НАШИ ДНИ, ЛОНДИНИУМ

Унылое же время года. Времена идут, а настроение каждый раз ни к чёрту. 

Добрый вечер всем.

Это специальный корреспондент WTN Эндрю.

...Сегодня вас ждёт кое-что вместо уже привычных документальных фильмов.

Мы, как обычно, вспомним события прошедшей войны, но сделаем это с молитвой. Это будет мемориальная передача.

Сначала поговорим о волнениях в регионе Арэн-Ройген. Сразу предупреждаю, что в выпуске будет много сцен насилия. Видео, которое вы сейчас видите, — это бесценные архивные материалы восстания жителей оккупированной области... Так что же там происходило? В соответствии с требованиями этического кодекса, мы получили разрешение на трансляцию данных материалов, чтобы в полной мере воплотить нашу с вами главную цель — добраться до истины. Перед началом убедительная просьба убрать детей от экранов; особо впечатлительным зрителям рекомендуется смотреть дальнейшие материалы с осторожностью.

Итак, вы всё ещё с нами? То, что вы наблюдаете в правом верхнем углу экрана, — это Карельский собор, который также стал местом трагедии, речь о которой пойдёт несколько позже.

Ладно, не будем больше нарушать хронотоп повествования вступительными комментариями, поскольку сейчас мы подключены к месту проведения мемориальной церемонии. Предлагаем вашему вниманию видеозапись церемонии поминовения жертв репрессий. В этом году на церемонии мы, наконец-то, можем лицезреть послов от каждой страны.

Несмотря на то, что ещё осталось много неразрешённых споров, не может не радовать факт того, что процесс примирения достиг той точки, когда две страны проводят совместную мемориальную церемонию.

Этот день навсегда войдёт в историю и наши памяти: они открывают новый Карельский собор, который жители подняли из-под руин собственными руками.

Город Арэн сгорел. Это история о том, как его жители преодолели страдания и отстроили свой дом заново.

Сегодня мы обсуждаем трагедию военного времени с оглядкой на тех, кто думает о будущем.

Вот вид Арэна сразу после печальных событий.

Это было тайно записано репортёром из Конфедерации Вальдштатте, которая была одной из немногих нейтральных стран.

Узнали бы вы в обломках перед вами знаменитый белый Карельский собор?

Всё началось с того, что охота на партизан переросла в военное столкновение. Арэн всегда был настроен против Империи. Не прошло и дня, как незначительные перестрелки переросли в полноценное восстание. Нам рассказывают, что Имперская армия была шокирована, получив сообщение о том, что антиимперские настроения захватили территорию Арэна и что город уже вне их контроля.

«Это может привести к разрушению линий снабжения, обслуживающих Великую армию на фронте».

Поняв, чем может обернуться восстание, армия опасалась краха фронта, на котором положил свою жизнь и душу не один солдат, потому действовала беспощадно.

Получив сообщение о том, что в Арэне вспыхнули антиимперские бунты, генерал-майор (в то время) фон Зеттюр предложил быстрый и безжалостный способ «решения». Генерал-майор фон Рудерсдорф из Оперативного отдела немедленно созвал экстренное заседание Генерального штаба Имперской армии и получил одобрение на совместную операцию Вспомогательного корпуса и Оперативного отдела. Таким образом, армия получила разрешение на ввод войск в город.

Даже на сегодняшний день, одним из главных спорных моментов является то, что Имперская армия безоговорочно решила взять город под контроль не силами государственной полиции, а армией.

Исходя из принятого решения, можно предполагать, что Империя рассматривала восстание как войну с нерегулярными вооружёнными формированиями; а миссия, поставленная перед частями Имперской армии, предусматривала не подавление партизан, а конкретно их уничтожение.

В то время Империя утверждала, что партизанские действия или их поддержка не подпадают под защиту согласно законам о ведении войны. У Империи же было своё мнение на этот счёт. Власти утверждали, что участие в партизанской деятельности или оказание им помощи грозится привести к потере правовой защиты, предусматриваемой законами военного времени.

И вот в мгновение ока пламя поглотило город Арэн.

Перед нами свидетельства жителей Арэна, которые едва спаслись. С их слов никаких бунтов не было; они просто не скрывали своей оппозиционности по отношению к Империи. 

...Но независимо от того, как всё началось, мы отчётливо видим: реакция Империи была яростной.

Из-за того, что некоторые документы были утеряны, а другие остались засекреченными, мы не знаем подробностей, но первой атаковала группа магов размером с батальон, возможно, и больше.

После того как жители города получили невнятное предупреждение, на них обрушился шквал магических атак.

«Они считали людей за живые мишени для проведения учебных стрельб». 

«Они получали „очки“ за попадание в “мишень”».

«Люди пытались спастись, забаррикадировавшись в домах, поэтому маги использовали тяжёлые взрывные формулы, чтобы бомбить целые кварталы».

Всё это — болезненные воспоминания о трагедии, которыми мы сегодня делимся.

Даже если учитывать только подтверждённые случаи гибели людей, город Арэн в тот день потерял половину своего населения. Самый страшный инцидент произошёл в Карельском соборе.

Стремительная атака безжалостных магов, свидетелями которой они стали, была лишь разогревом. Как только обоз с множеством резервных частей пронёсся по городу, установив над ним полный контроль, у жителей почти не осталось мест, где можно было бы спрятаться.

Чтобы защитить себя и свои семьи, у взявших в руки оружие мужчин и женщин оставалась лишь два выхода: оказать безнадёжное сопротивление в городе или рискнуть на отчаянный побег через вражеские войска.

Но печальная реальность была неумолима, не имея другого способа вести бой, горожане были вынуждены забаррикадироваться. И подавляющее большинство из них укрылось в Карельском соборе и его окрестностях.

Действия, предпринятые Империей в ответ на это, активно обсуждаются до сих пор и собирают немалое количество критики. В то же время нельзя не заметить странное несоответствие между запутанными и сложными законами и здравым смыслом.

В конце концов, правоведы сходятся во мнении, что резня не нарушала никаких законов войны. Сейчас вас, зрителей, этот факт наверняка поверг в шок. 

На гражданах, участвовавших в вооружённом восстании, даже не было военной формы. Они считаются членами нерегулируемых вооружённых формирований. Иными словами, международное право не гарантировало им даже прав военнопленных.

Возможно, именно поэтому Имперская армия окружила их и сделала предупреждение.

«Освободите всех непричастных граждан немедленно. Мы не допустим продолжения вашей бойни. В соответствии со статьёй 6, пунктом 3 “Положения о законах сухопутной войны”, мы требуем, чтобы вы освободили всех имперских граждан.».

Записи о том, что делали граждане, скудны. Но мы знаем, что небольшое количество сторонников Империи пытались бежать и были расстреляны на глазах у Имперской армии.

Что же послужило причиной для столь страшной трагедии?

