10 ДЕКАБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, АЛЬЯНС ЭНТЕНТ, ПОРТ АРНЕЛЬСНЕ

Когда появились новости о падении города Ос, а также о продвижении Имперской армии вглубь страны, каждому из того поколения стало ясно: это конец для руководства Альянса. Одни поднимали бокалы в честь триумфа Империи. Другие пили что покрепче в предвкушении грядущей победы. Любому было очевидно, что наступил закат Альянса Энтент.

Но ещё звучали призывы, подбадривающие участников боевых действий, которые, впрочем, уже начинали ломаться перед лицом надвигающейся мрачной участи. Голоса заявляли: это ещё не конец. Победа Империи не окончательна — ведь только правительство сдалось.

Граждане, народ были ещё не побеждены.

— …Итак, мы готовы посеять семена?

— Республика выразила согласие, и… Содружество тоже согласилось принять кого-то в качестве дипломата.

Сопротивление может продолжаться и за пределами Родины.

Пусть за её границами, война против Империи будет идти и впредь.

— Тогда, возможно, будет лучше, если мы совместно передадим наши полномочия?

— Если так, то их получателем лучше сделать советника по иностранным делам Абенсолла.

— Нет, я думаю, лучше отправить в качестве посла самого молодого — советника по делам культуры Корсора.

— Не соглашусь. Вы подходите для этой работы куда лучше, советник Абенсолл.

Кто-то обязан выжить и продолжить борьбу, тем заявляя: «Мы всё ещё здесь».

А воплощать намерения советников предстояло никому иному, как простым солдатам. Реальность была очевидна, но армия следовала приказам правительства. Каждый делал для своей страны всё, что мог, — именно так и должно происходить в едином государстве. Если в общей картине о чём-то забывали, так это о том, что у солдат, от которых требовалось посвятить себя целиком и даже отдать жизнь, если понадобится, есть близкие и семьи. И в тот день, перед отправкой, у магов Альянса Энтент было совсем мало времени, чтобы попрощаться.

— Удачи!

— …Прости меня, — тихо извинился полковник Сью, обнимая заплаканную жену. Она эвакуируется в другую страну, чтобы избежать боевых действий: наличие такой возможности было для Сью, как главы семьи, чуть ли не единственным утешением. Ему определённо следовало радоваться возможности отправить семью в Объединённые Штаты.

Хотя с тем, как сложились обстоятельства, у него попросту не было выбора, кроме как отослать их.

«Наверное, единственное, что я — нет, каждый солдат Альянса Энтент может сделать, — это обнять свою семью и пожелать счастливого пути».

Их Родина более небезопасна.

— Папа?

— Мэри, присмотри за матерью. И о себе тоже не забывай.

— Ты не пойдёшь с нами?

— Прости. Есть дела по работе.

Полковник заставил себя вспомнить, что ему ещё повезло: по крайней мере, у него были связи, чтобы перевезти семью в безопасное место. Учитывая перегруженность морского транспорта и нестабильность маршрутов, такой вариант был доступен немногим. Он чувствовал себя немного виноватым, но если так ему удастся защитить свою семью — то здесь не о чём сожалеть.

Конечно, в действительности полковник Сью хотел, чтобы всё было по-другому. Он бы предпочёл проводить мирные дни в тепле своей семьи. Если бы он знал, как всё обернётся, то непременно бывал бы дома почаще.

«Почему я не понимал, какое это счастье — иметь дом и семью рядом?

Мне следовало чаще разговаривать с дочерью. Я столько всего хочу сказать своей жене. Глупо было верить, что мирное время будет длиться вечно, а наши дни всегда будут похожи один на другой. И теперь не осталось ничего, кроме сожалений…»

Это было чувство, которое он не мог объяснить. Полковник бессознательно обнял жену, но, выпустив её из своих рук движением, как бы смахивающим неловкость, ему удалось изобразить улыбку, присев на землю рядом с дочерью.

— Ансон…

 — Может, я был не лучшим родителем, но надеюсь, что когда-нибудь ты будешь считать меня отцом, достойным того, чтобы им гордились.

— Это не так. Ты мой папа! Ой, но тебе надо побриться.

Она такая милая девочка. Он, не задумываясь, обнял её, улыбаясь от умиления.

— Ты права. Надо быть хорошим папой и всё-таки побриться.

— Папа, соберись!

— Да, твоя правда. Надо бы мне собраться.

Максимум, на что Сью способен, как отец, — рассмеяться с неловкой улыбкой. Ситуация, когда дочь ругает его за то, что он слишком редко бреется — привычная часть их повседневной жизни, её драгоценная основа.

— Это нехорошо… Я не могу допустить, чтобы ты обо мне переживала. Мне хочется вспоминать тебя улыбающейся.

— Пожалуйста, береги себя.

Когда жена мужественно пожелала ему всего хорошего, хотя только что лила слёзы, — это больно кольнуло ему сердце. Он хотел сесть на корабль вместе с ними, уплыть, жить долго и счастливо. Но полковника звал солдатский долг.

«Долг. Этот чёртов надоедливый благородный долг. Отечество, я отдаю себя тебе, поэтому, Боже, благослови мой дом и страну, которую так любит моя семья».

— Папа, ещё рановато, но… С Рождеством!

Пока Сью с головой погрузился в свои чувства, дочь вместе с женой, прямо перед тем, как взойти на борт, указали ему на большой чемодан.

Наблюдая, как они уходят, его сердце наполнилось чувством лёгкости, а также грустью от расставания, которое могло быть навсегда. Но чего он точно не хотел, так это сожалеть о настоящем моменте. Нет ничего несчастнее слёз прощания. Он заставил себя улыбнуться, как вдруг обнаружил, что чемодан исчез. Он растерялся, пока не заметил старого знакомого, который непринуждённо протянул ему кейс.

— Сью, не забудь про рождественский подарок от дочери. Возьми его с собой.

Это странное замечание прозвучало из уст советника Казора, присутствовавшего при проводах. Задумавшись, зачем советнику знать о подарке от Мэри, Сью взял чемоданчик, и оказался озадачен его солидным весом.

Внутри явно не печенье и не шерстяной свитер. Нет, это было что-то гораздо более тяжёлое.

— Советник Казор, что здесь?

— Давай, открывай. Это пистолет-пулемёт с оружейной фабрики Арнольда-Смита из Конфедерации Вальдштатте. Надёжный, с корпусом как у ручного пулемёта.

Сью отошёл в сторонку и послушно открыл чемодан. Внутри, как и говорилось, был новенький пистолет-пулемёт — недешёвая модель, которая отлично сочеталась с его сферой. В комплекте шли магазины, магические пули, набор для обслуживания — словом, всё необходимое.

— Как ей удалось достать нечто подобное?.. — продолжая осматривать оружие, он восхитился малым весом и на удивление прочной конструкцией. Калибр пулемёта был как у его винтовки, а дальность стрельбы меньше, зато с ним было куда проще обращаться в ближнем бою. Отличный выбор против любого врага, который осмелиться к нему приблизиться. Кроме того, уменьшенная дистанция эффективного огня снижала шанс случайно подстрелить союзника, что было большим плюсом.

Вот почему он задавался вопросом.

«Откуда эта штука у моей дочери?»

— Это личный подарок от одного паршивца из Содружества. Как для страны с ужасной едой, там встречаются на редкость приятные люди, не находишь?

— Простите?

— Похоже, он увидел, как твоя дочь плачет в парке. И в итоге даже выгравировал на пулемёте твои инициалы.

— Значит, А.С. на корпусе означает моё имя?

Полковник был уверен, что эти буквы — логотип фабрики-производителя; эта милая деталь заставила его улыбнуться.

«Уж не знаю, грешна моя дочь или её просто любят небеса, но она точно присела этому агенту разведки на хвост… Видимо, иногда от этих Альбионских пройдох бывает толк».

— Это наверняка должно означать «Арнольд и Смит», — снова усомнился Сью.

— Нет, их имена выбиты на нижней части, — советник Казор почему-то выглядел довольным, поясняя это. — Кажется, того докучливого господина из Содружества так тронули слёзы твоей дочери, что он даже сделал ей скидку. Специальная цена, всего сто фунтов. Это на удивление дёшево, полковник.

«Спасибо, что сделала папе такой замечательный подарок, милая».

Он бы поцеловал её, если б мог.

«…Так вот, что это за чувство, когда море по колено».

— Я горжусь, что у меня такая счастливая семья.

— Мне очень жаль, полковник. Боюсь, нам придётся просить тебя о слишком многом.

— Вы организовали для меня корабль. Со своей стороны, я готов защищать дом своими собственными руками.

— Мы рассчитываем на тебя.

Один мужчина поклонился, а другой улыбнулся в ответ. Им больше не было нужды что-либо говорить.

11 ДЕКАБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ИМПЕРИЯ, БАНКЕТНЫЙ ЗАЛ ОТЕЛЯ «РЕЙН»

Таня наслаждалась прекрасным осенним обедом. На закуску ей подали восхитительный паштет из сезонной рыбы, которая была настолько свежей, что превращать её в фарш казалось почти расточительством. Выше всяких похвал. Просто великолепно.

Картофельный суп также был фантастическим. Таня часто ела картошку, поэтому ей казалось странным получать от него такое удовольствие. Хотя почему бы и нет. Фронтовые пайки не шли ни в какое сравнение с этим блюдом, воплощением человеческого кулинарного гения.

Но главным блюдом, как она слышала, должна была стать белая рыба. Её пока не подали, но официант с такой гордостью рассказывал Тане об угощении, что она пребывала в манящем предвкушении. Если официант отеля заявляет, что блюдо настолько вкусное, значит, помимо первоклассных ингредиентов, в нём также должно максимально раскрыться индивидуальное мастерство шеф-повара.

Её соседи по столу тоже находятся в радостном ожидании, отчего трапеза становится ещё приятнее. Среди них — члены ассоциации резервистов, а также видные местные деятели. Подумать только, что Тане выпало находиться в компании таких людей. Ей остаётся лишь удивляться своей удаче.

Подарок от войск с севера, Коскенкорва, заходит как нельзя лучше — они явно разбираются во вкусах солдат. Теперь я понимаю, почему об этой штуке говорят, что она изрядно повышает шансы стать алкоголиком.

[П/П: Коскенкорва — финская водка.]

Компания Тани в основном состоит из пожилых солдат, известных в здешних местах. Возможны, старых вояк просто удивил необычный вкус. А если удастся порадовать их историей о том, как вышло, что они получают подобный презент от ребёнка моего возраста — это будет ещё лучше. Пока что всё идёт по её плану, за столом продолжается непринуждённая беседа, и это поднимает Тане настроение.

Пусть ей самой пить нельзя, конфисковать алкоголь для личного использования точно было правильной идеей. Таня очень довольна.

Мысленно радуясь результатам своего труда, она предвкушает, как будет наслаждаться жареной белой рыбой, но официант приносит не долгожданное блюдо, а зловещего вида чёрный телефон.

— Госпожа фон Дегуршаф? — он почтительно обращается к ней, спрашивая, ответит ли Таня на звонок. Она возвращалась в центр страны и сейчас, используя это как повод, чтобы заехать в курортный городок, обедает с местными резервистами и видными личностями. Вот кому вдруг стукнуло в голову набрать меня, да ещё по военному телефону?

Мой лучший выходной в одно мгновение превратился в худший.

Теперь я сомневаюсь, что действительно смогу отдохнуть на Рождество, как мне обещали.

Она с неохотой берёт услужливо протянутую трубку. Не будь это её долгом, она бы сбежала. Наверное, именно так чувствовал себя Черчилль, узнав, что немцы потопили его линкоры.

[П/П: Сложно сказать, к какому именно эпизоду отсылает автор. Скорее, это собирательный образ, потому что в 1940 и 1942 Британия понесли тяжёлые потери от немецких подлодок, атаковавших с применением новой на тот момент тактики «волчьих стай».]

Кто-то удосужится сделать мне чёртову чашку чёрного кофе?

— Это генерал-майор фон Рудерсдорф из Генерального штаба. Майор Таня фон Дегуршаф?

— Так точно, товарищ генерал.

Всё стало ясно ещё до того, как он заговорил. Очевидный звонок от военного. Никакого приветствия и уведомления о цели звонка. Не говоря о том, что генерал фон Рудерсдорф в данный момент всё ещё находится на передовой, сражаясь с Альянсом Энтент. Этот телефонный звонок, вероятно, будет приглашением вернуться на злосчастную линию фронта — полная противоположность ожидаемым последствиям этого великолепного обеда.

Вот бы прямо сейчас оказаться дома. Как я мог сглупить настолько, чтобы прийти на эту встречу, после чего каждая собака будет в точности знать, где я нахожусь?

— Извещение из Главного управления Генерального штаба. Приказываю майору фон Дегуршаф и её подразделению немедленно собраться. Доложи, как только это будет исполнено.

— Есть. Мы немедленно отправимся в ближайший гарнизон и уведомим вас, как только будем готовы.

…Это был убедительный приказ о мобилизации, который невозможно истолковать превратно.

Она уже много раз отзывалась на переходящие все границы приказы генерала фон Рудерсдорфа, и, похоже, он решил воспользоваться Таней ещё раз. Если на то пошло, ей следовало отключить все рации и не торопиться с обратной дорогой под предлогом обучения.

Ну, нытьём делу не поможешь. Она кладет трубку и протягивает официанту щедрые чаевые.

Он не виноват в ужасных новостях. Ей это не по душе, но за услуги нужно платить.

— О. Хорошие новости, майор фон Дегуршаф?

Похоже, люди чаще дают солидные чаевые, когда получают приятные новости. Для меня это эмоциональное, нелогичное поведение, поэтому я так не поступаю… Но, похоже, предложенная мной сумма была для местных сигналом, что новости хорошие — они ведь не могли слышать наш разговор.

В конце концов её лицо хмурится, и она качает головой.

— Увы, но нет. Новости не очень хорошие.

— Ох! Это…

Человек с выражением полного сострадания на лице — действительно приятный мужчина. Что ж, все они обладают доброй волей людей, которым не пришлось идти на войну.

Для тех, кого посылают на штурм, всё не так просто, но выбирать не приходится.

Вежливость и манеры — один из основных инструментов, позволяющих свести ошибки к минимуму, поэтому я, само собой, соблюдаю правила. Будучи политическими животными по своей сути, люди в то же время являются животными социальными.

— Прошу прощения, но у меня приказ. Мне придётся уйти пораньше.

— Всего вам хорошего, майор.

Можно ли с уверенностью сказать, что они счастливы, поскольку вызов поступил не им? Таня решает, что её подозрение беспочвенное, затем вежливо улыбается и встаёт, проглотив горькую мысль.

— Благодарю. Надеюсь, вы простите мою бестактность. С вашего позволения.

Попрощавшись, она с поклоном забирает у официанта своё пальто и оплачивает счёт. Таня одета официально — в свою военную униформу. Её шинель, созданная в практических целях, очень массивна. Меня немного беспокоит, что армия бывает иррациональной в самых странных проявлениях этого слова.

Конечно, мне тоже иногда приходится удивляться людям, которые носят плащи по моде…

Пока Таня забирала пальто, к ресторану отеля подъехал военный автомобиль. Должно быть, заботливый официант уведомил дежурного, который находился в зале ожидания. Машина с её подчинённым за рулём уже ждёт. Эффективность слегка подняла ей настроение. Всё-таки людям следует стремиться видеть во всём хорошее.

Поэтому Таня смотрит на ситуацию в положительном ключе. Она правильно сделала, что не поскупилась официанту на чаевые.

Ей даже открыли дверь машины — верх обходительности. Таня быстро садится в автомобиль, и шофёр трогает с места.

— Сержант, возвращаемся в казарму. Если можешь, побыстрее…

— Есть.

Сержант жмёт на газ, а Таня, несмотря на лёгкую тряску в пути, решает поделиться своей бедой. Мне не нравится страдать в одиночестве. Хотя не возражаю, когда в одиночестве страдают другие. Едва успев откинуться на сидение, она активирует вычислительную сферу, соединяется с гарнизоном и вызывает дежурного. Он отвечает на второй сигнал. Приемлемо.

— Чем могу вам помочь, товарищ майор?

Ну, у нас плохие новости. Чем ходить вокруг да около, лучше перейти сразу к делу.

— Увольнение отменяется! Немедленно разошли всем приказ о мобилизации! Нужно собраться прямо сейчас.

— Так точно, приказ о мобилизации. Я вызову всех из полудневного увольнения.

Что ж, мой отпуск в курортном городке закончился раньше, чем планировалось. И тут Тане в голову приходит неприятная мысль: возможно, ещё до того, как она подала заявление на увольнение, генерал фон Рудерсдорф оказался достаточно «любезен», чтобы задержать её подразделение на несколько дней возле базы ВМФ — в качестве отгула. Это вполне возможно. Если бы во время крупномасштабной операции на северном фронте потребовалось скрытно перебросить подкрепление, Генеральный штаб с лёгкостью мог ввести в бой 203-й батальон воздушных магов.

В действительности, это крайне практично.

— Поторопись. Это приказ Генерального штаба.

— Есть.

Раз для этого приказа выбрали именно её, значит, в Штабе хотят некой конфиденциальности. Да, если так подумать, это выглядит очень странно. Почему генерал фон Рудерсдорф именно сейчас лично прибыл в Норден под предлогом смотра?

ВРЕМЕННЫЙ ЛАГЕРЬ 203-ГО БАТАЛЬОНА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

— Телеграмма от командования Североморского флота!

— …Прочти.

От флота? Это странно. Таня разделяет вопрос, стоящий за недоумёнными взглядами офицеров 203-го батальона. Почему командование флота снизошло до того, чтобы прислать нам телеграмму?

