Но какое же украшение подошло бы и Эдису, и мне...

Я вспоминала, какие драгоценности сейчас в моде в высшем обществе, и вдруг увидела, что Эдис все еще стоит на месте.

— М-м? Эдис? Что-то случилось?

Я поманила его рукой.

— Идите скорее. Я хочу спать.

Не знаю, в чем причина, но глаза Эдиса странно дрожали.

В тот вечер, даже обнимая меня, он старался держаться как можно дальше.

«На что он обиделся?»

* * *

Видимо, из-за усталости я быстро заснула, несмотря на слабые протесты Эдиса.

Спустя какое-то время, сквозь сон, я почувствовала, как его пальцы скользнули по моей щеке, затем откинули прядь волос.

— Ви.

Как приятно снова слышать это имя. Но, может, мне это снится?

— Как долго вы собираетесь оставаться рядом со мной?

М-м, ну... очень-очень долго?

Услышав мое бормотание, Эдис тихо рассмеялся.

— Смотрю на вас и думаю: во сне вы всегда говорите себе во вред.

— ...

— А если мое понимание «долго» окажется иным, чем ваше?

Ну и что с того? Разве это так важно?

Меня снова начало клонить в сон.

Не в силах даже пробормотать ответ, я лишь глубже уткнулась в подушку. Тогда Эдис прошептал сладким, как мед, голосом:

— Если бы мы остались вдвоем, этот мир показался бы мне немного прекраснее.

«Хотя, скорее, его голос напоминал не мед, а липкую трясину».

* * *

Шаула, которую Эдис несколько дней назад без церемоний швырнул в конюшню, наконец пришла в себя.

Дворецкий доложил, что Гилберт очнулся на час позже.

Шаула, едва открыв глаза, тут же умяла обед на пятерых, а Гилберт, разнеся конюшню, отправился в ванную.

Лицо дворецкого, сообщившего эту новость, выражало крайнюю усталость.

Похоже, перспектива вновь разгребать последствия выходок этих двоих повергла его в уныние.

— Те несколько спокойных дней кажутся теперь сном...

В глазах пожилого дворецкого даже выступили слезы.

— Они и раньше так конфликтовали, когда Шаула была капитаном стражи?

— В замке не проходило и дня без ремонта, ваше высочество.

— О-о...

Тяжело тебе пришлось, дворецкий. Но я их перевоспитаю.

Мне ведь тоже есть за что с ними рассчитаться.

Дворецкий, закончив доклад, удалился, пообещав сначала разобраться с конюшней.

Пока эти двое были без сознания, слуги обходили конюшню стороной.

Виной тому была скорее Шаула, чем Гилберт.

Ее, чаще известную под прозвищем «Гончая», опасались даже в бессознательном состоянии — настолько угрожающей была ее аура.

К тому же, огромный меч за ее спиной, пропитанный кровью и ядом магических тварей, почти сравнялся по силе с магическим клинком.

Любой, кто случайно заденет этот клинок, может погибнуть.

Поэтому слуги сторонились Шаулы, всегда и везде появлявшейся с мечом.

Эдис объяснил, зачем вообще привел ее сюда.

— Я подумал, вам не помешает личный охранник.

— Она? Мой охранник?

Лучше уж дать Ригену игрушечный меч и поставить его на охрану — так безопаснее.

Эдис улыбнулся, словно читая мои пессимистичные мысли.

— По крайней мере, она куда надежнее временных охранников вроде Проциона или Веги. А если вы ее приручите, она и жизнь за вас отдаст без колебаний.

Теперь я поняла: Эдис действительно обращался с Шаулой, как с собакой.

— Она что, магическая тварь, принявшая человеческий облик?

— Не совсем, но близко.

— Да объясни толком!

На мое нахмуренное лицо Эдис ответил еще более коварной улыбкой.

— Я и сам не знаю.

— Как это не знаешь?

— Это не настолько важно, чтобы разбираться. Лишь бы исправно охраняла вас. Да хоть с тремя парами рук — какая разница?

Э-э-э, ну это уж...

— Поскольку вам, кажется, больше нравятся собаки, чем кошки, я решил, что она вам подойдет. Можете поступать с ней по своему усмотрению.

Ну да, я и правда любила гладить магических тварей, похожих на волков! Но Шаула — совсем другое дело!