В последние годы учёные указывают на возможность того, что это был непредвиденный результат республиканской пропаганды. Они заявляли о своём намерении послать спасательный отряд, чтобы вернуть город.

Некоторые солдаты-республиканцы даже были готовы сражаться с Империей.

Ряд историков утверждает, что эта атмосфера распространилась и на население Арэна. Многие считают, что прибытие магов Республиканской армии сподвигло горожан принять неверное решение.

И действительно, многие из выживших говорят о преобладающем мнении, что они смогут продержаться до тех пор, пока Республика не спасёт их.

Затем Империя выпустила своё последнее предупреждение.

«‎Это предупреждение для нерегулярных формирований, участвующих в вооружённом восстании. В соответствии со статьёй 8, пунктом 5 “Положений о законах сухопутной войны”, я требую встречи с нашим представителем для обсуждения вопросов, касающихся подданных Империи, которых вы удерживаете в плену».

В ответ город Арэн заявил: «Мы — граждане Арэна. Здесь нет пленных. Мы просто люди, которые хотят свободы».

После, согласно Правилам сухопутной войны, поскольку среди нерегулярных участников формирования, оккупировавших город, не было ни пленных, ни имперских граждан, армия Империи провела операцию по его захвату.

Чтобы избежать бремени индивидуальной ответственности, которая бы возникла при входе солдат в город и необходимости визуально определять каждую свою цель, они стремились развести широкомасштабные пожары с помощью артиллерийских ударов с позиций за пределами города.

Часть документов говорит, что намеренно выбирались цели, которые могли распространить пламя на ещё большую территорию. Это печально известное злодеяние, совершённое императорской армией, прозвали «бойня в Арэне‎»‎.

С нами профессор Вальтер Хальбом из Лондиниумского университета. Профессор Хальбом, давайте сразу перейдём к делу. Почему Императорская армия без колебаний предприняла столь радикальные военные действия?

“Ну, для начало нам нужно понимать, как мыслят имперские солдаты. Их мировоззрение сформировано под влиянием военных принципов. Иначе говоря, они не могут мыслить вне привычной им парадигмы даже в вопросах морали и бытовой жизни.

Следовательно, в первую очередь их умы занимало продумывание стратегии действий... 

Вы, вероятно, можете понять влияние волнений в тылу армии Западного округа на людей с таким складом ума».

Давайте для упрощения задачи разберём ситуацию поэтапно: Во-первых, в регионе Арэн-Ройген находились очаги партизанского сопротивления. Имперская армия предполагает, что кто-то подстрекает антиимперскую фракцию в этом районе.

Я думаю, проблема заключалась в том, что такую возможность нельзя было полностью отрицать».

А если учесть, что восстание отрезало западные тыловые районы Императорской армии от фронта, то всё остальное просто.

Генеральный штаб Имперской армии в то время в первую очередь опасался, что Западную армию зажмут быстрее, чем она сможет собрать войска для подавления восстания. Большая часть сил Империи была сосредоточена на Рейнском фронте, поэтому нападение ополченцев, пока войска были прижаты Республиканской армией, могло стоить Империи западного промышленного района.

Также была вероятность, что восстание останется в пределах региона Арэн-Ройген. В таком случае они смогли бы защитить промышленный район, но... Арэн был крупным городом на железнодорожной линии снабжения. Думаю, это тоже сыграло немаловажную роль.

Если на линии снабжения оказывается давление, войска не смогут долго сражаться, какими бы стойкими они ни были, это очевидно.

Слишком высок был риск того, что сценарий пойдёт по худшему для Империи пути — по крайней мере,такую вероятность имперские власти не могли проигнорировать».

Мы видим, что восстание антиимперского движения стало для Империи огромным потрясением с точки зрения стратегии.

Я сам могу заявить, исходя из собственного опыта военной службы, что одно только представление о том, что линии связи с тылом могут оборваться, приведёт в ужас любого.

Я полагаю, что руководство имперской армии опасалось того, что руководство Республиканской армии окажет своё влияние. При таком развитии событий имперским войскам пришлось бы оперативно подавлять сопротивление, но при этом они опасались, что республиканские маги присоединятся к противнику и усилят его.

На тот момент армии уже не хватало войск для фронта, поэтому стабилизация тыла была практически невыполнимым требованием.

Учитывая две эти сложные проблемы, возникшие перед Империей, встала серьёзная дилемма. Единственным плюсом или, возможно, минусом было то, что у них был перехватывающий отряд магов в качестве подкрепления.

Отряды магов, которые командование держало в резерве для армии, обладали определённой огневой мощью. Это давало им возможность подавить независимое движение сепаратистов.

Конечно, если бы они задействовали их здесь, то не смогли бы использовать для сопротивления вторжению.

Естественно, это вызывало опасения, что основной фронт может рухнуть. Кроме того, в битве за захват города отряды магов пригодились бы только для запугивания и отвлечения внимания.

Но на передовой они могли уничтожить или отбить вражеские отряды.

Следовало ли им в первую очередь сосредоточиться на защите от нападений республиканцев? Если они сделают это, то в тылу, лишённом солдат, восстание может распространиться. Если это произойдёт, то может оказать негативное влияние на линии снабжения, что приведёт к огромным потерям в битве на истощение. На передовой, где и без того шли ожесточённые бои, трудно было представить, что они смогут понести такие потери.

Так не стоит ли им сначала подавить восстание? Но ведь есть риск, что  трата времени единственных резервов на подавление восстания, может оказаться фатальной. Если резервы завязнут и потеряют время, а Республиканская армия прорвётся, вторжение может привести к неизмеримому росту потерь. Все жизни, потерянные при отражении подлого нападения и оттеснении врага, пропали бы даром, что само по себе недопустимо.

С другой стороны, для Республиканской армии успех был гарантирован. Какую бы цель ни выбрала Имперская армия, республиканцы в конце концов чего-то добьются.

Именно здесь Имперская армия идёт на очередной зверский поступок, оставляя след в истории, который не должна оставлять ни одна страна.

Кто отдал приказ — неизвестно. У нас даже нет сведений о том, кто его совершил. Имена этих солдат навсегда должны войти в историю.

Хотя это были солдаты самого высокого уровня, которые провели чудесную оборонительную битву, они также были самыми гнусными из самых гнусных людей, которые неисправимо запятнали честь Империи.

Сейчас, в послевоенное время, многие солдаты критикуют их. Однако лично я стою на защите людей, которые оказались в столь сложном положении. В сложившихся обстоятельствах у них не было иных вариантов, к тому же против приказа не пойдёшь.

Они спасли положение Империи, хотя, должен сказать, метод не тот, с которым я лично согласен.”

Спасибо, профессор Вальтер Хальбом.

А теперь взгляните на следующее видео... Профессор Хальбом любезно предоставил нам служебный документ из Генерального штаба Имперской армии.

Она могла бы назвать его «крайней формой практичности».

