тем больше будут требовать. Умение отказывать тоже полезно.

Голос Джареда не звучал холодно. Но его слова ощущались, словно ледяной ветер по обнажённой коже.

«Чем больше ты отдаёшь, тем больше будут требовать».

Это почти походило на предостережение, обращённое лично к ней.

Поэтому она не ответила. Лишь смутно улыбнулась и продолжила подниматься по лестнице, склонив голову и собирая в ладони длинный подол платья, словно её волновало сейчас только это.

— Во сколько вы уезжаете завтра?

— В пять вечера.

— Довольно поздно. Разве дорога до Андервуда не занимает около трёх часов?

— На автомобиле меньше часа.

— Понятно.

Завтра Джаред отправлялся в поместье маркиза Андервуда. Он заранее предупредил её о недельной поездке, и всё же Розелин не могла скрыть лёгкого разочарования.

Два месяца брака — и он уже уезжает из дома. Один.