В тот же вечер мы отправили в Эренфест письмо, где сообщили о труке, а рано утром уже получили ответ. Судя по всему, к вопросу отнеслись с большой серьёзностью.

— Вильфрид, что там написано? — спросила я.

— Ауб сам обсудит ситуацию с королевской семьёй, потому тебе велят не делать ничего лишнего. Даже в случае письма есть шанс, что информация просочится к злоумышленнику, который использовал трук. Более того, в письме подчёркивается, что ауб не может доверять в таких вопросах кому-то вроде тебя, кто может по неосторожности разгласить внутренние дела Эренфеста…

Я не могла не согласиться, что опасения обоснованы. В Эренфесте были служащие, знавшие о труке, а это значило, что и в Центре могли найтись такие, при этом даже более осведомлённые.

— Но прежде всего, если на рыцарях Центра и правда использовался трук, то это значит, что в рыцарском ордене или среди высокопоставленных дворян Центра есть опасная личность, которая нацелилась на нас. Видимо, отец хочет, чтобы мы держались как можно дальше от этого дела. Полагаю, он собирается переговорить с королевской семьёй, пользуясь тем, что тебе всё равно необходимо обсудить с ними предстоящую церемонию звёздного сплетения.

Выслушав пересказ письма, я кивнула и решила оставить все вопросы о труке Сильвестру. Конечно, если бы меня спросили, как я узнала о труке, мне пришлось бы упомянуть Георгину и недавнюю чистку. Правда, я была не в курсе подробностей прошедшей зимой чистки и плохо представляла, сколько из того, что знала, могла рассказать.

— В письме неоднократно отмечается, чтобы ты не делала ничего лишнего. Поэтому, Розмайн, будь осторожна.

— Понимаю. Сегодня я планирую лишь посетить лабораторию учителя Хиршуры, чтобы завершить совместное исследование с Аренсбахом.

— Хорошо. А я собираюсь помочь в совместных исследованиях с Древанхелем. Как я понял, для улучшения качества бумаги требуется много магической силы.

Взяв письмо Фердинанду, я направилась в лабораторию Хиршуры. Меня сопровождали Лизелетта, Гретия, Теодор и Лауренц. Все остальные оказались слишком заняты подготовкой к состязанию герцогств. Брюнхильда была центральной фигурой среди слуг-учеников, а мои служащие-ученики требовались для подготовки презентаций как с Дункельфельгером, так и с Древанхелем. Рихарда оставалась на связи с Эренфестом, готовясь к встрече Фердинанда и его последователей.

— Матиас сегодня в библиотеке, изучает магических существ вместе с Леонорой. В прошлом году мы справились лишь благодаря её знаниям, — сказал Лауренц. — Юдит тренирует дальнобойные атаки. Чем метче она будет, тем лучше. Её атаки могут полностью изменить ход сражения.

Теодор кивнул, а в его улыбке промелькнула гордость.

Все усердно работали, так что я подумала, что тоже должна постараться.

***

— Учитель Хиршура здесь? — спросила Лизелетта, объявляя о нашем прибытии.

Раймунд вышел поприветствовать нас, лихорадочно приглаживая растрёпанные чёрные волосы. Вероятно, он безвылазно засел в лаборатории, готовя презентацию к состязанию герцогств.

— Прошу прощения, но не могли бы вы ещё немного подождать. Мы сейчас наводим порядок,— объяснил Раймунд, при этом не отводя взгляда от тележки с едой позади меня.

Казалось, мы полностью его приручили. Когда Раймунд закрыл дверь, Лизелетта хихикнула.

— Мы отправили им ордоннанцы с напоминаниями о вашем визите вчера вечером и сегодня утром, но, как вижу, они до сих пор не готовы.

Я подумала, что Хиршура с Раймундом, должно быть, поставили свои исследования на первое место и, лишь получив второй ордоннанц сегодня утром, принялись в панике наводить порядок.

Когда дверь снова открылась, Раймунд и Хиршура выглядели вполне презентабельно. Я вошла в лабораторию и тут же спросила Раймунда о прогрессе в исследованиях:

— Раймунд, я получила письмо от господина Фердинанда. Как продвигаются твои исследования?