Раз послание пришло не через региональную армию, значит, это происки Генштаба? Или они вовсе хотят вмешаться напрямую? Как бы то ни было, у меня плохое предчувствие. Осмыслив ситуацию, Таня призывает радиста зачитать телеграмму.

Пока офицеры наблюдают с вопросительными знаками на лицах, связист реагирует на просьбу Тани и оглашает приказ о выполнении задания.

— Это боевой приказ «найти и уничтожить» для 203-го батальона магов. Все прошлые предписания подлежат немедленной отмене. Ваша задача — проследовать в указанный район, обнаружить врага и не дать ему пройти. Это всё!

Ну и дела. Они говорят «найти и уничтожить» с такой лёгкостью, будто это сущий пустяк. К тому же в наши дни никто не использует этот термин! А у магов нет никаких средств для перемещения по воде, так как же нам обнаружить врага и не дать ему пройти? Вот тебе и «миссия невыполнима».

Пока лейтенант Серебрякова несёт документ, Таня недовольным взглядом исследует навигационную карту Норденского побережья, разложенную у неё на столе. Обычно ей не приходится смотреть на такие вещи. С этим осознанием Таня мысленно вздыхает. Её весьма угнетает реальность, в которой снова придётся лететь практически вслепую, не зная даже собственного местоположения.

— Лейтенант, достань мне карту боевых действий на Северном море. Вызови Норденское диспетчерское управление.

От этого у меня болит голова. Таня трясёт ей, чтобы прояснить мысли, пока Серебрякова ищёт нужную карту, а затем пытается установить связь со здешними диспетчерами.

— Есть. Сделаю сейчас же.

Чёткими движениями она передаёт мне карту и приёмник. Это Норден-Центр. Мы обмениваемся парой слов, и радист соединяет меня с кем-то из флота. Ужасно, что они не относятся к коммуникации бездумно, а действительно пытаются наладить боевое взаимодействие. Хуже не придумаешь.

Такими темпами я лишусь возможности схалтурить, свалив всё на плохую координацию. Возможно, чрезмерная эффективность — это всё-таки проблема. Хотя мне бы следовало похвалить их за добросовестное выполнение своей работы. Я порядочный гражданин, поэтому будет правильно отметить соотечественников за то, что качественно выполняют свои обязанности.

Когда я об этом думаю, кажется, будто мой единственный вариант — выстоять ради общественного блага.

Поскольку у меня нет иного выбора, я делаю все положенные звонки, не теряя ни минуты. Недовольство — это роскошь и пустая трата времени. В жизни корпоративного воина нет ни дня, когда бы ему было позволено прожигать время. Чтобы проводить свободные дни так, как хочется, необходимо выполнять свою работу на высочайшем уровне.

Для солдата же, ничего не меняется.

— Лейтенант! Где в настоящий момент находится Североморский флот?

— Сейчас узнаю!

«Военная машина приходит в движение, и я — одна из её шестерёнок», — машинально думает Таня. И в обязанности этой шестерёнки входит знать местоположение оставшихся кораблей вражеского флота, а также кораблей Империи. В своё время она вбила себе в голову базовые познания о флоте Альянса, поэтому сейчас выуживает их из памяти, быстро уточняя важнейшие моменты.

Хотя Североморский флот, расположенный в этом районе, не является сильнейшим флотом в Империи — Флотом Открытого Моря — он располагает мощными кораблями, в том числе линкорами. Их подготовка заслуживает уважения. С тех пор, как несколько дней назад началась десантная операция, нам даже удавалось в какой-то степени координировать свои действия. Но внезапная стычка — это уже совсем другая история.

Пока лейтенант Серебрякова совершает телефонные звонки, Таня обдумывает ключевые вводные. Единственный доступный ей вариант — показать эффективность, но речь идёт об сфере, в которой у неё нет опыта, не говоря о высоких требованиях к скорости проведения операции. Может, именно поэтому она не может успокоиться и с трудом сдерживает желание раздать тысячу разных приказов.

Она делает глубокий вдох — лёгкий, чтобы никто не заметил. Иногда полезно быть немногословным. Это делает тебя менее примечательным, что очень кстати в такие моменты, как сейчас.

Но что же это? Мы никогда не проводили учений над поверхностью воды, а теперь нас бросают в настоящий морской бой? Цель — группа улепётывающих кораблей Альянса Энтент. Миссии по оказанию помощи в преследовании — та ещё морока. Всё равно что пытаться вести договор о купле-продаже, ничего не зная о другом участнике сделки. Если мы находимся в настолько выгодном положении, что эти переговоры должны дать результат, то напрашивается вопрос — а нужны ли они на самом деле?

Каждая минута тянется как сотня лет, поэтому, когда наконец приходит долгожданный доклад о боевой ситуации и лейтенант Серебрякова протягивает трубку, Таня резко выхватывает её. В свободной руке она держит ручку, чтобы при необходимости сделать пометки на карте, которую лейтенант Вайс разложил на столе.

— Это майор фон Дегуршаф из 203-го батальона воздушных магов. Мы получили от Генерального штаба задание поддержать ваши корабли. Какова ситуация?

— Вторая флотилия линейных крейсеров покинула базу ВМФ в Киле. Подводная оперативная группа 13 ушла вперёд них, чтобы организовать патрульное заграждение.

К счастью, знающий офицер из флота вводит её в курс дела. С его слов, срочно выведенные в море крейсеры уже ищут врага.

— Значит, мы будем авангардом боевых кораблей? Шикарно!

Таня делает мысленную пометку о непринуждённости лейтенанта Вайса. Нелегко найти замкомандира, который умеет хорошо чувствовать атмосферу среди солдат. Но вообще, он всё сказал правильно. Быть авангардом значит выглядеть хорошо.

— Чему ты так радуешься? Мы — батальон магов быстрого реагирования. То, что сейчас происходит, — наша обычная работа.

Вскоре ей докладывают, что батальон готов к вылету, и она отправляется ему навстречу.

— Ваш командир!

Выражение лица комбата Тани фон Дегуршаф должно казаться Вайсу и остальным, кто отдаёт ей честь, совершенно нормальным. Уверен, я неплохо играю роль невозмутимого офицера. Таня бесстрастно отдаёт честь и удовлетворённо оглядывается по сторонам. Внутренне она уже привыкла к этому, но всё же.

— Спасибо. Вольно. Лейтенант Вайс?

— Да, товарищ майор. Я проведу инструктаж.

Заставить подчинённых заниматься малоприятной работой — привилегия и обязанность офицеров во все времена. Организации по своей природе основаны на иерархии. Если начальник отбирает работу у своих подопечных, значит, компания свернула куда-то не туда.

— Вчера перед рассветом самолёт-разведчик, принадлежащий к 224-й ночной разведгруппе, заметил скопление кораблей.

Фотографии на доске изображают множество боевых кораблей, включая суда береговой обороны. Альянс Энтент едва ли можно назвать морской державой, но оснащение его флота вполне можно считать достойным игрока мирового уровня. Это серьёзная угроза, какую даже Империя не может позволить себе игнорировать.

Для Тани одержимость большими кораблями, а также их массивными пушками, уже осталась в прошлом. Тем не менее она понимает, что им следует опасаться тяжеловооружённых линкоров. Как аргумент она может привести тот факт, что залп из орудий такого корабля выстреливает больше железа, чем целая пехотная дивизия. К тому же, огонь ведётся во всех направлениях, как у дикобраза, а морские маги на борту затруднят возможное отступление.

Тем не менее, подобраться к ним будет наверняка проще, чем к американской флотилии на Марианах. Вопрос лишь в том, насколько.

— Проанализировав ситуацию, Генеральный штаб пришёл к выводу, что это основные оставшиеся силы Альянса Энтент, и они пытаются сбежать. Это очевидно, вы так не думаете?

Мы прикинули различные маршруты, по которым они могут двигаться: от прямой линии в сторону Республики до извилистой траектории, достигающей Содружества. Ясно одно: их цель — оторваться от имперских кораблей. Поэтому преследующая сторона, очевидно, желает найти и уничтожить противника.

Мы получили сообщение, что флот Содружества проводит учения почти на границе наших территориальных вод, и это настоящая головная боль. Нас попросили не вести стрельбу наобум. С другой стороны, мы также уведомили их, что любой нарушитель морской границы Империи подвергнется обстрелу. В целом, положение неприятное и очень давит на нервы.

— Командование флота приказало всем кораблям найти и уничтожить суда Альянса Энтент. Генеральный штаб отдал нам приказ поддержать их.

Лейтенант Вайс сужает широкий спектр значений, какие может иметь слово «поддержка». Далее он смотрит на меня, как бы говоря, что дальше дело за мной. Я не хочу казаться бездельником, поэтому сразу же принимаюсь за работу.

— Батальон, всё так, как он сказал. Тактическая разведгруппа магов Североморского флота ушла впереди нас. А ещё, судя по всему, «нейтральная» страна усердно проводит учения в близлежащих водах. Будьте осторожны и не попадите по ним.

Разведчикам, наверное, нелегко следить за кораблями Содружества в такой дождь. С другой стороны, не очень логично посылать их наблюдать за вражескими кораблями, когда нам поручили поиск кораблей Альянса. Но я решаю, что не стоит снижать боевой дух подобными высказываниями.

— Как только получим данные, отправимся на север и встретимся с ними. Думаю, об этом можно не говорить, но ориентироваться мы будем на слух.

— Есть.

— По сведениям разведки, враг быстр. И, судя по всему, у них есть морские маги. Их уничтожение входит в список наших задач. Но приоритет отдаётся поиску вражеского флота.

Наша миссия вполне обычная — «найти и уничтожить», только части про поиск отдали чуть больший приоритет.

— Встречаемся на тренировочном полигоне через шестьдесят минут, всем быть в полной экипировке. Вопросы?

…Ну, это же мои помешанные на войне подчинённые. Их хлебом не корми, а пусти повоевать.

***

Без вопросов, как и всегда, подразделение в конце концов взлетает час спустя. Мы движемся на запад с крейсерской скоростью, постепенно набирая высоту.

Кроме нескольких раздражающих ложных сообщений от дружественных подлодок, никаких новостей нет, не считая того, что ветер и дождь усилились, а видимость резко ухудшилась.

Я оглядываюсь по сторонам, но не вижу даже бойцов своего батальона.

У меня нет сомнений в нашем умении лететь строем, поэтому я очень расстроюсь, если мы случайно разделимся и не сможем ударить по врагу со всей силы. Хорошо, что в батальоне нет людей, напрочь лишённых чувства направления.

— Центр вызывает Пикси. Сообщений о контакте нет.

— Пикси-01, вас поняла. А что с погодой? Есть шанс, что она улучшится?

Всё же я сыт по горло этими утомительными докладами с тыла. Отсутствие сообщений о контакте означает, что, несмотря на продолжительный полёт, нам следует продолжать поиски.

Если бы мы решили подняться выше дождевых облаков, нам пришлось бы набрать немалую высоту. Вместо этого мы просто мокнем. Хотя наши защитные оболочки не пропускают воду, от дождя настроение не становится лучше.

— Передаю данные по зоне боевых действий от Урбан-Центра... Кажется, это надолго. Сочувствую наземным войскам. Ливень по такому холоду — это, наверное, сущий ад.

— Во всей зоне боевых действий сильный дождь и штормовой ветер. Предупреждение о наводнении второго уровня и ограничение на полёты? Понятно. Как дела у других подразделений, задействованных в операции?

Таня проверяет поступившие сведения и получает подтверждение, что погода будет только ухудшаться, отчего у неё голова идёт кругом. Хотя если ограничение на полёты превратится в запрет, они смогут вернуться на базу.

— Первая эскадрилья покинула военно-морскую базу в Киле с заданием «найти и уничтожить». ВВС высылают дополнительную роту спецназа для разведки. Будьте осторожны, чтобы случайно не подстрелить их.

«У нас есть и другие подразделения для поиска? Что ж, это лучше, чем ничего. Полагаю, нам следует просто продолжать, пока не получим разрешения вернуться домой».

И как раз в момент, когда она об этом думала…

— Пикси-01, вас поняла. Можете сообщить, где находятся корабли Содру…

Далеко внизу.

Даже сквозь ливень она услышала отчётливый грохот, который полностью завладел её вниманием.

— Взрыв?

Это был тупой гул, словно что-то взорвалось под водой. Отзвук показался ей более громким, чем можно было ожидать, особенно в тихом ночном небе.

Прищурившись, Таня различила на воде несколько плывущих силуэтов, и у неё глаза вылезли из орбит. В свете прожекторов показались вражеские корабли.

Это было ужасное зрелище для экипажа подводной лодки, принадлежавшей к 13-й оперативно-тактической группе Североморского флота Империи. Капитан смотрел в перископ, и, увидев огромные брызги ровно в тот момент, когда раздались взрывы, сперва был так потрясен, что забыл закрыть рот. Когда они поняли, что вторичной детонации не произошло, все подняли глаза к небу.

Торпеды сработали раньше времени.

Шесть недавно полученных «угрей» оказались столь же полезными, как если бы были угрями без кавычек. Разъярённые моряки изрыгали потоки грязных ругательств и клялись, в следующий раз засунут в торпедный аппарат команду разработчиков, которые вместо проектирования торпед, похоже, только и делали, что кутили на выделенный бюджет.

[П/П: «Угорь» — на морском сленге означает торпеду.]

Для них результаты, которых добились разработчики, не значили ровным счётом ничего.

Обнаруженные ими корабли Альянса не утонули. Шесть торпед, запущенных с надеждой на успех после тщательных расчётов, оказались нетерпеливыми и взорвались слишком рано.

Неудивительно, что штурман, приложивший столько усилий, чтобы вывести подлодку на ударную позицию, пребывал в шоке. Даже мысли капитана на мгновение замерли при виде неожиданной картины, которая, казалось, была насмешкой над всеми их тяжкими трудами.

Он увидел в перископ, как корабли Альянса Энтент меняют формируют строй, предназначенный для борьбы с подлодками. Затем морские маги врага бросились прочёсывать поверхность воды в поисках обидчика. Экипаж подлодки торопливо втянул перископ и пребывал в неописуемой ярости — никому не хотелось бесславно погибать из-за такой глупой неудачи.

В тот момент, они не могли этого знать, но… Учитывая конечный исход, им удалось оказать кое-кому невероятную помощь. Когда корабли Альянса Энтент обнаружили, что атакованы подлодкой, они приготовились к бою против субмарин. В результате, пусть даже на мгновение… все смотрели вниз.

И поэтому их реакция на нечто, спикировавшее с неба, оказалась замедленной. Солдат Альянса заставили смотрели вниз, а затем провели настоящую, убойную атаку с высоты.

Полковник Ансон Сью понял, что их подловили самым подлым образом.

— Вот сволочи! Они застали нас врасплох!

— Неужели нас кто-то сдал?! Нет, теперь они… Ах вы ублюдки!

Вражеская атака пришлась для флота Альянса Энтент на худший момент из возможных. Когда они перестроились к бою против подлодки, эсминец, сопровождавший флагманский корабль, немного от него отдалился. Морские маги бросились на подавление субмарины, а все вперёдсмотрящие вглядывались в темноту волн, чтобы не упустить следы новых торпедных пусков.

Именно тогда это и случилось.

Притаившийся высоко в небе батальон вражеских магов на полной скорости атаковал головной корабль.

Немногим магам Альянса удалось подняться в воздух, и полковник Сью был в их числе.

Но имперские маги, стрелой летящие вниз, обменивали высоту на скорость, за счёт чего были гораздо быстрее. Их полный контроль над воздухом делал положение до невозможности ужасным.

Сью оставалось лишь набирать высоту. Если он этого не сделает, корабль и залог будущего его Родины пойдут ко дну.

Суждения майора Дегуршаф в то время и в том месте ещё станут предметом досужих споров на долгие годы вперёд. В действительности, 203-й батальон воздушных магов частично пребывал в состоянии хаоса из-за внезапной встречи с противником, но, следуя рефлексам, они решительно вступают в бой.

— Батальон! Рассредоточиться! Приготовиться к атаке!

Приняв решение за долю секунды, Таня отправляется в крутое пике. У неё нет опыта сражений с кораблями. Причина заключается в так называемом балансе сил: вплоть до начала войны ведущие страны, пользуясь дипломатией, избегали крупных вооружённых конфликтов. Другими словами, это первое в истории нападение магов на корабль.

Поэтому батальону остаётся действовать в соответствии со своей выучкой. Таня рассредотачивает подразделение, и все они, избегая зенитного огня, налетают на корабль. Это тактика основана на доктрине, не проверенной в бою. Никто не знает, сработает она или нет, пока 203-й батальон не испытает её на собственной шкуре.

Правда, сторона защиты оказалась в похожем положении. Атаки авиации на флот лишь недавно превратились в предмет серьёзных дискуссий, поэтому нападение магов, чья огневая мощь значительно уступает самолётам, пока не рассматривались вовсе. В результате, противодействие магам отрабатывалось лишь на редких тренировках.

В результате, для обеих сторон это была просто спонтанная, плохо осмысленная перестрелка.

— Пикси вызывает КП! У нас контакт! Контакт!

— КП вызывает Пикси. У вас что?

Нелегко делать всё, как положено, внезапно оказавшись в бою, под вражеским огнём. В этом смысле она не может не злиться на легкомысленного радиста с КП, внутренне возмущаясь: «Какого чёрта ты сказал, что контакта с противником, вероятно, не будет?» Но более спокойная часть её разума оказалась не слишком впечатлена зенитным огнём противника, что не может не радовать.

На самом деле, враг настолько вяло отстреливается, что это не идёт ни в какое сравнение с огнём ПВО американских кораблей, который Таня рисовала в своём воображении. Он настолько слаб, что от него можно уклониться, просто хаотично дёргаясь из стороны в сторону. Внутренне она возмущается относительно того, чем занимаются другие поисковые отряды, но в целом сейчас у неё нет серьёзных поводов для тревоги.

