4 НОЯБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ АЛЬЯНСА ЭНТЕНТ, КАДРОВОЕ УПРАВЛЕНИЕ, КАБИНЕТ №2

Мужчина, одетый в парадную военную форму Альянса Энтент, получал новые знаки отличия от вышестоящего офицера из кадрового управления, на чьём лице, словно приклеенная, застыла маска улыбки.

— Поздравляю с повышением, полковник Ансон Сью.

— Если меня повышают после такой катастрофы, должно быть, наша страна стоит на краю гибели, — он не взорвался от ярости, но также и не пытался скрыть своих чувств. Полковник просто выразил искренние эмоции, не думая, что говорит.

В нормальной ситуации, офицерам его уровня не пристало говорить таких речей. Но плачевное положение Альянса Энтент создавало своеобразную атмосферу, в которой горькие слова Сью могли найти оправдание.

Их поражение было слишком очевидным. И гарантированным. Впрочем, ещё оставалась кое-какая надежда.

Но в комнате, где присутствовали люди, хорошо знакомые с обстоятельствами и перспективами, оптимизма катастрофически не хватало.

— Итак, вот твои новые погоны. Мы многого от тебя ждём, полковник.

В итоге люди, полностью осознающие серьёзность ситуации, были порядком измотаны, а пылающий гнев, прежде наполнявший их сердца, уже давно как канул в Лету.

— Отечество в беде. Мне остаётся надеяться, что вы приложите все усилия и выполните свой долг. На этом всё.

— Нет больше чести, чем доверие Родины.

— Отлично.

Они обменялись несколькими дежурными фразами. Произнося свою часть, монотонно, словно читая сутру, в голове у полковника Сью, вероятно, кружила лишь одна мысль — о том, как он презирает все эти формальности.

«Раз решения руководства оказались до такой степени неудачными, не накладывает ли это ограничений на возможности, доступные нам, солдатам, выполняющим свой долг?»

Именно по этой причине у Сью разрывалось сердце. Единственной его реакцией на бурные толпы граждан, жаждущих спасти свою страну, было выражение крайней усталости.

Он отдал честь в соответствии с протоколом и вышел из зала походкой, которая стала ещё тяжелее, как только Сью увидел возбуждённых юнцов-добровольцев, выстраивающихся перед входом.

«Они так невинны… Жаждут ринуться в бой, но что они смогут сделать, оказавшись там?»

— До чего прискорбно. Ужасное невезение — родиться в стране, которая просит свою молодёжь умереть ради неё.

Патриот бы заплакал. Они должны с гордостью защищать свою Родину. Вместо этого страна совершила трагическую ошибку и теперь ведёт молодых людей по пути, сулящему смерть. Сью бы мог поклясться, что все эмоции в нём давно выгорели, но вдруг почувствовал, как слёзы стали застилать ему глаза.

— Полковник Сью?

Изо всех сил стараясь не подавать виду в ответ на обеспокоенные голоса, в глубине души он, отчасти смирившись, дал клятву: «если я пошлю их на смерть, то самое меньшее, что можно сделать с моей стороны — это максимально выполнить свой собственный долг». Стремление к самопожертвованию проистекало из его чувства ответственности и собственной участи, как командира.

«Если молодёжь отдаст свои жизни ради Отечества, рядом должен быть кто-то, сопровождающий их на пути, взрослый, который падёт вместе с ними».

Он был настроен решительно.

«Как я могу позволить им умереть одним?»

И всё же, на фоне юношей, гордо шествовавших по дороге, он не мог вынести вида встревоженных женщин и детей, прощавшихся с ними. Размышляя о тех, кто остаётся в тылу, он молился о спасении, с трудом удерживаясь, чтобы не закричать: «Кто-нибудь, хоть кто-то, умоляю, прекратите этот кошмар…»

Единственная надежда, за которую он мог зацепиться — это что Республика или какая-то другая великая держава вовремя вмешается и спасёт их. В таком случае Альянс Энтент сумеет избежать краха.

«Но так ли это на самом деле?..»

Придя к этой мысли, Сью усмехнулся тщетности своего желания, в реальность которого не мог поверить даже он сам.

Полковник знал, что их действительно загнали в угол.

Они должны защищать свою Родину, но её дни, очевидно, подходят к концу, словно последние песчинки в песочных часах. В будущем их ждёт неминуемая гибель.

Столкнувшись с неизбежностью, он застыл на месте, терзаемый чувством беспомощности. Его решение разделить судьбу страны было непреклонным. Но думая о тяготах, которые выпадут на судьбу народа, лишившегося родины, полковнику оставалось лишь проливать горькие слёзы.

«Но, погодите».

В тот момент, благодаря проделкам судьбы, он понял: даже если страна будет разрушена, это не значит, что её народ погибнет. Если власти не в силах защитить свою Родину, они по крайней мере должны позволить жителям спастись. Даже если государство погибнет, горы и реки никуда не денутся. Страны появлялись и исчезали, но все они состоят из людей. Возможно, однажды им выпадет шанс восстановить свой разрушенный дом. Если спасти людей, то они станут семенами, и смогут мечтать о дне, когда их родной край снова расцветёт. Да, впереди будет долгий путь и нелёгкие времена, но это не конец, ведь будет жива надежда на возрождение.

Родина — это больше, чем территория; пока дом существует в сердцах людей — ничего ещё не кончено.

Он должен помочь спастись как можно большему числу сограждан. Это, безусловно, великое дело, достойное посвящения солдата гибнущей нации. Впрочем, нет: это единственный способ самопожертвования, которым может гордиться солдат, поклявшийся защищать Родину.

— Да, вот оно. Эврика!

Клич, полный надёжды и целеустремлённости. С этой резкой переменой полковник Сью, совсем недавно пребывавший в отчаянии, произнёс свою клятву.

«Я никогда и никому не позволю уничтожить тебя, о Родина».

Эта страна — дом для его семьи. У Сью была дочь, хотя ему редко удавалось провести время со своим ребёнком. Хотя он сожалел об этом, сейчас было уже поздно, поэтому он поклялся оставить жене и дочери будущее. Пусть это было не очень скромно, полковник радовался тому, что обладал определёнными связями в военных кругах, которые до сих пор не вызывали у него особого интереса.

Тем временем новые члены Совета Альянса Энтент, с трудно скрываемым выражением обречённости и раскаяния, искали способ перевернуть песочные часы, пока время стремительно ускользало от них.

Никто не предполагал, что начнётся открытая война с Империей. Узнав об этом, все присутствующие находились в состоянии глубокого шока. «Почему Родина поступила так безрассудно?» Осознав реальность и отставив в сторону идеологию и самообман, что всё идёт согласно плану, стало понятно, что Империя собирается размазать мелкого наглеца, рискнувшего на неё наброситься.

Хотя шестерёнки разрушения ненадолго остановились из-за внезапной атаки Республики, положение Альянса Энтент не улучшилось. Напротив, Княжество Дакия, со своими воинственными фанфарами, так радовавшими слух советников, оказалось стёрто с лица земли за каких-то несколько месяцев.

Подавляющая военная мощь Империи и жалкие последние дни бросившего вызов выскочки… Любой человек, не лишённый сочувствия, сказал бы, что для Альянса Энтент это воплощение кошмара.

И посреди всего этого новые члены Совета продолжали, несмотря на страх, делать всё возможное, чтобы удержать фронт и продолжить сопротивление.

— Итак, господа, у меня для вас есть кое-какие хорошие новости. Это лишь временное решение, но мы начали координировать свои действия с союзниками.

Объявляя об этом другим девяти членам Совета, советник по иностранным делам Абенсолл был немного взволнован первой хорошей новостью за долгое время.

С началом войны вся дипломатия полетела в тартарары, но сейчас ему наконец удалось получить положительный ответ. С тех пор как Республика вступила в войну, он всё ходил и извинялся перед союзниками, умоляя о помощи, и наконец кто-то откликнулся. Опасаясь, что после опрометчивого шага Альянса Энтент Империи удастся разорвать окружавшее её кольцо стран, Республика вмешалась в ход боевых действий, но на текущий момент из-за застоя на фронте и огромного количества жертв, их отношения заметно испортились. К моменту вступления Дакии в войну Республика уже особо не считалась с Альянсом и относилась к нему с холодным презрением, как бы заявляя: «Причиной этой катастрофы стало ваше безрассудство». Республиканский дипломат был явно нетрезв, когда высказал это Абенсоллу, но слова говорят сами за себя.

— Это хорошо, но ведь Республика просто хочет, чтобы кто-то облегчил её бремя на Рейнском фронте, не так ли?

Поскольку они в точности понимали, что нужно Республике, то хорошая на бумаге новость повергла всех членов Совета в уныние. «В лучшем случае они хотят переложить часть ответственности на нас, создав для Империи второй фронт», — подумали они.

— Советник Казор, ваши опасения обоснованы, но Республика желает не допустить повторения Дакии.

— Значит, они волнуются, что если мы падём, Империя обрушит на Республику всю свою мощь? Ясно. Ужас-то какой, — военный советник Казор пожал плечами, по-видимому, обидевшись на сравнение с Дакией. Впрочем, его аргументы были не слишком убедительны, учитывая, как сильно он надеялся, что вступление Княжества в войну снизит нагрузку на Альянс.

— Советник Абенсолл, это ведь ещё не всё?

— Нет, прошу прощения. Похоже, что, кроме Республики, мы также получим помощь от Содружества. По крайней мере, великие державы сходятся в том, чтобы не допустить нашего полного разгрома.

Советник по иностранным делам Абенсолл замешкался, но по настоянию старшего советника сообщил хорошие новости о внешней политике сочувствующей нейтральной державы.

Альянс Энтент получит помощь не только от Республики, но и от другой страны, которая не желала допустить, чтобы Империя укрепилась ещё сильнее. Содружество, известное своими превосходными военно-морскими силами, было обеспокоено внезапной имперской экспансией на континенте, поэтому решило сделать первый шаг к вступлению в битву. План Содружества заключался в поддержании баланса сил — не более чем оправдание, но именно поэтому с точки зрения реальной политики им можно было доверять.

— А-а, опять дружественный Лондиниумский договор? Хотя это ведь мы его нарушили…

Несмотря на, предположительно, хорошие новости, никто из присутствующих не мог порадоваться им от души. Любой политик из руководства Альянса, знакомый с международной политикой (и учитывая, что именно они нарушили договор), был в состоянии понять, что предположение Содружества наполовину представляло собой оскорбление.

— Так какие у нас варианты?

— Проанализировав Дакийскую войну, Республика сообщила, что беспокоится о защищённости наших тыловых регионов.

В отличие от Республики, вынужденной сражаться с Империей лоб в лоб, Альянс Энтент использовал для сохранения линии фронта рельеф и климат. В действительности Альянс до сих держится лишь потому, что Империя не считала его серьёзной угрозой и относилась, словно к второстепенной задаче.

— …Я завидую странам, у которых есть запас прочности. У нас его не осталось.

Советник по внутренним делам прокомментировал разницу в мощи государств, которая была поистине огромной.

Чтобы вести сражение лишь с одной из армейских группировок Империи, Альянсу Энтент требовалось задействовать большую часть ресурсов страны.

— Пока что мы располагаем отрядами магов, которые будут отражать любые попытки проникнуть нам в тыл. Во всяком случае, они смогут справиться с большинством угроз, прежде чем те начнут представлять серьёзную опасность.

Альянс Энтент был готов к внезапным рейдам в глубину своей территории, но ничего серьёзного пока не происходило — одна из немногих радостей руководства Альянса на данный момент. Худшее, чего они могли ожидать — это авантюрный набег имперской кавалерийской бригады с целью нарушения железнодорожной логистики, или же воздушный налёт небольшого отряда имперских магов. Войска быстрого реагирования Альянса Энтент успешно отразили все прежние атаки Империи при помощи собственных магов, поэтому власти Альянса были уверены, что большинство попыток вторжения не увенчаются успехом.

— Содружество утверждает, что они опасаются атаки с моря.

— С моря? Разве мы не сможем напасть на них сразу после высадки? Кто угодно бы так поступил.

Советник по иностранным делам Абенсолл и сам не был уверен, насколько Содружество обеспокоено возможным имперским десантом, но их офицеры, все как один, высказывали своё беспокойство: «Я понимаю положение вашей страны, но береговая линия — это серьёзный фактор риска».

— Если наши основные силы будут связаны, то даже небольшой десант может обернуться катастрофой.

Абенсоллу ничего не оставалось, кроме как с некоторой долей тревоги предупредить своих коллег. Если захватчики не встретят сопротивления при высадке на берег, тыл Альянса Энтент окажется для них полностью раскрыт, и это погубит страну.