— Мне разрешили представить наши магические инструменты для записи звука и магические инструменты для библиотеки. Если возможно, я бы хотел, чтобы вы сделали ещё один образец.

Помимо магического инструмента, который светится в заданное время, Раймунд в рамках своих исследований создал инструмент для поиска книг и документов, используя исследования по Шварцу и Вайсу. В отличие от последних, его инструмент не двигался и не говорил, позволяя сэкономить значительное количество магической силы.

— Это результат и моих исследований тоже, — отметила Хиршура. — Тем не менее в этом году Эренфест и так много всего представляет.

Хотя обычно Хиршура представляла результаты своих изысканий от лица Эренфеста, в этом году мы делали презентации сразу нескольких совместных исследований. Поэтому она, похоже, решила воспользоваться работой Раймунда.

— Это ценное исследование, но оно несколько пресное, — продолжила Хиршура. — По сравнению с вашими исследованиями по получению божественной защиты или созданию магических инструментов на основе бумаги Эренфеста, оно не способно привлечь людей. Даже если удалось создать инструмент, полезный для библиотек, самих библиотек не так-то уж и много.

По словам Хиршуры, такой инструмент поиска мог заинтересовать лишь исследователей, поскольку большинство людей не обладали сколь-либо обширными библиотеками и нужные книги или документы могли найти и так.

Меня саму очень радовало такое изобретение, но, видимо, это и правда был не тот проект, который мог бы привлечь внимание.

— Другими словами, вы говорите, что нам следует увеличить количество библиотек, так? В таком случае я немедленно приступлю…

— Забудьте об этом. Со временем оно само как-нибудь наладится. Сейчас важнее сделать образец.

«Как жестоко…»

Прежде чем я успела распалиться, Хиршура зарубила мой план по увеличению количества библиотек. Поникнув, я перевела взгляд на Раймунда.

— Раймунд, в рамках наших исследований с Древанхелем Эренфест планирует создать книги, которые сами возвращаются на свои полки. Я бы хотела использовать тот придуманный мной магический круг, который ты для меня переработал. Ты не против?

— Учитывая, что вы собираетесь использовать бумагу Эренфеста и придуманный вами магический круг, я не думаю, что вам нужно моё разрешение, — моргнув, ответил Раймунд.

В его голубых глазах читалось искреннее непонимание. Я объяснила, что навыки, позволяющие упростить магический круг, есть далеко не у каждого.

— Я обязательно укажу, что это ты доработал для нас магический круг. Если не использовать такие возможности для создания репутации, то тебе будет сложно найти хорошего покровителя, что скажется на успехе твоих исследований.

Даже будучи средним дворянином, испытывающим нехватку денег и находящимся в плохих отношениях с семьёй, Раймунд, казалось, не осознавал своих талантов и способностей. Бенно непременно обрушил бы на него шквал критики вроде: «Не раздавай такие вещи задаром!»

— Я слышала, господин Фердинанд заработал немало денег, продавая технологии и магические инструменты, разработанные им в дворянской академии. Раймунд, не недооценивай себя и не отдавай свои разработки так легко.

— Не буду…

— Госпожа Розмайн, хватит говорить о деньгах, — вмешалась Хиршура. — Заработать на новые исследования можно, продав результаты предыдущих, как это делаем мы с господином Фердинандом. До состязания герцогств осталось совсем немного времени, поэтому, пожалуйста, сосредоточьтесь на текущем проекте.

Я считала Хиршуру потрясающей, поскольку она умела добиваться в своих исследованиях результатов, которые оказывались востребованными, и, продав которые, могла получить необходимое финансирование. Меня, правда, беспокоило, что она, вероятно, продавала их дешевле, чем стоило бы, но я была не вправе критиковать её за это.

— Раймунд, как ты собираешься представить результаты работы учителю Фраулерм? — спросила Хиршура.

— Она уже видела образцы, так что мне больше не нужно ей что-либо сообщать… Тем не менее... с ней было довольно тяжело, когда я на днях пришёл к ней, чтобы получить окончательное подтверждение.