[П/П: «Огонь ПВО американских кораблей» — отсылка к всё той же битве при Марианских островах.]

— По нам ведут огонь! Это точно была вспышка орудия линейного крейсера. Расстояние — двести от побережья Венгерберга.

Сделав доклад, она тут же разбивает строй, ведь корабельные орудия представляют собой куда большую угрозу, чем стрелковое оружие или даже полевая артиллерия. Автоматическая пушка использует боеприпасы калибра 20-мм, что соответствует крупнокалиберному пулемёту на суше, тогда как мощные зенитные орудия ведут огонь 127-мм снарядами. Их прямое попадание не переживёт ни одно человеческое существо. Если останемся в плотном строю, быстро привлечём на себя огонь вражеских зениток.

— Батальон, не сбиваться в кучу! Атакуйте и магов, и корабли, не сосредотачивайтесь слишком сильно на чём-то одном!

«Вокруг темно, но я наверняка нахожусь для врага, как ладони».

Задумавшись, Тане не верится, насколько спонтанно всё получилось. Их миссия заключалась в том, чтобы обнаружить врага. Если бы подлодки, самолёты-разведчики или другие поисковые отряды справились с этим раньше, Танин батальон мог бы просто взять на себя роль наблюдателя. Предполагалось, что это будет лёгкое задание. Изначальный план определённо не предполагал, что им придётся вступить в сражение и оказаться в зоне поражения вражеских корабельных орудий.

Прищурившись, она замечает внизу свет, напоминающий дульную вспышку.

«Кажется, их торпедирует одна из наших подлодок. Без шума от взрыва я бы, наверное, не обратил на это внимания».

Мысль, что она чудом избежала серьёзной ошибки, испугала Таню. Если бы она не заметила, то, без сомнения, оказалась бы на скамье подсудимых. Как же я рад, что след от торпеды привлёк её внимание. Но не могу сказать, что эта радость полная: если бы получилось заметить это с большего расстояния, нам бы, возможно, не пришлось вступать в бой.

— Гха! Враг применяет защиту против магов! Они ведут сосредоточенный огонь по воздуху!

— Чёрт, я засёк морских магов противника! Они приближаются к нам!

Её талантливые подопечные здраво оценивают ситуацию, так что Таня не особо волнуется. Но любому командиру, чьим подчинённым приходится действовать в обстоятельствах, к которым они не готовились, не следует возражать против их права чертыхаться.

— Всем вступить в бой! Следуйте указаниям командиров рот!

Столкнувшись с организованным сопротивлением, следует принять некоторые меры, но Таня решает, что, чем пытаться управлять в темноте целым батальоном, лучше предоставить каждой роте свободу действовать по своему усмотрению. Нужно восстановить хоть какое-то подобие дисциплины и поскорее убраться отсюда!

— Видимость плохая. Не теряйте ощущение глубины! Воздух плотный, но не забывайте, что мы над морем! И учитывайте влажность от воды. Наши враги привыкли к ней! Поддерживайте высоту!

Вторая и третья роты, которые находились ниже, кажется, заняли хорошие позиции. Первая и четвёртая расположились чуть выше для страховки, поэтому у них была некоторая свобода выбора в отношении высоты. Я лично командую первой ротой, поэтому планирую поручить все опасности четвёртой. Таня делает несколько быстрых расчётов и решает внести пару корректировок.

— Уведите магов от кораблей! Вторая и третья роты, вы авангард! Держите их в напряжении!

Морские маги представляют для воздушных серьёзную угрозу. Естественно, мне не слишком нравится оказываться одновременно под зенитным огнём и обстрелом вражеских магов. Даже мои помешанные на войне подчинённые, вероятно, не в восторге от такой перспективы. Мы бы предпочли избежать работы в столь опасных условиях.

— Четвёртая рота, прикрывайте тыл. Поможете второй и третьей отступить. И даже не думайте вступать в перестрелку с кораблями.

Я бы предпочёл, чтобы четвёртая рота выступила моим щитом, но это, наверное, уже слишком.

В таком случае наилучший результат принесёт увеличение числа отвлекающих целей. Противнику было бы проще, держись весь батальон вместе.

— Первая рота, сетуйте на своё несчастье или плачьте от радости, но именно вам выпала наибольшая честь! Радуйтесь, ведь именно мы будем преследовать корабли! За мной!

Пока мои подчинённые ведут опасный противомагический бой, я займусь кораблями.

— “Есть!”

— Спикировать прямо на вражеский флот — очень смелый ход! Позвольте нам быть в первых рядах!

Воодушевлённые бойцы из моей роты выражают желание пойти вперёд, но я не могу не это согласиться.

— Извините, но вас поведёт командир. Все за мной.

Это единственный раз, когда убеждение, что командир должен вести подчинённых за собой, оказывается полезным. Не поймите меня неправильно, я вовсе не хочу подставляться под огонь противника. Ни один нормальный человек не захочет лететь навстречу граду пуль.

Но это ошибка новичка. Конечно, я не хочу так поступать, но из доступных мне вариантов — этот самый безопасный, так что я без колебаний выбираю именно его. Разум берёт верх над страхом.

Говоря простыми словами, большинство пуль, направленных в вожака стаи, в итоге попадут по тем, кто стоит за ним.

Если вдаваться в детали, то при стрельбе по движущейся цели всегда учитывается её скорость. Если противник ведёт огонь, полагая, что я двигаюсь со скоростью 250, то мне просто нужно разогнаться до 300. Эта разница обеспечит мне относительную безопасность. А что до тех, кто позади меня? Да, противник будет стрелять на ход, отталкиваясь от моей скорости, и в результате именно идущие позади окажутся под обстрелом.

Кроме того, когда буду отступать после своей атаки, мне безусловно потребуется щит, который бы прикрыл меня со спины. Ведь глаза у человека находятся спереди.

Чем больше об этом думаешь, тем более опасным выглядит поворачиваться к врагу спиной.

В общем, быть смелым командиром, идущим вперёд — более безопасная тактика. Говорят, твой успех в выживании на войне прямо зависит от того, насколько трусливым ты можешь быть. Я вот трус, поэтому спокойно выбираю себе наиболее безопасное занятие.

— Все за мной. Повторяю, все за мной.

Сейчас я ищу корабль, который стреляет не слишком интенсивно.

Это не требует дополнительных размышлений: только тронутые войной психи захотят оказаться в непосредственной близости от крейсера, ведущего плотный зенитный огонь. Существует множество видео, а также отчётов, иллюстрирующих это явление. У зенитного огня американских кораблей плотность была такой, что небо на 90% состояло из пуль. Я бы впал в отчаяние от одного взгляда на это.

Мне плевать, насколько крепки защитные оболочки магов — попасть под обстрел 127-мм зенитного орудия не входит в мои планы.

Хоть это и ночной бой, что позволяет нам отчасти опираться на покров темноты, целить в один из крупных кораблей, славящихся своих зенитным огнём, было бы слишком опасно.

Разумнее всего будет атаковать эсминец. На войне, выбирать целью слабых — это справедливость. Ура справедливости.

 — …О. Это же эсминец? Ну, в любом случае, давайте займёмся им!

Из-за темноты сложно сказать наверняка, но благодаря палящей наугад турели я могу определить очертания корабля.

Учитывая, что у него нет сопровождения, это, должно быть, изолированный эсминец.

Если так, нам нет нужды беспокоиться о подкреплении со стороны других кораблей вражеского флота. Исходя из этих размышлений, мы принимаем атакующий строй.

Чтобы пикировать всем разом с высоты 1400 метров, рота сохраняет формацию, похожую на веретено, и делает мелкие поправки к углу атаки на корабль.

— Кха! Я подбит! Возвращаюсь на базу! Сопровождение не требуется.

Всё же нельзя недооценивать эсминец. Когда мы как раз приготовились к атаке, один из моих людей схлопотал пулю.

Главное орудие эсминца имеет калибр 127мм, и его можно эффективно использовать для противовоздушного огня, поэтому я оцениваю ситуацию и решаю, что нельзя относится к делу легкомысленно. Маг, которого подбили, кажется, ещё может летать. Вот и славно. Но выглядит он не очень хорошо, так что ему придётся выйти из боя.

Раз он способен говорить, значит, сумеет сам долететь до базы. Больше мы для него ничего не можем сделать. Разве понадеяться, что он окажется хорошей приманкой.

— Давай, убирайся отсюда. Всем остальным, готовьте взрывные формулы. Учитывая броню эсминца, мы сможем уничтожить его, если будем целиться по выставленным глубинным бомбам или торпедным аппаратам.

Таня ловко поворачивает своё тело, чтобы уклониться от выстрела — несомненный результат её тренировок.

— Вы только посмотрите, я правда могу уворачиваться от них, — бормочет она, мысленно отмечая, что остальной батальон, вероятно, нуждается в дополнительной подготовке, пока сама ведёт ответный огонь по врагу.

Те, кто стреляют снизу формулами для перехвата — должно быть, маги Альянса из числа прямой поддержки корабля.

«Они — эскорт эсминца, поэтому их, вероятно, всего несколько человек. Но этих храбрецов нельзя сбрасывать со счетов, раз они решились подняться и выступить против нас».

В этот момент она узнала одного из врагов — мага, который доставил ей немало хлопот во время битвы на фьорде.

«Он похож на того патриота-фанатика».

Может, это просто совпадение. Но замечу, что убийство неприятного врага вызывает меньше чувства вины, чем лишение жизни обычного человека. Этот, например, похож на сплошной источник проблем. Будет приятно пристрелить его.

Она начинает раздумывать, как лучше атаковать. Мощная взрывная формула ударит по большой площади, но пока Таня будет создавать её — она сама превратится в мишень. Точно нет. Выстрелить из винтовки? Это его даже не поцарапает. Отклонено.

И тут она понимает: с её скоростью пикирования Таня сама по себе обладает огромной кинетической энергией. Всё, что требуется сделать — пронзить его острием винтовки.

Доля секунды.

Штык Тани, движущейся на огромной скорости, пробивает защитную оболочку мага Альянса и вонзается в его тело. Штык мага, набравшего скорость более 400 узлов, наносит куда больший урон, чем удар копьём средневекового кавалериста.

Она протыкает вражеского солдата и с удовлетворением наблюдает за его ошеломлённым выражением лица: он, кажется, не может поверить, что ему только что пронзили живот. Попытавшись вытащить штык, Таня хмурится: похоже, острие вошло слишком глубоко и теперь застряло. Ствол винтовки упирается в тело солдата, и Таня с трудом вытаскивает свой клинок. 

— М… Мэ… ри…

Смертельно раненый вражеский солдат пробормотал нечто такое, что даже нельзя назвать словом. «Тьху, о чём это он?», — думает Таня, когда понимает, что солдат хватает ртом воздух, изо всех сил стараясь дотянуться правой рукой до пистолета-пулемёта у себя за спиной. И тут она решает совершить обмен.

— Auf Wiedersehen, — с улыбкой пробормотала на прощание она. Я восхищаюсь неожиданным упрямством, но у меня нет времени на его сопротивление — нужно спешить. Отпихнув его правую руку, Таня выхватывает пистолет-пулемёт. Затем она отталкивает труп, мгновенно забывая о нём, и бегло осматривает полученное оружие.

[П/П: «Auf Wiedersehen»(нем.) — до свидания.]

Это обычный пистолет-пулемёт. Как ни странно, ему подходят даже имперские магические пули. Трофей оказался на удивление полезным. Рождественский подарок себе самой.

«Ну, ладно».

Таня улыбается, глядя на расчищенный путь перед собой, и довольно шепчет: «Больше мне ничего не помешает».

Да, она буквально убрала препятствие со своего пути. Осталось лишь уклониться от слабого зенитного огня, нанести удар и улететь прочь под покровом ночи.

Однако война — это джентльменская борьба за выживание, в которой нужно стремиться нанести врагу максимальный ущерб. Как образованный и цивилизованный человек, Таня не намерена использовать свои белые ручки для сложной игры в крикет; для неё очевидно, что врага нужно одолеть любыми доступными средствами.

[П/П: «Использовать белые ручки для игры в крикет» — любимый спорт англичан, с которым связана одна история Второй Мировой войны. Пленному британцу не хватало протеза ноги, и британцы сбросили парашютом протез вместе с парочкой бомб. Когда немцы заявили, что это подло, британцы ответили им: «мы здесь не в крикет играем!»]

Ситуация требует, чтобы намерения врага оказались сорваны. Как мне доставить им максимум неприятностей?..

Всё просто. В настоящий момент вражеский флот донимают субмарины, поэтому их корабли приготовились к бою с подлодками. Если применю формулу с малым временем активации и добьюсь вторичной детонации глубинных бомб или торпед, то это корыто быстро пойдёт ко дну.

Те торпеды, к слову, можно использовать даже против линкора. Если смогу их взорвать, у эсминца не будет ни единого шанса. Если сосредоточить огонь на корме, то даже в худшем случае можно добиться снижения скорости и повреждения рулевой системы. Если же эсминец сбросит бомбы и торпеды, чтобы избежать вторичной детонации, то его способность противостоять подлодкам заметно снизится.

Почти никакого риска для меня. Идеальный вариант.

— Нет такого закона, согласно которому маг не может потопить корабль. Зажжём!

— Мы отвлекли магов и держим их на расстоянии!

Единственное, о чём я беспокоился — морские маги — были сейчас заняты другими ротами моего батальона. Как раз вовремя. Они сильно облегчили нам задачу, сбросив высоту ради поиска подлодок. Теперь я смогу снизиться, не опасаясь, что меня атакуют сверху, как дилетанта. А ведь я номинально здесь именно затем, чтобы испортить им жизнь. Всё складывается как нельзя лучше.

— Хорошо. Подержите их, чтобы они не могли оказать поддержку кораблю.

— Есть!

Они вряд ли продержатся до прибытия нашего флота, но мои бойцы, без сомнения, уже заслужили награду за свой вклад в уничтожении врага. В конце концов, мы проделали большую работу, обнаружив вражеский флот — и вдобавок участвуем в боевых действиях, худо-бедно координируясь с нашими подлодками (что, по правде, довольно неожиданно). Мне остаётся лишь доложить начальству, что мы предприняли всё возможное, приняв решение за долю секунды.

Лучшее, что можно сейчас сделать — это ещё раз как можно больнее ударить по врагу и вернуться на базу. Борьба с кораблями — второстепенная для нас задача.

Если разок выстрелим в ответ, то, считаю, наша миссия «найти и уничтожить» завершится успехом. Уничтожение кораблей Альянса Энтент — это работа Североморского флота.

— Итак, первая рота, если не хотите, чтобы вас обозвали кучкой ничего не добившихся бездельников, пора приниматься за дело.

Мы снова ускоряемся и пикируем. В отличие от наземных атак с воздуха, над водой наш спуск приносит дискомфорт из-за повышенной влажности. А ещё идёт дождь. Как и ожидалось, встречный огонь не задевает меня — пули пролетают мимо.

Если враг не совсем безнадёжен, то остальная часть роты за моей спиной находится в опасности. Использовать подчинённых в качестве приманки, чтобы выжить и подняться по карьерной лестнице — постоянная практика, как в корпорациях, так и в армии.

— …Всем бойцам, развернуть формулы!

На счастье, я просчитался: никто из роты не выбыл из строя. Учитывая, что это эсминец, может, они подстрелили того солдата по чистой случайности? Это было бы логично.

Рота эффективно применяет свои формулы. Концентрированные атаки одна за другой устремляются к корме корабля.

— Это четвёртая рота, докладываю о результате обстрела. Похоже, вражеский корабль не пострадал.

Убедившись в нанесении удара, я резко набираю высоту, чтобы убраться оттуда. Может, мои подчинённые и служат мне щитом, но человеческая плоть хрупка; их присутствия достаточно, чтобы успокоить меня, но я всё равно двигаюсь с максимальной скоростью.

Только идиот позволит сбить себя, наблюдая за результатами своей атаки. Отряд, наблюдающий издалека, вполне может справиться с этой задачей.

Со слов четвёртой роты, с вражеским кораблём, к сожалению, всё в порядке. Я и так в курсе, потому что вторичной детонации не произошло, но всё равно обидно. Остаётся надеяться, что они хотя бы сбросили свои торпеды.

— Этого достаточно! Мы достигли своей цели — сбили врагов с толку! Теперь давайте убираться прочь!

Вслед за стремительно удаляющейся первой ротой остальные три тоже начинают отходить, попутно сдерживая морских магов.

Чтобы поскорее улететь всем разом, я собираю батальон в строй для возвращения. Что ж, мы справились вполне неплохо.

Нам не удалось уничтожить морских магов, но нельзя игнорировать стратегическую значимость обнаружения вражеского флота. В сущности, дальнейший бой просто измотает нас, не принеся никакой пользы. Нужно и флоту позволить блеснуть.

— Как мы справились?

— Шесть врагов сбиты, один из кораблей получил умеренные повреждения. Для эсминца он движется довольно медленно, возможно повреждение двигателя. Если нам повезло, это позже подтвердят подлодки. Что у нас по потерям?

— Шестеро с серьёзными ранениями, и ещё больше — с лёгкими.

Выходит, никто не погиб. Настоящее благословение посреди этого проклятия. А столкнись мы с американским кораблём, наверняка получили бы гору трупов…

Если взглянуть на реальный урон, то всё не так плохо, как я ожидал. Учитывая, что нам противостоял эсминец, могло быть гораздо хуже. Как здорово, что в этом мире ещё не пришло время для неконтактных взрывателей.