— Советник Абенсолл, у флота Республики нет сил, чтобы помешать этому. А у нас самих, если помните, в распоряжении всего два крупных боевых корабля.

Но он всё равно не терял надежды.

— Это не проблема. На правах конфиденциальности Содружество сообщило, что уже мониторит перемещения имперского флота. Корабли Республики, судя по всему, тоже готовы к развёртыванию в случае необходимости.

«И это значит…»

— Господа, время — это ключ. Нам просто нужно выиграть время.

— Нужно попросить другие державы вмешаться. Это позор, но у нас нет иного выбора. А пока давайте сделаем всё, что в наших силах.

4 НОЯБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ИМПЕРСКИЙ СТОЛИЧНЫЙ ГАРНИЗОН №14, ЗАЛ ДЛЯ СОБРАНИЙ

— Командир батальона!

В аудитории, где уже собралось всё подразделение, командир второй роты, старший лейтенант Вайс, отдаёт честь своему командиру, когда та входит в зал. Прочие солдаты, следуя его примеру, тоже отдали честь и произнесли приветствие, после чего Таня жестом показывает всем «вольно». Она становится на платформу в центре и удовлетворённо кивает.

— Думаю, вы уже слышали, что 203-й батальон воздушных магов получил приказ о переводе. Мы отправляемся в Норден.

Это как раз то, чего мне очень не хотелось бы делать, но я не позволяю своему мнению об этой несправедливости отразиться на лице Тани. Мои слова завёрнуты в тот особый тон, который офицеры используют, чтобы не выдать своих эмоций, но я отправил подполковнику фон Лергену с десяток письменных жалоб на то, как сильно Таня перерабатывает. Четыре месяца совместных тренировок, плюс ещё два месяца базовой подготовки для улучшения навыков новобранцев. Наша часть должна была получить шесть месяцев отпуска, но вместо этого, к вящему потрясению Тани, после боевых упражнений в Дакии подразделение объявили готовым к следующему заданию.

Пробежавшись по солдатам взглядом, я понял, почему верхи увидели в них дисциплинированный отряд, полный уверенности в себе: полевое снаряжение идеально начищено, выстроились, как по линейке — эти бойцы действительно производят впечатление элиты.

Но 203-й батальон не так идеален, как хотелось бы верить Генеральному штабу. У подразделения столько слабых мест, что у Тани, как у командира, голова идёт кругом. Во-первых, как показала оплошность лейтенанта Вайса в Дакии, большинство из них по-прежнему опирается на устаревшую версию здравого смысла — пусть даже частично. Но верно и другое — после боевого крещения их восприятие изменилось настолько, что это можно назвать революцией уровня Коперника. Или обращением Павла — Таня не отказалась бы благословить их и сообщить, что они на верном пути. Но этого всё равно недостаточно.

[П/П: Революция Коперника — переход от геоцентрической к гелиоцентрической модели Вселенной.

Обращение Павла — речь об эпизоде из жизни апостола Павла, который на момент своего обращения был яростным противником христианства, и после которого он обратился в христианство и стал одним из самых ревностных служителей своего времени.]

— Само собой, Генеральный штаб ожидает, что мы привезём в Норден те же навыки и быстроту мышления, какие продемонстрировали в Дакии. Поэтому будьте готовы, — на лице Тани появляется улыбка предвкушения, но она ощущается несколько натянутой. Что ж, в этом есть смысл. Отряд ещё никогда не участвовал в действительно тяжёлых боях. В истории полным-полно примеров, когда дикие псы, только познавшие сладость победы, превращались в трусливых дворняг после одного-единственного поражения. Никто так не слаб перед лицом испытаний, как чистокровная элита, и к Тане это тоже относится.

— Дамы и господа, гордитесь тем, что вам наконец выпала возможность пройти испытание огнём и железом.

Ни одна армия не может побеждать вечно. Даже США, хваставшие, что с помощью бомб смогут загнать любого противника в каменный век, жестоко пострадали от кошмаров партизанской войны. Им удалось ненадолго развеять эту травму в Персидском заливе, но когда стали слишком самоуверенными — результатом стал Ирак.

[П/П: Три конфликта с участием США, которые приводятся в абзаце выше — это война во Вьетнаме (1965-1973), война в Персидском заливе (1990-1991) и Иракская война (2003-2011).]

А ведь даже великая Империя, одна из ведущих мировых держав, не достигла уровня военной мощи, сопоставимой с силами США. Мне в обязательном порядке нужно воспитать подчинённых, способных противостоять трудностям.

Если я не справлюсь, то не просто покажу себя некомпетентным командиром — это может в буквальном смысле означать для меня смерть. Кучка олухов, никогда не знавших поражения — это крайне ненадёжная субстанция. Армия со сломленным боевым духом — всего лишь толпа. Даже наличие магических технологий не позволяет чудесным образом привить солдатам волю к борьбе — хотя в глубине души я уверен, что именно к этому стремится безумный учёный вместе со своими соратниками.

В общем, на данный момент мне лишь остаётся как можно лучше распорядиться выпавшими картами. Зарплата моя уже выглядит куда лучше, а если добавить к этому повышение в звании, то мне следует трудиться гораздо усерднее, чтобы отрабатывать свои деньги.

— Дамы и господа, Дакия была для нас всего лишь учебным стрельбищем. Но теперь пришло время для настоящей войны, которой вы так желали.

Самое приятное здесь то, что военная лихорадка, от которой прежде страдали многие из Таниных подчинённых, начала сходить на нет. В обычных обстоятельствах в этом бы не было ничего хорошего, но в ситуации, когда подразделению вот-вот придётся отправиться в бой, такая черта становится более чем желанной.

— Отдайте все свои силы ради Его Величества Императора и своего Отечества. Никогда не забывайте о своём долге!

— ““Есть!””

Этот великолепный ответ удовлетворил её в полной мере.

С точки зрения управления персоналом, может быть, уместно напомнить, что их долг соизмерим с тем, сколько они получают; хотя, учитывая реакцию, в этом, похоже, нет никакой необходимости. Но мне всё равно нельзя ослаблять бдительность.

Ради Империи, к которой все они так привязаны и ради меня заодно. Да, я заставлю их исправно служить, очевидно, прекрасному и почтенному императору, а также Родине… К счастью, мои подчинённые сильны, так что в худшем случае и для меня смогут стать щитом.

Жаль, что они так помешаны на войне, но большинство их них — всё же талантливые маги, с которыми я не прочь поработать.

— Хорошо. Теперь мы заслушаем уведомление из Генерального штаба. Лейтенант Вайс.

Разумеется, объяснить детали я попрошу своего заместителя. Не зря же в Империи и во многих других странах существует система адъютантов и замов.

— Есть. Как вы уже слышали от командира, наше подразделение будут использовать в качестве мобильного батальона.

Согласно уведомлению из Генерального штаба, 203-й батальон планируют развернуть иначе, чем обычно, не приписывая к какой-то из армий. Мы — первое подразделение, созданное именно как мобильный батальон.

Логично предположить, что нас ждёт множество экспериментов, по которым ещё и придётся писать кучу подробных отчётов. Поскольку мы являемся подразделением, которое Генштаб может развернуть без предварительной координации с какой-либо армией, к нам не будут сильно придираться, пока мы будем исправно оправдывать ожидания командования. Иными словами, от нас требуют быть простым в использовании независимым подразделением, которое быстро справляется с поставленными задачами — и тогда никаких проблем не возникнет. Да, хоть об этом не говорилось прямо, нам де-факто предоставили автономию.

— Другими словами, мы будем постоянно перемещаться по внутренним линиям.

Таким образом будет достигнут справедливый баланс между полномочиями и ответственностью. Если на фронте возникнет какая-то проблема, нас отправят в горячую точку, ожидая, что мы немедленно наведём там порядок. Чтобы объяснить это попроще, Таня приводит аллегорию:

— Генштаб распоряжается нами, как упряжкой рабочих лошадок. Раз так, радуйтесь: они наверняка приготовили нам морковку.

Не знаю, какими будут привилегии, но допускаю, что Генеральный штаб сделает всё от себя зависящее в вопросе повышения зарплат и продвижения по службе. Хватит ли этого Таниному батальону — уже другой вопрос.

— ““Вха-ха-ха-ха-ха!””

Пожалуй, всё, что остаётся солдатам — это смеяться. Какой дурак будет рад отправиться воевать ради пары подачек? Офицеры и генералы могут и получить небольшую прибавку к жалованию, но на простых солдат это не распространяется. Не очень-то выгодная сделка, учитывая, что они подвергают свои жизни опасности. Если бы здесь действовала система свободного рынка, то каждый человек сам бы решал, стоит оно того или нет.

В этом отношении система воинской повинности возмутительна. Империя набирает в армию людей подобных Серебряковой, если те выглядят мало-мальски полезными, потому что у страны нет ресурса, чтобы полностью обеспечить права своих граждан… У самой Тани тоже не было другого выхода, кроме как пойти в армию добровольцем — по той же причине.

Я бы предпочёл, чтобы военная служба как можно скорее стала добровольной. А лучше — позвольте мне прямо сейчас уйти на пенсию. Конечно, только в том случае, если в довесок к армейским выплатам я смогу получать зарплату как гражданский служащий.

Таня слегка тряхнула головой, чтобы прогнать посторонние мысли, а затем жестом показала Вайсу, вопросительно на неё посмотревшему, что всё в порядке и можно продолжать.

— Батальон! Внимание!

То, как зал затих при его словах, радует Таню до глубины души. По крайней мере, им хватает дисциплины, чтобы следовать приказам. Хотя, для солдат это вполне естественно…

— Будь то морковка или что ещё, даже лошадей никто не станет кормить задаром.

Вайс словно читает подразделению лекцию, намекая, что от батальона ждут определённых результатов. И мне очень нравится наблюдать за его речью. В своём мысленном табеле я корректирую его оценку в сторону повышения. Мой заместитель весьма неплох.

Никто не любит бессмысленных трат. От скаковой лошади ждут победы в забеге, от фермерской — вспаханного поля, от жеребца — что он передаст свои гены потомству; рабочая же лошадка зарабатывает своё пропитание чистым трудом. Если замкомандира понимает это и способен объяснить другим, то он просто находка.

— Конечно, мы должны доказать, что сможем справиться с такой работёнкой.

Я никогда особо не хотел быть лошадью. Как и не испытывал желания рисковать своим человеческим достоинством, всерьёз рассматривая перспективу быть «одомашненным». Но если они собираются засунуть морковку мне в рот, я не прочь её откусить — хотя будет несправедливо, если мне впоследствии скажут: «Видишь? Мы тебя поддерживаем, так что давай, вперёд!»

— Наш батальон будет приписан к сводному подразделению, составленному из солдат Восточной и Южной армий, но подчиняться мы будем Северному командованию в качестве подразделения, отправленного из Центра.

Концепция политического достоинства, честно говоря, смехотворна. Возможно, те политические решения, которые принимают без рассмотрения логической стороны вопроса, показывают его ограниченность. С другой стороны, диктатура императора и знати может быть ничем не хуже. Даже демократические формы правления могут рушиться под натиском толпы, подчас из-за скрытых дефектов самой системы. Воистину, люди — это политические животные.

Хотя последние, будучи лишены чести, возможно, куда более рациональны, чем люди. С другой стороны, всё это может быть просто недоразумением, ведь мы пока не выяснили, способны ли животные воспринимать эту концепцию.

— Генеральный штаб хочет, чтобы на севере мы испытали новую тактику боя.

Продолжая слушать лейтенанта Вайса, суть послания эхом отдавалась в голове Тани.

Это проверка. Мы безусловно принадлежим Генеральному штабу, и ни одна группа армий не может отдавать нам приказы напрямую. По сути — мы подразделение, которое Генштаб может отправлять на задания без вмешательства со стороны региональных армий. Полагаю, всё, что мы можем в нашей ситуации — это смириться со своим долгом и выполнять приказы, показывая достойное шоу.

Я чувствую себя как цирковая обезьянка, которую заставляют выступать перед другими обезьянками. Это можно назвать формой насилия.

Единственное различие между мной и обезьянкой заключается в том, что существует бесчисленное множество организаций по защите животных, цель которых — не допускать жестокого обращения. И не существует ни одной организации, которая бы кричала: «Эй, это жестокое обращение!», когда речь идёт об имперских солдатах. Вот бы люди, дерущие глотку фразой: «Животные — не еда!», подумали хоть немного и о нас; пусть политические, люди всё ещё остаются животными.

Хотя это лучше, чем жалость патерналистов…

[П/П: Патернализм — система отношений, при которой власти обеспечивают базовые потребности граждан, а граждане в обмен на это позволяют властям диктовать модель своего поведения, как публичного, так и частного характера. В данном контексте, вероятно, означает ситуацию, когда человек полностью зависит от того, кто над ним, то есть лишён контроля над собственной жизнью.]