Как я поняла, Фраулерм сказала Раймунду, что поскольку исследование проходит под руководством его наставника, Фердинанда, нет смысла называть его «совместным исследованием с Эренфестом». По мнению Фраулерм, я не внесла большого вклада, а потому меня следует считать скорей «помощницей», чем «соавтором». На это Раймунд возразил, что без меня он не смог бы создать прототипы. В конце концов, ему удалось уладить дело, тонко пригрозив «посоветоваться с господином Фердинандом и госпожой Дитлиндой».

— Я благодарен госпоже Дитлинде за поддержку. Она говорит, что это совместное исследование демонстрирует таланты её жениха.

Как оказалось, после чаепития двоюродных братьев и сестёр Дитлинда была в ярости на Фраулерм, сказав: «Из-за смотрителя общежития, которая не может даже передать отчёт, я, следующий ауб, оказалась в неловком положении!» Возможно, именно это подтолкнуло Фраулерм наконец передать отчёт Фердинанду.

— Эм-м, Раймунд… что студенты общежития Аренсбаха думают об учителе Фраулерм? Все просто смирились с её деспотичным поведением?

— Если вопрос не касается Эренфеста или вас, госпожа Розмайн, она не столь придирчива. Как я понял, она винит вас и ваше герцогство в том, что её сестра пострадала из-за ваших интриг, будучи наказанной за проступки графа Биндевальда, которого вы якобы заманили в ловушку. И, похоже, госпожа Георгина, которая родом из вашего герцогства, оказывает поддержку учителю Фраулерм, пытаясь искупить «грехи Эренфеста».

«Я даже не сразу вспомнила, кто такой этот граф Биндевальд… А ведь это же тот похожий на жабу дворянин, устроивший в храме суматоху. Связанные с ним люди, вне всяких сомнений, безнадёжны. Мы никогда не сможем с ними поладить».

Теперь, узнав, почему Фраулерм так враждебно ко мне относилась, я поняла, что лучше бы как можно реже пересекаться с ней.

— В связи с этим она, похоже, очень хорошо ладит со студентами, питающими неприязнь к Эренфесту, — продолжил Раймунд. — Например, со студентами, которые не смогли принять участие в ритуале из-за вашего щита Шуцерии.

Не всех служащих-учеников Аренсбаха отбросило, но двоих точно.

Раймунд отвёл взгляд, словно не зная, как сказать следующие слова.

— Они очень плохо отзывались о вас, госпожа Розмайн. Они дворянки бывшего Веркштока и глубоко обижены на вас и Эренфест за то, что вы отказались помогать им магической силой.

Более того, обе девушки теперь ещё больше обозлились на меня за то, что я опозорила их перед королевской семьёй. Фраулерм утешила их, попутно оскорбляя меня, что, похоже, сформировало между ними странное чувство товарищества.

— Конечно, те служащие-ученики, которым позволили принять участие, рассказали, как прошёл ритуал и что он позволяет получить божественную защиту, так что не все в Аренсбахе разделяют мнение учителя Фраулерм. Кроме того, позиции господина Фердинанда, как бывшего главного священника Эренфеста, значительно укрепились.

— Вот как. Получается, я смогла помочь господину Фердинанду?

Немного гордая проделанной работой, я повернулась к Лизелетте. Та немедленно подошла и вручила Раймунду письмо.

— Пожалуйста, передай это письмо господину Фердинанду. Я также указала там, что ему следует взять с собой, когда он отправится на состязание герцогств, а потому буду признательна, если ты отправишь письмо как можно скорее.

— Понял, — сказал Раймунд. — Я вернусь в общежитие, пока вы будете заниматься смешиванием.

Я сразу почувствовала облегчение, а вот Хиршура удивлённо моргнула.

— Что? Господин Фердинанд примет участие в состязании герцогств? Не просто придёт на выпускную церемонию, чтобы сопроводить свою невесту? Насколько я знаю, у Аренсбаха нет кандидатов в аубы, которые могли бы остаться в герцогстве в его отсутствие. Как долго он здесь пробудет?

Кроме Дитлинды и Летиции, у Аренсбаха не было других кандидатов в аубы, и пусть Фердинанду доверяли административную работу, он всё ещё оставался зарегистрированным в Эренфесте. Если больной ауб Аренсбах и его первая жена, Георгина, собирались участвовать, то Фердинанд, по идее, никак не мог посетить состязание герцогств.