[П/П: Неконтактный взрыватель — механизм, предназначенный для взрыва на определённом расстоянии от цели, может быть особо эффективен против пехоты и самолётов.]

— …По сути, мы проиграли. Как же теперь возвращаться на базу?

Но настроение гнетущее, потому что мы не смогли нанести особого урона. Отсутствие вторичной детонации могло означать, что они уже израсходовали свои глубинные бомбы, но всё же… «Вероятно, я выдаю желаемое за действительное», — сетует Таня.

— Но если бы мы встретили врага в этих водах… Они двигаются слишком быстро!

— Товарищ майор, простите, но… учитывая скорость эсминца…

— Да, вы правы. Может, и так. Но я просто не могу поверить, что мы упустили шанс уничтожить эсминец…

Тане остаётся лишь сокрушаться относительно исхода их неожиданной встречи. Она не была готова. Корабли Альянса Энтент вполне могли двигаться быстрее, чем она рассчитывала — если были предназначены именно для этого.

И как для просто быстрого эсминца… Это было вполне возможно.

Называть такое неожиданностью было, по сути, признанием собственной некомпетентности.

— Это возможно, но… а что насчёт кораблей береговой обороны?.. А-а, голова болит от этого.

Хотя ошибка вышестоящих офицеров тоже играет роль, и немалую. Идущий за нами флот в состоянии разнести вражеские корабли, так что наша недоработка, возможно, окажется не такой уж большой проблемой. В конце концов, для нашего флота, состоящего из мощных боевых кораблей, эсминец — лёгкая добыча.

В настоящий момент будет конструктивнее подумать об уроне, который понесло моё подразделение, и подать заявку на отдых и переподготовку.

При этой мысли Таня едва не улыбнулась. Впрочем, у меня достаточно опыта, чтобы держать себя в руках, изображая на лице скорбь. Впрочем, нет, я искренне опечален.

Меня расстраивает ущерб, нанесённый подразделению, на подготовку которого я потратил столько времени и сил.

— Маги смогли выстоять против боевого корабля противника. Это прекрасное достижение.

— Остальное оставим нашим друзьям. Возвращаемся на базу!

«Мы выполнили свою миссию», — утешает себя Таня, сдерживая вздох, и приказывает солдату с беспроводным передатчиком дальнего действия связаться с командованием. После нескольких шифрованных обменов он сообщает, что дозвонился, после чего она берёт передатчик и объясняет ситуацию.

— Пикси-01 — Урбан-Центру. На этом мой доклад окончен.

— Вас понял. Мы позаботимся об остальном. Можете продолжать слежение за противником?

Вражеский флот, вместе с линкором, включает в себя множество кораблей. Они держат курс на север, и уже столкнулись с нашими подлодками. Когда я оперативно передаю командованию координаты и данные об их скорости, они просят нас продолжить преследование.

— При всём уважении, мы уже несколько часов летаем в дозоре и очень устали. Есть ли возможность избавить нас от дальнейших противокорабельных боёв и обеспечить эвакуацию раненых?

— Вас понял. Я отдал распоряжение, чтобы вы могли приземлиться на ближайшей базе. Желаю вам благополучного возвращения.

— Спасибо. Конец связи.

С точки зрения Тани, она лишь косвенно намекнула, что хочет домой. Да и диспетчер, задавая свой вопрос, наверняка не ожидал многого. Она без проблем получила разрешение вернуться обратно.

Однако она ещё не знает, что по пути на соседнюю базу, где добрый диспечтер предусмотрительно позаботился о ночлеге для её батальона, Таню ожидает ещё одна милая встреча.

ПАТРУЛИРУЕМОЕ ИМПЕРСКОЙ АРМИЕЙ ВОЗДУШНОЕ ПРОСТРАНСТВО, ЗОНА В-47

На данный момент майор Таня фон Дегуршаф является старшим офицером в данном воздушном пространстве. А старшему офицеру положено принимать решения, когда для них приходит время. Именно поэтому на неё возложена соответствующая ответственность и полномочия. И, когда до этого дойдёт, будет принято именно то решение, которое она сочтёт наилучшим.

Если вы читаете много книг по самосовершенствованию, то наверняка знаете: решения, не принятые вовремя, бессмысленны. Суждения, достигнутые слишком поздно, ничего не значат. Но — и это само собой разумеется — необдуманные решения также находятся под запретом.

Иными словами, самое важное — это баланс. Уметь его поддерживать — базовый навык для любого управленца.

В этот злополучный день в небе над замерзающим Северным морем видимость была хуже некуда. Мало того, что погода не лётная, так на обратном пути нам не повезло встретить подлодку неизвестного происхождения — поворот настолько неприятный, что мне кажется, будто теория вероятности дала сбой.

И теперь, обнаружив субмарину, Тане, как старшему офицеру, предстоит принять решение.

Она даёт бойцам приказ рассредоточиться. Глядя в их лица, в переполненные серьёзностью глаза, ей становится не по себе. Один выстрел способен убить сотню человек, таких же, как они. И выражение их лиц говорит, что они сделают всё возможное, чтобы не промахнуться. Я действительно ненавижу этот мир. Пусть это место постигнет гибель, раз люди в нём не могут вести себя, как люди.

«Чёрт бы побрал военные законы, когда у нас и без того есть задание», — негодует про себя Таня.

Как можно было забыть об урегулировании свободного прохода субмарин? Вы собирались придерживаться принципа законности? Или ждать постановления морского суда? Это вам не шутки.

На моих глазах неизвестная подлодка стремительно пытается уйти под воду, прямо из-под носа у нас, Имперской армии. Надо же было этому случиться, когда я за главную. Субмарина движется очень быстро и, по ощущениям, сумеет погрузиться менее, чем за минуту. Это не очень много, но хотя бы эта капля времени у нас есть.

Мы ещё можем успеть.

Броня подлодок хлипкая, как бумага. Мой батальон подготовлен к сражению против кораблей, поэтому нам ничего не стоит потопить субмарину.

Я ощущаю на себе взгляд солдат, ждущих приказа открыть огонь. Примерно так же смотрит на своего хозяина охотничья собака, ожидая разрешения погнаться за жертвой. Внешне Таня невозмутима, но внутри неё клокочет ярость.

Решение принимать мне. Другими словами, я должен взять на себя всю ответственность.

«Потопить судно неизвестной страны? Это же идиотизм!», — думает Таня, решительно отвергая эту идею.

Военное право допускает боевые действия лишь между странами, непосредственно принимающими участие в конфликте. Хуже того, поблизости нередко курсируют суда из Содружества. Вы хотите, чтобы я нарушил международное право на глазах нейтральной страны?

Возможные последующие проблемы могут превратиться в петлю у меня на шее, что куда важнее, чем соблюдение военных законов. Если не хочу стать для политиков козлом отпущения, мне следует сохранять хотя бы видимость благоразумия.

Так что же, позволить ей уйти? Прямо на моих глазах? Даже не проведя досмотр, хотя мы прямо над ней? Это может вылиться в большой переполох для Имперской армии. Мне и так регулярно прилетают самые разные приказы от Генштаба (которые я выполняю за неимением иного выбора), поэтому, если позволю неизвестной субмарине уйти, то окажусь на крючке, с которого меня уже никто не отпустит. Это непонятная подлодка, которая действует в этих водах. Она наверняка несёт на борту какой-то важный груз. Я просто не могу проигнорировать её.

Подлодке ничего не стоит скрыться и провести под водой следующие два дня. У нас нет какого-либо сонара, поэтому, если отпустим субмарину сейчас, мы никогда в жизни не сможем обнаружить её вновь.

…Почему? Почему именно меня обстоятельства загнали в угол таким вот образом?

Корнем Таниных проблем и началом всей этой истории стала радиопередача, полученная нами по пути на базу после боя с кораблями Альянса Энтент.

— …Командир! Срочный доклад! Подозрительное судно курсом на два часа, идёт через наши территориальные воды, не подавая никаких сигналов.

Я не рассчитывал что-либо обнаружить, но раз мы в воздухе, то получаем за это жалование — так что мы взлетели с имперской базы и в конечном итоге вступили в бой с кораблями Альянса.

Это случилось именно в тот момент, когда Таня внутренне начала возмущаться, что если не сможет согреться у камина с тёплой чашкой кофе, то не намерена продолжать всем этим заниматься.

И вот, поступило сообщение о подозрительном судне. Должно быть, его обнаружили какие-то старательные ребята.

«Кто вообще выполняет работу сверх своего жалования?», — она качает головой с помесью восхищения и раздражения, а затем тяжко вздыхает — ведь из-за них ей придётся работать сверхурочно, без дополнительной оплаты.

Мой батальон немного измотан нежданным сражением, в котором мы только что поучаствовали. Я определённо не горю желанием активно вступать в контакт, но мы не настолько устали, чтобы избегать чужих судов.

— Мы просто не может их проигнорировать. Запроси опознавательные.

Мы находились не в том положении, чтобы притвориться, будто ничего не видели. Хотя мой батальон уже возвращался на базу, я решил откликнуться на зов, поскольку мы были ближайшим подразделением в этой области. Пусть и с неохотой, Таня со своим батальоном прибыла в указанный сектор, где обнаружила подозрительный корабль.

— Может, это один из наших транспортников? Запроси национальность.

— Нет. Это грузопассажирское судно «Литол», из Содружества.

Ответ встревожил Таню ещё сильнее. В том, что здесь находился пассажирский корабль Содружества, не было ничего странного, но я не могу просто так отпустить его.

— …Передай им, что мы высаживаемся.

— Вы уверены? Если осмотр займёт слишком много времени, это может повлиять на сроки нашего возвращения…

— Нельзя проигнорировать корабль теперь, когда мы связались с ним. К тому же, он находится недалеко от зоны боевых действий.

Страна происхождения этого судна также представляла собой проблему.

Да, корабли нейтральных стран имеют право приплывать и уплывать, когда им заблагорассудится, но в то же время мы имеем право высаживаться к ним на борт в территориальных водах страны, которая находится в состоянии войны. Мне бы потребовалась веская причина, чтобы отказаться от досмотра судна.

Час от часу не легче. До чего бесит. Я хочу делать свою работу эффективно, но я ни капли не трудоголик, поэтому текущее происшествие едва ли закончится хорошо.

— Литол, этой 203-й батальон воздушных магов Генеральной штаба Имперской армии. Мы приказываем вам допустить нас на корабль для досмотра. Немедленно отключите двигатели. Повторяю, немедленно отключите двигатели.

— Это Литол. Мы — корабль Содружества, нейтральной страны, поэтому не считаем себя обязанными подчиняться.

— Литол, это Имперская армия. У вас есть военные на борту? Возможно, вы действуете по приказу военных?

— Литол — Имперской армии. Мы не обязаны отвечать на эти вопросы.

— Имперская армия, вас поняли. Литол, если таково ваше решение, мы не можем признать ваш иммунитет к досмотру, как военного корабля нейтральной страны. Это предупреждение. Если вы откажетесь от досмотра, это будет расценено как враждебное действие, после чего вы будете рассматриваться нами как враждебное судно. Я повторяю, если откажетесь от досмотра, это будет считаться враждебным действием. У нас не будет выбора, кроме как потопить вас.

— Литол, мы отключаем двигатели.

— Хорошо. Лейтенант Вайс, начинай досмотр вместе со своей ротой.

— Есть.

— Остальные, следите за окрестностями.

Тане хотелось рвать на себе волосы от этих официальных переговоров — до того они были занозой в заднице, — но именно в тот момент, когда она перекладывала обязанности по высадке на своих подчинённых и распорядилась, чтобы небольшая группа солдат осталась в непосредственной близости от корабля, произошло ещё кое-что.

— Смотрите, а что это? — спросила лейтенант Серебрякова, указывая куда-то на поверхность воды. Похоже, она обнаружила что-то в тумане над морем. Привлечённые её вопросом, несколько человек посмотрели в ту же сторону, и… бинго, наверное? Там был пассажирский корабль под флагом Содружества, а также неизвестная подводная лодка.

…И если мне не показалось, между ними происходил какой-то обмен.

Само собой, это были две британские леди, наслаждавшиеся тайной встречей.

[П/П: Две британские леди — анлейтер пишет, что для понимания этой фразы надо поиграть в игру Victoria от студии Paradox. Я вот не играл :\]

Это точно не случайность. Мне захотелось узнать больше об их взаимоотношениях. Возможно, я чем-то напоминал папарацци, и меня можно было обвинить в дурном тоне, но я надеялся, что где-то в глубине сердца они найдут силы, чтобы простить меня.

«Опять лишняя работа?..» — сокрушалась Таня. Собравшись было отправить ещё один отряд для досмотра, она вдруг застыла в нерешительности.

Подводные лодки, как следует из их названия, ходят под водой, тогда как военные предписания содержат лишь описание высадки на обычные корабли; и ни слова о судах, способных уходить под воду. В конце концов субмарины появились не так давно.

Поскольку они используются в прокси-войнах, сейчас ведутся активные исследования по борьбе с подлодками, но большинство моряков по-прежнему не обладают достаточным количеством знаний. Однако же это безумие, что в морской доктрине нет ни слова о субмаринах. Я вдруг понял, что объявление неограниченной подводной войны — это лишь вопрос времени.

[П/П: «Неограниченная подводная война» — такое название носили действия немецких подлодок во Вторую Мировую. Как следует из названия, в неё отсутствовали ограничения, то есть подлодки топили абсолютно любые суда по своему усмотрению.]

Но, пока Таню терзали сомнения, окружающий её мир не стоял на месте. Подлодка пытается погрузиться прямо на её глазах. Несколько минут спустя она окажется на глубине, достаточной, чтобы стать недосягаемой для наших атак.

— Чёрт. Лейтенант Вайс, вместе со своей ротой возьми «Литол» под контроль!

Я решил, что нам следует поторопиться. Не хочу, чтобы они успели попрятать все улики.

Но, что гораздо важнее, как быть с этой субмариной?

Если они откажутся от досмотра, я могу открыть огонь — правда, начать стоит с предупредительного выстрела. Таков стандартный протокол, прописанный законами войны. Погружение под воду не означает отказ от досмотра. К моему разочарованию, враг сумел воспользоваться юридической лазейкой.

Мне нравится использовать их самому, но я терпеть не могу, когда так поступают другие.

Вдруг мне в голову приходит мысль о компромиссе… так ли уж важно, насколько глубоко болото?

Я уже в нём, весь в грязи. И ничего страшного, если к этой грязи прибавится какая-то другая. Я бы не решился пачкать чистые белые простыни, но бросить в грязь шаром из грязи явно не сделает хуже.

— …Всем свободным подразделениям, приготовиться атаковать подлодку! По моей команде!

— Товарищ майор?!

— Ведём огонь снайперскими формулами! Если субмарина не подчинится приказу и начнёт погружаться, цельте ей в рубку!

Всё, что нам остаётся делать — это стрелять.

— Приготовиться к обстрелу. Избегайте прямых попаданий — это лишь для устрашения.

Поэтому я выберу путь, который не будет дорогой кромешной тьмы — и неважно, что он вымазан грязью.

Законы войны не запрещают стрелять рядом с носом судна. До тех пор, пока не будет прямых попаданий, мы всегда можем сказать, что это были предупредительные выстрелы. Погружение нельзя назвать отказом от досмотра, но формой сотрудничества оно также не является. Если мы совершаем предупредительные выстрелы, чтобы призвать к соблюдению правил, то с юридической точки зрения это является белой частью серого — иными словами, белым.

— Всем бойцам! Атакующее построение! Приготовиться дать предупредительный залп!

Командиры рот повторяют приказ. У моих людей достаточно самообладания, чтобы дождаться, пока им скажут стать в строй. Если я говорю им напугать — они должны пугать. Подлодки обладают такой слабой бронёй, что для её потопления хватит и одной глубинной бомбы. Если ударим множеством взрывных формул в непосредственной близости от субмарины, она не сможет продолжать погружение и всплывёт, после чего нам лишь останется провести досмотр.

— Вы поняли? Никаких прямых попаданий! — я неоднократно подчёркиваю, что у нас нет цели потопить подлодку. Если она утонет, у меня будут большие неприятности. — Противник — это субмарина. Чтобы пробить её броню, достаточно одной глубинной бомбы. Нам хватит нескольких взрывов в непосредственной близости. Я не стану выслушивать оправдания, если вы её потопите!

Что у них на борту? В зависимости от груза, это может стать для нас крупным успехом. Нельзя оказывать им помощь, потопив субмарину и оставив улики на морском дне.

Мы должны обеспечить их сохранность.

— Jawohl, фрау майор!

— Хорошо! Господа, за нами наблюдает корабль Содружества. Постарайтесь, чтобы Империи не было за вас стыдно!

[П/П: «Jawohl» — так точно.]

Все быстро выстраиваются нужным образом. Подлодкам не полагается иметь средства зенитного огня. Вообще, мне следовало бы пристрелить любого, кто испугается субмарину. Поэтому все — спокойно и неторопливо — заняли свои позиции. Осталось только определиться, насколько «неточными» будут наши выстрелы.

Тяжёлые взрывные формулы отличаются от обычных. Думаю, десяти метров будет достаточно.

В пересчёте на порох это килограмм сто пятьдесят, не больше. Осколков не будет, хватит и давления воды.

— Цельтесь за десять — нет, пятнадцать метров от корпуса!

Меня вдруг посещает опасение, что десяти метров может оказаться мало.

Субмарины хлипкие. Не хочу, чтобы какой-то выстрел пришёлся слишком близко и отправил её на дно. Учитывая, что мы хотим предупредить и напугать их, пятнадцати метров должно хватить. Возможно, этого даже будет недостаточно, учитывая, что вода смягчит удар.