— …Поэтому мы должны показать, что умеем работать в команде, достаточно хорошо, чтобы отправиться на пикник.

[П/П: В аниме часть про пикник звучит как «ходить в горах», но здесь это вероятно не ошибка, а ирония над тем, как Альянс Энтент напал на Империю.]

Мы получили приказ отправиться на север, чтобы опробовать новую стратегию оперативного отдела Генштаба. Это не совсем то задание, которого я хотел — в каком-то смысле похоже на бессмысленную командировку, куда компания послала тебя из-за особенностей своей иерархии.

…Не говоря даже о пустой трате времени и ресурсов. Новые тактики и всё такое — это, как правило, просто новинки, доверять которым нельзя. А если какая-то часть подойдёт, то сколько раз придётся наступить на всевозможные грабли, прежде чем отрабатываемый подход станет пригоден для использования? Таня не особо распространялась об этом, но, видимо, идею придумал человек, знакомый с фактом её службы в инструкторском корпусе и Технологическом отделе.

Но она ничего не добьётся, выставляя своё раздражение напоказ, поэтому Таня чинно кивает лейтенанту Вайсу, ждущему её одобрения.

— Сегодня в 18:00 мы начинаем длительный перелёт в направлении базы снабжения. Командиры рот, как только все разойдутся, мы с вами проведём совещание, где обсудим план полёта.

***

Наблюдая, как они переходят к обсуждению важной темы во время собрания, я решаю поделиться небольшим… напутствием. Солдаты любят такое формализированное взаимодействие.

Давайте начистоту: помимо того, что я осуждаю подобную трату времени, я также искренне не одобряю этого отравляющего неравенства. Будучи сам членом этой организации, нет ни одной причины отказываться от участия.

И вот, Таня решает дать всем что-то вроде совета.

— Извините, что прерываю вашу милую беседу, но у меня есть кое-какие новости.

То была истина, которую солдаты уровня командиров рот уже должны были уловить. Хотя на данный момент это лишь невысказанное сомнение, но знай они об этом — и тогда их подразделения выглядели бы совсем иначе. Да и поднятый вопрос нельзя назвать конфиденциальным.

— Может, Великая Армия и отступила, но странно, что бои на севере до сих пор не утихли.

По военным меркам Альянс Энтент не считался мировой державой. Раз им удаётся качественно противостоять Империи на поле боя, значит, Альянсу, скорее всего, кто-то помогает.

Нет нужды упоминать, что союзная им Республика уже протянула Альянсу Энтент руку помощи, поэтому большая часть поддержки идёт, очевидно, оттуда.

Но что, если в конфликт вмешались даже те стороны, которые до настоящего момента заявляли о своём нейтралитете? Конечно, такие страны всегда отрицают участие на национальном уровне, однако, когда речь заходит о существовании добровольческих армий, эти стороны предпочитают отмалчиваться. У меня не вызывает сомнений вмешательство ещё одной крупной страны, такой как Федерация или Содружество.

Для начала, в условиях тотальной войны национальная армия Альянса Энтент будет куда скромнее, чем у Империи; одних лишь магов Альянса должно быть недостаточно, чтобы оказывать столь упорное сопротивление. Раз противнику удалось какое-то время сдерживать Великую Армию, в то же время сражаясь против региональной имперской армии — значит, кто-то наверняка оказывает им значимую поддержку. Именно по этой причине Танин батальон заставили отправиться на пикник, хотя ситуация в Дакии ещё не до конца разрешена.

— Значит, тут наверняка что-то нечисто. Другими словами, некто суёт нос не в своё дело.

— Командир?!

Лейтенант Вайс, уже собиравшийся уйти из комнаты, вдруг изменился в лице. Должно быть, он догадался, о чём говорит Таня. Меня это раздражает, но он прав: есть вещи, которые можно произносить вслух, а есть те, которые нельзя. Но учитывая ситуацию будет лучше, если ввести подчинённых в курс дела с самого начала.

— Лейтенант Вайс, это лишь моя догадка. Личное мнение.

Что ж, я пока буду молчать о якобы нейтральной Федерации. Не хочу создавать лишних проблем. Это может повлиять на мою карьеру, и я бы не хотел допустить фатального недоразумения насчёт того, что не умею держать язык за зубами. Тем не менее войска расслаблены после лёгкой победы в Дакии, и Таня чувствует, что следует подготовить их к грядущим событиям.

— Я хочу сказать, что понятия не имею, с кем мы имеем дело — Республика, Содружество или другая страна. Но кто-то определённо вмешался.

И это действительно меня бесит. Решение настолько рациональное, что мне становится тошно. С точки зрения другого государства, это стандартный ход, направленный на защиту raison d’état. Конечно, жители Республики и Содружества могут быть спокойны, зная, что у них есть правительство, которые серьёзно относится к безопасности страны. Так что в сравнении с этими двумя, которые ведут себя как разумные политические животные, Альянс Энтент, начавший войну просто под влиянием импульса, вызывает ещё большее раздражение. Что такого интересного в том, чтобы влезть в драку с Империей?

[П/П: raison d’état(фр.) — национальные интересы.]

Неужели их лидеры просто пристрастились к войне и любят её так сильно, что ничего не могут поделать со своими пагубными наклонностями? Если это правда, то становится понятно, для чего Республика, прежде натравившая на Империю свою шавку, была вынуждена броситься ей на помощь.

И всё же удивительно, что игроки мирового класса, вообще обращают внимание на столь отдалённую страну. Обычно территории, испытывающие нехватку природных ресурсов и потенциальных концессий, даже не всплывают на радарах могущественных мировых лидеров.

[П/П: Концессия — вид договора о создании или реконструкции за счёт средств инвестора (или — совместно с концеде́нтом) объектов (как правило) недвижимого имущества, находящихся в государственной собственности, в результате чего инвестор получает возможность эксплуатировать объект на возмездной основе, собирая доход в свою пользу. В прошлом преимущественно применялось в отношении пользовании недрами.]

— Проще говоря, мы с вами отправляемся на приятную прогулку, за которой будет наблюдать весь мир.

Важно, что мы отправляемся на поле боя, к которому приковано внимание всех стран. Генеральный штаб ставит на быструю победу, рискуя честью государства, что значит — они любой ценой хотят добиться успеха. Нельзя также забывать, что Верховное Командование желает добиться результата, который как можно нагляднее продемонстрирует превосходство Империи.

Неудачный исход не рассматривается, иначе нас, вероятно, ждёт некая форма дисциплинарной расправы. Чтобы её избежать, нужно быть образцовыми имперскими магами.

Поэтому, несмотря на глубокий внутренний протест, я обязан идти на поле боя с радостью — иначе это могут истолковать как нехватку желания сражаться. В действительности я не испытываю ни капли любви к войне, но должен сделать всё возможное, чтобы не попасть под подозрение.

— Ну что? Отличные новости, правда?

«Вы ведь тоже это понимаете, да?», — кажется, они уловили послание в моём взгляде.

— Лучше не придумаешь. Подумать только, Генеральный штаб предоставил нам возможность блеснуть, ещё и так скоро.

— Я как раз хотел на лыжах покататься. Какой заботливый приказ!

— Я думал, Генеральный штаб обычно просит о невозможном. Это точно от них приказ был?

К счастью, все выражают согласие. У этих ребят больше такта, чем я ожидал.

Они понимают, что от них требуются, и знают, что нужно считаться с вышестоящим начальством. Возможно, мне не о чем беспокоиться.

— Хорошо. Ну, вот так у нас обстоят дела. Нам предоставили возможность, и мы отправляемся в путешествие на север.

«Мне же удаётся делать вид, что я жду не дождусь оказаться в бою?»

Благодаря улыбке мне удаётся сдержать себя, чтобы не разругаться.

— Разойдись.

6 НОЯБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, СЕВЕРНЫЙ ОКРУГ, БАЗА «КРАГГАНА», АВАНГАРД

Для Имперского батальона «Гадюка» выражение «хуже быть не может» служило отличным описанием всему, что случилось с ними сегодня. Как-то иначе описать обстоятельства их миссии было просто невозможно.

Великую Армию, гордость и основу войск Империи, внезапно перебросили на другой фронт, что вызвало ужасную неразбериху по всему Северу. К тому моменту, когда Северное командование вернуло себе контроль над ситуацией, Альянс Энтент успел оправиться и восстановить линии снабжения. В результате имперским частям, отправленным для преследования и зачистки противника, пришлось перегруппироваться, а логистическая сеть Северной группировки оказалась перегружена.

Это, в свою очередь, открывало армии Альянса возможность для систематичных ударов по имперским складам снабжения. Стоило только Северной армии рассредоточить свои силы для отражения атак диверсионных отрядов противника, как их базы тут же подвергались налётам вражеских магов.

За последнее время такая тактика срабатывала против Северной армейской группировки уже дважды. Им пока удавалось, хоть и с большим трудом, поддерживать снабжение фронта, но ещё одной такой атаки логистика бы не пережила. Налёты следовало пресечь, и как раз в этом заключалась миссия батальона «Гадюка» по охране линий снабжения.

В устах начальства, задание звучало очень простым, но для непосредственных исполнителей оно было всё равно что невыполнимым. Хотя в абсолютной численности имперские маги превосходили магов Альянса, последние обладали полной свободой в принятии решений, когда и где они устроят следующий рейд, в то время как батальону «Гадюка» приходилось распределять войска между несколькими локациями и узлами связи, чтобы поддерживать оборону.

Особенно досаждал имперцам тот факт, что противник сумел заметно повысить «качество» своих подразделений. Большинство из действующих магов Альянса на этом направлении были ветеранами, состоявшими на службе с первых дней войны. Более того, эти стойкие солдаты имели на вооружении сферы последней модели, которые, хотя и не имели официальной маркировки, в действительности поставлялись заинтересованными мировыми державами, такими как Республика, Содружество, Объединённые Штаты и Федерация. Таким образом, благодаря лучшему качеству снаряжения, боевой потенциал магов Альянса также сильно подрос. Отряд магов-диверсантов Альянса Энтент превратился в угрозу, с которой даже имперским магам приходилось считаться.

Вдобавок ко всему, имперские маги не могли ослабить бдительность даже выступая против новых подразделений, что усложняло командирам размещение своих солдат. Иногда Альянс Энтент присылал свежие подкрепления. Если они состояли из новобранцев, едва прошедших обучение, имперцы могли быстро с ними расправиться, но иногда среди такой подмоги попадались «маги-добровольцы» неизвестных национальностей, с которыми часто бывало очень трудно совладать.

— Твою мать, неужели снова маги Альянса?!

В итоге, хотя номинально имперских магов было больше, в реальности им постоянно приходилось вести оборонительные бои в меньшинстве.

Батальон «Гадюка» был вполне стандартной боевой единицей по меркам Имперской армии. По сравнению с другими подразделениями в округе, это были ветераны с достаточным боевым опытом и, как обычно бывает в Империи, отлично вымуштрованы. В общем, по всем признакам это был первоклассный батальон.

И когда они оказались в меньшинстве, сражаясь с чудовищно сильным вражеским подразделением, это лишь подчеркнуло, настолько ужасной была ситуация.

— Они появились раньше, чем мы ожидали! Какого чёрта разведка сказала, что нам не о чем беспокоиться?!

Батальон «Гадюка» получил сведения об уровне мастерства противника и типовом снаряжении среднего мага Альянса Энтент, поэтому был готов к качественным улучшениям, дисциплинированному огню и другим тактическим ходам, предпринимаемым их врагами — что делало бойцов Альянса ещё смертоноснее, чем прежде. Но несмотря на многочисленные улучшения, имперские маги по-прежнему должны были превосходить противника на индивидуальном уровне.

Вот почему они обладали уверенностью, что, даже уступая числом, смогут успешно обороняться. Бойцы батальона считали, что обладая контролем над воздушным пространством, смогут одолеть врагов при помощи индивидуального мастерства, а небольшое численное превосходство не сыграет никакой роли.

Отсюда и обвинение разведки, что именно она виновата в последнем переданном докладе. Да, всё можно объяснить туманом войны, но отдуваться за это всегда приходится тем, кто находится на передовой. Получив ранее неверную информацию, солдаты с фронта теперь пребывали в ярости.

— …Командир!

Он истекал кровью после того, как попытался прикрыть подчинённого, беспечно подставившегося под вражеский обстрел.

К счастью, полёт оказался нарушен лишь на мгновение, и он взмыл в небо, совершая манёвр уклонения; по видимости, ему удалось не потерять сознание. Непосредственной угрозы жизни не было, но, насколько солдат мог судить, ранение было серьёзным.