Когда я недоумённо склонила голову, Раймунд, как студент Аренсбаха, пояснил:

— В Аренсбахе есть несколько бывших членов герцогской семьи, низведённых до высших дворян, а потому они могут взять на себя дела в герцогстве. Хотя статус члена герцогской семьи необходим, чтобы вести дела с другими герцогствами, он не особо важен, когда нужно просто присмотреть за герцогством. Как я слышал, магия в Основании не иссякнет, если его не будут пополнять день-два. Разве не так?

— Конечно, за пару дней без пополнения ничего плохого не случится. Однако у нас в Эренфесте всегда остаётся хотя бы один человек, который мог бы восполнить магическую силу Основания на тот случай, если произойдёт что-то непредвиденное. В этом отношении наши герцогства отличаются.

«Я так должным образом и не разобралась в здравом смысле дворян, а теперь ещё и культурные различия между герцогствами… Как всё сложно».

***

Проводив Раймунда, я приступила к смешиванию. На этот раз я создавала магический инструмент для Хиршуры, которая к своей выгоде пользовалась исследованиями Раймунда. Честно говоря, когда меня попросили, я не смогла не поинтересоваться, почему бы Хиршуре не сделать этот инструмент самой, но та ответила, что после представления на состязании герцогств она отдаст инструмент мне, поскольку он ей не нужен, так как предназначается для библиотеки. Мне только и оставалось, как с энтузиазмом взяться за дело.

«В моей библиотеке будет собственная система поиска книг и документов!» — внутренне ликовала я.

Помешивая подготовленные Хиршурой ингредиенты, я попутно болтала с ней. Правда, все темы сводились к Фердинанду.

— Похоже, госпожа Дитлинда попросила господина Фердинанда забрать её из общежития утром в день выпускной церемонии. Прямо как в «Историях любви дворянской академии». Поэтому он не может остаться в общежитии Аренсбаха и должен переночевать в комнате для чаепитий Эренфеста.

— Ох, не могу поверить, что господин Фердинанд согласился участвовать в таких детских играх, — с кривой улыбкой сказала Хиршура.

Я вздохнула и отметила, что угодить Дитлинде, должно быть, нелегко, в то время как Хиршура задалась вопросом, не сам ли Фердинанд воспользовался возможностью, чтобы переночевать у нас.

— А-а?

— Он легко мог бы остаться в общежитии Аренсбаха, очаровав госпожу Дитлинду несколькими красивыми фразами, или же провести время здесь, занимаясь исследованиями. Пусть это и всего лишь ночлег на скамейке в комнате для чаепитий, но это говорит о том, что он стремился вернуться в Эренфест, я не права?

Услышав мнение Хиршуры, знавшей Фердинанда гораздо дольше меня, я испытала странное чувство — непонятную смесь радости и грусти. Возможно, слова о том, что он хотел бы заняться исследованиями, появляющиеся в его письмах, были способом для такого упрямца, как Фердинанд, сказать: «Я хочу домой».

— Я приложу все силы, чтобы тепло встретить господина Фердинанда, — заявила я.

— Тогда, пожалуйста, передайте ему эти документы. Это рукописи исследований Шварца и Вайса, которые я у вас одолжила, и результаты моих собственных изысканий.

В своём письме Фердинанд писал, что останься он в лаборатории, то непременно провёл бы бессонную ночь, занимаясь исследованиями. Мне казалось, со стороны Хиршуры жестоко было просить меня передавать ему исследовательские материалы.

— Учитель Хиршура, вы намерены лишить господина Фердинанда сна?

— Вам ли говорить, госпожа Розмайн? Вы столько всего натворили, что господин Фердинанд, должно быть, хватался за голову? Ритуал, на который вы пригласили королевскую семью, диттер с Дункельфельгером, на кону которого стояла ваша помолвка. Не думаете, что та долгая лекция, которую он наверняка подготовил для вас, обойдётся ему дороже, чем бессонная ночь?

Когда Хиршура указала на то, что лучше бы Фердинанд потратил ночь на исследования, чем на лекцию для меня, я почувствовала, как кровь отхлынула у меня от лица.