Тем не менее, нельзя, чтобы наши действия расценили как нападение. Может, мы и находимся в водах, где воюют Империя и Альянс Энтент, но это не даёт нам права топить подводную лодку неизвестной страны. Именно поэтому командирам, которые вынуждены принимать чувствительные решения, никогда нельзя расслабляться. Терпеть этого не могу.

— Предупредительный огонь на расстоянии пятнадцать!

— Хорошо. Огонь!

Вот почему я командую всем стрелять чуть в сторону, снова и снова подчёркивая, что наша цель — испугать их. В журнале подразделения обязательно должна остаться запись об этом.

Как и о том, что я чётко приказал целиться в пятнадцати метрах от субмарины. Другими словами, я обустраиваю всё так, чтобы ко мне было как можно меньше вопросов. Мы увидели подлодку, и лучшее, что можно сделать в данной ситуации — это выполнить свой долг.

Я вливаю изрядную порцию маны в вычислительную сферу в своей руке и перевожу её в режим стрельбы. Ядра регулируют подачу энергии, и я нацеливаюсь на подлодку, которой моё подразделение пытается не дать погрузиться.

Дисциплинированный огонь роты на 360 градусов вокруг судна с отклонением в пятнадцать метров — в воде вспыхивают тяжёлые взрывные формулы.

Огромные брызги скрывают неопознанную субмарину.

— Вторая рота, спускайтесь! Приготовьтесь высадиться на борт подлодки, когда она всплывёт.

Конечно, то были лишь предупредительные выстрелы, но учитывая расстояние взрывов, субмарина наверняка начнёт набирать воду.

В этом их слабость. Я уверен, что множество конфиденциальной информации уже уничтожено, поэтому нам следует захватить подлодку как можно скорее.

Тем временем капитан подводной лодки Содружества S-класса «Сёртис» пребывал практически в состоянии паники, получив сообщение о приближающемся батальоне вражеских магов.

«В разведывательном управлении завёлся крот».

Ему были известны эти слухи. Он и его команда не собирались проигрывать подполью, но погружаться под воду и погружаться в разведку — это немного разные вещи. Со своей стороны они знали, что в отношении их дела приняты меры строжайшей секретности.

Конфиденциальность была до того серьёзной, что при отправке ему наказали сообщить экипажу, будто они отправляются проводить обычные навигационные манёвры. Только капитан знал истинную личность «технического офицера» из Адмиралтейства; лишь ему было ведомо о секретных приказах.

Приготовления были настолько тщательными, что даже штурмана поставили в известность только после спуска подлодки на воду — чтобы проложить маршрут. Однако…

Они находились в точке рандеву, знать о которой полагалось лишь горстке людей. Они завершили трансфер как раз в момент, когда поступило сообщение об имперских магах, и положение стремительно ухудшалось.

Если бы этого не произошло, им оставалось прикинуться дурачками и проскочить через имперские патрули. Но нет. Батальон магов Империи появился из ниоткуда в худший возможный момент — к какому другому выводу можно прийти в подобной ситуации?

Словом, капитан находился в дичайшем шоке. Он на мгновение встретился взглядом с «техническим офицером» из штаба Адмиралтейства.

— Прибыл отряд магов имперской армии! Они видели нашу встречу с «Литолом»!

Врагу наверняка известны место и дата встречи, а также «груз» — в противном случае они бы не появились здесь. Вспомогательный корабль мог броситься кому-то в глаза, но он номинально является гражданским судном. Империя не позволила бы себе резкости в отношении гражданского корабля из нейтрального Содружества.

Но если о стране происхождения плавсредства ничего не известно, обращаться с ним, как с судном враждебной стороны, было в какой-то степени допустимо.

Раз они знали так много, что спланировали рейд, значит, в разведке был крот.

— Они приказывают нам остановиться!

Крик радиста вернул всех к реальности.

Капитану пришлось на время отбросить сомнения и сосредоточиться на том, что происходило здесь и сейчас. Подводная лодка S-класса способна погружаться на глубину более ста метров. Даже магам будет трудно отследить их перемещения на такой глубине.

Другое дело, что они могли получить залп по корпусу, ведь законы войны допускали разные трактовки понятия «остановка судна».

Впрочем, погружение под воду не считалось признаком поведения беглецов. В конце концов, эти правила появились до того, как лодки научились перемещаться под водой.

— Отключить всю радиосвязь! Экстренное погружение!

Всё, что им оставалось — уйти на глубину, пока не появились вражеские маги. Соблюдать режим радиомолчания, отказать от коммуникаций и нырять. Он думал, что таким образом им удастся спастись.

Но прогноз оказался наивным. Как раз в тот момент, когда они открыли вентили…

Наблюдатель пронзительно завопил, и капитан понял, что, хочет он того или нет, но у противника нет и тени сомнений.

— Обнаружены множественные сигналы маны! Всем приготовиться к…

Они собирались стрелять. Когда капитан это понял, голова подсказала ему схватиться за что-то, но предупреждение было настолько неожиданным, что тело не слушалось.

То же можно было сказать о большинстве членов экипажа.

«Ну же, двигайся!»

Так думал каждый, но, едва они вытянули руки, раздался рёв. Корпус содрогнулся от серии последовательных ударов, из-за которых капитан подлетел в воздух, а затем потерял сознание.

— Капитан?! Дьявол! Медик! Капитан ранен! Несите его в рубку!

Он очнулся от чьего-то крика, но ненадолго. Отметив состояние капитана, первый помощник приготовился взять командование на себя. Это был худший сценарий из возможных: множественные пробоины в корпусе, вода быстро прибывала.

В довершение, давление воды на мостике уничтожило перископ. Двигатели едва работали, а в аккумуляторных отсеках начал выделяться хлор. Экипажу срочно требовались защитные маски, но всё, чего удалось добиться старшему помощнику — это кое-как заставить побитую команду шевелить ластами.

Из-за затопления и газа, находиться внутри субмарины с каждой секундой становилось всё опаснее. Катастрофа теперь была лишь вопросом времени.

Хуже того: руль тоже был неисправен. Вероятно, давление воды повредило и его, поэтому подлодка не могла нормально двигаться.

Аварийный ремонт не поможет. Только один из дренажных насосов работает исправно, так что в конце концов они потеряют равновесие. Ситуация с резервным питанием тоже была весьма плачевной, поэтому единственным для них выходом было подняться на поверхность.

— …Сэр, мы бессильны, — сказал первый помощник, обращаясь к техническому офицеру. — Вы можете что-нибудь сделать?

Ему следовало принять трудное решение — и быстро. Старший помощник догадывался, что этот «техник» — не простой офицер, поэтому намекнул ему, что у них нет вариантов, кроме как сдаться.

Пока капитан был не в состоянии управлять судном, ответственность за жизнь экипажа ложилась на первого помощника. У них не осталось опций, кроме как всплыть, и он честно сообщил об этом.

— Долго мы не протянем. Если вам нужно позаботиться о грузе, сделайте это быстро.

— …Понял.

Они обменялись парой фраз шёпотом, а затем технический офицер и первый помощник отправились «быстро разобраться с грузом». Это было ужасное решение… и единственно возможное.

12 ДЕКАБРЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, СОДРУЖЕСТВО, ЛОНДИНИУМ, ЗАСЕКРЕЧЕННОЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ

— Чем вы, мать вашу, занимались?!

В тихом спальном районе стояло неприметное здание. Оно ничем не выделялось снаружи, зато внутри него бушевал самый настоящий шторм, создавая яркий контраст со спокойным окружением. Здесь не уцелело ни единой молекулы рождественского настроения, ныне захватившего большую часть планеты.

Особо буйствовал генерал-майор фон Хабергрэм из Внешнестратегического отдела, наседая на выстроившихся перед ним офицеров разведки. Он колотил по столу сжатым кулаком с такой силой, словно хотел сломать его. Полушутливые объяснения не помогали. Присутствующие разведчики были бледны, словно заключенные, которых ведут на расстрел.

Что ж, это вполне естественно. Конечно, генерал пребывал в ярости, когда его разбудили ото сна, потому что план, ради которого он на долгие дни отказался от сна и отдыха, пошёл прахом за одну ночь.

Он рассчитал маршруты патрулей воздушных соединений Имперской армии, а также судов Североморского флота. Он учёл их скорость и в качестве отвлекающего манёвра даже скорректировал план учений Содружества. И всё же, несмотря на его усилия, их постиг провал.

Генерал Хабергрэм был далеко не единственным человеком в Содружестве, кому хотелось в отчаянии скрежетать зубами; все признавали необходимость в масштабном расследовании произошедшего. В данный момент целями убийственных взглядов становились офицеры разведки, и они, казалось, держатся из последних сил.

— Что эти имперские маги там забыли?

Провалы разведывательной службы уже долго время казались подозрительными, но теперь их стало слишком много, чтобы списать на простое совпадение. Один или два инцидента могут оказаться досадными ошибками, но когда случается третий — это уже превращается в систему.

Когда добровольческое подразделение, отправленное для сбора информации и наблюдения, оказалось обнаружено и обстреляно вражескими магами, это могло быть случайностью.

Позже они работали над улучшением аппаратуры и пришли к выводу, что причиной могла стать фиксация противником сканирующих радиоволн. Если так, то происшествие действительно можно списать на неудачу.

Но едва ли можно было назвать случайностью последнее происшествие. Генерал просто не мог с этим смириться: слишком уж точно их засекли.

— Мы проводим тщательное расследование, но на данный момент можем заключить, что это было простое совпадение!

— У Империи хорошая разведка, но не думаю, что им бы удалось разнюхать так много…

— Тогда объясните мне это видео.

Спроецированная запись заставила замолчать офицеров, прежде пытавшихся возражать. Несмотря на то, что картинка была в помехах из-за плотной концентрации боевой маны, всё было предельно ясно.

Имперские маги двигались к своей цели идеальным строем. Другие корабли пытались отвлечь их огнём, но вражеский отряд игнорировал его. Казалось, они совсем не боялись вражеского обстрела, и вдобавок маневрировали так, словно не принимали в расчёт возможность получить урон.

Затем они связали боем морских магов, поднявшихся на перехват, и нырнули вниз штурмовым построением.

Запись прекратилась, когда маг, отправившийся помешать им, свалился в море бездыханным трупом после того, как его проткнули штыком и оттолкнули в сторону. Последнее изображение — вражеские маги, которые набрасываются прямо на линейный крейсер.

Да, любому бы стало очевидно. Они определённо нацелились на конкретный корабль, игнорируя остальные.

— Я вас спрашиваю — почему?! — это были слова человека, готового взорваться в любой момент. — Почему Именованное подразделение, якобы отосланное в северную зону, поджидает нас здесь?

И грянул гром. Офицерам разведки оставалось лишь молиться, чтобы буря поскорее миновала. Согласно их тщательно проведённому анализу, тот батальон должен был оказывать поддержку имперским линиям снабжения в Нордене.

Центральное командование не поленилось отправить Именованное подразделение на север, а разведка частично ошиблась, полагая, что оно будет оказывать поддержку наступлению.

Вопреки их ожиданиям, батальон появился вдали от сектора, в котором был расквартирован. Они сперва подумали, что имеют дело с неизвестным элитным подразделением, но сигнатуры маны быстро развеяли все сомнения — они полностью совпадали с сигнатурами батальона, недавно замеченного в Альянсе Энтент.

Судя по записи боя, это были те самые люди, которые на днях разгромил добровольческое подразделение Содружества. Правда, было непросто поверить, что это то же подразделение — учитывая принятый порядок чередований боевых действий и отдыха в имперской армии, они появились слишком рано.

— Бои на севере усиливаются, Империя планирует наступление, чтобы добить Альянс Энтент. Зачем в таких обстоятельствах посылать сюда своих лучших магов?

Именно. Согласно их анализу, Имперская армия, которая провела десантную операцию, проигнорировав мощь флота Содружества, планировала в ходе короткой кампании покончить с Альянсом Энтент. Тогда какой смысл отправлять в данный район элитный отряд магов, чья помощь может в любой момент понадобиться на северном фронте?

Именно они позаботились о том, чтобы северные коммуникации работали как часы, исправно поставляя на фронт оружие, боеприпасы и личный состав. Значит, их передислокация была не случайностью, а следствием некого расчёта.

Ведь это было то самое Именованное подразделение, замеченное во время имперской десантной операции. Если бы его перебросили на Рейн — это бы стало свидетельством, что Империя отдаёт приоритет западному фронту. Но как только они заметили, что батальон перестал мелькать на севере — он тут же появился в Северном море, охотясь на отступающие корабли Альянса Энтент.

— Что важнее, взгляните на это. Они направляются в середину построения флота, не обращая внимания на авангард.

Нападение было слишком эффективным, чтобы объяснить его простой случайностью. Маги идеально атаковали ровно в момент, когда подлодка отвлекла весь флот торпедой, заставив всех смотреть вниз. Именно тогда с неба свалились элитные имперские маги — когда никто не был к этому готов, а флот начал менять строй на противоподлодочный. Это произошло слишком синхронно.

Они даже не тронули авангардные эсминцы.

В результате им некоторое время удавалось оставаться незамеченными. Они избежали перехвата, который едва успел начаться, и ринулись прямо к своей цели. Если всё это — совпадения, значит, богиня удачи улыбнулась Империи добрую дюжину раз. В общем, нереально.

— У нас также есть запись какой-то передачи над флотом.

Неужели маги подали рапорт прямо перед тем, как выстроиться в атакующую формацию? Не исключено, что это было сообщение о контакте с противником, но его следовало отправить гораздо раньше. Не было никакой нужды подбираться настолько близко, если в их задачи не входило прямое нападение.

Но раз они были штурмовым отрядом, значит, должна существовать и группа боевого управления.

Неожиданная встреча с батальоном магов, двигающимся без конкретной наводки? Не смешите меня. К тому же это случилось сразу после атаки подводной лодки. Если это не чей-то грамотный план, значит, перед нами стечение обстоятельств, автором которого мог оказаться лишь сам Господь Бог. Что явно невозможно.

— Они сразу же разобрались с эскортом, а одна рота пошла прямиком на линейный крейсер. Смех да и только.

Зенитный огонь не даёт большого количества прямых попаданий. Это факт, известный и на флоте, и даже в сухопутной армии. Но есть большая разница между «знать» и «испытать на себе». Стали бы вы атаковать крейсер, обвешанный автоматическими пушками, только потому, что выстрелы обычно проходят мимо?

Как минимум, должны возникнуть сомнения. Но эти, даже если они не колебались, обладали кучей других вариантов действий. Можно было просто обстрелять корабль залпом из формул с комфортного расстояния. Сверхдальние огневые формулы вполне способны преодолеть огонь большинства зенитных орудий.

Разумеется, на этот случай там были морские маги, но их застали врасплох. Хотя горстка магов прямой поддержки оказывала ожесточённое сопротивление, это не принесло результата — их подавили. Вражеские маги излучали такие спокойные сигналы, что мы обнаружили их лишь в то время, когда они оказались прямо над нами — должно быть, очень старались скрыть своё присутствие.

— Смотрите. Судя по сигнатурам маны, строй возглавляет Именованный.

Неужели в Альянсе Энтент допустили такую оплошность и пропустили его сигнатуру? Наблюдение за магическим изотопом командира — это основа основ. Его очень легко обнаружить, если только маг не ограничивает трату маны, чтобы спрятать себя.

Подразделение, ведущее поиск противника, вполне могло ограничить расход маны. Это стандартный способ продлить пребывание в воздухе, а ещё его любили за то, что он снижает вероятность оказаться обнаруженным врагом. Но может ли так поступить батальон, несущийся на огромной скорости?

Временно, это повышает выносливость, но на дистанции приводит к истощению. В таком сценарии о вступлении в бой не могло идти и речи, поэтому они, вероятно, ограничивали расход маны не для скрытной атаки, а по какой-то другой причине.

Но сразу после эпизода с флотом тот же отряд совершил налёт на акваторию, в которой встречались вспомогательное судно и подводная лодка. С таким количеством совпадений даже самый большой оптимист начнёт подозревать утечку. Скорее, раз враг на основании своих разведданных действовал настолько дерзко, то он даже не пытался скрыть, что как-то сумел заполучить их.

Одним словом, всё произошло как-то слишком прямолинейно и неестественно… но расследователям казалось, что они тщательно изучили обстоятельства… и всё равно не могли выбросить из головы подобную возможность — такая у них работа. В информационной войне нельзя быть ни в чём полностью уверенным. Даже если что-то кажется очевидно верным, видимость правильности ещё не означает истину. Именно поэтому им следует рассматривать все возможные варианты, включая гипотезу об утечке.

— …Что вам удалось выяснить во время охоты?

Признание этой гипотезы правдивой имело далекоидущие последствия. Но если утечки не было, то они просто не могли объяснить действия противника.

Естественно, разведка в спешном порядке начала масштабную операцию по поиску «кротов» и их дальнейшей зачистке, надеясь, что удастся найти виновного…

…И какое же их постигло разочарование, когда всё оказалось чисто. Офицеры, отвечавшие за расследование, не нашли ни улик, ни поддержки для своей теории, но если утечки не было, то перед ними стояла ещё большая проблема — как объяснить череду событий, свидетелями которой они стали? Разведка пребывала в полной растерянности, а офицеры готовы были выть от безысходности.

— Мы рассматривали возможные проблемы с шифрованием, гипотезу о двойном агенте или предателе, но ничего из этого не нашло подтверждения.

— Мы всё ещё ждём фактических результатов расследования, но пока ничего не указывает, что шифрование было скомпрометировано. Мы используем лишь одноразовые ключи.

— Двойного агента или предателя с огромным шансом тоже не существует. Людей, имеющих доступ к этой информации, можно пересчитать по пальцам.

— Возможно, то подразделение было наблюдателем во фланге имперского флота, идущего на севере. Может, это всё просто чудовищное совпадение…

Нельзя было сказать, что разведка сидела сложа руки.

