Стоило зародиться сомнению, как оно стремительно росло, словно неистовый зверь, вырвавшийся на волю. Всё, что оставалось Розелин, — это усмирять зверя, не давать ему разрастись до непомерных размеров.

— Как называлось это поместье?

— Эвергрин-Корт, тихое место, совсем недалеко отсюда.

Этот уединённый, старинный особняк находился совсем недалеко от Максвиля. Не больше часа езды, но Розелин изо всех сил старалась не думать об этом. Ей едва удавалось сдерживать порыв — поехать и всё увидеть собственными глазами.

Увидеть? Что именно? Убедиться, делили ли они одну комнату тогда?

— Лорд Джаред обещал жениться на той женщине.

Розелин и без того знала, что не первая в его жизни. Понимала и то, что ждать от мужчин совершенной верности было бы наивно. И всё же внутри жгло, живот будто полыхал огнём. В груди сдавило, ей пришлось глубоко вздохнуть.

Стоило ей вообразить, что Джаред прикасался к другой женщине так же, как к ней, что глядел на неё тем же взглядом, — отчаяние охватывало Розелин целиком.

Ведь всё это осталось в прошлом. Наоми затеяла разговор из явной злобы, слова Октавии и вовсе были лишь догадками. Но сколько бы она себя ни убеждала, внутренний зверь не желал утихомириться.

«Дела идут успешно, и я непременно вскоре вернусь домой в надлежащее время».

А если это не просто догадки?

— Миледи, доктор Кендри прибыл.

Услышав это, Розелин подняла глаза на каминные часы. Без пяти три. Уже пора к чаю.

Сегодняшний гость — профессор истории из Виндбургского университета, прежде ей не знакомый. Сам Максвиль был настоящим памятником старины, хранящим множество ценных реликвий, а потому в его стены часто наведывались деятели науки и исследователи. Но доктор Кендри стал первым учёным, кого Розелин принимала лично как герцогиня.

— Гостю уже отвели комнату?

— Да, миледи. Мы разместили его в покоях с видом на западный флигель.

— Отлично. Дворецкий Стерлинг всегда поступает безупречно.

Розелин намеренно говорила весело и, поднявшись, улыбнулась чуть шире. Голос, манеры, даже лёгкая улыбка на губах — всё было таким же, как всегда. С того самого дня она больше не возвращалась к этой теме, словно та никогда и не звучала, и Эдит не осмеливалась её поднимать.

Как и положено, Розелин отправилась вниз по лестнице, за ней следовали служанки. Гостя ждали в зале для приёма герцога — самом большом и роскошном помещении Максвиля, где хранилось больше всего диковинных вещей, способных заинтересовать учёного.

И в самом деле, когда герцогиня вошла, гость ещё не сидел за столом. Он стоял спиной к ней, внимательно рассматривая убранство зала, но, услышав шаги, обернулся.

К удивлению Розелин, доктор оказался молодым человеком. Она ожидала увидеть пожилого учёного, и потому подобная встреча стала для герцогини неожиданностью.

— Не помешала ли я вашим исследованиям, доктор Кендри?

— Напротив, миледи.

Он тут же ответил, улыбаясь открыто и непринуждённо, и сделал несколько шагов навстречу. Светлые, почти золотистые волосы напомнили Розелин об Андреа.

— Я как раз изучал владелицу этого великолепного зала.

— Вы, должно быть, поразительно быстро завершили своё наблюдение.

— Поистине, исследование вышло рекордно быстрым.

Гость ответил лёгкой шуткой, и Розелин невольно улыбнулась в ответ. Давненько ей не встречались столь приятные собеседники.

— Доктор Кендри.

— Герцогиня.

Именно доктор первым протянул руку. Розелин без колебаний подала правую — он, без сомнения, знал, как полагается приветствовать даму. Лёгкое, изящное прикосновение губ — всё по правилам высшего света.

— Добро пожаловать в Максвиль.

— Для меня это честь.

Завершив приветствие, доктор почтительно отступил. Розелин подошла к чайному столику и пригласила гостя сесть. Стоило им занять свои места, как служанки начали подавать угощения.

Кендри — фамилия маркиза Андервуда, именно поэтому Розелин согласилась на чаепитие с ним наедине: дворянам полагалось особое внимание. Но, что куда важнее, маркиз Андервуд в последнее время поддерживал тесные связи с Джаредом.

— В этом доме куда тише, чем я ожидал. Видимо, всему виной охотничий сезон?

