ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ЗДАНИЕ УПРАВЛЕНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ В НОРДЕНЕ

Норденский холод естественным образом побуждает людей основательно к нему готовиться. Впрочем, это упоительный процесс. Огонь, пылающий в очаге и наполняющий комнату теплом – неотъемлемый атрибут тихой Норденской зимы.

— Добро пожаловать в Норден. Или, скорее, мне следовало сказать: «С возвращением»? Рад тебя здесь видеть, майор фон Дегуршаф.

— Да, это поле боя навевает воспоминания. Буду с радостью служить под вашим началом, товарищ генерал-майор фон Рудерсдорф.

Есть что-то странное в офицерах Генштаба, в их необычайно серьёзных выражениях лиц во время таких вот бессмысленных разговоров. Впрочем, генерал-майор фон Рудерсдорф и майор фон Дегуршаф рассудили, что им проще вести беседу в прагматичном ключе, поэтому довольно быстро нашли общий язык.

— …Позволь сказать, что, на мой взгляд, ты отлично справляешься со своими обязанностями. Слышал, тебя хвалил подполковник фон Лерген – а это дорогого стоит.

— Я польщена, товарищ генерал.

— Но меньшего я и не ожидал. Решение Зеттюра направить тебя в эти края точно было верным.

Сотрудничество, которое сложилось между двумя этими гениями из Генерального штаба, действительно впечатляет. К счастью или нет, но единственный, кто может чего-то добиться от заместителя командующего Вспомогательным корпусом – это либо начальник, либо кто-то из его приближённых. Поскольку Зеттюра пришлось уговаривать, Таня внутренне готова к тому, что под командованием Рудерсдорфа ей придётся батрачить по-чёрному.

— Нам бы хотелось, чтобы ты задала жару и на этом фронте.

— Сделаю всё, что в моих силах, но они достаточно ограничены.

— Ничего страшного. Тогда перейдём к делу.

— Есть.

— У твоего подразделения есть навыки проведения штурмовых операций?

— Часть бойцов, которые составляют ядро батальона, получили некоторый опыт во время службы на Рейнском фронте, но на этом всё. В Дакии мы совершали в основном воздушные налёты, и то не слишком часто.

— Значит, всё более или менее так, как я предполагал… Но вы хотя бы теоретически понимаете, как это делается?

— Так точно. Я лично участвовала в подобных операциях в составе 205-й роты на Рейнском фронте.

— Хорошо. Тогда буду с тобой откровенен, майор. Речь о воздушно-десантной операции. Твоему подразделению, вероятно, придётся взять штурмом вражеские позиции.

— Вы имеете в виду заставить противника отступить»? Каким бы ни был приказ, я готова немедленно приступить к его выполнению.

— Твоё рвение очень похвально, но, думаю, твоему батальона следует тщательно подготовиться к операции. Пока я хочу, чтобы вы сосредоточили всё своё внимание на тренировках.

— Благодарю вас! Но вы точно уверены?

— Не о чём переживать. Я ещё подброшу вам работы – когда придёт время.

— Поняла вас, товарищ генерал. Обещаю, что мы будет готовы во всех возможных отношениях.

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ: ЗАМЕТКА В ГАЗЕТЕ

Спецкор «Лондиниум Таймс» Джеффри поделился с нами своей теорией относительно Одиннадцатой Богини.

Вкратце, он считал, что сама идея её существования имеет под собой некую истину. Хотя такая перспектива была не слишком приятной, он считал, что вероятность этого довольно высока.

Сегодня я хотел выяснить, была ли Богиня лишь фронтовой байкой, или у её существования имелся реальный базис.

Все, кого я о ней спрашивал, отказывались как-либо комментировать эту тему.

В опросах вроде этого зачастую просто отвечают «да» либо «нет», но здесь все просто отказывались с нами общаться, причём в очень твёрдой форме.

— Неужели армия стыдится её?

Когда мы задали этот вопрос, отставной генерал, прежде хранивший молчание, ударил по столу с такой силой, что тот едва не сломался.

Военный вскочил на ноги с жуткой гримасой на лице, сделавшей его похожим на людоеда. Мы невольно отпрянули: настолько страшен был тот отставной генерал в гневе.

— Есть мир, который люди вроде вас не могут понять! Вы не были на том поле боя! – рявкнул он, пинком отодвинув стул, будто сам факт разговора с нами казался ему оскорблением.

Как ни странно, остальные присутствующие офицеры в отставке встали вместе с ним. Своим молчанием они, казалось, выражают единодушное согласие. Признаюсь, наше положение в тот момент было незавидным.

Значит, хоть это правда.

Но если в поиске истины мы будем полагаться лишь на известную информацию, то никуда не придём. Поэтому я хочу обсудить теорию Джеффри и предоставленные ним данные.

Он утверждает, что первый раз, когда Одиннадцатая Богиня засветилась на радарах Содружества, произошёл не на западе, а на севере.

Как?

Вплоть до крупномасштабной контрнаступательной операции на севере в конце войны, Содружество преимущественно концентрировало свои силы на западном фронте.

Так как же Содружество обнаружило Богиню на севере, если ей полагалось находиться на западе?

Ответ, по мнению Джеффри, крайне прост.

Прежде чем официально вступить в войну, Содружество в режиме строжайшей секретности отправило в Легадонию экспедиционный корпус.

Да, Содружество принимало участие в боевых действиях ещё до официального объявления войны.

В народе ходили разные слухи, так что это, судя по всему, правда. Теперь мы даже располагаем подтверждающими документами. Национальный архив оказался грозным противником, но, к настоящему времени, они согласились поделиться материалами.

Что же происходило в те времена? В поисках ответов мы и наткнулись на истину об этом эпизоде. Судя по всему, Содружество решило вмешаться, пока Империя и Республика были полностью заняты друг другом. Национальный комитет обороны предложил собирать разведданные в условиях реальных боевых действий, чтобы лучше понять будущего врага.

Таким образом армия направила в Легадонию «добровольческое подразделение», собранное в основном из магов. Чтобы избежать обвинений в нарушении международного права, войска состояли преимущественно из отставных солдат и офицеров, которые «по своей инициативе» вызвались добровольцами и организовались «на свой страх и риск». Архивы до сих пор отказываются выдать нам больше подробностей. На данный момент, пообщавшись с непосредственными участниками той операции, мы пришли к выводу, что было задействовано подразделение магов размером с полк. Это может иметь отношение к нашему делу.

В то время Содружество было нейтральной страной. Растущий дефицит магов ещё не стал значимым фактором, как это произошло в середине войны, но было всё равно удивительно, что Содружество отправило настолько крупный отряд. С какой стороны ни посмотри, это был крупный добровольческий корпус.

Естественно, не обошлось без политических разногласий. И, похоже, тех добровольцев постиг жестокий конец. Это самое страшное. Потеряв столь ценных боевых магов, руководство армии вынуждено было превратить ту экспедицию в тайну за семью печатями.

Как раз здесь и появились упоминания об Одиннадцатой Богине. В своём отчёте командир добровольческого корпуса говорит, что именно она стала причиной трагедии. Тогда мы стали задаваться вопросом: действительно ли Одиннадцатая Богиня – человек? Что, если это какой-то специализированный термин?

Джеффри даёт простой ответ и на этот вопрос.

«Ад снабжения» состоит как раз из одиннадцати символов, не учитывая пробел. Другими словами, это был завуалированный способ пожаловаться руководству на своё положение, не имея возможности высказаться прямо. Для армии это определённо постыдная страница истории, разве нет? Хотя подошёл бы и «крупный бунт». В любом случае они, похоже, пытались скрыть какой-то организационный провал.

Короче говоря, Джеффри предполагает, что Одиннадцатая Богиня была не человеком, а явлением.

Откровенно говоря, я не могу с этим согласиться. Будучи прикомандированным к западному фронту, я не замечал каких-либо проблем со снабжением. С дисциплиной у солдат, насколько могу судить, тоже был полный порядок. Конечно, это всего лишь впечатления репортёра, но я провёл там достаточно времени, чтобы говорить с уверенностью.

Прежде всего, западный фронт отличался колоссальным числом жертв. Можно даже сказать, что ненормальное там становилось нормальным: это было словно другое измерение. Я бы не удивился, узнав, что на западном фронте бесчинствовал дьявол. Поэтому наши дебаты окончились ничем.

Вообще, газета «Лондиниум Таймс» выполняет роль цепного пса, присматривающего за правительством. WTN же специализируется на новостях из-за границы, поэтому, возможно, у нас просто разные точки зрения.

Так или иначе, я хочу, чтобы мы продолжили расследование. А в завершение добавлю, что счастлив иметь столь понимающую жену.

На этом всё, прощаюсь до следующей недели.

* Эндрю, специальный корреспондент WTN

16 НОЯБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ШТАБ СЕВЕРНОЙ АРМЕЙСКОЙ ГРУППИРОВКИ, ЗАЛ ДЛЯ СОВЕЩАНИЙ

Один великий человек, не помню из какой эпохи, в своё время сказал: «Победа сродни наркотику».

Военный триумф приносит целому народу сияющую славу и поражает его опьянением высшей степени. Будучи одурманены, люди теряют способность мыслить здраво и думают лишь о том, как получить ещё больше. Вскоре, уже никому не дозволено спрашивать, для чего нужна эта победа. Военный романтизм оказывает пагубное влияние на целые страны.

Вот почему никто не любит прагматичных солдат. Таких обычно называют тру́сами, и то в лучшем случае.

— Поэтому я считаю, что нам следует свести возможные потери к минимуму.

На карте нарисована отступающая Имперская армия. Её, конечно же, преследуют – это армия противника. Суть предложения заключается в том, чтобы отойти назад и тем снизить чрезмерную нагрузку на логистические линии снабжения. Если обычный офицер осмелится предложить такой план, ему следует быть готовым, что его немедля заклеймят трусом, или кем похуже.

Зал для совещаний на мгновение замер. Не имея возможности угадать, когда же взорвётся сидящий во главе стола генерал-полковник фон Врагель, начальник штаба генерал-лейтенант фон Шрайсе испытывает внутреннее раздражение от напряжённой атмосферы, до того сильной, что ему хочется схватиться за голову.

— Оттянув войска ближе к тылу, мы сократим времезатраты на логистику, а также упростим план весеннего наступления.

Высказавшись по этому поводу и намеренно проигнорировав тяжёлую обстановку, Таня спокойно садится на своё место, сделав вид, что закончила свой доклад. Её бесстрастное лицо лишено всякого выражения, будто скрытое под маской Но. Некоторые офицеры награждают Таню многозначительными взглядами, но она полностью их игнорирует.

[П/П: Маска Но – японская театральная маска.]

В действительности, какой бы неспокойной ни была атмосфера в зале для совещаний Северной армейской группировки, с моей точки зрения это не имеет к Тане ни малейшего отношения. Её батальон выполнил свою миссию и на данный момент уже вернулся в гарнизон. Сама она присутствует здесь лишь потому, что у неё выдалось свободное время и генерал-майор фон Рудерсдорф отдал Тане соответствующий приказ.

Если на то пошло, она с батальоном относится к Центральной армии и подчиняется непосредственно Генштабу, поэтому ей не место на совещаниях командного звена Северной армейской группировки. Именно поэтому она предложила им, в качестве небольшого совета, сократить и укрепить логистические маршруты.

На самом деле, поначалу я не собирался особо вмешиваться. Рудерсдорф отвечал за Оперативный отдел – значит, это ему полагается быть назойливым.

Генерал-майор из Генерального штаба, возглавляющий целый отдел, имеет куда больше влияния, чем предполагает его звание, поэтому я подумал, что должен просто выслушать речь Рудерсдорфа. Но затем, в преддверии совещания, он заявил, что хотел бы услышать мнения офицеров с фронта, и отобрал для этого несколько командиров бригад. Возможно, их докладов ему показалось недостаточно? Таким образом, хотя по званию Таня была одним из самых младших офицеров среди присутствующих, слово перешло к ней.

Пользуясь возможностью, я решил показать тупицам, не способным предложить ни одного дельного замечания, как это делается. Те, кто не может высказать своего мнения на общих собраниях – это либо тупицы, либо идиоты, слишком озабоченные тем, что могут подумать остальные. Но бывает и так, что кому-то приходиться встать и принять на себя всю тяжесть сдерживаемого молчаливым большинством недовольства. Тот, кто играет эту роль, чем-то напоминает корабль, уводящий вражеский огонь прочь от основного флота – от этой проблемы, несомненно, будут во все времена страдать любые организации.

И если главный среди тех, кто прибыл из Центра, намерен хранить молчание, то роль козла отпущения автоматически достаётся мне, ещё одному человеку из Центра, к тому же знаменитого своими фронтовыми достижениями. Очень досадно, но такова реальность.

Ведь это я и никто другой отразил нападение целого полка. Не найдётся человека, который бы решился отрицать столь значимый подвиг. Кроме того, мои успехи в Дакии в области маневренной войны также добавляют веса озвученному замечанию.

Батальон сделал всё, что мог. Они – кучка повёрнутых на войне психов, но эти психи выложились на полную. Мы отбросили целый полк и сбили вражеские бомбардировщики, чем нанесли противнику серьёзный удар.

— Хм, предложение майора фон Дегуршаф весьма оригинально… А что думают насчёт логистики представители Северной армии?

«Весьма оригинально?» – он оказался более толстокожим, чем я думал.

Но, полагаю, Центр не может просто взять и сказать, что линии снабжения опасно перенапряжены. Наши ныне уволенные предшественники, отчаянно мечтавшие избавить Империю от вечного окружения, мобилизовали Великую Армию, не забыв предоставить снаряжение для боёв на севере, а затем спешно перебросили её на Рейнский фронт. Поэтому никто, даже включая генерала фон Рудерсдорфа, не мог спросить, по чьей вине линии снабжения находятся в настолько плачевном состоянии – ведь причиной этому были, очевидно, промахи предшественников.

С другой стороны, будь это просто организационный провал, Центральному командованию не потребовался бы столь деликатный подход к делу. Ситуация такова, что Империя в панике, и враг этим пользуется. Зима уже близко, и отчасти потому, что Северной армии недостаёт припасов, необходимых для того, чтобы пережить Норденские холода, Империя становится всё более скованной в своих действиях. Альянс Энтент находится на своей территории, поэтому их диверсионные отряды обладают инициативой и регулярно проводят партизанские атаки на имперские базы снабжения. Гарнизоны небольших складов уже истощены, и поддерживать видимость порядка становится всё труднее. Но солдатам в любом случае нужно что-то есть, даже когда отправляются захватывать вражеские базы материально-технического обеспечения.