Они пришли к словам «чудовищное совпадение» после расследования, в ходе которого были отсечены все прочие варианты, и теперь им оставалось только сообщить разгневанному начальнику о своём тревожном выводе… что, возможно, это была просто случайность. Да, за время охоты удалось выявить и уничтожить несколько «кротов», но те не имели к делу ни малейшего отношения.

Значит ли это, что они столкнулись с ужасно несчастливой случайностью? Со временем многие люди стали думать именно так. Кто-то указывал, что, несмотря на прочие обстоятельства, флоту Альянса Энтент удалось ускользнуть от Североморского флота Империи навстречу кораблям Республики.

Впрочем, эту идею отвергли, основываясь на показаниях надежнейшего источника, а именно — отчетах офицеров разведки и флота, направленных на корабли Альянса Энтент в качестве наблюдателей.

Убойных подробностей, изложенных в этих документах, было достаточно, чтобы заткнуть рот любому, повторяющему мантру про «случайность».

— …Расширенный батальон магов случайно сталкивается с линейным крейсером, на котором находится советник, намеренный создать правительство в изгнании, и они случайно фокусируют свой огонь ровно на той области, где находится этот важный политик?

А непосредственно перед этим — торпедная атака, выполненная в идеальный момент. Когда флот резко переключился на подводный бой, а морские маги летели на малой высоте в поисках врага, имперские маги вдруг спикировали с небес, обладая колоссальным преимуществом.

«Их координация была слишком идеальной, как для сценария, в котором это — простая случайность».

Затем, словно выполнив то, зачем пришли, вражеские маги ретировались после нанесения одного-единственного удара.

Для генерала Хабергрэма, разбуженного звонком, плохих новостей оказалось достаточно, чтобы он едва не раздавил телефонную трубку в своей руке. Приложенная фотография наглядно показывала, что целью их атаки была конкретная область, которая обычно не рассматривается как стратегическая цель. Для магов в сражении против кораблей существовало не так много эффективных стратегий: это могут быть мощные взрывные формулы, или же гравитационные формулы, направленная ниже ватерлинии судна.

Но они не поленились выстрелить по жилым помещениям противопехотными взрывными формулами. Ладно бы они стреляли по капитанскому мостику, но жилые каюты… Вся рота вела огонь именно по ним.

И, это уже отмечалось, но, судя по отчётам, после безрассудной атаки и бомбардировки своей цели вражеский отряд улетел, не пожелав продолжать бой.

Они ушли так, словно не могли позволить себе терять время. Возможно, им пришло время возвращаться на базу. В теории, можно было и дальше настаивать, что совпадения просто наложились одно на другое.

Но какова астрономически низкая вероятность, что враг, который так упорно ждал, чтобы нанести один удар и улететь прочь, впоследствии «на обратном пути» столкнётся с вспомогательным кораблём Содружества и подлодкой?

Об это даже думать не стоит.

— Есть здесь кто-нибудь, верящий, что они столкнулись с нашим кораблём по чистой случайности, лишь потому, что он плыл в той области и выглядел подозрительно? — это был риторический вопрос с заключённой в него яростью генерала.

Он словно заявлял, что если кто-то снова сболтнёт чушь про «совпадения», то кулак, бьющий по столу, врежется в него. Хабергрэм внушительно расправил плечи, тогда как внутри него бушевал ураган.

— Какая бесценная случайность! Из всех совпадений, которые только могли произойти, эта — лучше всех! — крикнул он и снова грохнул кулаком по столу, не замечая, что поранился до крови, а затем умолк, словно потеряв дар речи.

Его всегда хвалили, как человека, обладающего незаурядным самообладанием, и всё же…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, ОБЩИЙ ЗАЛ СОВЕЩАНИЙ

Худо дело, если офицеры из Вспомогательного корпуса, разведки и Оперативного отдела собираются на совещание, на котором у всех ум заходит за разум. Возможно, возникла какая-то стратегическая проблема или важный военный вопрос. Естественно, офицеры будут озабочены положением и постараются взять ситуацию под контроль.

Кроме того, они начнут искать виноватых.

— Что? Мы упустили корабли Альянса? — этот вопрос точно отражал настроение всех присутствующих офицеров. Впрочем, нет, то же относилось ко всем участникам совещания.

Не то, чтобы Имперский флот загнал корабли Альянса Энтент в ловушку, но с имеющимся соотношением сил им полагалось нанести вражеским кораблям значительный ущерб. Это был шанс для долго бездействующего флота наконец блеснуть на глазах у всех, но ожидания штаба оказались жестоко обмануты.

— …Североморскому флоту не удалось заново установить их местоположение.

— Даже при том, что мы собрали подавляющую боевую мощь?

— Да. Похоже, им удалось уйти.

«Они позволили им уйти?»

Не сказать, что флот ловит звёзды с небес, но для них удалось собрать достаточное количество боевых кораблей. Кроме того, они могли сами выбрать место для сражения. В таких условиях было естественно возлагать на флот значительные надежды.

Неужели все их манёвры оказались лишь пустой тратой дизеля?

В суровых взглядах армейских офицеров читался упрёк.

«И как прикажете это понимать?»

Сбитые с толку офицеры флота, на которых упал основной груз ответственности, были вынуждены предоставить аргументы и попытаться объяснить, как так вышло.

— Нет, погода была крайне скверной. Нам по чистой случайности удалось дважды установить контакт с противником, но не более того. Это крайне проблематично — отследить флот посреди океана.

Найти что-то в море — та ещё задачка. Даже флотилия боевых кораблей в масштабах океана — лишь мелкое пятнышко на водной глади.

Если вы не контролируете район со всех сторон, то его невозможно патрулировать так, чтобы быть в курсе всех перемещений в области. На самом деле, шанс успеха зависел от простой вероятности. По этой причине флот отдавал предпочтения умозаключениям, основанным на имеющихся знаниях. Другими словами, Имперскому флоту критически не хватало реального боевого опыта. Хотя их расширение по части железа шло согласно плану, экипажам ещё предстояло многому научиться.

— Но ведь это ваша работа.

Было верно и то, что жалобы ни к чему не приведут. Никто не нуждается в пояснениях, что от военных требуется добиваться наилучшего результата с тем, что есть у них на руках. В таком случае флоту следовало дополнить своё отменное железо «программным обеспечением» — качественной рабочей силой, способной умело распоряжаться предоставленными инструментами.

— Хотя не думаю, что мои дальнейшие слова могут что-либо изменить, — генерал-майор фон Зеттюр решил, что нет смысла продолжать тыкать пальцем, и вмешался в разговор, чтобы прекратить это пустословие.

Насколько он мог судить, армия уже высказала большую часть своих претензий. Терпение флота подходило к концу, поэтому Зеттюр подумал, что пора бы закончить охоту на ведьм и сосредоточиться на поиске реалистичного решения.

— Всё, что нам остаётся — обдумать следующий шаг. У флота есть предложения? — договорив свой вопрос, он окинул строгим взглядом армейских офицеров, которые, казалось, хотели добавить что-то ещё, и медленно сел на своё место. Офицер флота стоял, ожидая удобного случая. «Ну и юнец», — подумал Зеттюр, сменив тему.

— Нам бы хотелось предотвратить встречу кораблей Альянса с флотом Республики, заручившись некоторой помощью на дипломатическом фронте.

В документах, которые они получили, содержался план, включавший предложение от Министерства иностранных дел. К самому предложению вопрос не было: в действительности, он был составлен довольно хорошо и выглядел разумным.

— Воспользоваться обязанностями нейтральных государств, да? Вы правда думаете, что Содружество станет их выполнять?

Но в борьбе за выживание государства, разум — далеко не главное. Будь всё так, мир бы давно превратился в утопию, но отсутствие рая на земле подчёркивает объективную реальность.

— Министерство иностранных дел полагает, что это щепетильный вопрос. Но, говоря начистоту, Содружество вряд ли пойдёт на это, верно?

Скорее всего, они просто потребуют, чтобы флот Альянса уплыл в течении 48 часов. Содружество почти наверняка не станет принимать меры по разоружению флота Альянса, а официальный запрос военного атташе наверняка столкнётся с процессуальными проволочками.

К тому времени, когда будет получено одобрение, корабли уже покинут бухту.

— В таком случае они пойдут навстречу флоту Республики.

— А это значит, что Альянс Энтент продолжит сопротивление.

К несчастью для Империи, у Содружества и Республики морских границ было выше крыши. И раз о сражении на территории Содружества не могло идти и речи, флот Империи не располагал действенными средствами помешать кораблям Альянса добраться до портов Республики.

— …Всё, что мы в силах сделать — попытаться потопить корабли как можно скорее.

Это был единственный способ взять ситуацию под контроль и минимизировать ущерб. Имперский флот должен отправить корабли Альянса Энтент на дно.

Упустить пару кораблей — это одно, но они прозевали весь флот Альянса, и теперь потопление нескольких судов уже не решит вставшую перед ними задачу.

Значит, нужно уничтожить как можно больше вражеских кораблей. Это был единственный вариант, как остановить дальнейшее ухудшение ситуации.

— Значит, приказ Североморского флота по-прежнему заключается в том, чтобы в кратчайшие сроки потопить корабли Альянса?

— Нас это устраивает.

Флот тоже не возражал.

— Мы продолжим оказывать вам поддержку. Я лишь хочу, чтобы это закончилось как можно скорее.

РАСПОЛОЖЕНИЕ 203-ГО БАТАЛЬОНА, ШТАБ БАТАЛЬОНА

Оно кристаллизировалось в нечто чистое и спокойное… безумие, которое выпало бледно-чёрным осадком, а затем загноилось и уплотнилось.

Эти кошмарные глаза, казалось, навлекали безумие на всё, куда падал их взор, и если это случалось с вами — приходилось отчаянно сопротивляться завораживающему взгляду.

— Жду ваших приказаний, товарищ подполковник.

Подполковник фон Лерген выдохнул с облегчением и снова набрал воздуха в лёгкие. В окно проникал солнечный свет.

Это был тёплый, как для зимы, день, но его тело словно окутывал холод. Причина проста — на его глазах происходило безумие.

— Майор фон Дегуршаф, вас переводят.

В это время на всех парах шла подготовка к серьёзной операции на Рейнском фронте, спланированной и разработанной (с применением вопиющего количества рычагов и прочих хитростей) генерал-майором фон Рудерсдорфом, заместителем начальника Оперативного отдела, при поддержке генерал-майора фон Зеттюра.

Поэтому им требовались подкрепления.

А также поддержка для этих подкреплений.

Кроме прочего, Таню ждала одна неприятная формальность — военный трибунал при Центральном командовании. Не обладая сведениями, что это судно нейтральной страны, она в результате несчастного случая потопила подлодку Содружества, посчитав её «подозрительной». Впрочем, военный трибунал состоится лишь для проформы.

— Хоть это и формальность, не могу сказать, что она не доставит хлопот. Я ожидаю, что вы достойно себя покажете во время операции.

— …Значит, это будет мой шанс очистить свою репутацию?

Стоящая перед ним маленькая майор не пытается ничего понять. Очевидно, она восприняла полученный от Лергена приказ о переводе, как плохую новость. Возможно также, что она нервничает из-за предстоящего судебного процесса.

Таня обладает искажённым чувством ответственности, но при мысли о том, что её могут призвать к ответу, Таню бьёт дрожь. Простому майору предстоит держать ответ за всё. У Лергена появилось ощущение, что комнату наполняет нечто более ужасное, чем просто холодный воздух. Как если бы его бросили в расселину, отделяющую нормальное от ненормального.

— Твоему батальону удалось обнаружить вражескую флотилию. Это не ваша вина. Никто не требовал от вас большего.

— Заклятый враг был прямо передо мной, а я позволила ему уйти. В следующий раз я ни за что не допущу этого.

Его вмешательство ничего не дало. Но те слова были не для галочки.

Обнаружить противника в тех ужасных погодных условиях уже было немалым достижением. Кроме того, они нанесли определённый урон вражеским магам.

Даже если результат не был идеальным, существовал лишь один человек, считающий его недостаточным.

— Майор?

— Не беспокойтесь. Я не повторю эту ошибку. Клянусь вам, это больше не повторится.

Она не соглашалась принять исход хуже, чем «идеальный». Это ужасно, но её образ мыслей, казалось, представлял сочетание кровожадности и патриотизма, отлитые в форме солдатской психики. Майор скорее была не солдатом, а куклой, одетой в военную форму.

Слова, которые она повторяла снова и снова, будто в бреду, излучали странную настойчивость.

Один раз — всего однажды — она получила «только лишь» удовлетворительный результат, и оказалась в нынешнем состоянии. Как можно быть такой перфекционисткой?

Она не интересуется ничем, кроме как выполнением приказов вплоть до мельчайших деталей.

«Какое же воспитание нужно дать ребёнку, чтобы так исказить его мышление?»

— … Не волнуйся, майор. Мы довольны твоими достижениями. Всё, что тебе нужно делать — это выполнять свои задания.

— Не беспокойтесь. Я не оставлю ни одного корабля.

«Я совсем её не понимаю. Мы вроде бы разговариваем, но слова как будто проходят мимо. Всё, что я делал — это призывал её выполнять полученные задания; так почему этот клубок безумия вдруг переполняется волей к борьбе и заявляет о намерении уничтожить всех врагов? Насколько же ты помешана на войне?

Она — лучшее, что когда-либо производила Империя, и она — худший военный психопат, который нам встречался. Может ли простой человек с такой радостью убивать себе подобных? Может ли простой человек так верно и без малейших колебаний выполнять свой воинский долг?»

Если только основание вашей личности не имеет значимых отклонений от нормы, то подобный уровень несоответствия попросту не кажется возможным.

— Никто в Генеральном штабе не выражал неудовлетворения твоими действиями, майор.

Это факт, который он, как посланник, был обязан ей сообщить. Обычно из подобных уведомлений для командира следует, что ему нужно уничтожить всех врагов. Всё равно что поздравление с сезонными праздником. Но на сей раз ему нужно было выразить не поверхностное утешение, а безоговорочное прощение.

«Но, но…»

В уголке его разума мелькало предупреждение.

«Чудовище перед тобой действительно может добиться этого».

— Но, майор…

Поэтому…

— …если ты действительно хочешь внести свой вклад в потуги флота…

Он уделил ей столько внимания, сколько позволяло благоразумие.

— …они планируют военную игру в Северном море. Думаю, никто не будет возражать, если твой батальон примет в ней участие перед отправкой на Рейн.

— Вызываюсь добровольцем.

— Отлично. Я всё устрою.

Когда она дала ответ, которого Лерген ожидал, он почувствовал облегчение от того, что теперь этот вопрос исчерпан.

— Желаю тебе и твоим бойцам больших успехов. Удачи.

Ощутив лёгкий озноб, он быстро произнёс то, что требовалось. По крайней мере, она находится на его стороне.

«Пока острие её копья направлено не против моей любимой Родины, то чего бояться?»

Этим вопросом он задушил свой разум, желая обмануть себя.

— Спасибо вам.

Знала она это или нет, но, кланяясь, майор фон Дегуршаф выглядела выдающимся, образцовым солдатом.

РАСПОЛОЖЕНИЕ БАТАЛЬОНА, БОЛЬШОЙ ЗАЛ ДЛЯ СОБРАНИЙ

 Говоря вкратце, чувства майора Тани фон Дегуршаф можно было описать словами: «Кое-как пронесло».

Меня жутко пугало вероятное наказание, но в конверте, который доставил из Генерального штаба мой друг, подполковник фон Лерген, обнаружилась всего лишь административная записка. За свой провал я ожидал выговора, но оказалось, что начальство более снисходительно, чем я думал.

Вздохнув с облегчением, Таня отпивает остывший кофе и криво усмехается, вспоминая свои недавние страхи.

Впереди её ждёт военный трибунал. Но это будет не более чем формальная беседа, значит, неофициально Таню уже помиловали. Пока ей сообщили об этом только на словах, но учитывая личность доставившего послание офицера, Тане, предположительно, не о чем беспокоиться.

Иными словами, переданная Лергеном записка — это знак внимания со стороны вышестоящих офицеров, вероятно, окольный способ сказать, что они ещё не отказались от меня, что-то вроде: «Ты пока ещё под нашим покровительством, поэтому докажи, что по-прежнему способна добиваться результата».

Если я получаю такого рода снисхождение, значит, Генеральный штаб всё ещё возлагает надежды на меня и моё подразделение — они даже оказались достаточно любезными, чтобы сообщить, пусть и устно, что суд вынесет решение о моей невиновности.

Будь я на их месте, а на моём — кто-то из подчинённых, я бы наплевал на его психологическое здоровье и посоветовал уйти в отставку. Разве так никто не делает? Даже в армии, где не принято увольнять людей, нужно быть готовым к тому или иному дисциплинарному взысканию.

Но, видимо, на этот раз начальство решило не присаживать меня на крючок и дало второй шанс. Другими словами, в следующий раз я уже не смогу рассчитывать на подобную доброту.

Они даже позволили мне показать, чего стою, в этой военной игре. И теперь я обязан оправдать ожидания начальства и Генерального штаба.

— И всё-таки… Кто этот человек, который делает мне такие поблажки?

Раз я так легко отделался, значит, кто-то из начальства дёрнул за нужную ниточку. В голову приходит лишь несколько кандидатов: кто-то, обладающий должным влиянием в высших эшелонах, но при этом готовый оказать мне услугу — наверняка человек из лагеря генерала фон Зеттюра.

— Хм, надо будет при случае отблагодарить его, — пробормотала Таня.