Командование сняло с неё любые ограничения, чтобы добиться победы. Таков приказ армии Империи, и как солдат я вынужден подчиниться. Импульсы, которые успешно подавлялись логикой, будут развязаны ради этого великого дела. А может быть, исчезнет причина, по которой она колебалась.

Кто несёт ответственность за то, что зверь вгрызается в еду, брошенную перед ним? Я полагаю, что виновны не кто иные, как те, кто бросил голодному животному жертву.

* Написанная записка была обнаружена в урне Генерального штаба Имперской армии.

4 МАЯ 1925 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, РЕЙНСКИЙ ФРОНТ

— Будучи начальником штаба, ты ведь знал, что это может произойти? — спросил командир армейского корпуса с мнимым великодушием, стараясь скрыть дрожь в голосе от серьезности ситуации.

Хотя он кое-как контролировал выражение своего лица, внутри у него все кипело. Республиканская армия продвигалась гораздо быстрее, чем ожидалось.

Поступили даже сведения, что небольшой отряд магов вошёл в город Арэн.

Вероятно, с течением времени оборона Арэна будет становиться всё сильнее. «А наш план, тем временем, полностью провалился». Им наконец удалось побороть первоначальное смятение и перейти к стабилизационным мероприятиям, но в настоящий момент офицер, глядя на этот паникующий сброд, никак не мог поверить, что это и есть Имперская армия.

Генштаб обещал прислать группу подавления, но она тоже задерживалась — и вот результат.

«И чем только занимаются кретины из железнодорожного департамента?»

Подобные жалобы служили яркой иллюстрацией тому, насколько плохо обстоят дела в Арэне. Если бы задействованные там поезда перестали курсировать хотя бы на один день, линия снабжения, доставляющая на фронт десятки тысяч тонн боеприпасов и продовольствия, физически перестала бы функционировать. Если каждой дивизии недосчитается 500, а то и тысячи тонн боеприпасов, фронтовые войска заметно поредеют, что станет настоящим кошмаром для Генштаба.

Хуже того, альтернативной линии снабжения не существовало. Арэн был главным перевалочным пунктом, с которого припасы расходились во всех направлениях. Да, существовали дополнительные ветви, но об их способности обслуживать огромный фронт красноречиво говорили бледные, излучавшие безнадёгу лица сотрудников железнодорожного департамента. Имперская армия вновь столкнулась с вызовом, какой из себя представляют проблемы с логистикой — настоящая Ахиллесова пята, тем более что они сами недавно смогли отрезать от снабжения своего врага на севере.

Вместе с тем штабные офицеры желали всего самого плохого полевой жандармерии, не сумевшей подавить восстание в зародыше.

[П/П: Полевая жандармерия — подразделения военной полиции в Германии конца ХIХ — начала-середины ХХ века.]

Да, командир армейского корпуса был не единственным, на чьём лице играла презрительная улыбочка, говорившая: «Вы все — никчёмные нахлебники».

Он не знал, как вышло, что они проспали мятеж в столь важном городе, но что взять с лентяев. «Если так любите сиесту, ехайте в деревню и спите там сколько угодно», — никто не произнёс этого вслух, но многие тихо простонали либо раздражённо сплюнули на землю.

— Мы могли бы избежать этого, даже имея в распоряжении добрую роту магов, — пробормотал кто-то, подчёркивая этим плачевность ситуации.

Положение стремительно ухудшалось, и все боялись, что оно может стать критическим. Беспорядки в тылу, угрожающие снабжению фронта.

«Если мы начнём передислокацию, разве Республика закроет на это глаза?», — пока это опасение сохранялось, им приходилось сводить переброску подразделений к минимуму. Но если войска останутся без снабжения хотя бы на несколько дней, они вскоре потеряют способность сражаться.

Поэтому Арэнскую угрозу необходимо ликвидировать, но проще сказать, чем сделать. Теперь, когда к ним присоединились республиканские маги, быстро избавиться от мятежников будет очень сложно.

— Да, у нас была одна идея. Оперативный отдел, расскажите детальнее.

Но, вполне ожидаемо, штабу корпуса потребовалось совсем немного времени, чтобы провести анализ и подготовить ответ. Заранее составленные планы, может, и не решают всех проблем, но в предусмотренных сценариях оказываются крайне полезными.

— Есть. У нас имеется план, разработанный с чисто военной точки зрения во время одного из исследований в области стратегии, пригодный для достижения неких ограниченных целей.

— Что? Он действительно может нам помочь?

Вопрос заключался лишь в том, пригоден ли этот план для использования в их нынешнем положении.

В конце концов дела идут из рук вон плохо. Половинчатый подход его не устраивал — командующий был согласен лишь на вариант, который решит проблему одним махом.

…Но при таких вводных нельзя также было рассчитывать слишком многого.

— Он определённо даст результат, но для этого нужно принять очень важное решение…

«Да рожай уже!», — чуть не заорал он, и ответил:

— У нас очень мало времени. Говори скорее.

— Слушаюсь. Это план, разработанный исследовательским комитетом Военной академии с целью быстрого уничтожения вражеских подразделений, в том числе магов, выстраивающих оборонительные линии в городских условиях.

Насколько мог судить сомневающийся командир армейского корпуса, это был эффективный план. Если его представил комитет по изучению стратегии при Военной академии, значит, они признали практичность плана. Если он действительно позволит оперативно уничтожить вражеских магов и прочие силы обороны, засевшие в городской черте, то этот план будет в их ситуации ни больше, ни меньше подарком с небес.

— Это революционная идея, верно? Почему же она до сих пор не стала армейским стандартом?

«Если метод настолько хорош, почему не масштабировать его?»

— Разве это не нарушает Вормсскую конвенцию? — задаваясь, предположительно, тем же вопросом, начальник штаба озвучил возможную причину сомнений — международные договора.

Едва ли возможно быстро захватить город без применения артиллерии или газа. Как минимум, последний вариант, был совершенно неприемлем. Даже в Генштабе, вероятно, не существовала плана на случай газовой атаки на целый город.

— Нет, специалисты в области права говорят, что это не противоречит никаким действующим конвенциям.

— Ещё лучше. Так в чём же проблема?

«Если это полностью законно — к чему сомнения? Тем более, нам сейчас нельзя терять ни секунды».

У них не было времени на споры с юристами. Командир армейского корпуса в раздражении стукнул по столу и взглядом призвал колеблющегося сотрудника продолжать.

— План предполагает, что с чисто военной точки зрения в городе нет некомбатантов, только вражеские силы.

— Это как? Неужели мы можем использовать нечто, основанное на таком невероятном предположении?

Его ответ в действительности находился на грани между раздражённым повышенным тоном и криком. Не существует городов, где находятся только вражеские солдаты.

Напротив, в городах живут в основном мирные жители, из которых в редких случаях может собираться ополчение. Заняв Арэн, Империя подтвердила, что там живет много мирных жителей.

— Мы можем создать такие условия, следуя законной процедуре.