Если бы речь шла о тактических просчётах, с ними бы могли справиться командиры на местах. В отдельных ситуациях решением могли стать упорные бои. Но если склад сгорел, то припасы, хранившиеся на нём, уже не восстановить. Вывод, к которому я пришёл, прост. Неясно, обладает ли Имперская армия достаточным количеством ресурсов, чтобы пережить зиму. На данный момент припасы есть, но распоряжаться ими следует с великой осторожностью.

Это время следовало бы использовать для реорганизации линий снабжения. Ага, так вот почему он предложил мне тщательно подготовиться перед десантной операцией. Если хотите выиграть время при помощи изводящих атак, налёты с воздуха – весьма эффективный вариант.

[П/П: Изводящие удары – в анлейте это «harassing attack», что тоже не совсем точный перевод, потому что как пример приводятся налёты на Берлин в начале-середине Второй Мировой войны, когда это имело скорее психологический эффект. Другими словами, это такие удары, цель которых – сбить врага с толку, внести дезорганизацию и нанести моральный ущерб.]

Однако Таня (в смысле я) не очень хорошо осведомлена, когда речь заходит о психике среднестатистического человека. Сама она подошла бы к вопросу, отталкиваясь от грядущей десантной операции её батальона в весеннем наступлении.

И как раз потому, что я здесь, мне следует бить в набат относительно опасности, грозящей нашим припасам на зиму, и заявить во всеуслышание, что пытаться закончить войну быстро – это слишком большой риск.

Генерал Якоб фон Шрайсе с трудом сумел удержать себя в руках, пока со всей тщательностью, как полагается начштаба Северной армейской группировки, изучал этот план. Однако та его часть, которая остаётся рациональной и хладнокровной, внутренне кричит, насколько это плохо.

Действительно, было бы трудно описать план как-то иначе, тем более, что это лишь один из возможных вариантов. Генерал фон Шрайсе – ветеран, прошедший путь из самых низов Имперской армии, славящейся своей меритократией. Для него очевидно, что, несмотря на отбытие Великой Армии и значительное количество вражеских магов, Империя всё ещё обладает ощутимым перевесом над Альянсом Энтент.

Конечно, он понимает, что уничтожение складов и баз, снабжающих фронт, представляет собой значительную неприятность. К счастью, им недавно удалось преподать вражеским магам урок, так что набеги должны прекратиться. Но от этого трудности со снабжением солдат на передовой не становятся меньшей проблемой. Разумеется, он в курсе таких деталей.

Но когда на этот факт самодовольно указывает майор фон Дегуршаф, присланная из Центра – это уже совсем другая история.

— Майор фон Дегуршаф, я бы хотел кое в чём убедиться, — заговорил, чуть подумав, офицер из логистики. – Вы предлагаете нам окопаться и переждать зиму?

— Да, — спокойно отвечает она ровным тоном. – В настоящее время мы не можем поддерживать снабжение фронта. Ни к чему подыгрывать врагу, расходуя матчасть и людские жизни ради бессмысленного наступления.

Шрайсе бросил взгляд на офицеров из логистического и оперативного отделов. Ожидаемо, логисты боролись с желанием в открытой форме выразить своё недовольство, и предложить ей катиться со своим планом куда подальше.

В конце концов, о нехватке припасов было известно всем, вплоть до последнего солдата.

Не то, чтобы офицеры снабжения отличались экстраординарными навыками, но они умели подходить к вопросам логистики с должной толикой здравого смысла. Им было хорошо известно, что текущего обеспечения недостаточно. Они также знали, что хаос возник из-за решений Центрального командования, но ответственные за них генералы уже давно уволены. Кто-то мог бы принять недовольство офицеров за предвзятое отношение к майору Дегуршаф – но никто не хотел показаться тем взрослым, который набрасывается на маленького ребёнка. Если Рудерсдорф сумел просчитать это и потому поручил доклад Тане – значит, он был тем ещё хитрецом.

Хотя офицеры из Оперативного отдела сдерживали себя, их маски начали понемногу трескаться, показывая, что терпение подходит к концу. В том не было ничего удивительного, но причины их недовольства отличались от тех, что были у логистов. Каждый день прочие армейские группировки давили на оперативников Севера, спрашивая, сколько ещё они собираются тянуть кота за хвост. Ведь Дакия, обладавшая примерно таким же количеством войск на всём ТВД, пала за каких-то шесть недель. Критика в адрес Северной армейской группировки, «всё ещё сражавшейся где-то там», с каждым днём становилась всё более резкой.

— Майор фон Дегуршаф, если мы поступим таким образом, то потеряем время.

— А?

Офицеры, сидевшие за столом, показали целый калейдоскоп эмоций, но всем было интересно, что же случится дальше.

Особенно внимательно Оперативный отдел смотрел на Шрайсе, желая уловить намерения своего начальника.

Тот кивнул и продолжил:

— Скоро наступит новый год. Мы не хотим долгой войны. И не желаем истощать запасы, равно как не намерены продолжать удерживать здесь такое количество войск.

Оперативники продолжали, рассказывая о внутренних проблемах северных войск. Командующий Северной армейской группировкой Врагель кивком выразил своё согласие, и Шрайсе почувствовал, как у него гора спала с плеч. Судя по всему, высшее командование разделяло желание оперативников покончить с войной как можно скорее, а значит, для сил Севера время является ключевым фактором. Вот почему он смотрел на Рудерсдорфа, который без зазрения совести слушал их дебаты с лёгкой улыбкой; Шрайсе отчаянно пытался понять, чего добивается этот человек.

— Враг в тех же условиях, что и мы, — невозмутимо ответила она, тогда как аргументы оперативников звучали суетливо, едва не на грани паники. Дегуршаф, совершенно не обращая внимания на обращённые к ней взгляды, привела бесстрастный контраргумент. — Вместо того, чтобы впустую тратить ресурсы на вражеской территории, нам следует дождаться возможности решить всё одним мощным ударом.

— Отдел логистики не примет этого.

Её предложение учитывало реальную обстановку – как раз поэтому она и предложила сократить линии снабжения. Но майор пришла к своему выводу не наугад: из поведения Тани можно было заключить, что это, по её мнению, единственный для них выход. Она даже не стала слушать офицеров из Оперативного отдела, которые предпочли бы миновать эту фазу войны и поскорее завершить боевые действия. Нет, выражение милых черт её лица говорило, что она считает их план идиотским.

— Едва начав операцию, вы уже превысите свои возможности, — слегка надавив на правый висок, Шрайсе бросил взгляд на офицеров из логистики.

Они гарантировали, что запасов хватит на короткое наступление, но под «гарантией» подразумевалось наличие матчасти – и ничего более. Никто не предоставил Шрайсе надёжного плана относительно распределения и доставки припасов подразделениям, которые будут находиться на линии фронта.

— Наших запасов хватит для проведения быстротекущей операции. Для этого мы заготовили всё необходимое.

Поймав его взгляд, офицеры отдела логистики отметили, что стандартных боеприпасов хватит на два сражения, а пайков – на три недели. Они также подготовили базовые запасы авиационного и многоцелевого топлива. По их подсчётам, этого группировке должно было хватить на три недели сражений. Три недели. Теперь, когда реорганизация северного фронта завершена, а подразделения готовы перейти в наступление, им, вероятно, хватит обозначенного времени на проведение операции. Резервы противника уже на исходе, поэтому, если нанести вражеским фронтовым соединениям один мощный удар…

Но Дегуршаф, не поведя бровью, возразила вновь:

— Я против. Враг оказывает упорное сопротивление. Сомневаюсь, что нам удастся прорваться за столь короткое время, — она категорически отвергала предложенную идею, словно считая её безрассудством. – Как только войска окажутся более чем в двадцати километрах от железной дороги, груз фронтового снабжения упадёт на плечи самих солдат. Мы не сможем вести устойчивое наступление в условиях зимы. Об этом не может быть и речи.

Она тяжело вздохнула. Несколько офицеров переглянулись, но Шрайсе, несмотря на язвительную критику майора, остался при своём мнении.

Он был уверен, что на ликвидацию остатков вражеской армии потребуется максимум неделя. Даже в худшем случае Альянс, как ему казалось, не выдержит трёх недель под имперским натиском. Основная угроза, а именно вражеские маги-диверсанты, в основном нейтрализована. Иронично, что именно майор фон Дегуршаф, сыгравшая решающую роль в их разгроме, теперь упрямо не желает соглашаться с ним.

Даже логистика находилась бы в куда лучшем состоянии, если бы инженеры лучше поддерживали состояние дорог и проложили больше легкорельсовых маршрутов. Честно говоря, упорное сопротивление офицеров из центра было для Шрайсе как кость в горле. Он бы и дальше придерживался собственного плана, но эти выскочки прицепились, как банный лист.

— Вы правы, но враг слишком измотан, чтобы оказывать ощутимое сопротивление. Вам удалось одержать победу несмотря на соотношение сил один к двум. Неужели после такого нам по-прежнему следует бояться Альянса Энтент?

Вражеские потери по части магов уже давно достигли запредельных величин. Хотя другие страны оказывали Альянсу некоторую поддержку, тот факт, что недавно сформированный имперский батальон смог справиться с целым полком Альянса, многое говорил о состоянии вражеских вооружённых сил.

Основная линия обороны противника иногда ходила в атаку, но это происходило случайным образом. В стратегическом плане захват Альянса Энтент был лишь вопросом времени. Несколько офицеров из разведки попытались образумить Таню:

— Наши войска побеждают за счёт силы и качества. Мы должны действовать немедленно, а не сжигать и без того ограниченные запасы, праздно сидя в окопах.

Разведданные, полученные от вражеских пленников, чётко указывали, что у Альянса дефицит не то что оружия и боеприпасов – им не хватает даже продовольствия. Основываясь на этой информации, в Разведке решили, что армия противника уже потеряла способность сражаться как единое целое.

Вместо того, чтобы «разбивать лагерь для привала», Северная армейская группировка хотела сделать решительный рывок и завершить конфликт до наступления зимы, но из-за одного упрямого майора обсуждение затянулось. Какая чудовищная и бессмысленная трата времени.

Шрайсе, да и не только он, не раздумывая вышвырнули бы майора, не будь она офицером из Центра.

— В самом деле? Мне вот вспоминаются два вражеских батальона, хоть и потрёпанные усилиями наших товарищей, которым в бою противостоял отряд размером чуть больше роты.

В ответ на уговоры разведки она дала жёсткий ответ, чем спутала им все карты.

Не будь у неё каких-либо значимых достижений, можно было бы выпнуть майора с совещания, как соплячку, ничего не смыслящую в боевых действиях. Несмотря на достойный внешний вид, внутренне Шрайсе скрежетал зубами. Заслуги Дегуршаф были неоспоримы.

Так всегда и происходит. Центральная армейская группировка подбрасывает региональным армиям приказы, полностью оторванные от реальности. Но Рудерсдорф, младшекурсник Шрайсе во время учёбы в академии, постоянно нашёптывал тому на ухо, что отказываться от сотрудничества с Центром бессмысленно. Тонкий момент заключался в том, что стоящий над Шрайсе офицер – командующий Северной армейской группировкой генерал-полковник фон Врагель – был чертовски зол.

Невзирая на преклонные годы, ветеран, долгое время защищавший север, пребывал в ярости из-за того, что Альянса Энтент намеревался разрушить его родину, не забывая осыпать проклятиями Генштаб за их систематические ошибки. Всякий раз, думая о своём начальнике, Шрайсе исполнялся решимости своими руками уничтожить угрозу с севера, поэтому сейчас он чувствовал себя подавленным.

— Тем не менее вы разгромили врага, численно превосходящего вас в два раза.

— Мы насчитали менее роты подтверждённых убийств. То был скорее не разгром, а успешно отражённая атака.

Штабные офицеры-маги нахмурились в ответ на слова Тани, что её батальон просто отбросил врага. В завершение того боя маги Северной армии отправились в погоню и не добились ровным счётом ничего. В конце они дошли до того, что стали считать легкораненых противников убитыми, тогда как Центральная армия занижала цифры.

В итоге, им сделали уступку. Это была своего рода дань уважения магам севера: на их счёт записали целый батальон, хотя основная заслуга принадлежала именно подразделению из Центра. Немногие знали об этих закулисных играх, поэтому, когда большинство присутствующих недоуменно переглянулись, Шрайсе бросил на магов злобный взгляд: «У вас здесь рыльце в пушку, так что заткните её!»

Работа штабного офицера заключается в том, чтобы разработать конкретный план по реализации намерений высшего командования. Поэтому он вновь попытался убедить Дегуршаф: «Пожалуйста, осознай уже желания начальства и смягчи свою позицию!»

— Может и так, но в нашей совместной битве именно вы добились наибольших успехов, яростно сражаясь против врага, — ведь это её самоотверженная борьба изменила ход сражения, разве нет?! – Вы говорите, что у врагов погибла лишь рота, но эта рота составляла ядро единственного диверсионного подразделения магов противника. Всё равно что выбить землю из-под ног у целого полка! – разве не она одержала эту блестящую победу?! – Майор фон Дегуршаф, я приветствую ваше благоразумие, но думаю, что вы и ваш батальон справитесь с охраной линий снабжения, — если кто и сможет, то только твой 203-й батальон воздушных магов!

Он косвенно намекнул что вклад её батальона и лично майора оценивается очень высоко. «Пусть я проигнорирую твои предостережения, это вовсе не означает обесценивание вклада 203-й батальона». Высокопоставленный полевой офицер, носящий штабную нашивку, льстил, как бы странно это ни было, всего лишь майору, хотя и обладавшую штабным значком.

«Пожалуйста, работай со мной».

Он смотрел на майора фон Дегуршаф с тем же молчаливым желанием, что и остальные, стараясь, чтобы она не заподозрила, какое давление на неё сейчас оказывают. Майор попросила разрешения говорить и, получив его, непринуждённо встала.

— Я даже не знаю, что сказать в ответ на такую незаслуженную похвалу.

«Она поняла?»