Я и правда собиралась отучить их от разрушительных привычек — ущерб замку они наносили немалый.

Но это не значило, что я хотела видеть Шаулу своей охраной.

К тому же, она ведь уже однажды бросила меня на улице. Смогу ли я когда-нибудь полностью доверять ей?

На всякий случай я спросила:

— Правда можно делать с ней все, что захочу?

— Только если захотите убить — предупредите. Я сам разберусь.

М-м-м...

Я задумалась, подперев подбородок рукой.

— Пока срочности нет, подумаю еще. Кстати, раз уж зашла речь о кошках...

Я достала перо, которое Сара бережно хранила в моей комнате.

— Могли бы вы еще раз взглянуть на это? Может, из-за него я увидела ваше прошлое? Элла Чаджак сказала, что это поможет укрепить супружескую гармонию.

Эдис и на этот раз отнесся к перу равнодушно.

— Пахнет кошкой, и только.

— Ну перестаньте, взгляните повнимательнее.

Но его заинтересовало совсем другое.

— Супружеская гармония, говорите?

— Да-да. Супружеская гармония. То есть между вами и мной.

— Хм.

«Кажется, он улыбнулся? Да?»

Я прищурилась.

— Эдис, вам, кажется, это приятно, или мне кажется?

— Вам кажется. Меня нисколько не радует, что вы задумываетесь о таких вещах.

Будь он чуть менее довольным, его словам можно было бы поверить.

Впрочем, Эдис все же взглянул на перо. На целую секунду.

— Примитивная магия, не способная на что-либо серьезное.

— Тогда как я увидела ваше прошлое?

— ...

— Может, сменим тему?

— Все в порядке. Но...

Я прервала его, прежде чем он успел напрячься.

— Все-таки не в порядке? Простите. Я просто волнуюсь, что это может повториться. Я не хочу узнавать ваши секреты без разрешения. Так же, как вы уважаете мои границы.

— ...

Глаза Эдиса пристально смотрели на меня.

«Я не знала, догадывалась ли я о том, что он хотел сказать».

Я встряхнула головой, отгоняя лишние мысли.

— Уже прошло немало времени, наверное, я просто накручиваю себя. Давайте поговорим о чем-нибудь другом. Например, чем займемся сегодня днем.

* * *

Хотя с момента разрыва контракта с магической тварью прошло немало времени, я все еще чувствовала слабость.

Кровь изо рта и носа больше не шла.

Но я была похожа на севшую батарейку — даже лежа без дела, быстро уставала.

Меня так раздражала эта слабость, что я даже подумывала тайком от Эдиса выпить крови магической твари, но в этот раз совесть меня остановила.

Чуть позже полудня я надела платье песочного цвета и позволила Эдису уложить мне волосы.

Он попробовал сделать прическу, которую посоветовала Сара — собрать только часть волос.

Получилось даже лучше, чем ожидал. Всего-то одну заколку использовал, а смотрится шикарно.

Пока Эдис ходил за Ригеном, я вызвала к себе Гилберта и Шаулу.

— Ну что, катастрофы вы наши.

— ...

— ...

«Неужели такое прозвище не подходит этим двум монстрам? Какая разница».

Я холодно окинула их взглядом.

— Из-за ваших выходок центральный сад полностью разрушен. На восстановление уйдет немало.

Конечно, по меркам герцогства это сущие копейки, но преуменьшать не стоило.

Гилберт, знавший о состоянии казны не хуже меня, смотрел на меня как на сумасшедшую.

— Я не начинал первым.

— Причина не важна.

Я нарочно избегала его взгляда.

Его серебристые волосы, чуть отросшие со времен столицы, и темные глаза почему-то задевали что-то внутри меня.

Когда мы жили в домике у Хрустальных ворот, Эдис говорил, что Гилберт с нетерпением ждет встречи с отцом.

Тот якобы выделял его среди других детей.

Он называл Гилберта своим «удачным экспериментом», и тот гордился этим.

Ригену же досталась роль «неудачного» образца.

Мне было непонятно, как можно делить детей на «удачных» и «неудачных», а причины ненависти Гилберта к Эдису казались и вовсе нелепыми.

Он злился, что Эдис не считал его «удачным экспериментом», как отец.

И даже сейчас, когда сюжет романа изменился, он по-прежнему мечтал любыми способами завладеть титулом великого герцога, если Эдис не передаст его ему добровольно.