— Во время состязания герцогств и выпускной церемонии неизбежно всплывёт тема ритуала, на котором присутствовало так много членов королевской семьи, — продолжила Хиршура. — Учителя знают о нём только со слов участвовавших студентов, а потому с нетерпением ждут вашей презентации. Она, безусловно, привлечёт наибольшее внимание во время состязания герцогств этого года. Уверена, господин Фердинанд тоже очень хотел бы услышать подробности.

— Уф.

Представив, как с момента нашего воссоединения Фердинанд будет без конца меня отчитывать, я почувствовала себя подавленной. Мне непременно требовалось услышать перед этим хотя бы одно слово похвалы.

Видимо, заметив, что я погрузилась в свои мысли, Лизелетта, наливавшая Хиршуре чай, спросила:

— Учитель Хиршура, что о нас говорят и как нас оценивают другие герцогства? Когда после ритуала посвящения госпожа Шарлотта посещала чаепития, немало герцогств подходили к ней с улыбками или пытались польстить. То, что некоторые герцогства попытаются завоевать наше расположение, было вполне ожидаемо, но вот то, что после диттера дурные слухи о нас так резко исчезнут, кажется странным, и это тревожит.

Это касалось не только чаепитий, на которых присутствуют кандидаты в аубы. Подобные слухи, похоже, перестали ходить даже на проводимых служащими и слугами-учениками собраниях, посвящённых обмену информацией.

Гретия кивнула, соглашаясь с Лизелеттой.

— Малые и средние герцогства, безусловно, питали обиду на нас после того, как не смогли принять участие в ритуале, но после состязания в диттере всё изменилось. Правда, за улыбками некоторых из представителей этих герцогств, что обращались к нам, таилась злоба. Учитель Хиршура, может, вы, как смотритель общежития, что-то знаете? Я была бы признательна, если бы вы поделились этим с нами.

Хиршура опустила глаза задумавшись.

— Участники ритуала получили слова похвалы лично от зента и указания о том, как обрести божественную защиту. Неудивительно, что получившие подобную выгоду герцогства будут стараться не говорить плохо об Эренфесте слишком открыто. Теперь, когда ваша связь с королевской семьёй очевидна, эти герцогства попытаются извлечь от связи с вами выгоду для себя.

Хиршура высказывала свои выводы отстранённо, словно ничто из этого её не касалось. Затем она посмотрела на моих слуг и продолжила:

— И всё же вы заметили, что за улыбками скрывается неприязнь, да? Я часто слышала роптания. К дурным слухам об аубе, что ходили до сих пор, прибавилось возмущение тем, что Эренфест грубо подшутил над некоторыми из студентов.

Для участия в совместном исследовании требовалось принять участие в диттере. Столкнувшись со всей его тяжестью, герцогства, наконец, получили право на участие в ритуале, однако, воспользовавшись божественным инструментом, я не дала пройти тем, кто имел злые намерения. То, что их студентов отбросило на глазах королевской семьи, несомненно, напугало герцогства, а когда они попытались улучшить свою репутацию и согласились на просьбу рыцарей Центра, оказалось, что никакого королевского приказа не было и ими просто манипулировали.

— Всё это затея Дункельфельгера и Эренфеста. Естественно, пострадавшие знают кого винить. Впрочем, основная доля недовольства направлена на Эренфест, как более слабый.

— Понятно… — пробормотала Гретия. — Впредь нам следует проявлять осторожность во многих отношениях.

Хиршура одобрительно кивнула.

— Возможно, вы этого не осознаёте, поскольку знаете академию такой, какой она стала сейчас, но не так давно Эренфест являлся низкоранговым герцогством, занимавшим одно из последних мест. Из-за потрясений, вызванных переворотом, многие герцогства упали в ранге, а Эренфест смог подняться только потому, что ничего не предпринимал. И теперь, неожиданно для всех, Эренфест уже не только выбрался со дна, но и установил связи с королевской семьёй. Полагаю, число герцогств, которые вам завидуют, больше, чем вы ожидаете.

Я вспомнила, как Корнелиус говорил, что сейчас всё совсем по-другому, чем когда он только поступил в дворянскую академию. Я ничего не знала о том, как относились к Эренфесту в то время, когда он был герцогством низкого ранга.