И ровно в тот момент, когда все вздохнули с облегчением и атмосфера, казалось, слегка разрядилась…

— Но, насколько я могу судить, диверсионные подразделения Альянса Энтент представляют собой помесь пехоты и магов, поэтому едва ли потеря одной роты сильно ослабит их потенциал.

— …Что вы хотите этим сказать, майор фон Дегуршаф?

— Товарищ генерал, это правда, что в локальных стычках мой батальон выходил победителем. Но в данном случае противник уже был потрёпан сражением с другим подразделением, поэтому нельзя сказать, что основная тяжесть битвы легла на плечи моего батальона. От нас лишь требовалось изолировать и отбросить ослабленного врага.

«У вас нет сил даже на то, чтобы отогнать полумёртвый батальон Альянса?», — казалось, сказала она с оттенком неприязни, возможно, по чистой случайности.

— …Вы очень скромны, не так ли? – пробормотал один из штабных офицеров, скривив губы так, что это больше походило на усмешку, чем на улыбку.

В обычной ситуации её бы заткнули – так подумал каждый, но не решился воплотить эту мысль в жизнь. Да и что она сделала не так? Нарушила гармонию в офицерском коллективе? Майор всего лишь поделилась своим мнением о военной ситуации. Заставить её замолчать означало бы нарушить традиции штабных офицеров, которыми так гордилась Империя, Рейх.

В неловкой атмосфере, тишину нарушила именно та, кто создала это напряжение:

— Нет, товарищ полковник. Я просто даю ответ, основываясь на фактах, — майор фон Дегуршаф бросила взгляд на высокопоставленных штабистов. Когда обращаешься к вышестоящему, по этикету полагается смотреть ему в глаза.

Но когда маг, ещё недавно паривший на поле боя среди крови и дыма, одаривает тебя таким взглядом, это уже немного другое.

Самые несдержанные из офицеров-магов – неосознанно, вне всякого сомнения – потянулись к своим вычислительным сферам.

— Полагаю, этого достаточно.

«Всё, дальше будет уже слишком», — решил Шрайсе и вмешался, перебив майора. Пронзив подчинённого красноречивым взглядом, он продолжил, выступая в роли посредника:

— Мы поняли, что пытается до нас донести майор фон Дегуршаф. К её опасениям отчасти следует прислушаться, но сейчас важнее сосредоточиться на скорейшем окончании войны.

Ей и так позволили болтать больше положенного. Они понимали позицию Центра так хорошо, что было даже тошно. По правде, больше всего его беспокоила причина, по которой майор так упорно стоит на своём. Раз она решается упрямо протестовать в зале, набитом высшими офицерами, значит, ей отдали строгий приказ вести себя именно так. Шрайсе ещё никогда не встречал майора с таким большим самомнением, которого бы в итоге не сумел заткнуть за пояс.

«Так что нашей маленькой посыльной следует придержать язычок», — подумал он, окинув её категоричным взглядом.

— Мой долг – решительно возразить. Задача по снижению нагрузки на все региональные армии может привести к обратному эффекту и добавить тяжести бремени логистики.

На удивление, это не произвело на неё никакого впечатления. Ничуть не колеблясь, она – всего лишь командир батальона – честно высказала своё мнение штабу и даже имела смелость выразить несогласие.

Даже находясь под священным и нерушимым покровительством Генштаба, она была близка к тому, чтобы непростительно оскорбить вышестоящий авторитет.

Нет уж, всему есть предел. Даже для обладателей штурмового знака «Серебряные Крылья» существует граница дозволенного! Ему захотелось наорать на неё, но Шрайсе подавил свою ярость и сказал:

— Майор, мы хотим снизить нагрузку на наши силы. Пожалуйста, воздержитесь от необдуманных высказываний.

Майор, у которой ещё молоко на губах не обсохло, переступила черту, о которой должно быть известно всем выпускникам военной академии. Она слишком много возражала. Не находись они сейчас в зоне боевых действий, никто бы не стал терпеть такого отношения.

Подобное поведение могло пройти безнаказанным лишь на поле боя. Возмутительно, разве нет? Негодуя, офицеры обратили свой гнём на неё, осыпая майора яростными взглядами.

Но даже столкнувшись с таким молчаливым осуждением, Дегуршаф сделала смелый шаг. Она подняла чашку кофе, которую ей подали во время совещания, посмотрела на молоко и сахар на столе и пробормотала:

— …А на западе наши войска пьют грязную воду, голодают и тонут в грязи. Здесь, на севере, такая благодать…

Для офицеров, следивших за каждый движением и словом майора, улыбка на её устах была одновременно оскорбительной и глубокомысленной. Пока она оглядывала комнату с выражением, которое, казалось, спрашивало, что они все пытаются сказать, сидя в этом комфортном зале, её лицо говорило само за себя.

— Разумеется, я не считаю, что это как-то влияет на вашу заботу о солдатах…

Это замечание стало для Шрайсе последней каплей.

Центральная армия постоянно предъявляла необоснованные требования к региональным войскам. Он больше не мог терпеть это вмешательство.

Сам того не осознавая, он толкнул стул ногой и поднялся. Шрайсе больше не желал слушать её болтовню.

— …Майор! Если собираешься говорить в таком тоне, то катись лучше на запад! А нам здесь, на севере, трусы не нужны.

— Такова воля Северной армейской группировки?

— Довольно!

Он понял, что кричит на офицера. Им овладело желание вышвырнуть её вон.

Большинство присутствующих промолчали, хотя испытывали то же желание.

— Тогда прошу меня извинить, — Дегуршаф отдала честь с презрительным спокойствием, а затем плавно выпрямилась и поклонилась.

Она лёгким шагом направилась к двери и покинула комнату. Никто не пытался её остановить.

ЗДАНИЕ УПРАВЛЕНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ В НОРДЕНЕ, КАБИНЕТ ГЕНЕРАЛ-МАЙОРА ФОН РУДЕРСДОРФА

Это произошло после того, как майор фон Дегуршаф вежливо бросила вызов всему офицерскому собранию в штабе Северной армии, а затем покинула совещание, лишенная возможности выместить свою ярость. Услышав, что она просит о срочной встрече, генерал-мафор фон Рудерсдорф без раздумий кивнул. «Как я и думал». Она никогда не подводила ожиданий, поэтому и пришлась ему по душе.

«Именно так ей и следовало поступить».

— Я знаю, что ты хочешь сказать.

Вот почему он сразу заявил ей, чтобы переходила к делу.

«Отбросить пустые формальности и выложить всё, как на духу».

— Товарищ генерал, я хочу сказать, что наступать в нашем нынешнем положении было бы крайне опрометчиво! Почему вы не остановите это?

— Майор, я хочу, чтобы ты сказала, что думаешь на самом деле.

«Она выдвигает лишь косвенные возражения».

Да, было забавно наблюдать, как она, с трудом сохраняя самообладание, пытается донести свою позицию с соблюдением всех правил этикета, несмотря на кипящий в глазах гнев. Но сейчас он желал услышать вовсе не тактичные, шаблонно оформленные мысли.

— При всём уважении, товарищ генерал, я штабной офицер. И едва ли нахожусь в том положении, чтобы сказать больше.

— Да, понимаю. Но это не беда. Можешь говорить свободно.

— Благодарю вас.

Он призвал её высказаться открыто, но в ответ получил вежливый, хотя и отчасти резкий ответ.

«Значит, её критика настолько жестока, что для штабного офицера было бы непростительно её озвучить? Это интересный способ донести свою точку зрения».

Хотя она не сказала, что у неё на уме, майор выразила свою позицию косвенным замечанием.

— Понимаю, почему Зеттюр такого высокого мнения о тебе. Отлично. А теперь давай перейдём к делу.

«Зеттюр наверняка бы восхитился. Понятно. С магом, который знает толк в стратегии и к тому же является выдающимся командиром, работать сплошное удовольствие».

— Как бы ты оценила наступление, если рассматривать его в качестве отвлекающего манёвра?

— Оно бы стало идеальным вспомогательным ударом… А, но вы подразумеваете, что это лишь приманка, предполагающая главные усилия на другом направлении?

«У неё светлая голова. Соображает быстро, и, что важнее, ей хватает ума соединить мои слова с тем, что она уже знает. Это один из тех редких талантов, когда в человеке сочетается холодная выдержка штабного офицера и смелость полевого командира».

— Оцени, какие будут последствия у этого действия на других фронтах?

— Как минимум, Республика и поддерживающие её страны будут внимательно следить за событиями в Нордене, но возможность отвлечь их от подготовки к наступлению нам мало что даёт… Значит, настоящая операция тоже состоится в Нордене? Но нет, линиям снабжения не хватит…

В том, как она погрузилась в размышления, будто напрочь позабыв о своей ярости, проявилась спокойная рассудительность – столь необходимое качество для штабного офицера. Немногие умеют вот так думать по команде, ещё и под наблюдением постороннего лица. Имперская армия всегда рада таким немногочисленным выдающимся личностям.

— Если всё пройдёт хорошо, мы даже сумеем связать вражеские подкрепления.

— При всём уважении, товарищ генерал… Я не вижу, как наступление с целью связать подкрепления поможет другим фронтам. Не думаю, что стороны, задействованные здесь, отправят такое количество подмоги, чтобы это повлияло на Рейнский фронт… Значит, стратегическая цель наступления должна находиться здесь же, в Нордене.

Он велел ей разобраться в целях наступления Северной армии, которое она же только что оспаривала, и майор спокойно пришла к идее обманного манёвра в Нордене. «Впечатляет», — подумал Рудерсдорф и внутренне улучшил своё мнение о ней.

— Так, продолжай.

— Говоря прямо, вы предлагает занять территорию в тылу врага? Я получила от вас приказ готовиться к воздушному десанту… значит, нам бы потребовался какой-то отвлекающий манёвр, а потом… В тылу? Это же тыл?

Но разговор – это улица с двусторонним движением. Пока Рудерсдорф пытается читать между строк, то же делает и Таня. Кажется, она уже где-то видела или слышала нечто подобное… и наконец ей удаётся извлечь ту самую мысль из самых глубоких уголков своей памяти.

— В чём дело, майор?

Пропустив вопрос Рудерсдорфа мимо ушей, Таня собирает воедино обрывки пойманного воспоминания.

«Связать вражеские силы на передовой. Обманный манёвр. Нападение с тыла. Вспоминай. Я точно помню, что уже где-то видел подобное. История, слушать которую было сплошным удовольсвтием…

Но где? Где это было? Я слышал это? Или, может, прочёл? Не помню, но такое точно уже было».

— Сзади, с тыла… Линии снабжения? Да, их снабжение. Перерезать его? – бормочет она по мере того, как пазл собирается в одно целое. Не обращая внимание на шокированное её бормотанием лицо Рудерсдорфа, Таня продолжает концентрироваться на своих мыслях.

«Сзади, да, удар с тыла? Это был… точно, это был великолепный удар с тыла».

Внезапно в её сознании всплывает слово. Инчхон? Да, Инчхон.

…Вот оно. Тот безмерно приятный пинок под зад коммунистам. Своим скромным талантом Макартур сотворил чудо – битву при Инчхоне. Они провели масштабное окружение и отрезали врагов с тыла. Это был решающий удар, который подписал приговор северокорейской армии.

[П/П: Битва при Инчхоне (операция «Хромит») – высадка в сентябре 1950 года американского морского десанта в порту Инчхон во время Корейской войны. Одно из наиболее значимых сражений, изменившее ход войны. Западные исследователи считают высадку в Инчхоне одним из самых успешных морских десантов в военной истории.]

Великий поворот в анналах мировой истории, когда капитализм одержал верх над злым коммунизмом!

— Если основные силы противника будут сосредоточены вдоль линии фронта, то наземная операция в тылу врага положит конец этой войне, верно?

Казалось, она только сейчас вспомнила про Рудерсдорфа, но её внезапный вопрос и спокойный тон противоречат уверенности, переполняющей Таню.

Вспомнив битву при Инчхоне, она понимает, что бодрящая, восхитительная стратегия, которой удалось отмудохать коммунистов, может сослужить службу и против других врагов. Это идеальная возможность окружить врага и заодно наладить собственную логистику. Если в этом плане и есть минусы, так это необходимость в тотальной морской доминации и отсутствие поблизости основных сил противника…

— Крупномасштабная морская десантная операция, направленная в тыл врага, с последующим окружением, чтобы нарушить вражеские линии снабжения. Значит, наступление Северной армии станет для неё отвлекающим манёвром?

С позиции Тани, она всего лишь вспомнила исторический факт, но существовало одно «но»: в этом мире той истории ещё только предстоит сбыться.

Поэтому Рудерсдорф испытал неописуемый шок, когда Дегуршаф изложила концепцию с такой беспечностью, будто это уже является делом решённым. Но Таня совершенно не обратила на это внимания.

С точки зрения Рудерсдорфа десантная операция была секретным планом, о котором знали лишь избранные, а теперь штабной офицер рангом ниже среднего предлагает его так, словно это очевидный ответ. Серьёзным усилием воли он сумел не измениться в лице. По-прежнему не понимая, откуда ей столько известно, Рудерсдорф осторожно спросил:

— Ты слышала об этом от генерала фон Зеттюра?

— М-м? Я не совсем понимаю, о чём вы, товарищ генерал.

Но Дегуршаф, казалось, была сбита с толку его вопросом. Не то чтобы Рудерсдорф умел читать мысли подчинённых, но исходя из опыта он заключил, что реакция Тани была искренней, и сразу же осознал свою ошибку. Стоящая перед ним офицер узнала об этом не от Зеттюра.

Но, тогда как?

«Нет»,  — подумал он, но вопрос сам собой пришёл ему в голову: «Неужели она сама пришла к идее о проведении крупномасштабной десантной операции в тылу врага?»

— Ты сама до этого додумалась?

— Так точно. Учитывая наше положение, я решила, что это будет эффективная стратегия.

— …Должен сказать, это весьма интересная идея.

Она с готовностью подтвердила предположение Рудерсдорфа. Этим вопросом он, как мог, пытался скрыть свои подлинные эмоции. Поразительно, что она смогла своим умом прийти к этой мысли; впрочем, теперь понятно, как ещё во время учёбы в академии ей удалось предложить новые и эффективные концепции в отношении имперской логистики.