Пока товарищи прикрывали его, поддерживая координацию, они не могли не думать вот о чём: формулу, способную пробить защитную оболочку имперского мага, вряд ли создали при помощи стандартной экипировки мага Альянса Энтент. Несмотря на мрачные мысли, они продолжали бросать формулы одну за другой, продолжая достойно выполнять свой солдатский долг.

— …Виноват. Прости, 02, остальное на тебе.

— Понял, командир! 07 и 13, вы тоже еле держитесь. Отступайте вместе с ним!

Приняв командование на себя, 02 быстро перестроился. Командир больше не мог сражаться, но для отхода ему было нужно сопровождение, и единственным выходом было отправить с ним измождённых или тяжелораненых солдат. Никто не ожидал, что бой окажется таким тяжёлым, но враг тоже выбивался из сил. «Нам нужно просто держаться», — подбадривал он себя, и всё же ему было больно от того, что батальон уже лишился половины бойцов. Целая рота отступила, а ещё полроты лежало внизу, все сбитые врагом. Боевая мощь батальона снизилась вдвое, а противник продолжал атаки, хотя бой должен был измотать и их. Невероятная целеустремлённость.

— КП, как слышите меня, приём? Это 01. Я передал командование батальоном «Гадюка».

— КП, вас понял. Гадюка-02, как слышите?

Разумеется, в голосе радиста слышалось напряжение. Рота, отправленная вперёд, была уже небоеспособна. Вражеские маги обошли почти все зенитные позиции, которые должны были стать ключевым сдерживающим фактором, и единственной защитой склада снабжения оставались временные огневые позиции, предназначенные для стрельбы прямой наводкой: такие могли бы слегка помочь при перехвате, но никак бы не справились с полноценным штурмом.

— Слышу вас хорошо. Это Гадюка-02. Командир тяжело ранен, так что я принимаю командование на себя.

«А-ах, что же делать? Я хочу не спеша подумать, как лучше с этим справиться. Если Бог существует, то он настоящая сволочь».

— КП, вас понял… У меня плохие новости. Отделение наземных наблюдателей засекло два вражеских отряда, каждый размером с роту, приближаются с северо-востока и движутся в вашу сторону.

— Подкрепление? Какого хрена у них ещё что-то осталось?! — закричал в рацию Гадюка-02. «Они убивают моих друзей в этой кровавой битве, но мы точно уничтожили больше, чем роту этих ублюдков». И всё же, к ним приближалось ещё две роты. Нетрудно посчитать, что Альянс направил на один-единственный склад снабжения целый полк магов. Почему?

«Это куда более серьёзная проблема, чем бестолковость нашей разведки. Кажется, у Альянса Энтент гораздо больше войск, чем мы думали».

— Гадюка-02 вызывает КП. Позвольте поделиться своими соображениями по этому поводу…

«Если так пойдёт и дальше, мы не сможем продолжать свою миссию по перехвату. Единственный выход — воспользоваться складом снабжения, который мы должны защищать, как щитом, даже если он получит повреждения. Только так мы сможем продолжать оборону. Если батальон понесёт ещё большие потери, то окажется полностью разгромлен, и враг спокойно захватит склад».

Приняв решение, 02 теперь должен был сообщить КП.

— У нас чрезвычайная ситуация. Пожалуйста, назначьте этому запросу высший приоритет. Батальон понёс значительные потери, и мы едва ли выдержим ещё. Запрашиваю немедленное разрешение отступить. Я хочу вернуть батальон на базу снабжения.

Даже измотанный батальон «Гадюка» сумеет оказать крепкий отпор, если соединится с защитниками склада и отступившими магами. Да, база снабжения может пострадать, но в данный момент это единственный способ выполнить задачу.

Если батальон будет сражаться только оставшимися магами, их всех перебьют, одного за другим. Лучше объединиться с остатками других подразделений, которые ещё могут сражаться, и получить хоть какую-то поддержку. Вернее будет допустить некоторые потери и урон, чем лишиться всего.

— КП, вас понял. Я услышал, что вы хотите сказать. Передам высшему командованию, ждите пять минут.

В обычных условиях пять минут считалось бы потрясающей эффективностью. Это служило доказательством, что КП, со всей его бюрократией, осознавал серьёзность ситуации. Бойцам на передовой следовало бы радоваться столь оперативной помощи, но чаще в подобной ситуации у них возникает другая мысль.

«Целых пять минут?»

Триста секунд. Сколько раз им придётся уклоняться и контратаковать, пока придёт ответ?

— Пожалуйста, давайте побыстрее. Наш авангард уже разбит!

В таких сражениях передовым отрядам дольше остальных приходилось противостоять врагу. К настоящему моменту бойцы настолько измотаны, что едва могут постоять за себя, не говоря о том, чтобы действовать, как единое подразделение. Даже постарайся они перейти к затяжной обороне — надолго им сил не хватит. Просто держаться в воздухе уже было для них непосильной ношей. Только человек, лично побывавший в таких условиях, знает, насколько тяжело уклоняться от формул. В любом случае, сейчас у них не было другого выхода, кроме как держаться до тех пор, пока им не дадут добро на отход.

…То был верный настрой, но всё оказалось не так просто.

— Лейтенант, множество летательных аппаратов на два часа — бомбардировщики, — срываясь на крик доложил его подчинённый, стоявший в дозоре.

«Час от часу не легче...»

Механические птицы, созданные для полётов на большой высоте и транспортировки большого количества взрывчатки — задачи, с которыми не справиться простому человеку. Они редко показывались на северном фронте, но сегодняшний день был исключение. Это бомбардировщики.

— К-какая высота?

— Две тысячи девятьсот.

В вопросе лейтенанта теплилась надежда, но ответ оказался жесток. У него по спине пробежал холодок.

Высота в 2900 метров. Низко для бомбардировщика, но практически невозможно для мага. С такой высоты они уже могли, в некоторой степени, бомбить цель.

Само собой, бомбардировщики обладали прочной бронёй. Если бы кто-то из магов сел самолёту на хвост, последний мог без проблем сбросить преследователей, просто поднявшись выше. Из-за брони и огромной разницы в рабочих высотах перехват бомбардировщиков представлял для магов непосильную задачу. Вот почему подразделения, специализирующиеся на перехвате, всегда вели бои за превосходство в воздухе.

Однако, имея в распоряжении лишь неполный батальон магов, командир не знал, что ему делать. Перехватить бомбардировщики, сражаясь с двумя вражескими батальонами? Совершенно невыполнимо.

— Гадюка-02 вызывает КП! Это срочно!

— Гадюка-02, это КП. Что у вас случи…

— Мы засекли вражеские бомбардировщики! Высота — на глаз 2900! Перехват невозможен. Немедленно разверните все доступные подразделения.

«Какого чёрта?!», — радист на КП слишком долго задавал свой вопрос, поэтому лейтенант перебил его.

Бомбардировщики не обладают особой маневренностью, но они быстры. Если истребители способны развивать скорость в 250, то бомбардировщики — между 200 и 210. Маги обычно летают со скоростью 230. Если постараться, они бы смогли сравниться с истребителями, но это возможно лишь при полёте по прямой.

Противник решил нанести им двойной удар — магами и бомбами. У имперцев было мало вариантов, как с этим справиться. Враг оказался весьма изобретательным и умелым.

 — Бомбардировщики? Скажите, сколько их и в каком направлении.

— Относительно нас — курс два часа. Около двадцати самолётов.

Это не так много, но в нынешнем положении бомбардировка нанесёт Империи тяжёлый урон. Если они лишатся запасов топлива на зиму — всему фронту придётся несладко.

Противник наверняка знал об этом — и поэтому привлёк к атаке и магов, и авиацию. Вот что значит, когда говорят, что за плохим следует худшее.

— КП, вас понял. Сможете перехватить?

Он подавил в себе желание заорать: «Как?!»

— Они идут слишком высоко, а мы всё ещё не избавились от вражеских магов. У нас сейчас нет возможности использовать дальнобойные формулы.

Одним словом — невозможно. Уничтожить бомбардировщик с разницей высот в 1100 метров — непростая задача даже в обычных обстоятельствах. Возможно, если бы батальон был в полном составе и вёл сфокусированный огонь, у них бы могло получиться, но об этом не могло идти речи, пока батальон продолжал сражение с вражескими магами.

— …Нам бы определённо хотелось избежать бомбардировки Крагганы.

— Мы не сможем защищать базу, если погибнем здесь.

«Похоже, КП возлагает на нас надежды, но “невозможно” значит невозможно. Есть то, чего можно достичь, и то, чего нельзя. Сегодня мы, батальон “Гадюка”, делаем всё, что в наших силах». Голос комбата звучал язвительно и даже немного обречённо, но был не лишён гордости. Казалось, что бы они ни сделали, их всё равно перебьют.

«То есть, нам приказывают стоять насмерть? Кажется, вопрос риторический. Что-то меня потянуло на философию… Наверное, пора готовиться к смерти», — пронеслось у него в голове, когда вдруг кое-что произошло.

— Вас понял… Что? Это правда?

Шёпот, потом крик. Затем шквал голосов. На КП что-то происходило.

— КП? Что у вас там творится?

— КП — батальону «Гадюка». Немедленно отступайте.

Долгожданный приказ об отходе прозвучал тоном, не терпящим возражений, но лейтенант сперва не поверил своим ушам.

«Что у них, чёрт возьми, случилось?»

— Мы действительно можем отступить? То есть, я очень признателен, но вы точно не ошиблись?

— Радуйтесь — к вам пришло подкрепление. Сюда направляется батальон из сектора Б-3. Как только соединитесь, перейдёте к ним в подчинение.

«Подкрепление? Откуда они тут взялись, как снег на голову? Если у нас были резервы, как мы вообще оказались в таком положении?»

— Подкрепление? Вот так новости. Если у нас всё это время были незадействованные войска, то чего же мы ждали?

— Их отправили из Центра. Позывной Пикси.

Оператор проигнорировал иронию лейтенанта и просто передал информацию. Если это подразделение из Центральной армейской группы, они наверняка вступили в бой сразу по прибытии. Наверняка добрались сюда раньше ожидаемого, и начальство решило: «Отлично! Сможем сразу бросить их в бой!»

— Вам бы следовало радоваться. Их командир — Именованный.

Он забыл о своей обиде и едва не присвистнул от изумления.

«Замечательно. Просто прекрасно. Батальон подкреплений, и к нему Именованный. Как будто одновременно наступили Рождество и праздник урожая, и нам преподнесли этот великолепный подарок. Я бы сейчас же открыл бутылку шампанского и поприветствовал их тостом, если бы мог».

— Гадюка-02, вас понял. Это и вправду шикарное подкрепление.

«Раз получили такую качественную подмогу, то… да, теперь ясно, почему нам позволили отступить. Хочется кричать от радости, но было бы здорово, прибудь они хоть немного раньше».

С этой последней мыслью он понял, что люди, спасённые из безнадёжных ситуаций, склонны ожидать слишком многого, и поморщился. Он знал, что это совершенно необоснованно, но всё равно имел наглость думать, что окажись подкрепление здесь пораньше, его батальону не пришлось бы так туго.

«Осталось добавить немного истребителей, и дело в шляпе». Скорее всего, их будет мало, но он не сомневался, что командование сумеет организовать несколько бортов на перехват. Рот лейтенанта сам собой расплылся в ухмылке. Знать, что врага в любом случае разобьют, было чертовски приятно.

— Как скоро полетят истребители?

— …Было принято решение, что они не потребуются.

«Не потребуются?..»

— А? — переспросил он, не совсем уловив, что имел в виду радист.

— Не беспокойтесь об этом. Лучше поторопитесь к точке рандеву с вашим подкреплением.

— …Вас понял.

ТО ЖЕ ВРЕМЯ, ШТАБ СЕВЕРНОЙ АРМЕЙСКОЙ ГРУППИРОВКИ

Штабные офицеры Северной группы армий растерянно смотрели на военную карту, как вдруг получили известия, которых на самом деле не хотели бы слышать. Заместитель начальника Оперативного отдела Генерального штаба, что было неслыханно, лично приехал к ним и вручил уведомление. Вмешательство со стороны командования было на лицо, а послание гласило: «Мы отправили подкрепления. Не трогайте их».

— Чёртов Генштаб. Почему они вообще считают, что могут вмешиваться в дела фронта?

Высокопоставленные офицеры Северной армии восприняли это как оскорбление, что неудивительно: они рассчитывали получить от командования поддержку, но ровно в тот момент, когда им удалось совладать со спешно развёрнутой Великой Армией, её резко перебросили на западный фронт, оставив северян в замешательстве. Любой человек, оказавшись в таком хаосе и терпящий ненужные лишения, естественным образом захотел бы высказать руководству пару ласковых.