И отвечавший, и спрашивающий говорили монотонно, чтобы скрыть свои эмоции.

— Если вкратце, это своего рода обман. Если верить специалистам по правовым вопросам, план действителен только в том случае, если исключено существование некомбатантов — то есть, нам просто нужно убедиться, что в городе их нет.

— … То есть мы просто будем убивать всех подряд, независимо от пола и возраста?

Здесь было трудно ошибиться. В голове у каждого возникла картина городского сражения. Да, кровавая бойня под видом городского сражения. Все понимали, что если в этом ненормальном сражении взяться за дело всерьёз, то можно не беспокоиться о правовой целесообразности.

— Мы применим простой и понятный метод — сожжём город дотла.

«Я просто хочу довести дело до конца», — вот что, казалось, пытался сказать офицер из Оперативного отдела своим объяснением. Но он был не единственным, кому хотелось, что всё это просто закончилось.

— То есть, устроим бомбардировку? Ну, это классика. А как быть с магами?

— Вы когда-нибудь слышали о таком явлении, как огненный шторм?

[П/П: Огненный шторм — одна из форм крупного пожара, для которого характерны образование мощного восходящего потока нагретого воздуха и продуктов сгорания в центре, и приток в очаг пожара свежего воздуха со всех сторон с ураганной скоростью. Часто приводит к большему материальному ущербу и массовым жертвам среди населения; его тушение почти невозможно, что делает этот тип пожаров особенно опасным.]

Предложение прямиком из ада. Тот, кто додумался до такого, был либо невероятно коварным адвокатом дьявола, либо преступником. Такой образ мышления попросту бесчеловечен. Только дьявол, забывший о здравом смысле и совести ещё в материнской утробе, мог придумать такую тактику.

«Одно дело — рассуждать о технической возможности, но говорить об осуществлении этого в реальности… Они что, ненормальные?»

— Нет, не приходилось.

— Это предложение поступило после того, как в рамках исследования были изучены крупнейшие пожары прошлого.

Городские бои накладывают множество правовых ограничений. Цель исследования в поиске способов, как армия должна с ними справляться, но никому не пришло бы в голову работать над планом по их устранению.

В худу или к добру, ни один солдат, за исключением специалистов исследователей, не ощущал в себе сил выступать против законов войны. С одной стороны, их можно было назвать простоватыми, а с другой — и вовсе сделать вывод, что интеллектуальная компонента в армии не в почёте. Так или иначе, объяснение работы правовых принципов было для них в новинку.

Но с точки зрения солдата, правила ведения боевых действий содержали базовую логику: стрелять без разбора в гражданских было бы равноценно тому, чтобы во время полицейской операции по освобождению заложников расстрелять тех вместе с преступниками. Конечно, уничтожение похитителей является первоочередной задачей, но разве допустимо в ходе операции рассмотреть вариант уничтожения заложников вместо их спасения? То, о чём обычный человек даже не подумал бы, для солдата является просто здравым смыслом.

Конечно, существует щекотливый вопрос того, что этика и мораль являются понятиями устаревшими, поскольку перекочевали в современное военное искусство из предыдущих эпох.

Тем не менее солдаты в основном рациональны. Но предложенный подход возводил рациональность на другой уровень, аномально игнорируя прочие аспекты дела.

— Похоже, в итоге они пришли к выводу, что в идеале операцию должны проводить маги, с применением огненных атак.

— Плевать на теорию. Это хоть раз воплощали на практике?

— Во время испытаний на армейских полигонах был достигнут феномен, приближавшийся к желаемому результату. Если скоординировать огненные атаки из нескольких мест — может произойти много чего интересного.

Придя, наконец, к пониманию, что за план получила его армия, командир корпуса пришёл в ужас.

«…О-о-о, Боже.

Почему, почему я должен совершать подобное?

Почему получил приказ воплотить в реальность план, придуманный самим дьяволом?»

***

Когда я прибываю по срочному приказу, меня встречает офицер разведки в звании капитана. Без сомнения, у него для меня дурные вести. Придя к такому выводу, Таня делает глубокий вдох, чтобы взять себя в руки.

«Собранность и спокойствие».

Но эта мысль быстро отбрасывается сознанием прочь — вот насколько шокирующими оказались новости.

«Тыл отрезан».

Один из моих старших коллег в прошлом научил меня важной житейской мудрости: «Когда получаешь плохие новости, важнее всего то, сможешь ли ты найти в них положительные стороны».

С тех пор я остаюсь верен этому совету.

Например, сейчас в моих руках чашка настоящего кофе — угощение из тылового штаба, и я рад, что не пью его — потому что поперхнуться или пролить его было бы ужасной тратой столь ценного ресурса.

…Из всего, что могло случиться, нас отрезали от тыла? А что со снабжением?

— Да, майор фон Дегуршаф. У нас в тылу произошло партизанское восстание.

— Именно сейчас?!

Я сразу начинаю думать о руководстве Республики. Отрезанный тыл. Крах логистики. Если это произойдёт, вся наша армия в панике обратится в бегство.

Сценарий, очевидный даже для ребёнка. Партизанское движение в нашем тылу усиливается ровно в тот момент, когда основные силы Имперской армией скованы? Республиканцы определённо приложили к этому руку, подлив масла в огонь. Ну и как партизанам не стать после этого поджигателями-пироманьяками? Логично до боли.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понимать: вот-вот разгорится огромный пожар. Когда всё летит в тартарары, положение может становиться хуже чуть ли не поминутно. За редчайшими исключениями.

— Так точно, сейчас.

Моё искреннее желание — послать всю эту ситуацию в пешее эротическое.

Естественная реакция Тани на новости — напряжение лицевых мышц. Все из командного состава пребывают в видимом состоянии задумчивой тревоги. «Наверное, моё выражение сейчас не слишком отличается от их», — спокойно замечает Таня с тенью иронии. Мне бы не следовало показываться в таком виде перед подчинёнными, но сказать проще, чем сделать. У каждого офицера, узнавшего о восстании, сейчас такое же лицо, и всем им наверняка за него стыдно.

— Какова ситуация?

— Военная полиция и городской гарнизон делают всё возможное, чтобы взять район под свой контроль, но, похоже, положение быстро ухудшается.

— Это нехорошо. У них выйдет справиться своими силами?

В целом, я примерно на это и рассчитывал. Бестолковая военная полиция наломала дров и попала в переделку. Если не придём к ним на помощь — лишимся тыла. Но если оказанная поддержка будет слишком интенсивной, пострадает фронт. Одно неверное действие — и нашим войскам на передовой придётся вести окопную войну без продовольствия и боеприпасов.

Даже закоренелый оптимист скажет вам, что исход будет один — катастрофа с кучей трупов. Нужно подготовиться к тому, что логистика будет нарушена.

— Не могу знать, но полагаю, что нам следует быть готовыми действовать.

— Верно. Отдай приказ о боевой готовности, и убедись, что мы сможем выдвинуться, как только получим приказ.