«Теперь понимаю», — подумал он, — «вот, значит, насколько много ты способна увидеть?»

Рудерсдорф был поражён. Она безусловно очень перспективный офицер.

— Хорошо. Да, мы намерены задействовать твоё подразделение. Майор, передай войскам приказ: батальон должен находиться на военно-морской базе в полной боевой готовности.

— Есть. Поняла вас, товарищ генерал.

Он не сводил с Дегуршаф взгляда: она спокойно кивнула, принимая приказ с видом ребёнка, радующегося, что его отправили с мелким поручением.

«И я отдал ей приказ так же легко, как будто послал в магазин… Да, война полна сюрпризов».

— Вам нужно будет высадиться впереди десанта и стать авангардом. Жду от тебя великих свершений, майор.

«Когда настолько умный офицер возглавляет авангард… Это неплохо. Весьма неплохо. Такой ударный отряд многого способен добиться».

— Товарищ генерал, позволите вопрос?

— Что такое, майор?

— Если это был ваш план с самого начала, то не стоило предлагать мне поддать наступление Северной армии сомнению, разве нет?

«Хм, она права». Не сказать, чтобы Рудерсдорф совсем об этом не думал. Но ему не особо хотелось призывать Северную армейскую группировку к отмене наступления и навлекать на себя недовольство офицеров, особенно узнав от генерал-лейтенанта фон Шрайсе, что генерал-полковник Врагель пребывает в скверном расположении духа.

— Ну, это было условие генерала фон Зеттюра.

— Что?

Он не считал нужным скрывать это. Вернее, полагал, что она всё равно узнает, и рассказать ей сейчас будет актом доброй воли в отношении коллеги из Генштаба.

— Он сказал, что нам следует забыть об Альянсе Энтент и сосредоточиться на обороне своих территорий. В любом исходе была своя логика. Если бы Северная армия согласилась, я бы отправил тебя пережидать зиму на Рейне.

— Поняла. Тогда, с вашего позволения, я пойду.

СЕДЬМАЯ КАЗАРМА СЕВЕРНОЙ АРМЕЙСКОЙ ГРУППИРОВКИ (ГДЕ РАСКВАРТИРОВАН БАТАЛЬОН)

— Товарищ майор?

Тем, кто встречает майора фон Дегуршаф, когда она возвращается в казарму сообщить своему подразделению о передислокации, оказывается дежурный, лейтенант Вайс, по совместительству её заместитель. Как предусмотрительно с его стороны подготовить для меня пальто и кофе – мастерства и опыта ему не занимать. Он в самом деле отличный рабочий материал.

Больше всего Таню радует, что он не курит – её нос чувствителен к табаку. На штабных собраниях вот всегда накурено. Нет, на войне я бы не стал отказывать кому-либо в удовольствии выкурить сигарету-другую, но было бы славно создать отдельную зону для некурящих. Или просто сказать им: «Не дымите мне прямо в лицо». От этого у Тани щиплет глаза и чешется нос. Я решительно осуждаю этот акт агрессии в отношении моих слёзных протоков.

Ограничение прав личности – это очевидное угнетение, поэтому людям бывает очень сложно смириться с подобным. Но ведь ничего страшного не случится, если я грохну старших офицеров, которые упорно продолжают пыхтеть, выдыхая дым прямо на меня, верно?

Они не выполняют толком никакой работы, но всё равно балуются сигарами – между прочим, предмет роскоши. Таня становится от них противно. Какой нужно обладать наглостью, чтобы при этом заявлять о своей обеспокоенности состоянием наших войск. Даже я, когда болтал несусветную чушь, и то лучше держал марку.

— До чего бесполезная трата времени и средств. Поговори с глухим – и то будет больше толку.

Мы могли бы устроить «странную войну», но вместо этого те психи захотели сражаться по-настоящему. Вам даже не потребуется внешний аудитор, чтобы указать, насколько мало всего можно сделать с таких неумелыми, бестолковыми управленцами.

[П/П: Странная война – период Второй мировой войны с 3 сентября 1939 по 10 мая 1940 года на Западном фронте, который характеризовался практически полным отсутствием активных действий со стороны Франции и Германии, не считая войны на море.]

Погрузившись в раздумья, Таня ставит на стол свой офицерский портфель и начинает делать на карте заметки о ходе войны. Её батальон мог бы послужить подразделением мобильной обороны, пока Северная армия оттягивает линии снабжения ближе к тылу, но от этой идеи отказались – следовательно, у Тани больше нет вариантов, как защитить себя от попадания непосредственно на линию фронта.

Вдобавок, Северная армейская группировка планирует наступление, которое было бы уместнее назвать «маршем смерти». А тем временем Генеральный штаб, со своей стороны, планирует сверхсекретную десантную операцию.

[П/П: Марш смерти – пеший переход, к которому принуждают группу людей, зачастую заключённых или военнопленных, и при котором некоторая часть марширующих погибает из-за условий марша по причине длинной дистанции, погоды, истощённости, жестокости конвоиров.]

— Тех стариков хлебом не корми, а дай повоевать.

От всего сердца советую вам дважды подумать, прежде чем окружать себя людьми, чересчур увлечёнными войной. Я вот совсем не понимаю их желание сражаться, не обладая необходимыми для того ресурсами.

Почему бы не заняться неспешной постройкой укреплений, пока мы ждём припасов, оставив ожесточённые бои другим?

Я бы обвинил северян в том, что они слишком погрязли в военной романтике, но теперь, когда Генштаб задумал свою десантную операцию, стало очевидно, что они влюблены в войну куда сильнее, чем мне казалось.

— Не понимаю я этот мир.

Не хотелось признаваться в своей некомпетентности, но я решил, что ничего другого мне попросту не остаётся.

Если битву возможно выиграть, то нет ничего предосудительного в том, чтобы всеми силами ратовать за наступление. Нам предстоит высадка с воздуха, следовательно, мы всегда сможем улететь обратно, если запахнет жареным. С учётом выдающейся мобильности воздушных магов, Таня оценивает риск операции как низкий и с энтузиазмом ждёт атаки на вражеские тылы.

Даже Макартуру удалось. А Генеральный штаб Империи относится к войне куда серьёзнее, поэтому они, без сомнений, разработают для нас сверхпродуманный план. Мне впервые придётся принимать участие в операции, спланированной генералом фон Рудерсдорфом, но из общения с ним я сделал вывод, что мы вполне можем сработаться.

«Может, всё и получится», — думает Таня в искреннем предвкушении.

— Дай мне ещё одну карту.

— Прошу, товарищ майор.

Но это не значит, что проблемы отсутствуют.

Она берёт у подчинённого карту северного театра военных действий и сравнивает с собственной картой, испещрённой пометками.

Таня зарывается головой в руки и пытается думать, но фьорды в самом деле обладают оптимальной формой для береговой обороны. Узкие проливы идеально подходят для обстрела противника. Размести по обеим сторонам разумное количество батарей, и фьорд станет непроходим.

Единственное, что спасает Таню – это уроки истории о том, что иногда крепость, построенная против вторжения с моря, оказывается крайне уязвимой для атаки со стороны суши – как, например, Сингапур. Подумав в таком ключе, Таня двигает пешки в соответствии со сценарием, который рисует у себя в голове.

[П/П: Битва за Сингапур – оборонительное сражение (8-15 февраля 1942 года) войск Великобритании против Японии на Тихоокеанском театре военных действий во время Второй мировой войны. Результатом явилась крупнейшая капитуляция британских войск в истории. Fun fact: одной из японских дивизий, принимавших участие в операции, командовал известный нам по прошлым главам Ренъя Мутагути.]

Батареи, охраняющие фьорды, несомненно, представляют угрозу для флота. Да, угроза – но лишь для кораблей… Раз все они обращены к морю, их, вероятно, можно подорвать с тыла взрывчаткой. А береговые орудия обычно смотрят в сторону входа в гавань. Они не рассчитаны на то, чтобы стрелять куда-то позади себя.

«Сможем ли мы победить?»

По мнению Тани, даже если их противники – духи, забредшие из долины муми-троллей, решающим фактором станет то, выдержат ли их с батальоном защитные оболочки.

— Атака с тыла… Полагаю, наши шансы на успех достаточно велики.

Побег с тонущего корабля. Это самый очевидный и разумный поступок. Но в крайне редких случаях корабль всё же остаётся на плаву, а в совсем уникальных случаях ещё и удаётся сорвать куш. Если такая возможность существует, то победу нельзя упускать. С этой мыслью Таня сворачивает карту с планом боевых действий и прикладывает её к отчёту для Генштаба.

В конце концов, они планируют операцию столь крупного масштаба. Нужно быть совершенным глупцом, чтобы, заходя настолько далеко, не оставлять какого-то плана «Б». Хотя тревожно, что Оперативный отдел Генштаба – офицеры высшего звена – планируют операцию, исходя из того, что Северная группировка проигнорирует их «рекомендации».

«Неужели взаимодействие между региональными армиями и Генеральным штабом ещё более шаткое, чем я думал?», — приходит мне в голову тревожная мысль.

Но если вспомнить, что эта неприязнь – наследие предшественников, которые сначала направили Великую Армию в Норден, а в следующий миг увели её обратно, то всё становится ясно. Людвиг действительно подложил им свинью. Формально, Генеральный штаб представляет собой лишь консультативный орган на службе Его Императорского Величества – пусть даже верховная власть просто молча подписывает принятые штабом решения. Региональные войска могут быть лояльны этому органу, но если у них возникают трудности в кооперации, то это проблема.

Хотя, в этом-то всё и дело. От осознания Таня вздыхает. Если маленькая авантюра северной армии провалится, то Генштаб воспользуется тем, что к Норденскому фронту будет приковано внимание всего мира, и попытается провести дерзкую десантную операцию. Если всё пойдёт по плану, Генеральный штаб полностью перехватит инициативу в управлении войной.

В настоящее время Альянс Энтент в состоянии отразить наступление Империи при помощи партизанской тактики, но ему никак не хватит сил для контратаки. До тех пор, пока в обороне Нордена не случится каких-то серьёзных сдвигов, для Империи рассматривать что-то, не соответствующее желаниям элит, является скорее политическим вопросом.

Другими словами, это проблема витамина Р.

[П/П: Я убил добрых полчаса, разбираясь, что это, блин, за проблема, и… ничего. Максимум – я нашёл на вики, что какой-то учёный в 60-х решил «старую проблему витамина Р», без указания, в чём она заключалась. А ещё наткнулся на упоминания, что в англоязычных источниках витамином Р могут называть определённые антидепрессанты. Короче, просто потратил время. Кто поумнее, напишите в комменты, что здесь могло иметься в виду.]

— Как же не хочется в это влезать…

Нет, стойте. Давайте немного остынем. По крайней мере, у Тани есть опыт. Она не намерена повторять ту же ошибку дважды.

Мой здравый смысл в действительности не всегда здравый. Может, существует некая религия, которая учит людей любить войну и стремиться к суициду?

— Лейтенант Вайс, у тебя не возникало желания покончить с собой?

— Ч-что? Почему вы вдруг решили спросить о таком? – он отвечает вопросом на вопрос, желая подтвердить намерение Тани. Судя по реакции Вайса, я зря волнуюсь.

Да, пожалуй. С этой мыслью Таня тянется за кофе, который принесла младший лейтенант Серебрякова. На севере холодно. Я бы не вынес находиться здесь, если бы не пил горячий кофе. Правда, северное командование относится ко мне, как к ребёнку и добавляет в каждую чашку молоко и сахар… Гадость.

— В это наверняка трудно поверить, но по всем признакам нас ждёт наступление ва-банк. Что за дурацкая трата солдат.

Пока не наступил назначенный час, когда Тане полагается вскрыть секретные приказы, она делится со своим верным заместителем, лейтенантом Вайсом, лишь тем, чем может. Ей ни в коем случае нельзя проболтаться.

Вот о чём она может рассказать уже сейчас: нынешней зимой ожидается крупное наступление. В этом контексте она не может избавиться от впечатления, что Северная армейская группировка форсирует события, рассчитывая на лёгкое продвижение вперёд, как было на войне с Дакией.

Всё равно что ввязаться в крупную авантюру, когда у тебя на руках нет свободных денег – и хотя на кону стоят жизни солдат, высокопоставленным офицерам это никак не ударит по карману. При анализе этой ситуации Чикагской школой экономики обнаружилась бы острая нехватка надлежащих стимулов.

— …Хватит ли денег на логистику?

Могу предположить, что недоверчивый вопрос лейтенанта Вайса – это реакция обычного человека. Если только у Северной армии нет каких-то своих понятий о том, как работают линии снабжения, то я вообще не знаю, что творится в их головах. Может, они припасли какую-нибудь заначку с наличностью?

Если так, то это «левые» ресурсы. Нам придётся уволить инспекторов. Какие же лентяи. Вот почему говорят, что невозможно предотвратить возникновение экономических пузырей. Чтобы рынок нормально функционировал, необходимо дотошно всё проверять!

— Как же это возможно? Едва наступит зима, железнодорожное сообщение тоже сойдёт на нет. Я понятия не имею, каким образом они собираются доставлять припасы.

В любую эпоху существуют рынки, на которых себя хорошо чувствуют лишь чиновники, приехавшие собирать налоги. В подтверждение, даже те из людей, кто верит в свободную рыночную систему, не призывают к приватизации сбора налогов.

Между тем, в отношении расходов существует огромное количество различных планов и мнений. Даже Чикагская школа выступает против приватизации налогов!

Но в этот момент я почувствовал смутное беспокойство.

— А что насчёт нас?

— Когда я указала на потенциальные риски наступления, нам отдали приказ о передислокации на военно-морскую базу. Поэтому, как мне кажется, мы едва ли можем рассчитывать на средства для празднования победы.

Это совершенно жалкое недоразумение, созданное во имя конфиденциальности. Хотя я намерен перевестись в соответствии с волей Центральной армии, управленцы Севера так не считают, поэтому бюджетный отдел наверняка отклонит денежную заявку. Они, несомненно, скажут, что это не входит в их компетенцию, и откажутся выплачивать то, что обещали нам буквально на днях.

Такой шаг можно расценивать лишь как издевательство. Даже если принять во внимание смену обстоятельств, мы всё равно внесли свой вклад, а потому имеем право на соответствующую компенсацию. Ну, нам в любом случае нужно откопать деньги на праздник, как-то «одолжив» их у Северной армии.