Согласно докладу с наблюдательного поста, к ним в самом деле быстро приближался отряд воздушных магов размером с батальон.

«Ага. Что ж, это и впрямь достойное подкрепление. Раз их прислали сразу же после нашего запроса, те разговоры о создании группы быстрого реагирования были не просто слухами. Но то, что Центр отправил подмогу, а потом сказать не трогать её — это уже перебор».

— Может, они действительно прислали нам элиту?

«С другой стороны, есть вероятность, что Центральная группа армий хочет таким образом отплатить нам. Они забрали Великую Армию до того, как был решён исход войны — и эти гордецы ни за что не придут на поклон с извинениями». Хотя он не стал бы обвинять их в злонамеренном использовании проблем Северного фронта, Центр наверняка рассчитывал таким образом вернуть должок.

— Теперь они хотят, чтобы мы оказались у них в долгу?..

— Но «не трогайте их?» Надо же быть такими наглецами.

«Трудно поверить, что они действительно отдали такой приказ. И если им хотелось сделать нас своими должниками… Северные базы снабжения в беде! Неужели они не понимают, что и без того слабая логистика Северной армейской группировки может оказаться полностью уничтоженной?»

— Смело же они себя ведут, учитывая, в какой заднице сейчас находятся линии снабжения на севере. Мне бы такую самоуверенность.

Он сделал язвительное замечание без задней мысли, но для человека, находящегося в гуще событий, в этом нет ничего странного. «Их предупреждение можно даже назвать высокомерным». А затем поступила ещё более ошеломительная новость.

— Мы только что получили телеграмму от 203-го батальона воздушных магов: «Это батальон Пикси…», эм-м…

Телеграмма от батальона, прибывшего в качестве подкрепления? Обычно они просто сообщают свой позывной, но сейчас радист почему-то замешкался.

— Всё в порядке. Что там дальше?

С подозрительным видом, штабной офицер призвал связиста продолжать, и тот наконец дочитал.

— Там написано: «Нам не требуется помощь. Пусть батальон “Гадюка” немедленно отходит».

«Нам не требуется помощь?» Батальон «Гадюка» до сих пор сдерживал врага, выполняя миссию по перехвату, а они предлагают отступить? Это явно переходило грань между впечатляющей самоуверенностью и чрезмерной самоуверенностью.

На стороне противника находилось два батальона магов и бомбардировщики. Не похоже, чтобы атакующий батальон только-только с марша-броска мог справиться с этим в одиночку.

Передать своих подчинённых под командование офицера, который не понимает таких простых вещей? Да ни в жизнь.

— …Мы в любой момент можем отправить истребители на перехват, верно?

— Все ангары готовы. Одно слово — и мы поднимем их в воздух.

Несколько штабных офицеров начали спешно разрабатывать собственные планы. Даже в условиях ограниченного времени, истребители бы успели подняться и выступить против бомбардировщиков.

Изначально они находились в меньшинстве и нуждались в способе как-то справиться с вражескими магами, поэтому были благодарны за подкрепление, но… возможно, будет разумнее остановить бомбардировщики своими силами?

— По-моему, нам следует ими воспользоваться — ситуация хуже некуда.

— Но ведь есть приказ. Делать что-то более означало бы… — он проглотил слова «действовать без разрешения», но именно в них воплотились опасения штабного офицера.

Действовать без приказа не входило в полномочия штабистов. Им полагалось планировать операции, а не принимать самостоятельные решения, и это был один из самых сложных моментов в работе штабного офицера. То, что избавило их от этих мучений, по иронии судьбы также стало источником нынешней головной боли. Батальон «Пикси».

— Мы получили по ним данные с приборов. Сорок восемь сигналов, скорость 250, высота…

Аппаратура контроля воздушной обстановки засекла приближение батальона «Пикси».

Заявленная цифра в 250 была практически максимальной. Они определённо были хорошо обучены, раз могли лететь с такой скоростью, сохраняя при этом строй.

— Это чудовищно быстро. Хм? А что с высотой?

Штабные офицеры почувствовали, что на это подкрепление в самом деле можно положиться, и запросили данные о высоте.

— Они на… 2300? Нет… продолжают подниматься.

— Что?

— Ты уверен? Они же не истребители.

Уроки, полученные в боях, установили пределом разумного высоту в 1800 метров. Иногда поступали сведения о рекордных полётах на высоте 2400, но в это было трудно поверить, не увидев в реальном бою.

Расчётные цифры, о которых говорили инженеры, и реальные значения, каких подразделения могли достичь на реальном поле боя, представляли собой две большие разницы. Представители класса, известного как солдаты, всегда с подозрением относились к новым изобретениям, оружию и технологиям. Это был здоровый скептицизм, учитывая, что от пригодности этих приспособлений будут зависеть их жизни.

Поэтому у них не оставалось выбора, кроме как смириться с увиденным; таков был вес доказательства, наглядно продемонстрированного в бою.

— Это точно. Батальон «Пикси» сейчас летит на высоте 2400!

— И ускоряются! Триста?!

Столь же невероятной была и прибавка в скорости.

Подразделение, летящее ровным строем к линии фронта, достигало такой же высоты и скорости, какие были получены в ходе технических испытаний. Если данные правда верны, это говорило о запредельном мастерстве отряда.

— Показания контрольных приборов точно правильные?

— Не наблюдаю каких-либо иных отклонений… Все системы в норме.

На лицах штабистов застыло одно и то же выражение лица, отражающее неверие.

— Похоже, Генеральный штаб припрятал интересное отклонение у себя в рукаве.

— И то верно. Подходящее слово — отклонение.

Единственное, что им оставалось сказать: «Слава Богу, что этот батальон на нашей стороне».

ФРОНТОВОЙ ШТАБ ДОБРОВОЛЬЧЕСКОЙ АРМИИ СОДРУЖЕСТВА

— Это Именованный! В прошлом его замечали на западе! Личность совпадает — это Дьявол Рейна! — удивлённо воскликнул наблюдатель, чем сосредоточил на себе внимание всего штаба. На поле боя появился Именованный, в чьём существовании они раньше даже не были уверены.

Та, кто как ни в чём ни бывало пролетел через зону смерти.

Та, кто в одиночку уничтожил целую роту.

Та, кто могла использовать интерференционные формулы, настолько мощные, что они искажали само пространство.

Когда их связной в Республиканской армии передал эту информации, они посмеялись, про себя решив, что тот пьян, а для первоапрельских шуток ещё слишком рано.

Конечно, Империя славилась своими тактическими приёмами и превосходными технологиями, но в Альянсе считали, что всему есть предел. Их аналитики предполагали, что эта Именованная была своего рода фронтовой легендой. Они, конечно, уважали республиканцев и не хотели прямо отрицать их слов, но представители Альянса Энтент решили, что она — лишь фантом, порождённый хаосом на поле боя. Сплетничающие офицеры перешёптывались, выражая сомнения в реальности такого человека.

Но теперь, когда её в режиме реального времени засёк их собственный наблюдатель, офицерам пришлось вернуться к сведениям, которые они предпочли бы забыть, как страшный сон.

— Она настоящая? Я думал, это просто фантазия республиканцев.

Недоразумения не были редкостью. Если принимать за чистую монету рапорт каждого солдата, подчас путающегося в собственных показаниях, то командование уже давно бы превратилось в параноиков. Поэтому офицерам Содружества, которые на полном серьёзе считали её продуктом либо ложного донесения, либо, на худой конец, массовой галлюцинацией, пришлось резко включиться в работу.

Некоторые бросились к приёмникам, чтобы задействовать подразделение аналитиков; другие живо поставили в известность высшее командование.

— Мы идентифицировали сигнатуру. Ошибки быть не может. Она направляется сюда.

Наконец, многочисленным наблюдателям удалось идентифицировать её. Они ввели сигнатуру, будучи не до конца уверенными, что она настоящая, но теперь совпадение было однозначным. Один человек мог ошибиться, но заключение, полученное на основе целой серии скрупулёзно выполненных наблюдений, вряд ли было ложным. В данным момент им пришлось признать, что она реальна.

— Вражеское подкрепление — отряд размером с батальон. У нас нет сведений об этом подразделении.

К этому добавилось скопление множества неизвестных сигналов. Судя по количеству, это был батальон — возможно, даже расширенный. Их колебания маны не пересекались ни с одной из имеющихся записей, что означало следующее: Империя направила на фронт полностью свежее подразделение.

Тот факт, что у отряда практически не было пересечений с записями Республики с Рейнского фронта, указывало на то, насколько много у Империи резервов. Видимо, несмотря на сумятицу, им хватило возможностей, чтобы сформировать новый батальон во главе с Именованной.

— …Поразительно, что они посылают новое подразделение, когда Альянс Энтент и так находится под огромным давлением.

— Думаете, их перевели из Дакии? Боевые действия там, в основном, закончились, так что Империя могла позволить себе перебросить батальон из тех краёв.

«Ага…»

Он не знал, кто был автором этих слов, но тот сказал, что дакийцы не смогут выстоять даже против бойскаутов, так что имперская армия разнесёт их в пух и прах. И было логично предположить, что они направят высвободившиеся подразделения, чтобы разобраться с наглой группкой диверсантов из Альянса Энтент, от которых сплошные неприятности.

— Что ж, соберём данные. Записывающие устройства работают?

— Если слухи не лгут, то это — монстр, способный в одиночку расправиться с целой ротой. Не упустите ни единой детали.

Хоть и болтая, офицер разведки не сводил взгляда с измерительных приборов. Колебания маны у этого подразделения не были похожи ни на что из виденного им раньше, и, что важнее, он не мог игнорировать Именованную, о которой ходили неподтверждённые слухи на западе. Если у них было настолько мало информации о батальоне, возглавляемом таким монстром, то шпионская деятельность Альянса в Империи потерпела сокрушительную неудачу. И он понял, даже против воли, насколько важно внимательно пронаблюдать за этим новым врагом.

— Фиксируешь какой-то радиообмен?

— Да, но всё бестолку. Они используют неизвестный код и протокол. По крайней мере, его нет в нашей библиотеке.

Именно такого ответа он и ждал. Даже если сообщения не получится расшифровать, перехватив и записав длину волны, они сумеют понять иерархию подразделения и разобраться в его перемещениях.

Но если этот код и протокол не встречаются в записях, то кто же их новый враг? Офицер был крайне разочарован, что Дакия пала настолько быстро. Всё кончилось так скоро, что им не удалось получить каких-либо ценных данных о конфликте — хотя и очень хотелось.

— Командир, мы практически уверены, что это какое-то новое подразделение Империи. Мы не наблюдаем никаких сходств с имеющимися записями о Западной и Северной армиях.

— Хорошо, я понял. Чёрт, как бы хотелось послать туда что-нибудь для снятия показаний.

Все ухмыльнулись. Даже находясь на морозном севере, они не утратили сокровенного чёрного юмора. Все всё понимали. Было и так понятно, что в этой войне на них оказывается слишком большое давление. Содружеству приходилось бороться с политическими ограничениями в собственной стране, из-за которых вооружённые силы оказались связаны по рукам и ногам — и ничего не могли с этим поделать. Бог и дьявол, кажется, были как-то в этом замешаны, поэтому после череды проклятий в адрес обеих сущностей офицеры на местах неохотно смирились с обстоятельствами и покорились судьбе.

— Да, мы не можем послать туда самолёт.

— Твоя правда… Наверное, нам бы следовало переживать о том, как вывезти отсюда всё оборудование в целости и сохранности.

Давление на армию Альянса Энтент постепенно усиливалось. Их оборона ещё не развалилась окончательно, но от разгрома их удерживало лишь одно маленькое короткое слово «ещё».

Спокойно разобрав ситуацию, наблюдатель со стороны бы заключил, что Империя, даже не уделяя этому фронту особого внимания, толкает Альянс Энтент в пропасть. К настоящему моменту последний напоминал лежачего пациента с тяжёлой болезнью, едва способного держаться на ногах. Один маленький толчок, и у него случится приступ, от которого больной испустит дух.

— Гх. Ладно, предупредите пока авангард.

— Есть.

Но офицеры на КП осознанно выбросили эти мысли из головы и сосредоточились на своих задачах, выкрикивая приказы в приёмники.

Определение статуса противника представляло из себя сложную задачу, включающую множество элементов, но, к счастью, работавшая на месте команда состояла из ветеранов-разведчиков. Их прислали сюда с прицелом на грядущие боевые действия против Империи.

Содружество надеялось, что в боевых условиях эта группа разживётся полезным опытом и приобретёт навыки, полезные в контексте укрепления национальной обороны, поэтому относилось к личному составу с трепетом и предоставило достойную экипировку.