Я надеюсь, мне бы очень хотелось, чтобы это затруднение разрешилось само собой. Такое может произойти. Но моё оптимистичное предположение, что пожар может угаснуть сам собой, не оправдалось.

Для бессердечной реальности моё желание ничего не значит, и положение стремительно ухудшается. Мы получаем подтверждение, что Республика начала наступление. Каждая секунда на вес золота, и от командования требуется сделать выбор.

В результате решающим фактором для принятия решения становится чистая военная логика.

Ключевым обстоятельством становится тот факт, что к партизанам присоединились регулярные части армии Республики. После этого, армия приходит к довольно простому выводу: пока есть рубеж, который ни в коем случае нельзя терять, следует приложить все возможные силы для его удержания.

— Десант? Чушь! Это маги. Республиканская армия перебросила подкрепления по воздуху, и они, похоже, уже соединились с повстанцами!

Вопли из Командного Центра.

Будь это просто вооружённые мятежники без поддержки, их выступление было бы нетрудно подавить — возможно, для этого хватило бы даже сил военной полиции. На худой конец, с повстанцами могла бы разобраться обычная пехотная дивизия.

Но в городском бою против магов даже отборной пехоте придётся столкнуться с безумными потерями, ведь город — это трёхмерное поле боя, полное укрытий и препятствий. Об это нечасто говорят вслух, но маги наиболее эффективны именно при сражениях в черте города. Это будет битва не из лёгких.

— Кто-то отправился к ним на перехват?

Вот почему помощь магов в защите города играет такую огромную роль. Пехотной дивизии резервистов будет, вероятно, вполне достаточно, чтобы подавить вооружённую толпу, хотя это может занять некоторое время. При помощи полиции и Министерства внутренних дел, они бы разобрались с мятежом, даже если для этого пришлось бы пролить немного крови.

Но стоит магам присоединиться к силам, обороняющим город… Это уже не простой перехват и не оборона на подготовленных позициях, когда маги сами идут в атаку. С этого момента для борьбы с ними потребуются значительные силы, и будет мало просто бросить на выполнение задачи кучу материальных и людских ресурсов: вам придётся буквально игнорировать весь сопутствующий урон и захватывать район за районом.

Поэтому магов следует останавливать в момент, когда они наиболее уязвимы — то есть в полёте, при помощи сил ПВО, прикрывающих все возможные направления. Именно так всё и должно быть

— Они не успели вовремя и отклонились от курса.

Между планом и сложившейся сегодня ситуацией лежит неодолимая пропасть. На бумаге в подразделениях воздушных сил должны существовать регулярные ротации, но в реальности Имперские ВВС уже долгое время ежедневно отправляются в бой в полном составе, с трудом восполняя собственные потери от воздушных боёв на Рейне.

Для воздушных подразделений нашлось множество задач, помимо базовой — обеспечения господства в воздухе. В результате довоенный план пошёл прахом, столкнувшись с реальностью, в которой перегруженные воздушные подразделения выполняли задачи, к которым их не готовили. Только столкнувшись с нехваткой воздушных частей, военные начали понимать, насколько большое влияние на ход боя оказывают действия воздушных войск. Довоенные подходы остались в прошлом: армия очень чётко усвоила, насколько важно обладать господством в воздухе.

За основу была взята Дакийская компания; те, кто парил в небе над Дакией, предрешили исход той войны.

«По одной этой причине?», — вероятно, спросите вы, — «Или же именно по этой причине?». Так или иначе, Имперские ВВС бросили все силы на то, чтобы вблизи от передовой установить за собой господство в воздухе.

Таким образом им удалось захватить небо и стабилизировать фронт. Сейчас же, по иронии судьбы, им не хватает сил, чтобы разобраться с подлым нападением в тылу… Почти как в Нордене, только стороны нападения и обороны поменялись местами.

— Это плохо. Мы не можем позволить им захватить этот плацдарм.

— Вы хотите ввязаться в бой против вражеских магов, полностью готовых к нашему появлению?

Именно. Чем больше времени уйдёт, чтобы с ними разобраться, тем хуже станет наше положение.

Мы не знаем, сколько магов отправил враг, но если посчитать, сколько их потребовалось бы для организации сопротивления, то можно получить примерное представление. В конце концов именно Империя изобрела эту тактику. Мы поймём, даже если сами не будем того хотеть.

— ...Майор фон Дегуршаф. Вам приказано немедленно явиться к командующему.

Вот как.

Никто не хочет брать на себя ответственность и принимать окончательное решение. История, в поразительной степени, представляет собой всего лишь череду чьих-то просчётов.

13 АПРЕЛЯ 1924 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, АУДИТОРИЯ №17 ИМПЕРСКОЙ ВОЕННОЙ АКАДЕМИИ (ОБЩИЙ СЕМИНАР, ПОСВЯЩЁННЫЙ СТРАТЕГИИ)

«Как видите, при изменении военной обстановки вероятность городских боёв становится чрезвычайно высокой».

Преподаватель заканчивает объяснение перед картой боевых действий, разложенной на столе. Это был обзор военной обстановки, в котором говорилось о том, что Имперская армия понемногу восстанавливает свои позиции на Рейнском фронте.

Две армии всё ещё борются за клочок бесплодной земли, но Империя постепенно продвигается вперёд. Прогресс есть прогресс, даже если он идёт маленькими шажками. Очень важно, что мы прошли путь от вражеского вторжения до возможности спланировать контратаку.

«И поэтому на новом этапе всевозможные боевые действия на территории Республики представляются уже более реалистичными», — думает Таня.

Дело дойдёт и до городских боёв.

Трудно представить, что Республика так легко станет пренебрегать ключевыми стратегическими городами, которые выполняют функцию транспортных хабов. И, к сожалению, в городах живёт множество мирных жителей. Некоторые из них, конечно, укрылись или были эвакуированы, но очевидно, что в городе останется достаточно людей для поддержания в нём жизни.

«Поэтому Генеральный штаб поручил нам придумать, как вести бой в городских условиях».

Как Таня и ожидала, задача, поставленная перед ними инструктором, заключается в планировании контрмер на случай такого сражения.

Военное право критично относится к вовлечению мирных жителей в городские бои. Не знаю, правда это или нет, но, предположительно, там есть статья, позволяющая вводить неограниченные экономические санкции против стран, которые намеренно атакуют таким образом, что появились жертвы среди гражданских.

Фактическое применение этого пункта зависит от политики каждой отдельной страны, но... для Империи это всё равно неприятное положение. Именно поэтому и был сделан этот запрос — необходимо захватить город, не давая крупным державам повода сплотиться против Империи.

Так мы лишь выиграем немного времени. Но с геополитической точки зрения у других держав есть масса причин для вмешательства.

Вот почему мы должны попытаться удержать их от этого шага хотя бы на какое-то время.