— Прежде господствовало мнение, что тенденции Эренфеста в скором времени сойдут на нет, но в этом году всё громче звучат голоса о том, что ваш подъём в ранге обусловлен исключительно вашими, госпожа Розмайн, усилиями. Череда представленных тенденций, совместные исследования с большими герцогствами, связи с королевской семьёй — всё это теперь воспринимают как ваши достижения.

— Но ничего из этого я не сделала бы в одиночку.

Будь то повышение оценок нашего герцогства или запуск полиграфической промышленности, я не добилась бы ничего из этого одна. Всё это стало возможным лишь благодаря усилиям множества людей.

Хиршура чуть свела брови.

— Верно. Это результат не одних лишь ваших усилий. Однако без вас ничего из этого бы не было. Вам необходимо осознать, как вы выглядите в глазах других герцогств.

Я была кандидатом в аубы с огромной магической силой, знаниями для создания различных тенденций и технологий, отличными оценками, связями с королевской семьёй, обильной божественной защитой. Вдобавок, несмотря на то, что я помолвлена, Дункельфельгер отчаянно желал заполучить меня.

— Мне нравится, насколько сплочён Эренфест под вашим руководством. Поэтому, пожалуйста, будьте очень осторожны.

— Хорошо, — ответила я, продолжая помешивать ингредиенты.

***

— Я отправил письмо, — по возвращении сообщил Раймунд.

Однако стоило ему увидеть, что стол накрыли и Хиршура уже ест, он издал жалобное: «А-а-а!»

— Не волнуйся, Раймунд. Я отложила для тебя, — успокоила его Хиршура.

Раймунд пришёл в себя, сел и тоже принялся за еду.

Лизелетта, наливая Раймунду чаю, спросила:

— Господин Раймунд, меня кое-что очень интересует. Планируете ли вы представить магический инструмент для записи звука в изначальном виде? Не кажется ли вам, что было бы мило превратить его в плюшевую игрушку шмила?

Я вспомнила того игрушечного шмила, которого Лизелетта сделала для меня. Он, безусловно, выглядел милым, и, думаю, привлёк бы гораздо больше внимания, чем голый магический инструмент.

«Это напомнило мне, что я хотела подготовить такого плюшевого шмила для госпожи Летиции».

— Учитель Фраулерм — руководитель, господин Раймунд — разработчик, а господин Фердинанд — указывал, где исправить. В данный момент почти все заслуги в исследовании приписываются Аренсбаху, не так ли? — отметила Лизелетта. — Однако если магический инструмент превратить в плюшевого шмила, то всем станет ясно, что госпожа Розмайн тоже участвовала. Вам не кажется, что идея поместить магический инструмент в игрушку очень типична для неё? Никому другому в этой лаборатории не пришло бы такое в голову. И вдобавок шмилы милые.

Хиршура, лениво слушавшая доводы Лизелетты, коротко кивнула, но, казалось, всё это её не особо интересовало.

— И правда, ни я, ни Раймунд, ни Фердинанд не подумали бы о таком решении. Думаю, оно послужило бы хорошим противодействием Фраулерм. Объявить, что магические инструменты для презентации изготовила госпожа Розмайн, планировалось с самого начала. Пока это нас не беспокоит, делайте что хотите.

Получив одобрение Хиршуры, звучавшее довольно пренебрежительно, Лизелетта с нетерпением посмотрела на Раймунда. Улыбка, игравшая на её губах, когда она предлагала Раймунду чай, казалась очень выразительной. А поскольку Раймунд всегда с нетерпением ждал еду, что приносили мои слуги, он просто не мог отказать.

— Я не против, но будет ли плюшевая игрушка готова к состязанию герцогств?

— Я почти закончила, — с яркой улыбкой заверила его Лизелетта. — Мы запишем сообщения и доставим её вам в день состязания герцогств. Полагаю, если рядом будут представлены как обычный магический инструмент, так и инструмент в виде плюшевого шмила, то это понравится как мужчинам, так и женщинам.

Лизелетта отметила, что создание очаровательного шмила — это возможность подчеркнуть моё участие в совместном исследовании, но меня мучило подозрение, что ей было важнее показать остальным симпатичную игрушку шмила, чем указать на моё участие.