— И всё же это удивительно. Кто бы мог подумать, что батальон может идти на скорости триста километров в час.

— Да, это за пределами наших ожиданий. Может, аппарат всё-таки не настроен должным образом?

Это были люди, отобранные из всех армий Содружества, кому поручили учиться у Империи и осваивать её тактику. Но даже эти перспективнейшие солдаты не обладали боевые опытом, а все вбитые в них знания состояли из довоенных доктрин. Реальность на поле боя была далёкой от того опыта и навыков, которые они приобрели в мирное время.

И если они не усвоят необходимый минимум до того, как их страна окажется втянутой в войну, то платить за это им придётся жизнями своих близких.

Большинство штабных офицеров считали, что такой Именованной просто не может существовать — и вот она, прямо перед их глазами. Другими словами, она была не фантазией, рождённой полем боя, а самым настоящим кошмаром. Это было вообще не смешно. А прогнозы, сделанные вдали от линии фронта, уже начали давать трещину.

По иронии судьбы, плодом дипломатических побед Содружества стала досадная нехватка боевого опыта. Лишь специалисты способны провести анализ, необходимый для выявлений тонких изменений военной обстановки. Их неумение понимать текущее положение раздражало.

У разведчиков обычно не было наставника, способного научить их главному — чутью. Его следовало развивать своими силами и на собственной опыте. Специализированных учебников, естественно, тоже не было, а если бы они и существовали, то вряд ли принесли бы какую-то пользу.

— …Полагаю, нам следует быть готовыми хотя бы к половине того, о чём слышали.

По этой причине большинство избранных офицеров отправили как раз затем, чтобы набираться опыта. Разумеется, основной массе не сказали, что их выбрали лишь в образовательных целях, но тех, кто не смог понять этого сам, в принудительном порядке отправили домой — как пустую трату времени и ресурсов. Остальные же сосредоточились на проведении целенаправленного и объективного анализа.

Таким образом они, благодаря своей расторопности, сумели уловить, что столкнулись с кризисом. Даже если рассказы содержали преувеличения — это всё ещё был имперский Именованный. А подкрепление состояло из батальона — предположительно, расширенного. В простейшем рассмотрении это была атака батальонного масштаба — никаких поводов для оптимизма.

— Ну и неважно, что этот Именованный ублюдок может в мгновение ока разнести целую роту! Ему ведь не одолеть целых два батальона, верно?

И всё же, где-то в глубине души теплилась надежда. Допустим, чисто гипотетически, что существует Именованный, способный справиться с ротой. Но даже в таком случае количество могло перебороть качество, поэтому у них ещё был шанс. Будь она одна — тогда, возможно, и вовсе не представляла бы из себя проблему.

— Но мы не можем игнорировать батальон. Они летят очень быстро, так что наверняка хорошо обучены.

— И хотя на нашей стороне численность, мы всё ещё сводное подразделение… Это может добавить проблем.

С точки зрения численности батальон противника представлял собой серьёзную угрозу. Никто не питал иллюзий насчёт того, что свежий батальон противника станет тяжёлым испытанием для их двух потрёпанных батальонов. Причём под словом «тяжёлый» подразумевалась не нижняя, а верхняя планка сложности — вот как они мыслили.

— Значит, у Республики, Содружества и Альянса разнятся боевые доктрины?

Больше всего Содружество беспокоила вероятность, что, даже объединившись, они с союзниками не смогут качественно сотрудничать. Содружество и Республика втайне сражались заодно, но пока у обеих сторон оставались разведданные, которыми нельзя поделиться, боевые потери были куда выше, чем могли бы.

Республика (к кому ранее обратился Альянс и которая теперь сама нуждалась в помощи) и Содружество (занятое сбором разведданных для войны с Империей) не находились на одной волне. Сегодня они осознали это как никогда раньше.

— Если наша координация нарушится, возможно, придётся разделиться.

Что бы ни делали Республика и Альянс Энтент, Содружество не желало отказываться от своего нейтрального статуса; и даже вступая в войну, оно было намерено делать это с крайней осторожностью.

Альянс и Республика могли быть недовольны действиями союзника, заявляя, что Содружество бережёт силы, а в боевых действиях принимает участие лишь затем, чтобы испытать новое оружие. Но действительно ли это были оскорбления? Офицеры и сами не знали ответа. Государство просто хотело свести потери к минимуму.

— Это займёт некоторое время, но после перегруппировки ещё батальон сможет прийти нам на помощь.

Естественно, добровольческая армия Содружества, состоящая из солдат, которые сами записались на службу, не хотела лезть на рожон — это привело бы к большим потерям. В конце концов им нужно было выиграть время, чтобы родная страна успела перестроиться на военные рельсы. Несмотря на численное превосходство, на поле боя, где присутствовал вражеский Именованный, они не хотели проводить ни одной лишней секунды.

А когда у неё в качестве прикрытия обнаружилось подразделение Имперской армии, было самое время задуматься об отступлении. Однако они не могли проигнорировать, как много уже было сделано, чтобы нарушить логистику противника.

— Думаю, в худшем случае мы сможем разбомбить цели при помощи авиации.

Таким образом, для выполнения плана «минимум» потребуются лишь бомбардировщики.

Их целью был топливный склад. Даже небольшое количество попаданий дало бы отличный результат. А если их и постигнет неудача, то самолёты, переданные в аренду Альянсу Энтент, всё равно были старых моделей, которые само Содружество использовать не собиралось — офицеры знали это, но не могли озвучить.

— Я возражаю. Если появятся истребители-перехватчики, мы понесём слишком тяжёлый урон.

— Разве скоростные бомбардировщики не смогут их стряхнуть?

— Республика уже как-то пробовала и обожглась, так что я против.

— В таком случае нам нужно как-то уничтожить вражеских магов.

— Да, это выгоднее всего. Полагаю, у нас нет иного выбора.

Они лишь делали вид, что беспокоятся о бомбардировщиках: на самом деле от них требовалось сделать замечания для протокола. В действительности все знали, что «скоростные» бомбардировщики летают как черепахи.

— Проблема лишь в способностях Именованного и этого неизвестного батальона. Вот бы бомбардировщики смогли о них позаботиться…

Такими были их истинные чувства — наглая надежда, что враг выбьется из сил, преследуя бомбардировщики.

И в этот момент судьба сыграла с ними злую штуку.

Они расположились в простом, скрытом от чужих глаз штабе армии Альянса Энтент, с которого раздавали приказы и вели наблюдение за линией фронта, находящейся в двадцати километрах. Но кое-что позабыли. Они забыли, что для мага двадцать километров — не такое уж большое расстояние.

— Что?! В самом деле?! Это не ошибка?!

Внезапно дежурный офицер-диспетчер КП вскочил, побледнел и закричал в рацию. Мгновение спустя к нему прибавилось ещё несколько офицеров, на чьих лицах было ни кровинки.

— Это батальон α! Срочно! Что за!.. Рекомендуем немедленно пойти в укрытие!

— Вырубайте питание! Нас отслеживают!

Все кричали практически одновременно.

— Я получаю сильный мана-сигнал от Именованной! Она быстро накладывает артиллерийскую формулу! —  начал вопить диспетчер, и всеобщая паника усилилась.

«Нас отслеживают? Батальон α говорит нам срочно укрыться?.. Сильный мана-сигнал?»

— Что? Она не сможет попасть по нам оттуда!

— В укрытие! В укрытие!

Несколько офицеров оттолкнули в сторону придурков, которые инстинктивно отрицали полученное предупреждение, побежали к блиндажу и мгновением спустя взлетели на воздух.

ВЫСОТА 2900, ЗОНА БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ВБЛИЗИ ИМПЕРСКОЙ БАЗЫ СНАБЖЕНИЯ

— Слава Его — как светило лучезарное, что изгоняет тьму. Владыка наш родился, восславьте же Его!

Сходящаяся артиллерийская формула.

Магическая бомбардировка обладает проникающей и разрушительной силой уровня 280-мм орудия. Создавшее её семиуровневое управляющее уравнение рассеивается и пропадает. На короткий миг поле боя озаряет яркий свет, а затем в воздухе раздаётся звук удара.

— Подтверждаю исчезновение сканирующих волн. Ликвидация вражеского наблюдательного поста успешно завершена, — одновременно с этим, пробиваясь сквозь шум, поступает отчёт от её наблюдателя, лейтенанта Серебряковой. — Блестяще, товарищ майор, — добавляет она, и Таня вынуждена с этим согласиться.

Она редко испытывает удовлетворение от атаки, но сегодняшний случай был исключением. Разумеется, она попала в цель, чем наверняка нанесла противнику тяжёлый удар. В любом сражении, где принимают участие маги, ликвидация вражеских наблюдателей является важнейшей задачей — и в этот раз всё прошло гладко.

Жертвы были либо дилетантами, либо очень уверены в своих блиндажах, но с тем излучением, которое они испускали, найти источник не составило труда. По сравнению с армией Республики, чьи посты наблюдения в основном находились в режиме пассивного улавливания волн, обнаружить этих оказалось довольно просто.

Судя по всему, армия Альянса Энтент продолжает уступать нам в качестве. Никто не стал бы испускать волны с такой интенсивностью, не находясь в наблюдательном пункте на значительном расстоянии, откуда можно легко сбежать. На крайний случай существуют системы наблюдения, установленные на поездах.

«Насколько же они кретины, чтобы так беспечно проводить сканирование с фиксированной позиции?»

Так рассуждала Таня, исходя из собственного опыта. Похоже, удача на её стороне. Она радостно поднимает свои маленькие ручки вверх.

— Радиообмен противника резко усилился, передачи по большей части исходят от магов. Должно быть, вы поразили их центр боевого управления.

Доклад подчинённой ещё сильнее укрепил Танину уверенность. Она точно, без всяких сомнений, уничтожила вражеских диспетчеров. Понимая, к чему это приведёт, она триумфально поднимает винтовку вверх.

Даже с большого расстояния Таня видит, как вражеские ряды дрогнули — лучшее доказательство полученного удара.

— Значит, мы точно их достали, да? Тогда давайте действовать.

В обычных условиях не могло быть и речи о том, чтобы вести бой во вражеском воздушном пространстве против численно превосходящего противника. Я бы категорически отказался. Но если армия противника обезглавлена — это уже совсем другое дело. «Хаос» — довольно сдержанное описание того, на что похож воздушный бой. Полевые командиры никак не могут заменить собой штабных офицеров, чьими усилиями ведётся работа по поддержанию дисциплины на поле боя.

Даже самый талантливый командующий не в состоянии держать руку на пульсе, когда организованное сражение превращается в потасовку. Сложно уследить за каждым своим подчинённым, когда начинается ближний бой. В этом плане Таня благодарна Имперской армии. Если офицеру повезло на подчинённых, то ему не приходится держать их за ручку, и показывать, как стрелять.

Конечно, 203-й батальон воздушных магов получает минимум указаний, включительно с навигационной поддержкой от Норденского командного центра. Война без него — всё равно что драка на кулаках между разрозненными магами.

— Пикси-01 — всем бойцам. Вражеское диспетчерское управление уничтожено.

Повезло, что главная опора вражеских сил сама выдала своё местоположение. Попытка — не пытка, так что она запустила по ним артиллерийской формулой и с лёгкостью взорвала штаб… по всей видимости.

Теперь враг — это не боевые подразделения, а просто толпа. Маги без КП похожи на кучку Дон Кихотов, где каждый сражается в собственной войне.

— Пикси-01 вызывает КП. Передайте статус замеченных противников.

— КП, вас понял. Оставшиеся враги летят на высоте 2000 метров. В авангарде у них, похоже, примерно полк резерва, и две роты поддержки. Также у противника есть бомбардировщики. Признаков подкрепления не наблюдаю.

Значит, положение именно такое, каким выглядит. Единственные враги, способные дать отпор — это потрёпанные подразделения перед нами. При нормальных обстоятельствах у вражеского командования было бы много вариантов, например, послать сопровождение, чтобы поддержать разрозненный авангард.

Но сейчас никто не знает, что делать — они в панике. Я заметил, что маги Республики и Альянса Энтент делают слишком большой упор на групповые сражения.

Маги из 203-го батальона, гордость Имперской армии, которые каким-то образом сумели пережить те адские тренировки, должны быть в состоянии одолеть такого противника. По крайней мере, они не станут мне обузой, и я без проблем смогу воспользоваться ими, как щитом.

А ещё на этот раз у нас есть замечательный бонус — вражеские бомбардировщики. Если собью их, то, согласно уставу наших ВВС, смогу рассчитывать на прибавку к жалованию и другие привилегии.

Ах, как же это здорово. В непроизвольном жесте Таня непристойно облизывает губки.