«По правде, единственный вариант, при котором нам не пришлось бы вовлекать мирных жителей, — это окружение, чтобы заставить их сдаться под угрозой голодной смерти».

Все присутствующие понимают, насколько это нереалистичное требование.

Но, несмотря на осознание масштабов проблемы, они хорошо — даже слишком хорошо — понимают, насколько это важно в стратегическом плане. Вот почему она подбирает полуметафорическое выражение, окутанное риторикой, чтобы сказать: «Не отдавайте нам невозможных приказов!» Выказывать таким образом протест — единственная опция, когда ты солдат и находишься под политическим давлением.

Она предложила окружить город и посредством голода заставить его жителей сдаться, но будет невероятно трудно продолжать осаду, пока город не падёт окончательно. Можно отправить туда силы, троекратно превосходящие вражеские, но эта выходка ляжет на логистику фронта мучительным бременем.

[П/П: Основополагающий принцип наступления гласит, что для его успеха нужно обладать силами, минимум втрое превосходящими силы противника.]

— Я думаю, что мы можем избавиться от этой проблемы, оставив линию фронта там, где она находится, и посвятить себя обороне до тех пор, пока у врагов не истощатся силы..

С точки зрения принципа концентрации сил, лучше обороняться, чем нападать. И хотя это лишь одно из предположений, принятых внутри страны, так думают более чем несколько офицеров. «Даже они хотят победить», — мысленно подмечает Таня. И всё же она снова погружается в раздумья. Офицеры Имперской армии не настолько азартны, чтобы поверить в свою способность вести войну со связанными руками и ногами.

— Но мы смогли сделать это в Альянсе Энтент.

— Подумайте, насколько мы были сильнее, пожалуйста. Кроме того, именно по этой причине у нас там застряло так много войск.

Хотя Таня и прислушивается к дебатам, которые ведутся перед ней, она уже смирилась с тем, что при сражении в городе невозможно проявлять заботу о мирных жителях. Даже американская армия, которая пыталась придерживаться гуманности во время городских боёв, в итоге оказалась в затруднительном положении и застряла.

В эпоху тотальной войны у Тани нет иного выбора, кроме как отказаться от сострадания к мирным жителям.

Хуже того, большая часть избыточных сил сосредоточена на севере и западе. Нагрузка на линии снабжения значительно превысила довоенные расчёты. Нам противостоят малые державы, которые мы превосходим как по численности, так и по количеству населения, и вот к чему всё в итоге пришло. Большая война между крупными игроками потребует полной мощи, чтобы нас не съели живьём. Такими темпами мы загоним себя в угол. Таня сожалеет об этом, но они больше не в состоянии соблюдать международные законы и воевать, заботясь о мирных жителях.

Даже при наличии промышленной базы, способной производить огромное количество матчасти, линии снабжения работают с перебоями, а люди, отвечающие за логистику в тылу, суетятся, пытаясь предотвратить нехватку продовольствия и других расходных материалов.

— ...Не хочу показаться грубой, но действительно ли эта дискуссия необходима?

Вот почему она прерывает разговор. Осознавая, что ведёт себя неприлично, она говорит нарочито спокойным тоном.

Обычно за такое замечание полагается выговор. Но Таня не беспокоилась, что у неё возникнут проблемы.

— Смелое замечание от студента, Дегуршаф. Расскажи подробнее, что ты имеешь в виду.

— Есть. Окружить врага и заморить его голодом — это неспешная тактика из средневековья или, в лучшем случае, прошлого века.

Взять даже осаду Вены османами или кампанию Наполеона в Италии. Для современной армии неэффективно применять тактику периода, когда ещё не было железных дорог.

[П/П: Осада Вены — всего их было две, оба раза турки-османы пытались захватить столицу Австрии Вену — важнейший город на Дунай, отличавшийся своим стратегическим положением.

Первая осада Вены состоялась в 1529 году и завершилась поражением турок в силу неблагоприятных погодных условий и некоторых других обстоятельств.

Вторая осада Вены (к которой, вероятно, отсылается автор) состоялась в 1683 году. Осада длилась почти два месяца, хотя турки, обладая 20-кратным перевесом в живой силе, могли попытаться взять город штурмом (и, скорее всего, добились бы успеха). Однако турецкий командующий решил прибегнуть к тактике медленной осады, вследствие чего войска Священной Лиги (по сути, немецких княжеств и Речи Посполитой) успели подойти к Вене и дать туркам бой, завершившийся разгромом последних. Последствием стала успешная кампания европейцев и освобождение из-под турецкого гнёта Венгрии и Трансильвании (территория современной Молдовы).

Итальянских кампаний Наполеона тоже было две (1796-1797 и 1800), но автор, вероятно, отсылается ко второй, во время которой произошёл знаменитый переход армии Наполеона через Альпы.]

Если вы собираетесь использовать эту стратегию, то лучше не воевать. 

— Итак...

Правда, кроме подавления голодом, у них не так много реальных вариантов. Она это понимает. Но это проблема, о которой знают все.

Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать и без того очевидные вещи. Если мозговой штурм ничего не дал, лучше поискать лазейку в законах.

Если отбросить целесообразность, то не рассмотреть все возможные варианты — большая ошибка.

А для человека, получившего так называемое интеллектуальное образование, это просто непростительная ошибка.

Поэтому Таня уверена, что даже если они просто ведут спор ради спора, им стоит попробовать подойти к вопросу с другой стороны.

Будучи человеком, в какой-то мере знакомым с историческими прецедентами городской войны, она задаётся вопросом, как именно следует вести сражения в городских условиях.

— ...Нет ли способа каким-то образом легализовать городские бои?

Городские сражения ограничены международным правом? Искать способ победить, не сражаясь в городах — всё равно что играть по чужим правилам. Это как если бы решили вести переговоры о важной сделке в офисе другой стороны.

Так вы никогда не выиграете. Нужно перевернуть ситуацию, чтобы это они пришли договариваться с вами.

Другими словами, разве нельзя изменить нашу точку зрения и задаться вопросом, как вести городские сражения легальным способом? Конечно, насмотревшись на Ирак и Афганистан, я категорически отказываюсь реализовывать это на практике. Но, подумав об этом, Таня понимает: «Если бы мы могли уничтожать целые кварталы, как это делали в Варшаве, городская война была бы проще простого. Не хотелось в прибегать к подходам тотальной войнны, но это определённо вариант».

[П/П: Как в Варшаве — речь о подавлении немцами восстания в Варшавского восстания в 1944 году.]

— ...Дегуршаф. Ты разве не изучала международное военное право? 

— Да, я прошла курс. Было ужасно интересно.

Я не изучал право со времён студенчества; у меня был курс юриспруденции (включая конституционную теорию), а также вводной и углублённый курсы гражданского права. Немного теории международных отношений, международного управления и международного права. В этом смысле возможность изучать закон, правителя цивилизации, была по-настоящему увлекательной.