Её настроение немного улучшилось после размышлений о том, как здорово иметь понимающего начальника в армии, где подчинённые лишены удовольствия выбирать себе командира. Даже не знаю, как в полной мере отблагодарить своего благодетеля.

Затем, сделав один глубокий вдох, я неторопливо иду в соседнюю комнату. Я ожидал, что в худшем случае батальон могут расформировать, поэтому собрал всех на случай, если придётся поделиться этой новостью; они уже ждут.

Все проявляют должный интерес, и, кажется, готовы слушать. Это не может не радовать. Сегодня у меня для вас хорошие новости. Таня начинает медленно говорить.

— Батальон, я не верю в Бога. Ни капельки.

«Если ты существуешь, дай мне сил скормить Существо Х свиньям и пропустить через шредер».

Таня не произносит эту часть вслух, но думаю я именно об этом. Ничего не происходит.

Я внутренне вздыхаю. Выстроенные передо мной войска гораздо полезнее и чертовски лояльнее, чем какой-то там несуществующий бог. Один великий полководец древности сказал, что лучше иметь десять человек под рукой, чем десять тысяч в отсутствии, и был совершенно прав.

[П/П: В анлейте сказано «сто человек, которые у тебя есть, лучше десяти тысяч, которых нет», — но я помню цитату в записанном мной виде по игре Medieval 2: Total War, где она приписывалась Тамерлану (1336-1405) — тюрко-монгольскому завоевателю, основателю империи Тимуридов.]

Конечно, стоит ослабить поводья, и они на полной скорости полетят на поля сражений, а у меня снова будет болеть голова, но… Как бы то ни было, мне выпал шанс исправить ошибку. Таня поднимается на помост и решает толкнуть войскам вдохновляющую речь, чтобы восстановить свою репутацию.

— Зато, дамы и господа, я верю в Генеральный штаб, оплот логики и разума. Господи, если ты и впрямь такой великий, попробуй сыграть честно. Тогда я докажу, что мудрость Генштаба выше твоей.

Генеральный штаб Имперской армии реально существует; Бог или кто бы то ни было существует лишь как концепт. Другими словами, он — фантазия.

Таковы правила. Если хочешь выступить против верховенства права, общепринятых универсальных принципов — будь добр, предложи взамен что-то лучшее.

Пренебречь ими и в одностороннем порядке, заявить о своём существовании, а затем провозгласить собственные законы, значило бы принудить нас к выполнению одностороннего контракта.

В этом смысле добросердечный Генштаб проявляет милосердие даже в случаях, когда мы ошибаемся, и даёт возможность искупить свою вину. Но Таня не забудет о своём провале. Подполковник фон Лерген и Генеральный штаб достаточно тактичны, чтобы упоминать об этом лишь косвенно, но ей от этого не легче. Факты таковы, что это наша — а точнее, моя — оплошность.

Я хочу внушить это своим приунывшим солдатам, поэтому делаю заявление. Именно такие премудрости руководитель среднего звена должен доносить до своих подчинённым.

— От слабо проявляющей себя сущности люди обычно ничего не ждут. От нас, мои братья по оружию, Генеральный штаб — возможно, сама Империя — ожидают многого. Наш долг и посвящение — это дело чести.

Таня уверена, что высшее руководство разочаровалось в них. Она бы ничего не смогла поделать, если бы их сочли ни на что не годными.

Что, если работник на производстве допустит ошибку в учёте, потому что отвлекся на деловой звонок? Неважно, как хорошо он выступил на том совещании — в конечном итоге его ждёт выговор за некомпетентность.

— Армия решила дать нам шанс. Нам предоставили возможность искупить свою вину.

Главное управление даже прислало кого-то, чтобы передать это послание лично. Значит, нас не бросили. По-прежнему остаётся опасность, что нас переведут служить в штрафной батальон, но её можно свести на нет, накапливая новые достижения.

— Неважно, какое чистилище будет ждать нас впереди — мы отправимся туда и одержим победу. Потому что это наша работа.

Мы идём, куда нам прикажут. Это базовый принцип, но основы на то и основы, чтобы регулярно к ним возвращаться. Закон Генриха — это предостережение о том, что нельзя допускать накопления мелких ошибок.

Принять более жёсткие меры для предотвращения несчастных случаев — это основа основ.

— Так что давайте выполним задание прямо сейчас. Своими силами.

— Командир?

Мой зам, лейтенант Вайс, решил перебить меня? Может, я чересчур повторяюсь? Во мне зарождаются сомнения, но я вспоминаю мысль со времён учёбы в военной академии: «Никогда не показывай нерешительность перед своими подчинёнными». Я скорее пожалею о своём действии, чем о бездействии.

Приняв решение, она кое-как сохраняет невозмутимое выражение лица и оглядывается по сторонам. Похоже, личный состав не слишком устал от моих назойливых поучений. Те, кто относится к основам с должным уважением — это люди, который я бы предпочёл иметь при себе.

— Давайте покажем Империи, какие хорошие у неё цепные псы.

Я убеждаюсь в том, что меня услышали. По сути, армия — это инструмент насилия, выполняющая функцию цепного пса. Нужно показать, что мы не намерены противиться контролю со стороны государства. Никогда не знаешь, чьи глаза могут наблюдать за тобой откуда-то со стороны.

Не так уж плохо взывать к их верности, отчасти прикрываясь этим. Будет в миллион раз лучше, если они станут смеяться надо мной — сравнивая с тем, что я объявлю серьёзное предупреждение и тем самым загоню себя в ловушку. Кроме того, я просто могу врезать любому, кто засмеется.

— Давайте научим этих крыс, что, куда бы они не бежали, мы будем у них на хвосте.

Подумаем ещё немного. Сейчас я веду себя как Цуджи. Понравится ли он кому-то, обладающему здравым смыслом? Сомнительно. Разумный человек скорее заявит, что презирает его. Но почему? Не потому ли, что он действовал по своему усмотрению, ни с кем не советуясь?

…Вот именно. Будь у такого здравомыслящего человека, как я, подчинённый вроде Цуджи, он бы вмиг предстал перед расстрельной командой. Просто потому, что действует, как ему вздумается. Бывают ли более бесполезные кадры?

Но есть ли здравый смысл у моего замкомандира? Другими словами, не пришёл ли он в выводу, что я — это Цуджи, который может войти в раж?

Это нехорошо. Ведь на самом деле я порядочный человек, не лишённый чувства стыда. И не хочу принимать решения самостоятельно, а потом сваливать ответственность на других. Следовать правилам — это смысл моего существования. Я никогда не нарушаю их! Просто нахожу лазейки.

— Лейтенант, нас переводят на Рейн. Держу пари, у некоторых из вас ещё остались приятные воспоминания. Рейн, дамы и господа!

Обливаясь холодным потом от этого недопонимания, Таня напрягает извилины. Честно говоря, я не хочу, чтобы меня воспринимали как Цуджи, генерала Скотогути и иже с ними. Если лейтенант Вайс думает обо мне так, значит, нам нужно серьёзно поговорить.

Несмотря на интенсивный внутренний монолог, внешне Таня сосредоточена на разрешении текущей ситуации.

— Рейн?

— Да, и отправляемся в кратчайшие сроки, ведь от нас многого ждут. Действовать будем по всей ширине фронта.

Если кто-то осмелится появиться — мы с ним разберёмся. Вот и всё.

За большее нам не платят. Также существует идея усердного труда ради повышения, но в армии повышение не всегда приводит к чему-то хорошему. Пока это так, я бы не хотел напрягаться сильнее, чем того требует моя зарплата.

«Да почему это вообще происходит? Хотя, я не сомневаюсь, что первопричина всему — Существо Х…» — сетует Таня. В следующий раз я дважды подумаю, прежде чем вести себя как Цуджи.

Может, будет лучше поговорить со своими солдатами начистоту? Спросить у Серебряковой, что они обо мне думают? Или узнать у Вайса, как у бойцов дела?

— Итак?

— Да, но прежде нас ждёт небольшая игра в морских магов. Радуйтесь. Ведь на флоте кормят гораздо лучше, верно?

Но это работа на потом. А сейчас у меня есть ещё одна хорошая новость, которой можно поделиться с батальоном. Питание на флоте действительно на две головы выше, чем в армии. ВМФ упрекает сухопутку, что они тратят слишком много ресурсов на «железо», и, по правде, армия не в состоянии это отрицать — ведь в том, что касается «программного обеспечения», по качеству еды флот превосходит сухопутную армию. С точки зрения благополучия, флот, безусловно, является более предпочтительным местом для работы.

— А?

— Любезность от подполковника фон Лергена. Мы отправляемся на помощь флоту.

18 ЯНВАРЯ 1925 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ВОЕННО-МОРСКИЕ СИЛЫ ИМПЕРИИ, 2-Я УЧЕБНАЯ ЗОНА СЕВЕРОМОРСКОГО ФЛОТА

На высоте в 30 метров.

Поморщившись от брызг воды, майор фон Дегуршаф отдаёт приказ принять абордажное построение. Идея заключается в том, чтобы буквально проскользнуть по поверхности воды, не сбрасывая скорости, а затем атаковать цель. Подчиняясь её приказу, все роты формируют построение, в котором способны оказать друг другу поддержку.

Однако под серьёзным выражением Таниного лица скрывается шок… Им сказали, что придётся лететь навстречу зенитному огню, и, хотя это были просто учения, она ожидала достойного отпора. И теперь, не получив его, она не могла избавиться от беспокойства.

«Они вообще собираются по нам стрелять?»

Её озадачил чересчур слабый огонь орудий.

«Наверняка должны, хоть это всего лишь учения».

Мы атакуем корабль при хорошей видимости, используя средства визуального обмана противника. Согласно сценарию, мы установили дымовую завесу, чтобы снизить эффективность зенитного огня. Таня скрывается в дыму и приступает к делу, попутно, к своему разочарованию, обнаруживая, что подобраться к кораблю было на удивление просто.

— Вражеский маг по правому борту! Приготовиться к ближнему бою! Все, кто не занят, на правый борт!

Несколько старшин на палубе начинают какое-то движение, призванное справиться с ситуацией, но они безнадёжно медлят. Уже слишком поздно. Стоит подпустить мага на такую дистанцию, и ближнего боя не избежать. Может, они такого не ожидали, но это в любом случае жалкое зрелище.

Она внутренне задумалась: «Может быть, нас заманивают в ловушку?»

Вроде тех, которые люди изобрели ещё в эпоху парусных кораблей, когда суматоха на палубе создавалась лишь для виду.

Но как на это не посмотри, противники, которые носятся на палубе туда-сюда, выглядят слишком неопытными. Некоторые даже спотыкаются — что не так и странно, ведь палуба узкая. Если моя гипотеза верна, им бы пришлось потратить уйму времени, чтобы научиться так реалистично падать.

— Обнажить магические клинки! Рота, за мной!

Таня продолжает атаку, пролетая мимо экипажа и поддерживая идеальную скорость. Она даже запускает формулу в паникующее скопление моряков.

Некоторые из них взлетают в воздух, а остальные просто ошеломлены. Появляется подразделение морской пехоты, с головой ныряя в эту неразбериху, но идущие за мной бойцы роты мешают морпехам навести порядок. Противник упускает свой шанс остановить нас, слишком занятый раздачей приказов о ведении огня.

— Не останавливаться! Продолжайте стрелять!

— Всем, закрепить штыки! Закрепить штыки!

Горстка матросов и офицеров пытаются кое-как отбиваться, но их недостаточно, чтобы сдержать нас.

Таня и её рота легко прорывают оборону. Затем они вонзают магические клинки в противошрапнельную броню на втором мостике, ни капли не теряя в скорости: в одном из внутренних отсеков наверняка появились вмятины.

Со стороны наше вторжение, наверное, выглядит довольно жутко.

— Высадиться и захватить! Пошли, пошли, пошли!

Несмотря на практически лобовое столкновение с врагом, бойцы 203-го батальона — само воплощение боевого задора.

Энергичными движениями они быстро расчищают себе плацдарм, после чего приступают к захвату главных зон судна. Несмотря на ограниченное число солдат слаженность действий позволяет им надёжно прикрывать друг друга.

— Вывести из строя зенитные установки! Захватить следующую точку!

— Артиллеристы, не дайте им приблизиться!

— Захватить второй мостик. Сформируйте штурмовой отряд против морской пехоты.

Это заняло немного времени, но противник наконец сформировал группу для контрудара, состоящую в основном из морпехов.

Может, мы и батальон, но наша главная сила — это мобильность, которой не получится воспользоваться в замкнутых пространствах. Вот почему морские маги и морпехи способны навязать нам ожесточённое сопротивление в корабельных помещениях.

— А вот и контратака! Морпехи!

— Избавьтесь от них, выбросьте за борт!

Но бойцы 203-го батальона продолжают захватывать позицию за позицией с поразительной эффективностью.

Сражаясь, маги обычно опираются на свою мобильность и воздушные манёвры и, как правило, не слишком сильны в ближнем бою. Возможно, это не относится к авангарду, но солдатам из тыла обычно приходится нелегко. Однако суть обучения заключается как раз в том, чтобы избавиться от слабостей.

— Покажем им, из какого теста слеплены! Дадим этим сухопутным крысам понять, что они не такие крутые!

— Прибыла следующая группа! Отправляю их немедленно!

Таким образом, морская пехота и 203-й батальон, каждый со своим взглядом на ближний бой, вступают в яростную схватку, сражаясь за каждый сантиметр пространства. Морпехи обладают незначительным преимуществом, но положение всё ещё шаткое.

И в момент, когда обе стороны пытаются захватить инициативу, высаживается рота поддержки.

«Победа будет за нами», — ухмыляются про себя майор фон Дегуршаф и командиры рот.

Тем временем морпехи, позволившие прибыть вражескому подкреплению, выглядят весьма удручёнными. У них заканчивается доступный ресурс. Моряки могли бы помочь, но их нельзя убирать от орудий. Из-за колебаний защита действует недостаточно быстро.

— Всему незанятому экипажу приготовиться к ближнему бою! Вытесним их с корабля!

И всё же, если враг захватит мостики, двигательный отсек и склад боеприпасов, вашему кораблю конец, независимо от того, сколько ещё сил вы можете бросить на врага.

Именно этот кризис заставляет их колебаться, прежде чем собрать все силы для контратаки.

Когда капитан отдаёт соответствующий приказ, на борту внезапно обнаруживается довольно много личного состава. Хотя это не их основная задача, моряки вполне способны стрелять из оружия. Вызванные офицеры и старшины формируют временные отряды и начинают оказывать поддержку морской пехоте.

Это было безнадёжно с самого начала. Их идея заключалась в том, чтобы продолжать давить, пока не сбросят нас с корабля. Довольно простая тактика, но вполне рабочая, учитывая узкие пространства внутри корабля. Хотя, если это всё, на что они сподобились, 203-й батальон магов сумеет дать отпор. Мурлыкая себе под нос, я ставлю дымовую завесу, и в тот момент, когда коварный огонь атакующей стороны отвлёк защитников…

— Бойцы, мне плевать, что они морпехи! Пусть выучат урок, что атаковать мой батальон в лоб — худшая мысль из возможных! И помните, что бездари, погибшие на войне, отправляются прямиком в ад!

С этим кличем она молниеносно атакует, переводя сражение в ближний бой. Давление с двух сторон сразу сильно бьёт по защитникам корабля.

Моряки начинают пятиться, окружённые воодушевлёнными лицами магов с людоедскими ухмылками, а Таня тем временем тихонько уводит небольшой отряд за собой.

Пока всё внимание сосредоточено на ожесточённой схватке внутри корабля, она использует открывшуюся возможность и совершает налёт по левому борту.

— Нас зажали?! Чёрт! Отправьте часть матросов на левый борт!

— Они в замешательстве?! Ура! Майор фон Дегуршаф обошла их сзади! Теперь они все наши!

Оказавшись в окружении, наши противники, казалось, уже были готовы бежать, но мы им этого не позволим. Каждый командир роты работает над улучшением своих результатов. Сочетание мощных ударов и замешательства врага — это железный закон войны.

Сломайте их самообладание, нарушьте дисциплину, а затем сокрушите их.

Эффективно проведённая атака с тыла и неослабевающий натиск фронтальной атаки поместили оборону между молотом и наковальней. Как мы и планировали.

Интенсивный удар сминает морпехов быстрее, чем они успевают восстанавливать свои порядки.

— Мы закончили.

— У нас тоже чисто.

Сразу после этого Таня назначает каждой роте задачу по зачистке противников, которые больше не в силах действовать организованно.

— Хорошо. Первая рота — за мной, на мостик. Вторая и третья — к двигателям. Четвёртая — на склад боеприпасов. Захватите свои цели быстро.

Расправившись с основными силами врага, от нас требовалось захватить контроль над ключевыми зонами корабля.

План состоит в том, чтобы захватить каждую область, расползаясь из контролируемых участков по всему кораблю и избегая очагов организованного сопротивления. Распределение задач между частями батальона также выполняется на высоком уровне.

Когда на корабле понимают, что мы захватили критически важные участки судна, они прекращают сопротивление. Дисциплина экипажа сломлена, а моряки выглядят так, будто готовы в любой момент дать дёру. В то же время к их условному врагу прибывает подкрепление, и он, похоже, готов продолжать атаку. Боевая мощь команды корабля практически сошла на нет, а доступные им методы борьбы ограничены. Остаётся лишь покорно признать своё поражение перед судьями.

— Атакуйте взводами по два человека. Авангард, приготовиться!

— Майор фон Дегуршаф, достаточно, хватит, — сообщение поступило как раз в тот момент, когда она собиралась ступить на мостик.

Для судей, кому выпало наблюдать за этими безумными манёврами, всё было понятно уже давно. По правде, у них в головах пронеслось много разных мыслей, когда майор позвала за собой солдат, чтобы захватить второй мостик.