В кои-то веки она попала в ситуацию, называемую «голубой океан». Хотя, возможно, именно её каждодневные усилия создают почву для столь приятной обстановки. Как и в Дакии, будь то судьба или причинно-следственные связи, они наконец оказались на моей стороне. Я всё ещё придерживаюсь гипотезы, что существо Х — чистое зло, но в нынешнем настроении готов согласиться, что, возможно, существует и некая доброжелательная сущность.

[П/П: Голубой океан — термин из книги по экономике «Стратегия голубого океана», который иллюстрирует бурный рост и высокую прибыльность компаний, которые могут генерировать продуктивные бизнес-идеи, создавая не существовавший ранее спрос на новом рынке («голубой океан»), где практически отсутствуют конкуренты, вместо того, чтобы конкурировать со множеством конкурентов на малоприбыльных рынках («алый океан»).]

— Первая, вторая и третья роты, ваша цель — два вражеских батальона в авангарде. Четвёртая рота — за мной.

Мы не испытываем недостатка в причинах действовать. Я — командир батальона, та, кто ведёт за собой.

Если говорить прямо, то моё отношение к делу примерно следующее: «Да, возможно, в какой-то момент мне тоже придётся вступить в бой. Но пока я могу переложить неприятную работу по борьбе с вражескими магами на своих подчинённых.

Вернее, именно за этим они мне и нужны. Я хочу, чтобы мои бойцы выкладывались по полной, чтобы сам я мог сосредоточиться на более важных вещах.

Генеральный штаб Имперской армии вложил в моих ребят немало средств. Это деньги не мои, а налогоплательщиков, поэтому я сделал всё возможное, чтобы использовать их с умом. Я не хочу делать ничего такого, что выставило бы меня некомпетентным, и хотя налоги — это своего рода зло, я бы предпочёл искупить его, используя средства с толком.

Поэтому мне следует показать, что инвестиции окупаются. Больше всего я не хочу, чтобы меня заклеймили треплом и отправили на передовую в качестве наказания. Поэтому я намерен использовать своё положение и заставить подчинённых выполнять сложные задачи.

Каждому своё, знаете ли. Раз им так нравится война, я уверен, они с радостью будут воевать. Я же хочу попасть в тыл, имея за плечами опыт выявления и продвижения талантов. Это идеальный, беспроигрышный сценарий. Будет справедливо назвать его поистине замечательным.

— Четвёртая рота, мы нанесём удар по сопровождению и бомбардировщикам, после чего обойдём авангард с тыла и возьмём два вражеских батальона в клещи.

Пока что я беру четвёртую роту и совершаю манёвр для захода в тыл. Чтобы избежать опасностей, я принимаю решение пока не вступать в бой, притворившись, что обхожу противника. Для начала посмотрим как они покажут себя против моих подчинённых. Если враг окажется сильнее, чем ожидалось, я просто прерву обходной манёвр и вернусь на помощь остальным войскам. Страховка — на месте.

— Теперь, что касается плана сражения. Итак, дамы и господа…

Северная армейская группировка наблюдает за происходящим, поэтому я должен продемонстрировать им свой боевой дух.

Так мы будем больше похожи на армию.

Решительный командир с громким голосом сможет заглушить любую бессмысленную критику.

Посмотрите даже на крикуна Цуджи. Он загубил кучу талантливых людей, стал причиной реальной катастрофы — и всё равно пошёл на повышение.

— Хотя ваша задача — остановить вражеских магов, я ни в коем случае не хочу, чтобы вы подстраивались под меня. Ничего страшного, если вы разберётесь с ними своими силами.

Если всё пойдёт не по плану, я воспользуюсь доктриной Цуджи, чтобы защитить себя. Хорошо это или плохо, но после Второй Мировой войны ему блестяще удалось избежать наказаний за военные преступления. Пусть я не смогу подражать его бесстыжей наглости, мне всё равно найдётся чему у него поучиться.

Он мог бы стать корпоративным воином, ведущим вечные сражения внутри компании во имя своей демонической тяги к повышениям. Но я не хочу быть таким человеком. Этот мир — сплошная проблема для добропорядочных граждан вроде меня, тех, у кого есть стыд и совесть.

— И ещё. Когда мы вернёмся, то командир роты, показавшей худшие результаты, проставляется всему батальону. Я заказала вино двадцатипятилетней выдержки, так что сражайтесь изо всех сил, если не хотите разориться!

Я придумал элегантный способ избежать расходов на социализацию. Общение с подчинёнными входит в обязанности начальника, но я терпеть не могу, когда мои расходы подвергают аудиту без причины. Тот же Цуджи был очень придирчив к проверкам на предмет нецелевого использования средств — таким образом он выискивал слабые места людей.

Из этого можно сделать вывод, что армия и корпорации не так уж сильно отличаются друг от друга. Ненадлежащие траты на разного рода развлечения повлияют на всю вашу дальнейшую карьеру. Поэтому я воспользуюсь деньгами своих подчинённых — чуть ниже порога, за которым начинается злоупотребление властью.

Кроме того, хотя в обществе принято считать, что детям нельзя пить вино, если кто-то из моих братьев по оружию предложит мне, а я не смогу отказаться, то, вероятно, армия сможет посмотреть на это сквозь пальцы. От одной мысли, что наконец-то смогу выпить вина, у меня на глаза наворачиваются слёзы.

— “”Есть!””

— Хорошо. А теперь, бойцы, выполняйте свой долг перед императором и Отечеством.

Я не испытываю ни капли любви или уважения к императору, а что касается отечества — то просто надеюсь, что получу блага, соизмеримые с внесёнными мной налогами. Но государство действительно платит мне жалование и обеспечивает прочие потребности. Единственная проблема — стратегическое положение страны, очень похожее на ситуацию, в которой оказалась Германия в годы Первой Мировой войны…

Ах, сплошные неприятности. Я чувствуя себя как сотрудник компании, которая гарантированно обанкротится. Или как работник, из которого собираются выжать все соки в офисе с отвратительными условиями труда. Здесь не победить.

Я бы хотел подать заявление об уходе по собственному желанию и перейти в компанию получше, на любую доступную должность.

Но предательство в армии во время войны чревато множеством проблем. Кто станет доверять такому осведомителю? Даже если они гарантируют свободу совести, никто в жизни не захочет иметь дело с настолько ядрёным левым активистом.

Рассуждая логически, можно заключить, что только полный идиот пойдёт на предательство, не имея каких-либо гарантий. К тому же, мне будет нелегко защитить себя после всех убийств, совершенных на этой войне.

В этом я чем-то похож на снайпера. Если война закончится и меня благополучно демобилизуют — это будет просто чудесно, но если я попаду в плен, то есть немалая вероятность, что меня просто пристрелят на месте. Одним словом, я покупаю враждебность своего врага по максимальной цене.

[П/П: «Максимальная цена» — в течении трейдингового дня цена на акции может колебаться лишь в определённых пределах.]

— Давайте преподадим урок этим недоумкам из Альянса Энтент, и остальным тоже. Словами до них не доходит.

Я уже как-то пробовал предложить им сдаться, но тогда у меня ничего не вышло. На удивление, это были люди без малейшей экономической рассудительности. Если вы так любите войну — просто поделите свою страну пополам и сражайтесь, сколько влезет.

Но, похоже, Республика и Альянс Энтент не любят играть в свои игры в одиночестве. Вот же занозы. Нет им спасения, если они игнорируют баланс между общественными делами и личной свободой, создавая проблемы другим людям. Я бы хотел, чтобы они задумались о том, сколько проблем доставляют простым гражданам.

— Мы обрушим на них железный молот небес. Скоро они убедятся в своём бессилии, — если мы не сможем спокойно атаковать их с высоты, я этого не вынесу.

Да, сейчас у нас есть некий запас прочности, но в целом это вредно для моего сердца.

Я благодарен за своё маленькое тельце лишь в те моменты, когда враг пытается попасть в меня из винтовки. Мудрый человек однажды сказал: «Пули называют плюхами, потому что они убойные». Я вот не хочу, чтобы меня подстрелили.

[П/П: Сори за эту бессовестную кражу из основной ветки, но сейчас нет времени толком подумать над переводом фразы. К тому же, этот вариант не хуже того, что я придумал, пока пытался xD]

— Первая, вторая и третья роты, давайте вперёд. Мы обойдём и ударим сзади.

Вот почему в самых опасных ситуациях — и наиболее перспективных с точки зрения возможных достижений — я обычно посылаю добровольцев.

— “”Так точно! Слава Отечеству и нашему командиру!””

— Удачи вам всем.

Что ж! Кажется, мои подчинённые изголодались по войне с тех пор, как мы разбили дакийцев. Они на взводе даже сильнее, чем я предполагал — и это немного трогательно. А их солдатский дух выше всяких похвал.

Мои бойцы настолько замечательны, что, не будь они преданы столь непродуктивному занятию, как война, я бы непременно захотел завербовать их к себе. Это действительно плохо. Такие вещи доказывают наличие на земле дьявола.

Существуй Бог на самом деле — ресурсы не распределялись бы так нерационально. Рыночный принцип — единственный истинный путь. Только у рынка есть невидимая рука.

[П/П: «Невидимая рука рынка» — фраза, появившаяся в работах экономиста Адама Смита; используется при описании механизма влияния индивидуальных интересов на максимизацию общественного богатства.]

Честно говоря, это очень печально. Мир создан таким сложным. Вероятно, пройдёт ещё немало времени, прежде чем рынок расставит всё по своим местам.

— Четвёртая рота, поднимаемся. Мы возьмём на себя те две роты, похожие на подкрепление.

В любом случае, эта работа меня вполне устраивает — я буду просто делать, что должен. Мы — это четыре роты, расширенный батальон. Наш батальон перехватит два батальона, а дополнительная рота возьмёт на себя две роты. Какие простые пропорции. Что до применения моих собственных сил, то здесь всё проще. Я хочу облегчить себе задачу, поэтому отправляюсь с последней группой.

На поле боя нет ничего лучше, чем победить врага, затратив как можно меньше усилий. От этого зависит, насколько комфортные условия ты сможешь для себя создать.

Идея о том, что борьба в молодости закаляет характер, содержит в себе столько же правды, сколько реклама хедж-фондов. Пожалуй, я зайду дальше и буду закалять характеры других людей.

— Есть. А что будем делать с бомбардировщиками?

— Они мои. Не обессудьте! Просто я хочу стать ещё и лётчиком-асом.

— Ха-ха-ха. Отличная шутка.

Он спросил кое-что важное, и я пояснил, слегка небрежно, но всё же на полном серьёзе. Хотя это и был своего рода снобизм, я как-то читал, что неплохо иногда показывать свою человеческую сторону. Хотя я также читал, что людям обычно не по душе снобы. Почему такой хороший человек, как я, беспричинно мучается из-за Существа Х и вынужден участвовать в этой войне? Как тут не сетовать на свою судьбу.

Но мои подчинённые начинают смеяться, словно только что услышали хороший анекдот. Я бросаю на них подозрительный взгляд и спрашиваю, что в этом такого смешного.

— Ну, вы же знаете, что для этого нужен истребитель?

Ответ оказался прост. Очень печально, но я, похоже, неверно понял правила. Как жаль, что мне приходится выставлять своё невежество напоказ перед другими людьми. Серьёзно, какой же неописуемый стыд.

— Правда? Это очень плохо. Надо было взять у них самолёты. Мне почти хочется вернуться обратно и одолжить парочку.

— Почему бы и нет? Хотя, если пойду с вами, мне потом придётся проставляться перед батальоном.

Они, наверное, уже валятся со смеху от моих размышлений. Вернуться, чтобы одолжить у воздушных сил истребители? Я не могу этого сделать.

Потому что это наверняка расценят как бегство перед лицом врага. Расстрел, вот что меня будет ждать! К тому же, я не умею пилотировать истребитель — что лишает меня любого возможного оправдания. Не сомневаюсь, что их бюрократическая система не постесняется казнить даже маленького ребёнка вроде меня. Разве нет какой-нибудь организации по защите прав или интересов — пусть даже созданной в корыстных целях — которая бы могла защитить меня?

— Я не могу показать врагам спину.

— Тогда всё, я полагаю. Давайте покончим с этим как можно скорее.

А затем начинают приходить сообщения от других подразделений. Нет ничего лучше, чем удачно выбранный момент.

Мне жутко нравится, как мои подчинённые умеют чувствовать ситуацию. Они точно помогут мне в продвижении по службе. Очень хорошо.

— Извините, но вам определённо придётся угостить нас всех. В атаку!

— Двадцать пять лет выдержки… Я напьюсь в стельку. Рота, вперёд!

— Как хорошо иметь таких надёжных братьев по оружию. Ну, звиняйте нас, командир.