И поэтому она может с уверенностью делать такие заявления даже с точки зрения юридической базы. В её идее нет ничего плохого, и она не вступает в противоречие ни с каким правовыми принципами.

— ...Значит, ты говоришь это, имея общие представления о сути предмета? 

— Так точно, инструктор.

В конце концов, в любом законе есть возможность для индивидуальной интерпретации. Поэтому у придурков так много возможностей извратить их в угоду своим целям и во вред рациональному рынку. Правовые оппортунисты могут даже извлекать выгоду в такой замороченной сфере, как судебные процессы по патентам... Вот почему в обществах вроде Соединенных Штатов существует масса юристов, ведущих грандиозные судебные баталии. В принципе, то, что вы можете и не можете делать по тому или иному закону, меняется сколько угодно раз в зависимости от его толкования и применения — вплоть до того, что какое-нибудь мирное островное государство может стать страной, которая говорит, что у неё нет армии, одновременно оснащая её всеми возможными видами вооружений. Что ж, это лучше, чем полный отказ от понятия «армия», но лишь показывает, насколько широко можно трактовать законы.

[П/П: Мирное островное государство — Япония. Её вооружённые силы носят название «Силы Самообороны», при этом являясь одними из самых продвинутых в мире.]

Разве плохо, что скрупулёзная во всём Империя решила переосмыслить закон? Для Тани это не что иное, как естественный ход событий.

Конечно, внутренние законы в конечном счёте трактует тот, кто обладает нужными полномочиями, а именно Его Величество Император, и посягать на его власть запрещено... но военные изучают международные законы; они в полной безопасности. Таня безоговорочно верит, что серое — это белое.

— Это вопрос трактовки. Всё, что международными законами прямо не запрещено, зависит от интерпретации субъекта.

— А конкретнее?

— Например, есть статья, которое гласит: «Армиям запрещено без разбора атаковать районы, где есть мирные жители».

Если рассмотреть это правило, не вникая в тему, то можно прийти к выводу, что в городе нельзя воевать. Там живут тысячи гражданских. Но подумайте об этом с другой стороны. Враг ограничен точно так же. В конце концов, долг армии — защищать.

— На первый взгляд, это положение ограничивает атакующую сторону, но, естественно, оно ограничивает и защитников. Можно потребовать, чтобы они защищали тех, кто находится в убежищах, в соответствии с законом. Другими словами, если они не отступят, прихватив с собой мирных жителей... это можно истолковать как то, что гражданских лиц нет.

— ...Понятно. А дальше?

Если у меня есть разрешение продолжить, то я это сделаю.

Ну, правовые дебаты — это наполовину софистика, наполовину тыканье пальцем  в небо. Окончательное решение может принять суд, но то, как каждая страна трактует закон, оказывает большое влияние на международные правовые отношения.

— Согласно военному праву, обе стороны обязаны защищать гражданских. Поэтому от нас будут ожидать, что мы сделаем в этом направлении всё возможное. В зависимости от желания, думаю, мы сможем использовать эту лазейку в собственных интересах.

Например, что будет, если мы с небольшим отрядом проникнем в район, где живут мирные жители, и на нас нападут? Если в нашу сторону прозвучит хотя бы один шальной выстрел, мы можем воспользоваться им как оправданием. Ну, это экстремальный метод. Есть более законный способ всё провернуть.

— Также, если мы заставим противника сказать нам, что здесь нет мирных жителей, ограничение будет мгновенно снято.

— Что?

— Если они скажут, что каждый человек до последнего гражданского будет оказывать нам сопротивление. Если мы интерпретируем это как то, что все до последнего мирного жителя — ополченцы, то нам не придётся признавать их права как комбатантов.

...В бывшей Югославии говорили, что все их граждане — солдаты. «Ну, тогда, мы просто взорвём их всех, и это даже не будет считаться военным преступлением», — вполне логичная и законная интерпретация. Однако если доводить подобные интерпретации до крайности, можно перекрутить здравый смысл.

А вместе с ним — честность и справедливость.

Да. Ну и? какие-то проблемы? Концепции концепциями, но плохие законы остаются законами. Прежде всего, это мир, в котором бог или дьявол — это Существо Х, — добивается своего. Если вы хотите всерьёз задуматься над вопросом, что такое справедливость, то, возможно, злодеем является тот, кто изначально допускает мировую войну.

Другими словами, я всего лишь один хороший человек, выполняющий свой долг.

Что и требовалось доказать.

ДЕНЬ ИКС

К счастью, командиру армейского корпуса крайне редко приходится вызывать к себе простого майора. Но эта редкость мало радует его, поскольку существует мизерный, но шанс, что ему снова придётся иметь дело с этим монстром.

От того, что это всего лишь вероятность, ему совершенно не легче

— Радуйся, майор фон Дегуршаф.

— Генерал.

Изо всех сил стараясь не смотреть на чудовище, вставшее перед ним по струнке, командир армейского корпуса смирился с фактом, что это входит в его рабочие обязанности, и поздоровался. Ему, как сравнительно обычно человеку, маги представлялись чужеродной субстанцией.

Это были люди, способные летать и менять окружающий мир при помощи магии. Даже понимая их логически, он не мог унять эмоции, встречаясь в ними воочию.

Одно он мог заявить с уверенностью: никакая логика или эмоции не были способны объяснить действия майора, стоявшего перед ним. Её неживые глаза наталкивали на мысль, что все мысли майора, её взгляды и даже образ жизни — всё это неправильное, деформированное. Может, её голубые глаза вместе с милым личиком и производили приятное впечатление, но глаза майора выдавали её природу, создающий колоссальный контраст с внешностью.

— Тебе поступило особое задание от регионального командования.

Её призвали на службу до того, как её возраст перевалил за двузначное число.

Услышав о ней впервые, он засмеялся и сказал: «Сказочный ребёнок-солдат, значит?», однако при личной встрече она показалась ему ничем иным, как боевой машиной. Он немедленно скорректировал своё представление о Тане, но не стал считать, что понял её. Её репутация была широко известна: «Обладательница штурмового знака “Серебряные крылья”, она похожа на фею — но рождённую для войны», — и являлась правдой вплоть до последней буквы. Возможно, дело было в симметричных чертах её лица, но она походила на существо, кого за глаза могут назвать вампиром.

— Приказ будет отдан в 14:22.

Получив приказ провести простенькую тренировку в фронтовых условиях, она — хотите верьте, хотите нет — потащила новобранцев в ночной рейд на вражескую передовую траншею. И всё же потери подразделения оказались на удивление низкими. Они яростно сражались с врагом и добились желаемого результата, а процент потерь среди у них оказался ниже, чем у прочих подразделений.

«Если бы этим всё и ограничивалось, она являлась бы идеальным солдатом. Самим совершенством. Из-за этих успехов её не в чем упрекнуть: она невероятно логичная и уже записала на свой счёт множеством достижений. Неудивительно, что подполковник фон Лерген потерпел неудачу, пытаясь остановить её. Не говоря уже о том, что юристы встали на её сторону, и даже Министерство иностранных дел сдалось в противостоянии с ней…»

— От тебя требуется незамедлительно устранить подразделение вражеских магов, проникших в тыловой город Арэн. После этого объединись с подкреплением и возьми город под контроль. На этом всё.