«Хм?.. Как-то найти средства?»

— В связи с этим, лейтенант Серебрякова, нам придётся залезть в казну батальона, так что составь смету.

— Поняла. Эм, а сколько нам потребуется?

«Можно одолжить в батальоне средства на небольшую вечеринку, но уместно ли устраивать её в нашем положении?..»

Подумав об этом, Таня решила, что слишком много думает, и пожала плечами. Она с бойцами усердно работала. На морозе. Чем создавать себе репутацию тирана, лучше проявить снисхождение и убедить солдат в своей доброте, даже если они слегка разгуляются.

— Хм, давайте повеселимся, не стесняя себя в расходах на алкоголь.

Таня как раз собиралась отдать ей такой приказ, но вдруг…

— Товарищ майор, извините, что вмешиваюсь, но у нас столько бесплатной выпивки, что в ней плавать можно, — прервал её лейтенант Вайс с торжественным выражением лица.

Задаваясь вопросом, откуда он взял столько спиртного, Таня усилием воли заставляет себя закрыть рот, каким-то образом мимически выразив недоверие (успешно).

— Эм-м, извините, что влезаю, но по доброте душевной здешнего подразделения мы получили целый буфет алкоголя.

Лейтенант Серебрякова встревает в разговор, отвечая на мой подозрительный взгляд. Отчасти потому, что мы уже давно вместе, она хорошо разбирается в том, какие вещи меня волнуют.

— Вам не о чем беспокоиться. Батальон «Гадюка» купил его на свои деньги в качестве жеста доброй воли.

«Очень хорошо», — удовлетворённо кивает Таня. Кто-то решил угостить нас, потому что доволен нашей работой. Замечательно. Единственная проблема в том, что из-за военного устава я не смогу выпить ни капли, даже если очень захочу.

— Отлично. Лейтенант, иди купи курицы или чего-то такого, — я бы сейчас не отказался впиться зубами в жареную курочку. – Надо будет поднять тост за батальон «Гадюка», ведь благодаря им я могу побаловать своих.

— Да, трудно будет отблагодарить их по достоинству.

Ну, они маги. Им хорошо платят. А ещё есть надбавки за развёртывание, за переводы, за опасность и так далее. Каждый из них зарабатывает достаточно, чтобы построить небольшой дом, а если посчитать средства целого батальона, то сумма выйдет немаленькая.

— Действительно. Что же, это хорошая возможность. Давайте отправим им приглашение на вечеринку.

Так мы и поступим. Будет не лишним сблизиться с союзниками, которые ослабили добычу до нашего прибытия. Больше всего на свете я хочу прояснить недоразумение, которое могло возникнуть из-за того омерзительного исповедания веры.

Я нормальный.

И обязан не допустить, чтобы мою репутацию испортили какие-то странные слухи.

29 НОЯБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ПОРТ БАЗИРОВАНИЯ СЕВЕРОМОРСКОГО ФЛОТА, ШТАБ ФЛАГМАНСКОГО КОРАБЛЯ

Имперская база на берегу пролива. В преддверии решающей битвы в штабе, где обычно висит тяжёлая атмосфера, царят оживлённость и возбуждение, не дающие присутствующим замёрзнуть. Офицеры и прочий персонал, снующий туда-сюда, заметно напряжены – никто не позволяет себе расслабиться.

Это волнение, которое возникает непосредственно перед крупной операцией. Люди – занятные существа; хотя им хватает мудрости, чтобы бояться сражений, их очень легко опьянить военной романтикой. Таков эффект всеобщего концентрированного желания вкусить сладкую победу.

Те, кто не в состоянии проникнуться праздничной атмосферой, оказываются в меньшинстве. Смирившись с этим фактом, Таня направляется в назначенную комнату для совещаний. Насколько она может судить по солдатам, тут и там бегающим по коридорам, весь личный состав Североморского флота преисполнен боевого духа. Даже экипажи кораблей, которым предстоит остаться в тылу, настолько рвутся в бой, что того и гляди снимутся с якоря, не дожидаясь приказа.

Заметно, что оперативным факторам, которые позволяют извлечь из этого боевого задора максимум пользы, тоже уделили должное внимание. В гавани пришвартовано множество транспортных кораблей, и среди них даже есть такие, которые могли бы претендовать на звание десантных судов, будь оборудованы надлежащим образом. Вероятно, здесь же наготове находятся настоящие десантные корабли, приготовленные в качестве высокоскоростных транспортников. Насколько хватает Таниных глаз, движение в гавани происходит упорядоченно, и корабли готовы приступить к выполнению операции хоть прямо сейчас – всё благодаря управлению, осуществляемому с обычной для Империи эффективностью.

Таня вновь осознает всю тяжесть своей ответственности: от её подразделения, которому отвели роль авангарда, ждут очень многого. Безусловно, лучше, когда от тебя ожидают великих свершений, чем нет, но это сопряжено с некоторыми неудобствами.

Впрочем, она не скрывает своего желания оправдать эти ожидания и спокойно занимает отведённое ей место в зале для совещаний. Таня игнорирует внимание к своей персоне, предпочтя спокойно ознакомиться с материалами, розданными к собранию. Она, разумеется, хочет освежить свою память, чтобы избежать возможных неприятностей во время операции.

В материалах не было толком ничего нового: Таня в который раз убедилась, что отводимая её подразделению роль весьма велика. От их действий напрямую зависит, удастся операция или нет, — это большая ответственность. Высадиться, захватить береговые орудия. Это будет красиво, но сложно. Если мы потерпим неудачу, вся армия застрянет во фьордах.

— Уже пора начинать, так что с вашего позволения.

Пока она была погружена в мысли, стрелки на часах продолжали свой бег, и в назначенный час штабист Имперского флота торжественным голосом объявляет о начале собрания, после чего присутствующие разом поворачиваются в сторону командующего флотом, кому поручили руководить операцией.

— Хорошо, я введу вас в курс дела.

Таня слушает его с внимательным выражением лица, пока командующий посвящает в детали всех участников собрания, но на душе у неё кошки скребут. Про себя она негодует, снова и снова повторяя, что было бы неплохо выделить штурмовому отряду побольше бойцов.

— Мы будем выполнять боевую задачу в поддержку действиям Северной армейской группировки.

«…В поддержку Северной армии?», — задумалась Таня, но потом до неё дошло. Да, Центр номинально отдаёт главенство в этой операции Северной группировке. Вероятно, это проявление доброй воли Генштаба, своего рода любезность, если так можно выразиться. После тёрок, возникших между ними в ходе переброски Великой Армии, это можно считать актом примирения.

Другими словами, это паршивый план, военная операция, насквозь прошитая мотивами высших чинов. Но можно также сказать, что они провели аферу в виде чистой формальности, чтобы это не аукнулось войскам на местах. Вместо политического компромисса они добились блестящего рукопожатия.

В результате, Северная армейская группировка переходит в наступление, и в качестве бонуса их удостаивают чести возглавить операцию. Даже если они потерпят неудачу, никто в Северной армии не пострадает, при условии, что Генеральный штаб возьмёт на себя ответственность за реализацию. С другой стороны, если всё пройдёт как надо, то военная ситуация улучшится, что Генштабу на руку.

Генерал-майор фон Рудерсдорф лично прибыл провести смотр – вероятно, таков его злой замысел. Я, с одной стороны, впечатлён этим поступком, но с другой – так и норовит пожаловаться, что, будучи используемым Центром, целиком превращаешься в их собственность.

— Как вы все знаете, в настоящее время Североморский флот и Флот Открытого моря развёрнуты для выполнения задач по поддержке северных районов.

Далее описывается текущее положение. Главные силы Североморского флота – это вспомогательное соединение, которое выполняет роль своеобразной страховки в отношении Альянса Энтент. Их миссия – не дать боевым кораблям Альянса уйти в воды Республики, вместе с тем поддерживая манёвры армии на суше.

Провести десантную операцию, не обращая внимания на вражеские корабли – это внезапное нападение на стратегическом уровне. Здесь не было каких-то секретных приказов или цели перехватить вражеский флот – план заключался в том, чтобы просто игнорировать его.

Североморский флот выходит за рамки своей изначальной задачи с одной единственной целью – при помощи значительного подкрепления от Флота Открытого моря провести десантную операцию. Эта поддержка нужна затем, чтобы нейтрализовать корабли Альянса Энтент, которые наверняка попытаются помешать. Если Североморскому флоту хватит выигранного времени, чтобы завершить свою операцию, военная ситуация буквально перевернётся с ног на голову.

Потенциальный успех скрытной стратегической атаки выглядит крайне соблазнительно. Мало сказать, что это всего лишь сражение, которое можно выиграть. Нет, перед нами безопасная возможность добиться чего-то значимого и пойти на повышение. И я не одинок – в выигранной битве вроде этой захотел бы поучаствовать любой солдат.

Более того: те, кого оставляют в тылу, обычно впадают в депрессию и усиленно ищут возможность присоединиться к операции. Любой бы обрадовался, узнав, что пойдёт в атаку.

Но существует одна проблема – погода. История говорит, что любые войска, оказавшись в суровых зимних условиях, зачастую попадают впросак. А нам предстоит воздушно-десантная операция. Если свалимся в океан, то замерзнем насмерть, как жертвы Титаника.

Даже привычная к холоду Советская армия сталкивалась в зимних войнах со всяческими бедствиями. Имперцы не привыкли к таким условиям, поэтому, если мы свалимся в ледяной океан, то превратимся в замороженные полуфабрикаты.

— Мы задействуем практически все доступные силы, но это лишь подчёркивает важность нашей миссии… — командующий флотом делает многозначительную паузу, а затем торжественно заявляет о нашей цели, — …Осфьорд. Мы нанесём прямой удар по их тыловым коммуникациям.

«Осфьорд…»

Когда до всех понемногу начал доходить смысл сказанного, в комнате повисла тишина.

Фьорды – не лучшее место для военных кораблей. Презренные узкие водоёмы, с обеих сторон окружённые мерзкими скалами, которые позволяют противнику вести обстрел с любого направления. Даже не учитывая угрозу мин, если по бокам фьорда установлены орудия, то любой корабль, заплывший в эту область, ждёт лишь одна судьба – отправиться на дно морское. Артиллеристы с удовольствием засыплют снарядами любое судно, пока оно будет тщетно пытаться маневрировать в ограниченном пространстве.

И хотя во вражеском флоте осталось лишь несколько эсминцев, тесная бухта создаёт отличные условия для торпедной атаки.

Наконец, учитывая географическую значимость Осфьорда, он наверняка будет охраняться более тщательно, чем любой другой фьорд.

— Учитывая вышесказанное, нам потребуется отправить авангард, который возьмёт под контроль вражеские орудия и обеспечит продвижение флота.

Таня ждала этого ещё с момента, когда генерал фон Рудерсдорф отдал ей приказ готовиться к десантной операции. «Нейтрализовать береговые орудия в ходе скрытной атаки с воздуха» — это практически то же самое, что «поддержать флот, пока он будет прорываться внутрь фьорда». По какой другой причине армия бы направила свою элиту против тылового эшелона береговой крепости?

Она сжимает кулачки внутри рукавов. Захватить вражеские орудия в преддверии операции, чтобы обезопасить вход в гавань… Другими словами, наша высадка – это рискованная авантюра, от которой зависит всё. И мы не будем неторопливо спускаться по трапу самолёта, а прыгнем с парашютами навстречу ледяному ветру с вычислительными сферами и винтовками. И если потерпим неудачу – это будет катастрофа.

— Наша цель – в кратчайший срок обезвредить вражеские орудия, чтобы позволить флоту безопасно войти в бухту.

Нетрудно отдать подобный приказ, но он едва ли придётся по душе непосредственным исполнителям.

Цель десантной операции ясна. Я могу понять её военную необходимость. Но почему именно мы? Наша цель – оказать поддержку флоту, так почему не поручить миссию морским магам, которые тесно сотрудничают с ВМС? Если мы сами захватим орудия и расчистим местность, то всё равно что расстелим для флота красную дорожку – полностью своими силами.

— Наши войска испытывают некоторые трудности, поэтому, чтобы поддержать их и нанести решающий удар, мы должны сделать всё правильно.

…Сказать легко, но получится ли? Мы действительно справимся с тем, чтобы захватить вражеские пушки в условиях неудобной пересечённой местности на фьорде? Ладно бы нам просто приказали подавить вражеские войска в той области, но ответственность за захват орудий поистине колоссальна.

Эта миссия вообще нам под силу?

Есть предел тому, сколько могут сделать маги, выступая в качестве поддержки флота, и если хотя бы часть орудий останётся нетронутой – корабли, возможно, не смогут войти в гавань. Значит, кому-то придётся взять на себя неприятную задачу. И этот кто-то, как ни странно – 203-й батальон воздушных магов.

— И в авангарде у нас будет… Мы ждём от вас достойного исполнения, майор фон Дегуршаф.

— Могу я кое-что сказать?

— Да, в чём дело, майор?

— Моё подразделение представляет из себя расширенный батальон. Даже не принимая во внимание вопрос огневой мощи, мне может не хватить людей, чтобы взять под контроль все орудия и отразить атаку вражеского подкрепления, которое непременно явится.

Я ненавижу возражать вышестоящим офицерам. Это самое нелюбимое из моих занятий. И как раз поэтому я должен быть смелым в такие моменты.

Кто угодно может размазать вас, если относиться к этому человеку с раболепным отношением. И наоборот, если уверенно приводить логичные доводы, окружающие сочтут вашу позицию убедительной. Если людям кажется, что вы вносите конструктивное предложение, направленное на выполнение собственной задачи, то даже отговорка превращается в неоспоримую правду. Так что мне придётся побыть овцой в волчьей шкуре. Попытка – не пытка. Даже если потерплю неудачу, это не тянет на серьёзный протест, из-за которого у меня могут возникнуть проблемы.

— Не беспокойся. Мы осведомлены об этом риске, поэтому решили, что спустя полчаса после высадки вам на помощь прибудет два полка морских магов.

— Поняла. Итак, в худшем случае, могу ли я предложить командованию прервать операцию?

Завуалировав свой запрос, она пытается показать, что не имеет в виду ничего дурного. Любой признак нерешительности могут истолковать как проявление трусости, но если излагать просьбу с уверенностью, то она наверняка прозвучит в некоторой степени убедительно.