— Думаю, всему виной отъезд герцога. Обычно здесь куда оживлённее.

— В сентябре у жён своеобразные каникулы. Мужчины уезжают на охоту.

Розелин улыбнулась — поездка Джареда не имела никакого отношения к охоте, но объяснять этого не стоило. Сам тот факт, что истинная цель была ей неизвестна, вновь отдаленно омрачил настроение.

— Если называть это каникулами, звучит весьма приятно.

— А разве нет? Моя мать обожала сентябрь. Как и сёстры.

— А ваша супруга?

— Будущая жена, скорее всего, не разделит их восторга. Я сам охоты не люблю.

— Тогда ей повезёт.

— Зато я постоянно разъезжаю ради исследований. В отличие от охоты, для экспедиций нет чёткого сезона. Если рассуждать так, моей жене, пожалуй, придётся не сладко.

— Вот беда…

Розелин негромко рассмеялась. Доктор Кендри был обаятелен и весьма ловко владел словом. Попивая чай, она внимательно присматривалась к гостю. Из их беседы стало ясно: он племянник маркиза, холост, и всего лишь год как стал профессором.

Хотя с маркизом Андервудом доктора Кендри связывало родство, большую часть жизни он провёл в университетских общежитиях, и потому их общение, видимо, было весьма ограниченным. Вряд ли он сможет сообщить ей то, что хотелось узнать. Розелин решила просто быть гостеприимной хозяйкой.

— Коллекция Гленов расположена в главном выставочном зале, подземном хранилище и западном флигеле. Выставочный зал открыт для всех, но доступ в хранилище и флигель заперт. Если вы захотите их осмотреть, потребуется подать заявку заранее — куратор вас сопроводит.

— Будет ли нарушением приличий, если я попрошу провести для меня экскурсию лично, миледи?

Розелин улыбнулась столь неожиданной просьбе. Гости редко позволяли себе столь прямо требовать её времени, хотя, возможно, среди учёных это в порядке вещей.

— Боюсь, моя помощь не сильно пригодится вам в исследованиях.

— Это не имеет значения. Мне редко доводилось встречать владельцев, которые знали бы о своих коллекциях больше меня самого.

Уверенность в его голосе на миг заставила Розелин замолчать. Профессор скользнул взглядом по её руке, и в его синих глазах на мгновение мелькнула острая проницательность.

— Алмаз, что вы носите, был преподнесён второй герцогине Виндбурга, Элении Глен, её супругом к двадцатой годовщине брака. Но впервые этот камень подарил герцогу Эдварду сам Император Теобальд I, а первоначально он принадлежал его матери. Если быть точным, этот алмаз правильнее связывать не с Эленией, а с Анной.

Безупречное объяснение заставило Розелин взглянуть на собеседника с интересом. Его отношение и сама история камня вызвали у неё невольное восхищение.

— Я и не знала, что этот алмаз родом из Айзена.

— Совершенно справедливо. Но это факт.

Доктор Кендри улыбнулся с явным удовлетворением и добавил:

— То, что вы чем-то владеете, ещё не значит, что вы знаете об этом больше других.

Розелин опустила взгляд на своё обручальное кольцо. За четыре месяца оно стало для неё почти частью собственной руки — и всё же она понятия не имела, откуда оно, какие за ним скрываются истории. Розелин знала только половину правды.

В ней проснулся живой интерес; она на миг коснулась алмаза, а потом вдруг вспомнила: перед ней университетский профессор. В университете ей доведётся встречать таких людей, посещать лекции, участвовать в спорах…

Эта мысль неожиданно разбудила в Розелин решимость.

— Надеюсь, вы задержитесь в Максвиле, доктор Кендри, чтобы я смогла узнать от вас больше.

— Ради такого случая я готов изменить свой график, леди Розелин.

— Не желаете прогуляться в западный флигель после чая? Я давно собиралась там побывать.

— У вас живой ум и пытливость. Великолепное качество для ученицы.

— Вы мне льстите, доктор Кендри.

— Называйте меня Дерек.

Он улыбнулся с теплотой, однако Розелин, не опуская чашки, ответила, не отводя от него взгляда:

— Это было бы неуместно, доктор Кендри. Я ведь не друг вам, а ваша ученица.

Профессор громко рассмеялся, явно довольный. Розелин тоже улыбнулась и вновь пригубила чай. Давненько она не смеялась так открыто. И на какое-то мгновение вновь почувствовала себя ученицей.