***

После того как я вернулась в свою комнату, Лизелетта быстро закончила работу над белым плюшевым шмилом. Магический инструмент регистрировал магическую силу и записывал голос, пока зарегистрированный человек вливал её. Поскольку я планировала записать несколько фраз для Летиции, моя магическая сила уже была зарегистрирована в инструменте. Держа белого шмила в руках, я погрузилась в размышления.

— Что же мне записать? Поскольку магический инструмент будет выставлен на состязании герцогств, не думаю, что допустимы какие-либо предупреждения для господина Фердинанда.

Если бы я так сделала, он непременно ущипнул бы меня за щёку, стоило нам воссоединиться. Это даже мне было понятно.

— Госпожа Розмайн, госпожа Розмайн, разве не было бы чудесно вложить в такой прекрасный магический инструмент слова любви, сказанные юношей? — предложила Мюриэла с сияющими от восторга зелёными глазами.

Пусть я и была далека от всех этих слов любви, у многих других девушек от них трепетало сердце. И очевидно, такая идея для магического инструмента — это не то, что придумал бы Раймунд.

— Это интересно. Давайте попросим кого-нибудь из юношей произнести несколько фраз.

— Госпожа Розмайн, я отберу самые прекрасные фразы из «Историй любви дворянской академии», — заверила меня Мюриэла.

Я не понимала красоту слов любви, наполненных религиозными метафорами, так что согласилась доверить эту задачу Мюриэле.

Пока мы шли в общий зал, Мюриэла быстро отбирала подходящие фразы из «Историй любви дворянской академии». Я прежде не видела, чтобы она работала так быстро.

— Матиас, Лауренц, не мог бы кто-нибудь из вас записать выбранные Мюриэлой слова любви в этого шмила? — попросила я, когда мы пришли в общий зал.

Голоса Теодора и Родерика звучали слишком юно, а потому Матиас и Лауренц казались предпочтительнее. Однако в такие моменты мне хотелось, чтобы здесь был Хартмут. Он повторил бы эти фразы без каких-либо колебаний или смущения.

Услышав мою просьбу, Матиас замер и вскрикнул: «Что?», в то время как Лауренц просто согласился, сказав: «Без проблем».

— Тогда, Лауренц, полагаюсь на тебя.

— Подожди, Лауренц. Ты серьёзно собираешься произносить слова любви в таком месте? — изумился Матиас, указав на всех присутствующих в общем зале.

Лауренц пожал плечами, словно не понимая, в чём может быть проблема.

— Я же не говорю это девушке, которую люблю, так что это будет всё равно, как читать книгу, разве нет? Не думаю, что здесь есть, о чём беспокоиться.

— Но нельзя же так легкомысленно разбрасываться подобными словами, даже не адресуя их кому-то конкретному.

Матиас был очень серьёзен. Но пусть их разговор с Лауренцем и казался забавным, Мюриэла с предвкушающей улыбкой ждала, когда мы начнём, сжимая в руках томик «Историй любви дворянской академии».

— Итак, Лауренц, могу я попросить тебя выполнить эту просьбу?

— Прошу прощения, — извинился Матиас, отступая на шаг. — Я некомпетентный последователь, что не может исполнить желание моей госпожи.

Я считала, Матиасу не стоило так переживать, однако он казался по-настоящему подавленным.

— Матиас, достаточно, если ты будешь заниматься тем, что у тебя получается хорошо. У всех есть свои сильные и слабые стороны.

— Благодарю вас.

Я прикоснулась к магическому инструменту, и мы принялись записывать голос Лауренца. В словах любви, что так тщательно отобрала Мюриэла, было много отсылок к богам, и потому я толком не понимала смысла ни одной из фраз. В итоге я решила сделать в конце рекламу, чтобы привлечь внимание посетителей к книгам Эренфеста.

— Наша серия «Истории любви дворянской академии» способна удовлетворить как женщин, желающих ощутить очарование прекрасных слов любви, так и мужчин, ищущих идеальные комплименты, чтобы завоевать сердце возлюбленной. Эренфест представит новый том «Историй любви дворянской академии» уже этим летом. Одновременно выйдут «История диттера»,«Рыцарские истории» и «История Дункельфельгера». Ждите их с нетерпением!

«Надеюсь, это привлечёт внимание большого числа людей к книгам Эренфеста…»