Вопрос не в том, кто прав, а кто нет; всё решает громкий голос и уверенная речь.

— …Что ты имеешь в виду?

— Если мой отряд не добьётся поставленных целей, флот может подвергнуться ненужной опасности.

Что если, чисто гипотетически, мой батальон потерпит неудачу?

Нам, очевидно, придётся отступить. Так нам удастся избежать приказов вроде «ну сделайте там что-нибудь», лишь бы только проложить дорогу для флота. Как только мы решим отступить, остальным магам останется лишь поступить также.

Даже если мне не предоставят права на отступление, запись о том, что я делал такой запрос, позволит мне уверенно заявить: я сделал всё, что мог, дабы нивелировать риск.

— Хочешь сказать, что, если вам не удастся нейтрализовать орудия, следует поставить на первое место безопасность флота?

Первый уровень пройден. Раз я не получил прямой отказ, значит, он по крайней мере готов меня выслушать.

Хороший офицер дважды подумает о том, какому риску подвергнется флот, если мы не сумеем разобраться с пушками. Офицер, наделённый инстинктом самосохранения, также будет опасаться, чтобы его, с учётом вводных, не обвинили в провале форсированной атаки.

Таким образом, ему придётся тщательно проанализировать мои слова, взвесить все «за» и «против» и прийти к некоторому выводу.

— Если мы не отнесёмся к сохранности флота со всей серьёзностью, то рискуем пропустить корабли Республики или Содружества. Это сделает блокаду бессмысленной и поставит нас в очень опасное положение.

Поэтому я слегка подталкиваю его. Опасения насчёт ослабления патрулей в наших водах. Я просто подстёгиваю его инстинкты флотского офицера, спрашивая, действительно ли мы хотим проводить десантную операцию, рискуя своим господством на море. Это сверхлогично. Независимо от того, присущ ему инстинкт самосохранения или нет, он просто не сможет проигнорировать мои доводы. Хотя я, конечно, не могу настаивать слишком сильно. Баланс в этом деле имеет первостепенное значение. Если смогу правильно рассчитать уровень давления, то приведу его к правильному выводу, не слишком испортив при этом настроение.

— …Твоё волнение обосновано, но мы не можем оставлять всю операцию на усмотрение одного-единственного передового подразделения. Майор, если потерпишь неудачу, отступай, чтобы присоединиться к подкреплению и затем повторить попытку.

— Поняла вас, товарищ генерал. Но из-за особенностей командной иерархии я не могу возглавить морских магов, также как и встать под их командование… — зайдя так далеко, я просто обязан изобрести отговорку. Этот генерал должен знать, как всё устроено. Основная задача флота – сопроводить корабли до входа в гавань и, возможно, немного пострелять из пушек. Уверен, ему не хочется усугублять проблемы в командной структуре магов. – В свете этого, я бы хотела получить разрешение на отмену операции, если со мной согласятся командиры полков морских магов.

— …Хорошо. Оно у тебя есть.

***

Спустя несколько дней пришло время для выполнения операции согласно плану, и Таня вместе с храбрыми солдатами 203-го батальона воздушных магов находится на борту самолёта, следующего в зону высадки.

План состоит в том, чтобы десантироваться на рассвете и, воспользовавшись замешательством в рядах противника, захватить орудия. Для непосредственных исполнителей операция выглядит рискованной, но береговые фортификации весьма уязвимы для атаки с тыла, так что в этом есть своя логика.

— Думаю, у нас всё же получится?.. – пробормотала Таня в поисках внутреннего спокойствия.

Предназначение береговых укреплений – противостоять атакам вражеских кораблей и подразделений со стороны моря. Когда она убеждает себя, что нет никакого резона защищать орудия со стороны суши, поскольку там располагаются лишь линии коммуникаций с тыловым эшелоном, ей начинает казаться, что у них в самом деле есть шанс на успех. Даже если противник будет начеку, подразделения охраны скорее всего будут легковооружёнными.

Береговые укрепления предполагают предотвращение атак с моря, тогда как с тыла их должна защищать сухопутная армия. И ещё лет сто назад всё обстояло именно так.

— Я отключил двигатели! Мы планируем! – оповещение из кабины пилота оповещает о переходе к финальной фазе подготовки.

Не желая выдать себя даже звуком двигателя, мы бесшумно скользим по воздуху. Естественно, прыгать нам придётся с помощью обычного десантного снаряжения, не полагаясь на магию. Если не сумеем спуститься незамеченными, судьба Таниного отряда предрешена.

— Хорошо. Всем приготовиться к прыжку.

Она может лишь надеяться, что обученные ею войска покажут себя с лучшей стороны. Теперь единственная задача Тани – это повысить вероятность успеха и устранить возможные препятствия.

Командиру не пристало сидеть с кислой миной за считанные мгновения до начала операции, поэтому она приказывается всем готовиться беззаботным тоном, каким обычно объявляют о планах сходить на пикник.

Немного непривычно видеть магов в полном снаряжении, толпящихся в самолёте, но то, что они готовятся – это добрый знак.

— Как вы уже знаете, наша цель – это орудия и мины, защищающие фьорд. Оптимально будет захватить их, но если с этим возникнут трудности, допустимо также вывести их из строя, чтобы помешать нормальному функционированию, — она не настаивает на своей вере в них, а вместо этого сухо озвучивает поставленные цели. – Думаю, вы и сами понимаете, но если мы потерпим неудачу, десант застрянет во фьорде.

Орудия – не крепости, их вполне реально захватить. Но самое главное – их дула направлены в сторону моря. Они не приспособлены для борьбы с магами, нападающими с тыла, зато вполне справятся с тем, чтобы остановить флот. Вот почему наша роль в этой операции так велика.

— Свободного времени у нас немного. Спустя тридцать минут после высадки прибудут морские маги, чтобы поддержать нас и помочь справиться с вражескими подкреплениями, а следом за ними прибудет флот. По сути, нам следует рассчитывать только на себя.

Если всё пойдёт наперекосяк, я смогу, совместно с командирами прибывших подкреплений, предложить отмену операции, но это станет приговором для моей карьеры, если не хуже. Я буду уничтожен. Это совершенно не входит в мои планы – ни по собственной инициативе, ни по каким-либо другим причинам. Таково моё скромное желание, базовое для любого человеческого существа.

— Ликвидируйте вражеские позиции, насколько это возможно, в течение тридцати минут. Я рассчитываю, что вы покажете истинную силу воздушных магов.

Таня много ждёт от своих подчинённых. Хотя нет, это скорее не ожидание, а надежда.

«Не налажайте. Пожалуйста, покажите мне, что способны на большее».

— Лейтенант, ты отвечаешь за захват батареи «Альберт». Я, как и планировалось, возьму на себя «Нарву».

— Есть. Как долго мы будем поддерживать режим радиомолчания? – замкомандира Вайс подтверждает этот момент уже в третий раз.

— Если тебе не удастся захватить позицию – свяжись со мной немедленно. В противном случае будем сохранять радиомолчание до прибытия подмоги.

— А что насчёт вражеских подкреплений?

— Приходи поплакаться, если не совладаешь с ними. В противном случае – уничтожь.

— Есть.

Подтвердить всё, что требуется, и ничего не упустить, донося до солдат необходимые сведения – мы проводим просто образцовую коммуникацию. Нельзя с полной уверенностью сказать, что мы обязательно добьёмся успеха, но если существуют очевидные факторы риска, то нет лучшей подготовки, чем попытаться от них избавиться.

— Лейтенант Серебрякова, ты будешь запасным командиром. Если я и лейтенант Вайс перестанем отвечать – командуй отступление.

— Отступление, товарищ майор?

— Потеря сигнала будет означать провал. Если появится хорошо оснащённый враг, у вас не будет шанса на победу. Мы как канарейки.

Канарейка в угольной шахте подаёт сигнал, умирая. Метод, образцовый в своей практичности. Хотя, конечно, неприятно осознавать, что армия ставит нас вровень с канарейками.

Однако, хотя Таня и привела пугающую аллегорию, она вовсе не собирается благородно жертвовать собой. Если потребуется, она даже устроит сцену, крича об опасности, пока сама будет улепётывать по воздуху – вот каков её уровень преданности Рейху.

— Тогда я постараюсь петь как можно мелодичнее.

Надо отдать Вайсу должное за эту шутку.

— Я не желаю слушать твоё пение, лейтенант. Приготовиться к высадке!

— Есть!

Пока каждый солдат энергично осматривает собственное снаряжение, Таня хватает свой парашют, ещё раз всё проверяет перед прыжком и удовлетворённо кивает.

Если у меня нет другого выбора, надо по крайней мере выполнить свою работу хорошо.

— Всё! Пошли, пошли!

***

В том, что касается рабочего энтузиазма, полковник Ансон Сью из армии Альянса Энтент был похож на Таню: он принадлежал к числу людей, которые тщательно готовятся к бою.

— Враг атакует!

— Это безумие! Мы можем обнаружить их мана-сигналы с такого огромного расстояния? Чем занимается группа подавления?..

Подразделение полковника Сью разместили в этом районе из-за необходимости защищать море, и хотя оно было не в идеальном боевом состоянии, отряд был начеку – прежде всего потому, что его командир уже познал на себе весь ужас потери инициативы в бою.

Особенно учитывая их нынешнее положение… С тех пор, как Альянс безрассудно начал полномасштабную войну, давление на них всё возрастало.

— Они там заснули все или что? Или, может, армия не обучила их должным образом?

Вот почему полковник Сью не мог скрыть своего недовольства хаосом, который творился на береговых позициях, и раздражённо прищёлкнул языком. Кажется, с дисциплиной всё настолько плохо, что им даже пришлось перебросить резервы из тыла.

— …Статус противника?

В тот момент атака казалась ему простым рейдом. Впрочем, даже не самый значительный налёт на береговые орудия был заметной неприятностью, из-за которой им бы, возможно, пришлось рассредоточить имеющиеся силы, чтобы укрепить гарнизон такого важного тылового эшелона, как Ос. Тогда у него ещё была возможность сетовать на такие нюансы.

Нет, будет точнее сказать, что он причитал, с надеждой наблюдая за развитием событий. Полковник Сью, вероятно, и сам до конца не понимал своих эмоций.

Но до этого момента… Он ещё не уловил, насколько серьёзно их положение.

— Неясен. Мне докладывают, что береговые подразделения вступили в бой… А от патрульных катеров на поступает сведений касательно обстановки.

— Что? Спроси у дозорных,в чём дело. Это может быть тихая атака магов, вылетевших с подлодки.

Подкрасться и напасть. В этом смысле субмарина и отряд диверсантов идеально дополняли друг друга. Как раз поэтому полковник Сью настойчиво призывал военных принять подводные лодки на вооружение, но, к сожалению, флот Альянса Энтент представлял собой чуть более толстокожую версию береговой охраны. Они не располагали ресурсами, чтобы выделить магам подводный транспорт для разного рода миссий. А те несколько подлодок, которыми флот всё же обладал, отправили на глубоководные учения ещё до начала войны. Кроме того, они были разоружены, как и полагается военным кораблям нейтральной страны. Такое позорное положение означало, что, по сути, у них не было ни одной действующей субмарины.

Завистливо размышляя в таком ключе и подготавливая своих людей к вылазке, Сью вдруг задумался, а не удастся ли им захватить имперскую подлодку. Он попросил радиста связать его с одним из дозорных судов.

— Я пробовать вызвать их, но ни один корабль не отвечает…

— Думаешь, произошла какая-то ошибка, и поэтому они не выходят на связь?

Тут-то он и понял, в чём дело.

Все корабли на линии раннего оповещения перестали выходить на связь. Если бы речь шла только об одном из них, было допустимо подумать, что он оказался рядом с той подлодкой и подвергся нападению. Но сейчас молчали все патрули до единого. Это уже серьёзная проблема. Это означало, что источник проблем находился не под водой, а на поверхности!

— …Проклятье! Они нацелились на орудия? Мы вылетаем, немедленно!

Вражеские маги провели скрытную атаку на береговые батареи. А корабли в море перестали выходить на связь.

— А?

— На защиту береговых батарей, быстро!

Это был враг. Вражеская атака. Крупная организованная атака! Моё Отечество, моя страна… дом, который я должен защищать.

— В воздух! Поднимаемся! Активировать сферы!

Подразделение Сью, взлетавшее с решимостью в груди, стало для Имперской армии неожиданным гостем. Генеральный штаб Имперской армии полагал, что это – недавно созданная часть, которую совсем недавно разместили в этой районе. Также им удалось узнать, что вражеские войска не представляют собой внушительной силы, как и не имеют достаточного материально-технического обеспечения. Здесь разведка Генштаба не ошиблась. На этом основании штабной офицер, проанализировав поступившие данные, пришёл к совершенно здравому выводу, что данный отряд относился к гарнизону города Ос и обладал определёнными возможностями в обороне.

И поэтому он заключил, что имперские войска смогут разбить их при помощи своих основных сил.

Тот штабист полагал, что к моменту, когда вражеское подразделение соберётся для контратаки, основные имперские силы уже высадятся на берег.

Нельзя сказать, что он был полностью неправ. Но вывод получился неверным.

Ведь, по сути, отряд полковника Сью представлял собой жалкий батальон магов, сборную солянку из плохо обученных и разобщённых бойцов.

Но Империя не знала, ради чего эти солдаты сражаются. Ей это пока что было не нужно.

Всё же, с точки зрения объективной реальности, неизбежная истина такова… Имперский командир Таня, бормочущая из-за появления новых врагов проклятия в адрес то ли Бога, то ли дьявола, должна придумать, как выйти из положения.

— Товарищ майор! Враг приближается!

Стремительно надвигающийся строй представлял из себя отряд магов размером с батальон. Скорость и высота их полёта впечатляют. Это, без сомнений, первоклассное подразделение для перехвата – и ужасный кошмар 203-го батальона воздушных магов, занятого подавлением врагов на земле.

— Вижу! Первая рота, приготовиться к бою!

— Товарищ майор, слишком опасно выходить против них лишь одной ротой! Я выделю несколько бойцов из моей группы.

— Лейтенант Вайс, занимайся своей батареей! Мы здесь сами управимся.

Таня без раздумий решает отправиться навстречу врагу.