— Учения окончены! Повторяю, учения окончены!

Объявление о завершении игры эхом распространилось по кораблю через громкоговорители.

Услышав его, все участники, несмотря на учинённый на корабле разгром, наконец-то могут расслабиться. Это были редкие совместные учения с моделированием реальных боевых действий. Многое было сломано, но, к счастью, обошлось без жертв.

— Ладно, тупые трупы, теперь можете двигаться.

Все моряки и морпехи, которые «погибли» в бою и неподвижно лежали лицом вниз, вяло поднялись на ноги.

Может, мы и пользовались тренировочными резиновыми пулями и маломощными взрывными формулами, но болеть от этого меньше не станет.

Некоторым раненым даже приходится идти в лазарет, чтобы их подлатал хирург.

Взять, к примеру, моряков, которым не повезло оказаться на линии огня между 203-м батальоном и морскими пехотинцами. Они, хоть и пригнулись, всё равно вышли из той бойни очень побитыми из-за шальных пуль.

Хотя такое невезение случалось нечасто, вследствие ближнего боя внутри корабля пострадало немало людей. В учениях принимала участие дежурная команда медиков и хирургов, но, учитывая результаты боя, лазарет ещё некоторое время будет переполнен.

Посреди всей этой суеты майор Таня фон Дегуршаф находится в заранее подготовленной кают-компании. Она небольшая, но с крайне продуманным интерьером, а потому располагает к приятному отдыху. Сейчас каюта набита офицерами. В руках у Тани — чашка кофе; он наверняка лучше той бурды, которую подают в армии. Слабо пахнет выпечкой. Лишь на флоте, где разрешено приносить свои пайки и булочки, можно испытать такое наслаждение.

Конечно, мы устраиваем чаепитие не просто так. Упражнения закончились, значит, настало время для главное события.

— Очень хорошо. Теперь давайте проанализируем полномасштабные штурмовые морские учения.

Морякам дали увольнение, поэтому они в приподнятом настроении отправились штурмовать ближайшие магазины, но для офицеров настоящая работа только начинается. Нам предстоит просмотреть комментарии судей и ознакомиться с отчётами командиров подразделений, чтобы выявить пространство для возможных улучшений, и переосмыслить произошедшее, чтобы найти ему применение в условиях реальных боевых действий.

В этот раз учения отличались от обычных тем, что включали высадку на корабль, сценарий, которому полагалось быть предельно реалистичным. Но одно лишь это было бы пустой тратой времени.

— Год только начался, но мы уже провели учения, которые, уверен, принесут в перспективе множество пользы.

Ключевые показатели демонстрировали, что учения стоили того, чтобы их организовать.

Флот, предоставивший базу и корабль для их проведения, отчаянно нуждался в опыте противостояния магам. Хотя их основная задача — противостоять вражескому флоту, они на собственном опыте испытали важность морских магов.

Впрочем, для учений их обычно не хватает, а то количество магов, какое им полагается по штату, уже долгое время является предметом яростных споров. Да, перегруженным работой морским магам зачастую не хватает сил, чтобы принимать участие в военных играх. Поэтому флот с радостью приветствовал совместные учения как возможность поднабраться опыта.

В то же время у Тани и 203-го батальона было мало практики в сражениях против кораблей, в том числе абордажа,  поэтому для них в учениях присутствовал собственный интерес. К тому же этого хотел Генеральный штаб, поэтому им оставалось лишь согласиться на участие. Но в конечном итоге батальон извлёк полезный опыт.

— Хорошо. Сперва несколько замечаний от капитана Грана с корабля «Базель».

Капитан Гран встаёт и кланяется майору фон Дегуршаф.

— …Говоря начистоту, вы нас размазали. Год только начался, а мы уже понесли всевозможные потери, — он покорно признаёт поражение своего корабля. Во время учений никто не погиб, но это не значит, что с самим судном всё в порядке.

Речь шла не просто о паре разбитых окон. Формулы и гранаты, пусть даже учебные, швырялись направо и налево. Конечно, экипажу предстояло навести порядок в рамках учений по ремонтно-восстановительным работам, но тем не менее.

— Устранение повреждений прошло весьма успешно. Команде удалось оперативно провести ремонт.

Результаты были приемлемыми. По крайней мере, флот мог довольствоваться ими. Во время инспекции, задевшей по большей части моторный отсек, никаких проблем выявлено не было.

…Повреждения оказались не настолько серьёзными, чтобы отправлять корабль в док, но ряд ремонтных работ всё же требовался — заменить разбитые стёкла, заделать вмятины и так далее. Всё это займёт некоторое время.

Ко времени, когда кораблям Альянса Энтент предстоит покинуть нейтральный порт, судно уже будет в полном порядке, но капитан всё равно был не в восторге.

Поэтому майор фон Дегуршаф тоже кланяется. Честно говоря, это довольно странно, что единственный ребёнок среди всех этих взрослых ведёт себя настолько учтиво. Может, это и странно, но, думаю, мне придётся смириться: лучше так, чем показать себя невеждой.

— Наша первейшая задача — провести переоценку зенитного огня. Поверить не могу, что мы даже не задели приближающихся магов, — у капитана такой вид, будто он жаждет устроить взбучку каждому, кто бахвалился, что на пушечный выстрел не подпустит магов к кораблю.

Зенитчикам, которые показали себя настолько слабо, наверняка предстоят долгие и усердные тренировки. Тем не менее все испытывают облегчение оттого, что это произошло на учениях, а не в реальном бою.

Наблюдавшие за учениями капитаны наверняка ужесточат тренировки для собственных экипажей. Если проблемы начинаются в момент, когда враг достигает корабля — нужно просто не пустить его. Это знание — отличный результат, как для учений.

— Майор фон Дегуршаф, у вас, как атакующей стороны, есть предложения для флота?

— Я считаю, что основная проблема заключается в недостатке огневой мощи. Ничто, кроме плотного зенитного огня, не помешает нам приблизиться к судну, — Таня, бывшая одним из магов, с лёгкостью прорвавших противовоздушную оборону корабля, придерживается простого и прямолинейного мнения — им нужно больше пушек.

Она скажет вам, что если попадание — вопрос вероятности, то единственный способ повысить её — это увеличить плотность зенитного огня. Эта идея исходит из простого знания: методом проб и ошибок флоты разных стран, неизвестных этому миру, приходили к одному и тому же выводу — добавить больше зениток. Если не напичкать корабли орудиями, словно дикобразов, они будут всё так же уязвимы для атак с воздуха.

«К тому же», — мысленно добавляет Таня, — «даже американские авианосцы конца Второй Мировой войны, которые имели в достатке зенитных орудий, не смогли полностью справиться с неким комплексным подходом, не подразумевающим обратной дороги».

[П/П: Речь о применяемой японскими пилотами тактике «камикадзе».]

— Из всех крупных боевых кораблей «Базель» обладает наибольшей зенитной мощью.

Для того, кто «пока ещё не понял», атака на обвешанный автоматическими пушками корабль мало чем отличается от самоубийства.

Офицер флота, заговоривший об этом, выглядел смущенным — по всей видимости, он полагал, что корабль обладает достаточным количеством защиты от воздуха.

И в его заблуждении нет ничего удивительного.

Это прописная истина, что, хотя люди стараются оценивать реальность объективно, в действительности они принимают лишь те взгляды, с которыми субъективно согласны. Неожиданный поворот: Липпмановский «стереотип» парадоксальным образом описывает, как далеко способен простереться человеческий интеллект.

[П/П: Уолтер Липпман — американский журналист, который ввёл в обиход понятие «стереотип».]

Военный корабль с кучей автоматических пушек — это плавучая крепость. Даже среди них «Базель» может похвастаться выдающейся огневой мощью, поэтому возникает вопрос: «Разве этого недостаточно?» Присутствующим офицерам он, как минимум, не кажется странным.

— С точки зрения нападавшего могу сказать, что мы не почувствовали особой угрозы, — но Таня подвела черту под всеми сомнениями. — Зенитный огонь вообще не помешал нам.

Это негромкое заявление несло чрезвычайную важность. Она намекнула, что наличный противовоздушный огонь не является эффективной защитой от нападений с неба. Всё, что остаётся командованию Северного флота, ранее не имевшего опыта противостояния магам — это переосмыслить угрозу, которую они собой представляют.

Но то было лишь мнение одного майора, и всем хотелось услышать мнение третьего участника штурма. Главный судья улавливает это и тактично бросает взгляд в сторону арбитра, ответственного за сторону нападения.

Тот понимает намёк и высказывает свою позицию на широкую публику.

— Я согласен с майором фон Дегуршаф. Я сопровождал её в атаке и был очень удивлён слабостью зенитного огня, — однако, вопреки ожиданиям большинства, он, по сути, повторяет слова Тани. — В целом, я вынужден констатировать, что от нынешнего зенитного огня пользы примерно как от кучи петард.

— …Наша оборонительная мощь настолько плоха? — услышав утверждение, что они переоценивают свою защиту, в ответ офицеры задают вопрос, выражающий их беспокойство: «Неужели оборона настолько слаба?»

— Да, она значительно ниже ожиданий. Чтобы защитить корабль от нападений с любой стороны, нужно увеличивать количество орудий, пока он не станет напоминать дикобраза.

Ответ второго судьи прост и не оставляет места для недопониманий.

— Я согласна. Считаю, нам нужно усилить корабль как 20-мм, так и 40-мм автоматическими орудиями.

С этим утверждением Таня более чем солидарна. Она считает, что американские военные показали идеальный пример, как нужно организовывать ПВО на флоте.

В здешнем мире это неслыханно, но реальный бой уже показал проблему. Совершенно бесстрастно, Таня мысленно приписывает эту инновацию себе.

— Что вы имеете в виду?

— Это всего лишь моё мнение, но 20-мм орудия предназначены для стрельбы на ближней дистанции; чтобы создать многослойный противовоздушный щит, я настоятельно рекомендую добавить средства поражения средней дальности, — отвечает Таня. Насколько она может судить, 20-мм орудия имеют преимущество в скорости наведения и скорострельности, но заметно уступают в дальности и мощности выстрела. Логично добавить 40-мм автоматические пушки для перехвата воздушных целей на средних дистанциях.

Что важнее, самолёты и защитные оболочки магов не имеют и шанса против 40-мм снаряда.

С точки зрения нападающего, захват корабля, ощетинившегося расставленными повсюду многоствольными орудиями, превратится в очень и очень непростую задачу.

— По возможности, предлагаю сделать упор на количество. Думаю, нам понадобиться как минимум в 10 раз больше стволов.

— Капитан Гран, что скажете?

— …Это интересное предложение, но мы не сможем изменить количество пушек без капитальной модификации, вроде удаления вспомогательных орудий по бокам.

— Я бы сказала, что вспомогательные орудия сравнительно бесполезны. Нам следует увеличить приоритет противовоздушной обороны, — Таня знает, что невежливо вот так вмешиваться, но она увидела шанс для флота и предпочла решительно вступить в разговор. В конце концов, она знакома с эпохой воздушной войны лучше, чем кто-либо из присутствующих. Таня уверена, что наступит час, когда военные корабли начнут придаваться авианосцами в качестве поддержки.

Она бы хотела изменить доктрину и не зацикливаться на больших кораблях с большими пушками, сосредоточившись вместо этого на авиации как главной силе. В действительности, она только «за» огневое воздействие и ценит огонь поддержки, который могут оказать корабли своими массивными орудиями.

Тем не менее, даже «одноразовые зажигалки» сумели отправить «Принца Уэльского» и «Рипалс» на встречу с дном морским. Само собой, нам следует отказаться от вспомогательных калибров и сосредоточиться на орудиях, способных вести зенитный огонь.

[П/П: «Одноразовые зажигалки» — японские самолёты-торпедоносцы Mitsubishi G4M, также известные как «Бетти». Зажигалками их называли потому, что эти самолёты могли загореться и взорваться от малейших повреждений.

«Принц Уэльский» — британский линкор времён ВМВ. «Рипалс» — британский линейный крейсер времён ВМВ. Объединяет их то, что оба оказались потоплены вследствие налёта японской авиации в ходе битвы у Куантана, произошедшей 10 декабря 1941 года в Южно-Китайском море. Поражение в том бою британской Империи стало предвестником падения Сингапура 2 месяца спустя.]

Она также знает, что, пока в этом мире не произойдёт сопоставимый инцидент, будет сложно убедить флот, ориентированный на войну против кораблей, принять доктрину, вращающуюся вокруг авиации.

В своё время суда сражались исключительно против других суден, а использование магов тогда ещё не обрело такого широкого распространения. Я слышал, что только в этом году начали поступать запросы на совершенствование кораблей для лучшего противостояния атакам с воздуха. Все по-прежнему думают, что маги сражаются лишь на суше.

Функциональность вычислительных сфер и характеристики летательных аппаратов неизменно продолжают улучшаться, но идея того, что маги и самолёты представляют реальную угрозу, лишь начала распространяться в умах военных.

Понять это может лишь тот, кому известно, как сильно авиация шагнула вперёд в годы Второй Мировой войны. До тех пор никто и представить не мог, что война может так сильно ускорить научный прогресс.

— Не то чтобы мы легкомысленно относились к противовоздушной обороне, но…

— Подумаем об этом, если похожие проблемы возникнут в сражении с другими кораблями.

Даже у подающих надежды офицеров существуют глубоко укоренившиеся взгляды. Корабли оснащаются на борьбу против кораблей, потому что флот неспособен избавиться от инстинкта, согласно которому от него требуется в первую очередь противодействовать вражескому флоту.

Если рассуждать в терминах противокорабельной доктрины, то им следует сохранить дополнительные орудия, ведь торпедные катера и эсминцы, атакующие на ближнем расстоянии, никуда не делись. Это фактор, который крупные боевые корабли не могли игнорировать.

— Нам следует обсудить это с Технологическим отделом. Пожалуйста, позвольте флоту решить данный вопрос во взаимодействии с техниками.

Иными словами, они не отказались от идеи, а просто решили убрать её в дальний ящик. Что ж, высказав собственную точку зрения, Таня в каком-то смысле выполнила свой долг. В конце концов, если зенитный огонь не станет мощнее, ей от этого ни холодно, ни жарко.

До тех пор, пока это не мой корабль, мне всё равно, где он утонет. К тому же Империя — континентальное, а не морское государство.

Не сказав больше ни слова, она надевает маску сдержанности, но в мыслях Тани всё серьёзнее некуда. «Лучшее, что я могу сделать для выживания, — это обучить свои войска».

Разумеется, она увлечённо изучает выводы, подсвеченные текущим разбором. Так и нужно делать. Таня считает, что ошибки лучше всего предотвращать.

— Хорошо. Есть ли у стороны атаки другие замечания?

— Да. Я бы сказала, что присутствуют некоторые проблемы с кооперацией.

— Какого рода?

— Моряки и морская пехота, похоже, не очень хорошо координируют свои действия. Мне показалось, что замешательство моряков помешало морпехам действовать как следует.

Она заметила это ещё при подлёте — на палубе творился настоящий бардак. У неё сложилось впечатление, что у двух разных родов войск есть в наличии проблемы со взаимодействием.

Можно объяснить слабую координацию, будь это два подразделения, которые сегодня впервые встретились, но моряки и пехотинцы с учений представляли собой экипаж одного корабля. Насколько я могу судить, морпехи считали, что их основная задача заключается в наземных и десантных операциях.

Нет, в действительности это и есть их прямые обязанности, но они не должны ставить под удар умение вести бой на борту корабля. А неразбериха во взаимодействии с моряками — это совершенно неприемлемо. В организации, где продажи и системная инженерия не действуют, как единое целое, это приходится компенсировать «маршем смерти». А в случае армии «смерть» в марше наступает буквально.

Учитывая, что я могу стать жертвой неумелой кооперации между своими же войсками, мне точно следует предложить усовершенствовать её. Придя к разумному выводу, пусть и посредством эгоистичного аргумента, Таня красноречиво заявляет о необходимости улучшения. В основе её идеи лежит инстинкт самосохранения, но в то же время её можно назвать альтруисткой: такое предложение совершенно точно принесёт пользу большому числу людей.

Именно это отношение, пропитанное благом для большинства, приводит к предложению, с которым согласны все.

Многие, вероятно, и так смутно догадывались, что взаимодействие между моряками и морпехами заставляет желать лучшего. Главный судья задаёт вопрос заинтересованной стороне, таким образом, чтобы не задеть их честь:

— Хорошо. Что по этому поводу думает морская пехота?

— Стыдно это признавать, но мы не особо отрабатывали сражения на борту корабля. Я признаю необходимость в переподготовке.

В ответ за замечание офицера морской пехоты Таня заявляет, что она и её подразделение тоже нуждаются в дополнительных тренировках:

— После этого сражения я тоже пришла к выводу, что моим солдатам недостаёт опыта.

Хотя 203-й батальон воздушных магов является элитой, он состоит исключительно из магов. Отсутствие у них знаний в других областях военного дела представляет собой значительную проблему.

Поэтому Таня решает провести совместные учения с морпехами, у которых больше всего опыта в этой сфере.

Хочешь остаться в живых — не стесняйся учиться у экспертов уму-разуму. План, что делать дальше, можно составить уже после того, как выживешь в бою.

Если эта встреча продлится достаточно долго, флотские накормят нас ужином — то есть вкусной едой, какой обычно питаются офицеры флота. Ничего страшного, что нам придётся слегка нарушить график учений и задержаться подольше.

Таким образом, Таня продолжает упорно трудиться, завязывая тёплые дружеские отношения с флотом и заодно присматриваясь к следующему полю боя — хотя это идёт вразрез с её собственными желаниями — и таким образом приближается к победе шаг за шагом.

________________________________________

Перевод: RedBay

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!