— А-а, что творят! Командир, простите, пожалуйста.

Атмосфера полностью переменилась. Они — отличная поддержка.

Несмотря на работу в отделе кадров, мне нечасто доводилось участвовать в ночных попойках или другого рода развлечениях с клиентами. Но когда кто-то настолько хорош — это становится ясно с первого взгляда. Эти ребята созданы для работы в продажах. Уверен, у них есть всё необходимое для реализации маркетинговых стратегий.

Какая жалость и какая растрата. Надо же им было полюбить войну, а не бизнес. Конечно, я уважаю свободу воли, но всё равно очень досадно.

— Ничего. Не нужно обо мне беспокоиться, делайте своё дело.

— Спасибо. Четвёртая рота, пошли!

Все мои командиры полны боевого задора. Они рвутся вперёд, как доберманы, завидев добычу, поэтому я отпускаю поводья.

Бойцы сразу же выстраиваются в веретенообразный атакующий порядок и взмывают в небо, чтобы прижать врага сверху. Это действительно красивый манёвр. Молниеносная атака выполняется в едином порыве, но их желание сражаться настолько сильно, что это немного переходит границы разумного.

Если честно, я бы предпочёл оставить четвёртую роту себе, в качестве непосредственной поддержки, но раз они так загорелись битвой, возможно, будет лучше держать дистанцию. С такой агрессивной манерой ведения битвы может быть небезопасно использовать их в качестве щита; в худшем случае они привлекут к себе ещё больше врагов.

— Ну и ну. Значит, мне придётся сражаться с тормознутыми бомбардировщиками? С ними толком не потанцуешь.

Мой собственный одинокий перехват. Против бомбардировщиков мне, скорее всего, не удастся совершить никаких изящных манёвров. Всё, что от меня потребуется — это превратиться в стационарную батарею и посбивать их один за другим. Если промахнусь, то стану посмешищем, поэтому, хоть работа и не представляет опасности, нельзя относиться к ней спустя рукава.

— У меня сейчас не то настроение, но работа есть работа. Надо просто выполнить её шаг за шагом.

Может, не выделяться и хорошо, но так ты не сможешь показать людям, на что способен. Кроме того, мои противники — бомбардировщики. Нужно очень точно прицелиться, чтобы уничтожить их.

Поскольку я не могу улавливать вражескую ману и нацеливаться по ней, мне придётся ориентироваться по теплу либо воспользоваться радаром. С другой стороны, хоть я и маг, радар мне не полагается, а применять формулу теплового обнаружения — та ещё морока. Учитывая, что в конечном итоге мне нужно сделать снайперский выстрел, это не стоит потраченных времени и сил.

Ничего странного, что у меня испортилось настроение. По крайней мере, если собью их, заработаю немного дополнительных очков.

— Майор фон Дегуршаф, как слышите?

— Это Пикси-01, слышу вас чётко. С каких пор вы забыли, что мы используем позывные?

Я даю на пришедшее сообщение раздражённый ответ. Возможно, неумение контролировать свои эмоции позорит меня как взрослого члена общества, но никому не придётся по вкусу, если сложную работу прервут грубым нарушением устава. В самом деле, зачем, по их мнению, существует все эти нормы и правила? В мире слишком много беспечных людей.

— М-мои извинения.

— Для чего, по вашему, придумали военную дисциплину и устав?

Такие вещи нельзя загладить, просто извинившись. Нарушение правил приводит к несчастным случаям. Разве вы не слышали о законе Генриха — правиле, которое открыл работник страховой компании, просто изучая статистику? Накопление мелких ошибок — первый шаг к серьёзному происшествию. Поэтому их нужно искоренять.

— Прошу, давайте остановимся на этом. Это Отель-03, Отель-03. Как слышите?

На линии появился кто-то важный, и я решил изменить своё поведение. Иногда проглотить гордость — это правильное решение. Любой член организации должен знать простое правило: не кусай руку, которая тебя кормит.

— Это Пикси-01. Ясно и чётко. Чем могу вам помочь?

— Перегруппировка батальона «Гадюка» и отступивших подразделений завершена. Следует ли поручить им действовать в качестве тылового прикрытия?

На этот раз вместо ругани лицо Тани расплывается в улыбке от того, как хорошо было составлено обращение. Батальон «Гадюка» измотан, и она полагала, что они будут скорее мёртвым грузом, чем подкреплением, но, похоже, те уже восстановились и готовы вернуться в бой. Возможно, Северная армия более эффективна, чем она думала.

— Ого, так быстро! Хорошо, сделайте, как вы сказали.

Всё, что может приносить пользу, должно приносить пользу. Ей не нужен мёртвый груз, негодный даже для того, чтобы послужить щитом, но от пешек Таня отказываться не станет.

Ей повезло даже больше, чем она думала. Людям не следует слишком полагаться на фортуну, но нельзя и быть настолько узколобым, чтобы не воспользоваться удачным шансом.

— Что? А, понятно. Тогда отправляю их.

— Благодарю. А теперь смотрите, как мы работаем. Конец связи.

Пока я здесь, то хочу поделиться новостями со своим отрядом. Даже для кучки военных фанатиков нет ничего лучше, чем обзавестись новыми друзьями. По правде, Таня готова принять это подкрепление хоть сейчас.

— Батальон, говорит ваш командир.

Да, они наверняка будут довольны. Смогут сражаться, не беспокоясь о своём тыле. Я следую принципу «безопасность превыше всего», но всё равно не откажусь заработать пару достижений в битве, как эта.

— Радуйтесь. Мы получили подкрепление, и они уже на пути сюда, чтобы помочь нам.

Удивительно, что отступившему отряду так быстро удалось перегруппироваться.

«Прекрасно».

Именно этим словом можно выразить, насколько я тронут. Конечно же, опасно судить о ситуации лишь по нескольким событиям. Но даже если радист оказался бестолковым, его старший офицер, похоже, своё дело знает.

Подкрепление прибудет с минуты на минуту.

— Вы понимаете, что я хочу сказать?

«Почему бы нам просто не дождаться подмоги?», — нельзя говорить этого прямо, чтобы не поддавать сомнениям свою готовность сражаться, но я смогу заставить их понять это косвенно. И тогда проблем не будет. Сообщая им о подкреплении, Таня намерена существенно изменить план, перейдя от наступательной расстановки в оборонительной, совсем как в Dragon Quest.

[П/П: Dragon Quest — популярная серия японских ролевых видеоигр.]

— ““Так точно!””

Чёткий ответ, несомненно, означает, что они уловили её намерения. Таня удовлетворённо кивает.

— А теперь давайте сделаем нашу работу, соразмерно с тем, сколько нам платят!

7 НОЯБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ГДЕ-ТО В АЛЬЯНСЕ ЭНТЕНТ… ГОСПИТАЛЬ, УПРАВЛЯЕМЫЙ ГУМАНИТАРНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ СОДРУЖЕСТВА «МИРУ — МИР»

— Бомбардировщики уничтожены! Поддержки всё ещё нет?!

— Свет, свет! Уа-а-а-а-а!!!

— Мы потеряли сигнал командира эскадрильи?!

— Отставить! Они слишком быстрые! Устройте стену из пуль, и не приближайтесь к ним!

— Пикси-02 — всем ротам. В атаку!

— Гх! Они миновали авангард?! Прекратить стрельбу! Готовьтесь к ближнему бою!

— На помощь! Помогите! Нас не спасут?!

— Нордланд-Центр — всем подразделениям. Отмена операции! Повторяю, отмена операции! С этого самого момента!

— Эскадрилья бомбардировщиков!..

— Какого хера! Они смяли наш авангард! Кто это вообще такие?!

— Разведрота уничтожена! Такими темпами мы попадём в окружение!

— Они прорвались через наше сопровождение?!

— Гадюка-02 вызывает Пикси-01. Мы уже в пути.

— Вас понял. Никаких признаков вражеского подкрепления. Будете преследовать врага по пятам.

— Гадюка-02, вас понял.

— Фиксирую вражеское подкрепление, размером с батальон!

— Подкрепление? А что у нас?!

— Нордланд-Центр всем подразделениям. Немедленно отступить к точке сбора №2. Повторяю, немедленно отступить к точке сбора №2.

— Так не пойдёт! Я не могу потерять их!

— Чёрт, чёрт, чёрт!

— Пикси-01 — всем бойцам. Переходим к зачистке.

— Гадюка-02 — батальону Пикси. Есть визуальный контакт.

— Подтверждаю. Можем оставить преследование на вас? Хочу, чтобы мои люди закончили с зачисткой.

— Прибыло вражеское подкрепление!

— Вашу мать! Не останавливайтесь! Уходите, быстрее!

— Вас понял. Спасибо.

— Это просто грёбанный ад!

— Мои внутренности… Кто-нибудь, подберите мои внутренности!

— Они — ваши заклятые враги. Не нужно сдерживаться. Конец связи.

Он чувствовал, как его кто-то трясет, но прошло ещё немало времени, прежде чем мозг начал работать.

Старший лейтенант Ганнинг задавался вопросом, почему всё тело вдруг стало таким тяжёлым.

«Кто-то… зовёт меня?»

— Н-нгх!..

Сознание, хоть и подёрнутое туманом, вернулось, и в нём начали проступать очертания.

— Лейтенант! Лейтенант!

«…Это плохо. Раз обращаются ко мне не по имени, то это либо мой командир, либо военная полиция.

Но я ещё не в себе. Голова кружится так сильно, что я не могу выносить этого.

Серьёзно, что мне такого налили? После бутылки виски я обычно в порядке, так почему?.. Может, кто-то подсунул мне водку?»

По привычке, он лишь слегка приоткрыл глаза.

Ослепительное белое пространство. Что-то мигало. «Может, это какое-то устройство?»

Яркий свет по-прежнему беспокоил его, но ещё сильнее сбивало с толку странное чувство, будто тело ему не принадлежит. Он так сильно устал, что не мог пошевелиться, как бы сильно не старался.

Пока он глядел в потолок, его мозг наконец проснулся и начал набирать скорость, благодаря чему солдат уловил, что его окружает. На первый взгляд показалось, что это не его комната. «Что же всё-таки происходит?»

Он ничего не мог вспомнить. Чистое белое поле…

«Хм? Комната? Кажется знакомой. Я что-то помню о ней, но… где же я?»

— …Ох-х-х. Где?..

Он не рассчитывал получить ответ на этот стон, но тот, кто раньше его окликнул, похоже, услышал. Это привлекло внимание всех, кто находился поблизости, и вокруг внезапно началась суматоха. Он попытался сесть, но по какой-то причине едва не свалился.. Его тело не двигалось, как он хотел. Казалось, его кто-то подхватил, и он смутно понимал, что его держат.

— Лейтенант! Так, ты в сознании, да? Медик! Приведите хирурга, быстро!

— Что?..

Простой вопрос полностью вымотал его. «Происходит что-то странное». Он не мог подобрать слов, но что-то было не так. «Какого хрена со мной произошло?»

Он не был сонным, но, хотя его сознание продолжало крепнуть, туманный свет перед глазами не рассеивался. Ему не удавалось сфокусировать взгляд, и даже посмотреть ровно перед собой.

«Будь это похмелье, меня бы тошнило и болела бы голова… Но ничего такого». По мере того, как сознание медленно возвращалось к нему, он понемногу стал понимать, в какой ситуации оказался.

— Расслабься. Что ты помнишь?

— Что?.. Что вы хотите сказать?

«Нет. Я не хочу помнить больше. Я не должен помнить. Я не могу… Что?»

— Капитан, это бесполезно. На нём живого места нет.

— И здесь тоже. Журнал уничтожен. Мы его восстановили, но не думаю, что это имеет какой-то смысл.

«Живого места нет? Журнал уничтожен? Мои… А как же мои товарищи?..»

— Добро пожаловать в Империю! Могу я взглянуть на ваш паспорт?

— Ха-ха-ха, командир. Мы не принесли приветственный букет. И что теперь?

— Уф, ну что с вами поделаешь. Но вы же взяли фейерверк, верно?

— О, точно. Он похож на цветы.

— Отлично. Тогда я, быть может, спою приветственную песенку.

— О, знаете песенку?

— Ага, весёленькую.

— Хотите, чтобы я позашивал вам варежки?! — огрызнулся капитан. Кто-то где-то спешно закрыл рот, но было уже поздно.

«Красные, красные цветы. Мои братья. Мои начальники. Мои люди».

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

— Медик! Успокоительное, быстро!

— Вы кретины! Получите за это дисциплинарное взыскание!

«Теперь они — мясо.

Ярко-красные, кровавые бутоны.

Взрыв.

Цветение.

Всё кончено».

________________________________________

Перевод: RedBay

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!