Положение тяжёлое, но отступаться нельзя. Если пошлю туда своих подчинённых, а их разобьют, то бежать мне будет уже некуда. Рассудив так, Таня чувствует себя спокойнее, собственнолично готовясь к перехвату.

Правда, она не горит желанием встречаться с элитным вражеским батальоном, имея при себе лишь роту магов, но лучше так, чем рисковать оказаться против врага совсем одной. Если Таня не хочет превратиться в мишень, то должна подняться выше, чем находится враг.

— Е-есть!

— Первая рота, за мной! Идём на перехват!

Как только короткий обмен мнениями закончился, Таня ускорилась и начала подниматься вверх. Стремясь занять в небе высоту, равную или превосходящую положению противника, она ежесекундно улавливает крошечные точки, которые становятся всё ближе.

И как только одна из сторон устанавливает визуальный контакт, то же делает и другая.

— Мы не можем пробиться к поверхности!

— Вижу врага! Они набирают высоту, чтобы встретить нас!

Батальон Сью беспорядочным строем промчался в небе и достиг Осфьорда, где ситуация оказалась такой, как полковник и предполагал. Из-за внезапного нападения батареи погрузились в хаос.

Более того, вражеские маги плавно поднимались вверх, маневрируя с соблюдением боевого построения, словно умело подстерегая жертву.

По их ровному строю и впечатляющим способностями он сразу понял, что это грозные противники – те, кого он терпеть не мог.

— Чёрт, быстрые!

— Всего лишь рота? Совсем не воспринимают нас всерьёз!

— Они только что прыгали с парашютом. Нельзя недооценивать их подготовку! Воспользуемся нашим численным преимуществом! Вперёд!

Они не могли позволить себе струсить.

«Какую, по-вашему, роль играет на поле боя численное превосходство?» — поглумилась та часть его разума, которая отвечала за здравый смысл, но он заглушил её и воодушевил солдат батальона отбросить врага от батарей.

— Отгоните их прочь!

А что ещё он мог сказать?

— Вперёд! Взять их!

Всё, что ему оставалось, — это крикнуть и повести бойцов в атаку.

Поступить так было его решением, но другого выбора просто не существовало. Да, это именно то, что следовало сказать…

Сью взглянул на небо.

«Похоже, Бог не улыбается мне».

— Нгх?! Это же…

— Полковник Сью?

«О Боже, почему… Почему она здесь?»

— Эта въедливая, прямо как ржавчина. Нужно разорвать дистанцию и открыть огонь на подавление. Ни в коем случае не подпускайте её близко!

У этой девушки было несносное прозвище. Белое Серебро или как оно там. Когда речь заходила о враге, сражавшемся против его собственного подразделения, и даже получившего за это награду, Сью вспоминал новости из чужой страны.

«С руками по локоть в крови, её прозвали «Белое Серебро»? В Империи совсем не умеют придумывать прозвища. С тем, как она выглядит, “Ржавое Серебро” подошло бы куда больше».

Дьявол, забрызганный проржавевшей кровью его братьев по оружию. Он бы ни с кем не спутал эту проклятую девку – своего заклятого врага.

Сью молился, выпуская формулу, и, как положено атаке, исполненной горячих надежд, она вонзилась во вражеский строй.

Вернее, всё произошло в точности, как он ожидал.

Формула рассеялась, практически не нанеся врагам урона, и они без колебаний устремились к нему. Однако это не значило, что он может отступить. Отступление было для него недопустимо.

Сью имел при себе пистолет-пулемёт. Если она подлетит к нему на расстояние выстрела, полковник сразу же превратит эту девку в решето. С этой мыслью Сью с нетерпением бросился в атаку.

Что касается невозможности отступить, то подразделение майора фон Дегуршаф было с войсками Альянса в одной лодке. Таня чувствует, что очень сильно перерабатывает, вплоть до того, чтобы заявить: «Мне за такое не платят», — и улететь восвояси. Но армия так не работает.

В армии нужно соблюдать правила.

Если бы на них выдвинулся полк магов, она могла бы использовать разницу в численности личного состава как предлог для бегства. Но когда вы с врагом располагаете примерно одинаковыми силами, около батальона, то никакие оправдания здесь не помогут. Она бы и рада сбежать, но не может. А в этом случае, по армейским законам, нужно дать противнику бой.

— А они не лыком шиты! Атакуйте, разбившись на взводы!

Ещё раз подумав о том, как сильно ей хочется сбежать, Таня понимает, в этом случае вся карьера, которую она строила до сегодняшнего дня, пойдём прахом, и ей уже ничего не поможет. Неохотно, скрепя зубы, ей приходится идти на определённый риск и сражаться.

Единственный способ преодолеть разрыв в численности и огневой мощи – вступить в ближний бой. На малых дистанциях возрастает вероятность дружественного огня, поэтому дисбаланс, основанный на численности, становится менее ощутимым. Кроме того, в бою, где решает индивидуальное мастерство, имперские маги заметно превосходят своих оппонентов.

— Поднимайтесь над врагом!

— Не дайте им подняться выше себя!

Перекрёстный огонь из формул и пуль. Эта сцена отображает саму суть технологий, основанных на мане, фантазий, где на первый план выходят новейшие достижения современной цивилизации. К сожалению, красками этой картине служат кровь и железо.

В конце концов численное превосходство даст о себе знать. В битве на истощение победу одержит та сторона, у которой больше людей и боеприпасов.

— О, наши подкрепления здесь?

— Чёрт! Ещё враги?

К ним приближается полк. Уверенная в своей победе, Таня открыто ликует, тогда как полковник Сью совершенно опустошён. Голоса командиров отражают положение, в котором они оказались – бодрый голосок Тани и голос полковника, пропитанный беспомощностью и горечью.

— Майор фон Дегуршаф, как проходит захват орудий?

— Внизу идёт зачистка, но я сейчас сражаюсь с вражескими магами. Запрашиваю подкрепление.

— Вас понял! Два батальона, отправляйтесь майору на помощь! Остальные – заходим вглубь вражеской территории.

В прямолинейном радиообмене между Таней и командиром морских магов её замечания носят деловой характер, с целью подтвердить, что операция проходит гладко. Ситуация настолько под контролем, что никто уже не волнуется – получится у них или нет. Вместо этого внимание командиров сосредоточено на их следующем шаге.

Береговые орудия захвачены, вражеские соединения разбиты, а на горизонте уже показались имперские транспортные корабли. При виде происходящего внизу солдаты Имперской армии чувствуют, как шаг за шагом приближаются к победе.

Победа… В ближайшем будущем она станет для Империи непреложным фактом. Родина полковника Ансона Сью, так горячо им любимая, больше не имела сил на сопротивление.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, РЕСПУБЛИКА, ШТАБ ФЛОТА ПРОЛИВА

— Тревога с дозорной линии!

Подразделения наблюдателей вдоль линии раннего оповещения получили сигнал тревоги. Это ясно означало следующее: Имперский флот пришёл в движение.

То был шанс для морского сражения, на которое они так надеялись. Напряжение в штабе резко достигло пика.

— Приказ о полной боевой готовности. Наконец-то они показались.

«Мы ждали».

Вот что в действительно хотел сказать командующий, и все присутствующие офицеры флота Республики разделяли его чувства. Пока армия вела изнурительные бои на Рейнском фронте, над флотом насмехались, называя бездельниками. Это была возможность очистить своё имя; они с нетерпением ждали её, чтобы поднять войскам боевой дух.

— У них… транспортные корабли? Почему?!

Но долгожданный манёвр флота Империи прошёл вразрез с их ожиданиями. Согласно последним данным, имперские корабли, вопреки надеждам республиканцев, не собирались вступать в морское сражение. Движение действительно началось, но военные корабли покидали порт в сопровождении транспортных судов.

Трудно представить эскадру боевых кораблей, плывущую в сопровождении медленных и уязвимых транспортников – если только манёвр не планируется совсем уж коротким. Именно поэтому самые толковые из присутствующих офицеров сразу начали думать о том, какой груз везут эти корабли. Их охватило нехорошее предчувствие.

«…Что может быть на борту?»

Здравый смысл подсказывал такие варианты, как уголь, нефть, продовольствие для солдат, боеприпасы, запчасти – словом, всё, что может потребоваться для проведения длительной операции. Но едва ли Имперский флот решился бы отправиться таким составом в неспешное кругосветное путешествие; значит, они намерены доставить что-то важное туда, где оно сейчас необходимо.

Личный состав штаба с нетерпением ждал следующего доклада. Атмосфера была настолько напряжённой, что чувство тревоги сжигало их изнутри.

— Шпиль-04 – штабу. Имперский флот взял курс на север. Повторяю, курс на север!

— К-какого?! Морской десант?

Осознав, что происходит, каждый почувствовал себя так, будто его огрели по затылку.

Для Республики это было худшее возможное развитие событий, ужасный кошмар, особенно с тех пор, как пала Дакия – один из элементов сдерживающего пояса стран вокруг Империи. И теперь крах грозит ещё и Альянсу Энтент. К тому же они были осведомлены, что Северная армейская группировка Империи планирует наступление в Нордене, из-за чего силы Альянса окажутся прикованы к фронту.

…Если в ходе десантной операции им удастся захватить тыловую базу, это будет всё равно что повторение Дакии. С перерезанными линиями снабжения Альянс Энтент уже не сможет вести войну, опираясь на свои наземные силы, и его армию в этом случае ждёт катастрофа.

Несколько старших офицеров припомнили план имперской десантной операции, полученный от Содружества в режиме строжайшей секретности. Если Альянс падёт, как Дакия, сколь сильно увеличится нагрузка на их любимую Родину?

— Пусть флот и морские маги готовятся к вылазке, сейчас же! Имперцы планируют высадиться в тылу Альянса Энтент, — пришёл очередной отчёт о действиях врага.

Беспокойство командования флота Республики росло, и они отдали приказ о срочном выдвижении флота. Но один доклад вынудил их всех замереть. Шумиха мгновенно утихла.

— …Вы уверены?

— Полностью! Подлодки и вражеские маги формируют заградительную линию!

Главной задачей Республиканского Флота Пролива было противостоять Имперскому Флоту Открытого Моря. Но если Республике приходилось дробить свои силы между севером и югом, то Республика могла позволить себе сосредоточить всю военно-морскую мощь на севере. Если Североморский флот Империи объединит свои силы с Флотом Открытого Моря, Флот Пролива Республики окажется в невыгодном положении.

К сражению семь на семь со стороны противника присоединилось ещё трое. Семь на десять – не худшее соотношение, но совершенно далёкое от желаемого.

Даже подкрепление от Альянса Энтент, вероятно, никак не отразилось бы на балансе сил. Хотя Североморский флот и невелик, он представлен линейкой относительно новых моделей. Его флагман, боевой корабль «Хельголанд», первый из серии «Хельголанд», оборудован по последнему слову техники. По части линкоров Флот Пролива оказался бы в крайне уязвимом положении.

Если бы им в таких условиях пришлось сражаться с имперским флотом, то, одержи они победу, это бы могло с горем пополам помешать Империи реализовать свою задумку.

Но эта надежда могла осуществиться лишь в одном сценарии – если бы флот Империи согласился принять бой. Однако вражеские корабли не обращали внимания на корабли Республики и шли в совсем другом направлении, неторопливо сопровождая транспортники на север. Нет никаких сомнений, что в случае успешной высадки Альянс Энтент падёт. Повезло ещё, что их удалось обнаружить так рано.

Если бы флот Республики наивно полез на рожон, надеясь навязать врагу морское сражение, то стал бы жертвой скрытной атаки и, вероятно, был бы вынуждены отступить в панике. Республиканцам очень повезло первыми обнаружить имперский флот, но они не знали, что с этим делать.

— Запросите подмогу у армейских магов! Отправьте патрульные катера и сделайте всё необходимое, чтобы проложить путь для линкора!

«Успеем ли мы?»

Лишь на короткий миг, на лицах флотских офицеров промелькнуло серьёзное сомнение. От того, подоспеют ли они вовремя, зависит, сбудется ли кошмарный сон Республики о падении Альянса Энтент.

«Нет, мы просто обязаны успеть», — теперь они были полны решимости.

— Отправьте все доступные корабли!

К сожалению, им не повезло.

Подняв кулаки и приготовившись двинуться на врага, они получили плохие новости от военного атташе Альянса Энтент и всё поняли.

Они опоздали. И тогда, от всего сердца поклялись: «В следующий раз… в следующий раз мы обязательно их достанем».

4 ДЕКАБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, СОДРУЖЕСТВО, ЛОНДИНИУМ, ЗАСЕКРЕЧЕННОЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ

После шокирующих новостей о том, что Имперский флот провёл в Осфьорде решительную десантную операцию, атмосфера в комнате стала невыносимо горькой.

Положение продолжало мучительно ухудшаться, разрушая всякую надежду спокойно провести приближающийся рождественский отпуск. Вопреки тщетным чаяниям Содружества, что Империя, Республика и Альянс Энтент просто уничтожат друг друга, первая продолжала одерживать новые и новые победы. Все, кто имел отношение к разведке Содружества и обладал необходимым пониманием ситуации, ныне пребывал в унынии. Впрочем, это была проблема не самого ведомства. Главной причиной тяжёлого духа, повисшего в воздухе, был дурной настрой главного должностного лица службы, генерал-майора Дональда Хабергрэма. Он и без того обладал непростым характером, но сегодня был особо раздражителен.

Всякий знал: одно беспечное замечание – и сразу же полетят головы. Радисту, получившему последнее сообщение, крупно повезло. Обычно докладывать о ситуации было всё равно что ходить по минному полю, но в этот раз всё было иначе.

Говоря прямо, новости были даже хорошими! Сколько дней прошло с тех пор, как он бежал к начальству, чтобы сообщить о чём-либо? Наверное, с самого падения Дакии? Конечно, то была его работа, которую нужно делать независимо от собственных хотелок, но, говоря начистоту, он терпеть не мог приносить начальству дурные вести.

— Срочное сообщение от вспомогательного судна «Литол».

— Давай послушаем.

Заслышав недовольный тон, радист не дрогнул и прямолинейно изложил факты. Они получали доклады от своих кораблей-разведчиков, замаскированных под гражданские суда, а также от вспомогательных крейсеров, но из всех сообщений это было отправлено с наивысшим приоритетом. Для него даже воспользовались одноразовым кодом.

Он полагал, что там будут исключительно ужасные новости, но после расшифровки с удивлением обнаружил, что они как минимум неплохие. Правда, офицер по-прежнему не был уверен, что этому стоит радоваться, но тем не менее.

— Альянс Энтент запрашивает транспортировку высокопоставленного лица.

Суть просьбы сводилась к перевозке некой важной особы, а точнее – одного из десяти государственных советников, обладавших наибольшей властью в стране. По сути, Альянс Энтент, больше не заботясь о сохранении лица, сделал шаг к учреждению правительства в изгнании. Это всяко лучше, чем покорно сдать страну Империи. Да и с точки зрения национальных интересов Содружества такой поворот вовсе не являлся чем-то плохим.

— …Разве это не сфера ответственности Министерства иностранных дел?

Тот, кто получил сообщение, посчитал, что данный вопрос не входит в их компетенцию. Работа Внешнестратегического отдела заключалась в планировании и анализе. Они явно не были контактным лицом, скорее наоборот – стремились избегать любых обстоятельств, которые бы могли помешать сбору разведданных. Откровенно говоря, им не хотелось вмешиваться.

Обычно обработкой дипломатических запросов занимается Министерство иностранных дел. А в случае Альянса Энтент существовал официальный канал в виде посольства Содружества. Да и стали бы руководители страны договариваться о предоставлении убежища напрямую с сотрудником стратегического отдела разведывательного управления? Оставалось предположить, что они просто обратились не по адресу.

Радист сразу уловил сомнения старшего офицера – ему это тоже сперва показалось подозрительным. И всё же он был обязан дать краткое пояснение, пусть даже генералу Хабергрэму, который очень не любил терять время.

— Кто-то из флота Альянса Энтент лично вышел с нами на связь.

— Они о нас знают? Если да, то могу предположить, что у нас завёлся жирный такой крот.

— Нет, похоже, они связались со всеми нашими кораблями.

Это вовсе не был целенаправленный контакт с разведкой Содружества. Просто так совпало, что сигнал принял вспомогательный корабль «Литол». На самом деле они пытались связаться с любым судном, прибывающим в Альянс Энтент.

Утечка разведданных стала бы серьёзной неприятностью для Содружества, но сейчас это было лишь совпадение. Наверняка отправитель сообщения просто решил попытать счастья. Правда, в этом случае они имели дело с докучливым дилетантом.

— Совсем не стесняются, да? До чего скверный ход. У тебя есть список?

— Да, вот он. Кажется, остальные суда были самыми обычными.

Худшее действие из возможных. Если просить помощи у всех без разбора, новость обязательно разнесётся. В ситуации, когда всё больше людей узнают секрет, его утечка – это лишь вопрос времени, тем более, когда твой противник – мировая держава, всерьёз ведущая войну. Имперская разведка наверняка не сидит сложа руки. Поэтому, если лица из Альянса Энтент настроены провести секретную эвакуацию, им бы следовало действовать более осмотрительно. Впрочем, от правительства Альянса, находящегося в состоянии разлада, многого ожидать не приходилось.

Даже если они не собирались делать из этого тайну, подготовка правительства к бегству наверняка деморализует гражданское сообщение… Которое, впрочем, может перейти к общенациональному сопротивлению – далеко не худший исход.

Время было выбрано очень удачно, ведь со дня на день ожидалось крупномасштабное имперское наступление на северных рубежах. Если слухи о побеге начнут распространяться сейчас, это наверняка ослабит Альянс Энтент. Однако если армия Альянс будет героически держаться, а правительство призовёт к сопротивлению… у них может появиться шанс.

Если это произойдёт, то, в отличие от Дакии, имперские войска завязнут в продолжительном сражении на территории Альянса Энтент.

— Товарищ генерал, что прикажете делать? Нужно поспешить, если мы хотим принять предложение.

В случае с Дакией всё произошло настолько быстро, что идея с правительством в изгнании попросту не сработала. Учитывая предыдущую неудачу, было очевидно, что решение нужно принимать быстро. Они получили донесение именно в тот момент, когда остро ощутили необходимость в том, чтобы сделать собственный ход. Офицер оперативного отдела взял на себя инициативу и задал вопрос из соображений, что такую возможность не следует упускать: «Не следует ли нам как-нибудь разыграть эту карту?»

— Я против. Не думаю, что, привлекая лишнее внимание к нашим вспомогательным крейсерам, мы добьёмся чего-то хорошего.

[П/П: Вспомогательный крейсер – быстроходный коммерческий корабль или пассажирский лайнер, оборудованный вооружением и применяющийся в ходе военных действий на море как сторожевое, патрульное, досмотровое или конвойное судно (в ВМФ Великобритании), либо как рейдер (в ВМФ Германии и ВМФ Японии).]

Из другого источника поступило предложение о более осторожном подходе. В конце концов, вспомогательные крейсеры уже нарушают международное право, а также законы различных государств. Если бы широкая публика узнала, что они занимаются сбором разведданных и препятствуют торговле, поднялась бы порядочная шумиха. Замаскировать вооружённые суда под торговые, чтобы завести в порт, с юридической точки зрения представляло собой серьёзную проблему. В худшем случае всех членов экипажа объявили бы пиратами и арестовали.

Даже если нарушение международных законов не особо мучило их совесть, любая злая организация просчитывает свои действия, исходя из возможной выгоды и потерь.

Не стоит нарушать международные договора самим; пусть лучше это сделает другая сторона.

По крайней мере, генерал Хабергрэм не собирался выходить за рамки того, что считалось хоть немного приемлемым в рамках норм международного права.

— Так или иначе, хотелось бы не допустить захвата корабля. Кстати, как идёт погрузка?

Хотя мысли у них немного совпадали, у предводителя была несколько иная идея. В конце концов, он знал чуть больше других, ведь разведка активно работала над тем, чтобы восстановить репутацию после провала в Дакии, благодаря чему заполучила кое-какие интересные сведения.

— Думаю, уже почти готово…

— …Тогда в данный момент немного лишнего груза не сделает нам большой разницы. Так кто эта особа?

Вышло так, что агенты разведки поторопились с выводами, и предположили, что благодаря стремительному разгрому Дакии такие страны, как Республика и Альянс Энтент, получили драгоценное время на создания новых укреплённых линий. Поэтому сейчас разведчики активно пытались искупить свою вину, благодарю чему сбор разведданных шёл феноменальными темпами – они действительно получали отменный результат.

Сведения, которые так быстро раздобыл вспомогательный корабль, благодаря технике, которая тайно находилась на борту. Благодаря этому они даже узнали, что Империя планирует десантную операцию.

Разумеется, досмотр этого корабля стал бы нежелательным исходом. Впрочем, там столько опасного груза, что терять и так было, по сути, нечего.

Вряд ли добавление проблемного пассажира может в корне изменить ситуацию.

— Советник.

Создание одним из десяти советников Альянса правительства в изгнании также было чревато политическими последствиями. Это было очевидно всем, ведь люди, лишённые политического нюха, обычно не попадали в разведку. То же относилось к любому талантливому штабному офицеру.

Для политика уровня министра получить от предыдущих властей карт-бланш на учреждение правительства в изгнании – дело более чем серьёзное.

Генерал Хабергрэм был вовсе не глуп – и поэтому колебался.

— Постой.

Конечно, если у разведки получится предоставить советнику убежище, это достижение затмит все их прошлые неудачи. Быть может, они даже сумеют предотвратить кошмар, ранее случившийся в Дакии, когда Империя начала планомерно создавать правительственные организации. Один этот факт говорил, насколько хорошо разбирается в вопросе ответственный за него генерал.

Но всё это – лишь в том случае, если операция по предоставлению убежища пройдёт успешно. Политические и дипломатические риски в случае провала – огромны. Кроме того, последствия могут оказаться настолько масштабными, что эта дилемма резко превратится в вопрос, который генерал Хабергрэм уже не имел права решать самостоятельно.

Он очень хорошо знал границы своих полномочий. Хабергрэм прекрасно понимал, что это не в его компетенции. Именно поэтому он и получил назначение на руководящую должность – умение генерала спокойно принимать решения и держаться заданного курса ценилась очень высоко.

В действительности, генерала Хабергрэма – характером очень неприятного человека – назначили в отдел лишь затем, чтобы он держал там всех в ежовых рукавицах. Он быстро подготовил документ, взял его и встал. Это дело требовало особой конфиденциальности. А затем, прихватив с собой несколько подчинённых для сопровождения, он сразу направился в Адмиралтейство.

— Это Хабергрэм. Первый Лорд Адмиралтейства у себя?

[П/П: Первый Лорд Адмиралтейства – бывший министерский пост в правительстве Англии и Великобритании, политический глава английского, а затем и британского королевского военно-морского флота. Соответствует современному посту министра обороны.]

Служащий военной полиции стоял на страже у здания. Хабергрэму пришлось смириться с подозрительным взглядом дежурного – такая у него работа.

Он и сам по молодости жутко нервничал, когда ему приходилось останавливать вышестоящих офицеров. С этой мыслью генерал отметил, что дежурный – наверняка очень серьёзный молодой человек.

— Да, он на месте. Вам назначено?

— Нет. У меня к нему срочное дело.

После того, как дежурный уточнил несколько моментов, генерала проводили в кабинет.

Зайдя внутрь, он тут же попросил остальных удалиться. Как только все сопровождающие вышли, он убедился, что поблизости нет посторонних и перешёл к докладу.

— Генерал, я надеюсь, это не займёт много времени.

— Сэр, произошло нечто, с чем я не могу справиться, полагаясь лишь на своё суждение.

Он передал Первому Лорду подготовленный отчёт и, вместе с тем, устно изложил суть дела. Наблюдая за тем, как начальник просматривает документ, он по мере необходимости давал детальные пояснения.

У них сейчас каждая секунда на счету. Промедление недопустимо, но в то же время нельзя действовать опрометчиво. Поэтому основу для решения, отчёт, следовало подготовить как можно скорее. Каждая секунда приближает падение Альянса Энтент. Жизнь страны, измеряемая песочными часами, досчитывала последние мгновения. Если они хотят спасти бесценные политические плоды, то действовать надо сейчас же.

— Советник Альянса запрашивает транспортировку на нашем вспомогательном крейсере.

— Весьма щекотливое положение. Неужели в том районе не стоит на якоре ни одного гражданского судна Содружества?

С политической точки зрения создание правительства в изгнании, чтобы спутать Империи все карты, казалось весьма перспективным вариантом. Но он думал о сложности задачи, и потому задал свой вопрос.

Причина предельно проста. Крупный политический успех без риска – это что-то из области фантастики. Хотя правительство в изгнании было отличным способом попортить Империи кровь, втайне вывезти из воюющей страны членов её правительства и доставить на нейтральную территорию представляло собой задачу такой сложности, что положение было, как минимум, «щекотливым».

Да, проблема транспортировки. Как перевезти их на территорию Содружества? Пусть «Литол» и действовал под прикрытием, он всё равно бросался в глаза, ведь был зарегистрирован не как паром, а как грузопассажирское судно. Для такого корабля нет странностей в том, чтобы зайти в любом порт, но оно обязательно бросится в глаза любому, кто наблюдает за выходом из гавани.

Было слишком рискованно перевозить важного человека на таком судне.

— Есть, четыре или пять штук. Но все они – обычные лайнеры, за которыми Империя наверняка следит.

Трудность заключалась в том, что большинство кораблей Содружества не заходили в порты Альянса Энтент; сказать точнее, с самого начала войны они избегали портов Альянса. Дело было не столько в нейтралитете, сколько в том, что Содружество не желало, даже косвенно, вступать в конфликт.

Поэтому единственными судами в портах были обычные паромы, ходившие по заранее составленному расписанию. Но этим же транспортом пользовались для эвакуации обычные граждане, поэтому свободные места там почти не встречались. Не учитывая небольшого количества частных судов, другого доступного транспорта просто не было. В таких условиях вспомогательное судно просто не могло не выделяться.

Какой вообще шанс, что Империя не обратит не него внимания? Даже если специально за ним не следить, это корабль из Содружества – само по себе редкое явление для моряков в порту, не говоря о гражданских, которые бы с надеждой умоляли позволить им подняться на борт. Имперцы такое точно не пропустят.

Судно выделялось до того сильно, что в Адмиралтействе подумывали отправить дипломата за разведданными.

По крайней мере, «Литол» выглядел не так подозрительно, как мог бы. Однако он двигался со скоростью 29.5 узлов, что быстрее, чем требуется обычному грузопассажирскому судну. Вдобавок у него на борту был гидроплан, номинально предназначенный для осмотра достопримечательностей, а также некоторое количество огнестрела, замаскированного под шланги и приспособления для отдыха.

Если бы не секретные материалы, то даже при захвате корабля по меркам международного права он выглядел бы вполне безобидно. Экипаж мог состоять целиком из магов, но кто запретит бизнесу удовлетворять свои прихоти? В конце концов, Содружество – свободная страна.

Но если «Литол» попадётся на перевозке высокопоставленного лица из воюющей страны, всё сразу станет куда сложнее. Возникнет вопрос, стоит ли выдавать беженца без сопротивления… Альянс Энтент наверняка захочет, чтобы пассажира охраняли, и будет в ярости, если в случае угрозы его просто передадут по требованию.

А что произойдёт, если отдать экипажу приказ вступить в бой и имперским абордажным отрядом? Ответ очевиден: это выйдет Содружеству боком.

— Литол – достаточно быстроходное судно, но сможет ли оно обогнать имперские патрульные катера?

«Литол» был быстрым, но у его возможностей существовали границы. К тому же, на имперском судне могли оказаться морские маги или же летательные аппараты – в таком случае он едва ли сможет уйти. Действительно ли корабль – это лучший транспорт в их положении?

— Хорошо. Находясь посреди океана, мы пересадим пассажиров на подлодку.

Вероятно, именно поэтому Первый Лорд Адмиралтейства принял такое смелое решение. Корабль может затонуть, а его жилые каюты могут подвергнуться нападению.

Но если воспользоваться транспортом, способным действовать под водой, у них появится шанс провести операцию скрытно.

— Подводная лодка? У нас есть такая, которая подойдёт?

— Положись на адмирала Мейера. Нам в любом случае стоит проконсультироваться с подводниками.

________________________________________

Перевод: RedBay

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!