Появившись в Имперском тылу, в городе Арэн, маги Республики в определённом смысле перехитрила разведчиков Империи. Вдобавок, партизанское восстание набирали силу. Если не восстановить контроль над Арэном, Империя не сможет пользоваться железной дорогой и передовая останется без снабжения.

Усмехнувшись от досады, командир армейского корпуса пришёл к простому заключению: если тыл окажется отрезан, их возьмут измором. В их нынешнем положении даже ребёнку стало бы ясно, к чему всё идёт.

Именно по этой причине командование не теряло времени. Старшие офицеры, скорее всего, уже взяли себя в руки и выработали план. Их приказы изучали решимость.

«Если они сочтут, что другого пути нет, то не остановятся перед тем, чтобы сжечь Арэн дотла».

На данном этапе жителям города уже был оглашён приказ об эвакуации. Также Империя ввела комендантский час — запрет людям выходить на улицу ночью, сопровождаемый строгим предупреждением. И, согласно плану, который он получил, если повстанцы откажутся сложить оружие, со всем городом следует «поступить соответствующим образом».

И её, как одного из самых доверенных офицеров, решили привлечь к этому делу. Ну, она была на удивление исполнительной.

— Вопросы есть?

— Если возможно, скажите, какого размера вражеские силы мне следует ожидать…

— Не меньше батальона.

203-й батальон выступит в авангарде. Его отправят устранить магов, мешающих Империи подавить восстание в городе.

На самом деле, верхи, кажется, не испытывают большого желания сжигать Арэн. Они наверняка полагают, что было бы лучше разрешить ситуацию, не обращая целый город в пепел. Артиллерия и авиация получили приказ приготовиться к атаке считанные секунды назад, значит, в данный момент они ещё не готовы.

«Получается, когда 203-й воздушный магический батальон устранит вражеских магов, Империя огласит городу предложение о сдаче… чтобы развязать себе руки?»

Проблема заключается как раз в том, что если после всего население Арэна не потеряет волю к сражению, у Имперской армии больше не останется вариантов.

— Род войск?

— За исключением небольшого количества магов Республики, все они — повстанцы. Многие жители Арэна уже погибли в результате боевых действий.

Но ему пришлось столкнуться с ещё одной ужасной истиной: стоявшая перед ним майор представила возмутительный взгляд на международной право. И это ещё мягко сказано.

Её дьявольский мозг предвидел сегодняшнюю ситуацию и даже придумал к ней решение.

«Я ведь знаю, что именно она придумала оправдание тому, как мы пожертвуем мирными жителями Арэна для успеха операции.

Генерал фон Зеттюр из Вспомогательного корпуса посвятил меня в детали, но я никогда не думал, что буду так жалеть о принятом на службу солдате

Вот бы кому-то было не плевать на моё моральное состояние…»

— Какая досада. Кстати, одна маленькая птичка напела мне о партизанах…

— Твой чересчур хороший слух добавляет мне проблем. Возможно, ты ослышалась.

— Значит, наш противник — армия Республики?

На всякий случай. Да, она просто решила проверить, что сражаться предстоит с Республиканской армией. Кто вообще так делает? Ни один офицер не стал бы задавать подобный вопрос. На Рейнском фронте «враг» однозначно означал «армию Республики».

— Разве это не само собой разумеется? Они не придерживаются «Положения о законах сухопутной войны». Нам необходимо войти в город и защитить мирных жителей.

Впрочем, он понимает, по какой причине она лишний раз задала проверочный вопрос. Это не то задание, которое можно выполнить, не зная, кто твой враг.

— Значит, нам придётся поиграть мускулами. Выходит, нас посылают «вперёд и с песней», чтобы выиграть время, несмотря на неизбежное численное меньшинство?

— Ха, майор. У тебя всегда есть выбор между победой и Вальгаллой.

— Это приказ уничтожить их и победить?

«Да, такая трактовка заслуживает права на жизнь».

Вызвать масштабные разрушения, в теории без каких-либо правовых последствий. «Но не ни другого способа победить?»

«Это всё равно что приказ устроить кровавую баню. Никакого боя не будет».

Даже исходя из того, что военные юристы правильно трактуют международное законы, этот план явно был разработан с расчётом на массовое убийство.

«И до меня дошли слухи, что она принимала участие в его создании. Её выражение лица и спокойствие… Возможно, слухи не лгали». Вот каким она была извергом.

— Вчера в 11:00 в Арэне издали уведомление об эвакуации, поэтому можешь полагать, что город уже захвачен противником.

— То есть?..

— Командование хочет, чтобы ты всё уничтожила. По закону там сейчас находятся лишь силы армии Республики.

«Я скажу правду. На самом деле, нет никаких причин скрывать, ведь единственное, что нужно этой военной машине, — это приказ и разрешение выполнять его.

Она придерживается правил, то есть не делается ничего, выходящего за рамки закона. Видимо, для неё это своеобразный способ самоограничения».

— Это ужасно. Вне зависимости от того, как мы поступим, в городе будет ад, — холодно сказала майор фон Дегуршаф.

«Тогда почему на твоём лице эта радостная улыбка?

Что за восхищение?! Почему у тебя изо рта торчат клыки, видные кому-то угодно из-за счастливой ухмылки?

…Ты вампир».

— Битва за город — это всегда гонка со временем.

«Надеюсь, никто не заметил, как я сейчас вздрогнул», — подумал командир армейского корпуса, испытывая перед ней неподдельный страх.

— Город уже под вражеским контролем, верно? Получается, нам ничего не мешает сравнять с землёй целые кварталы.

— Майор?

— Нас бы ограничивало возможное присутствие гражданских, но раз в городе засели сплошь враги Империи — вам не о чем беспокоиться.

«Не беспокоиться о чём именно?» — желал спросить он, но сдержался, про себя решив, что этого ему лучше не знать.

— И всё-таки, какая жалость.

«Что ж, жребий брошен».

Для человека, на которого возложена ответственность, наверняка нет жребия отвратнее.

— Да, это действительно ужасно. Но мы — солдаты. Если это приказ, нам придётся сравнять с землёй даже такой прекрасный город, как Арэн.

«Ты сущий дьявол. Зеттюр и Рудерсдорф, вы оба — злодеи.

Похоже, они готовы пойти на что угодно, чтобы выиграть войну. Буквально на всё.

Они хотят победить в войне любыми средствами, даже если сойдут при этом с ума. Быть может, они и солдаты, но уже сломались».

— …Ни одному человеку в мире не следует быть солдатом.

— В этом ты права. Но не всем в этом мире дозволено жить, как они хотят.

«Верно, майор Дегуршаф

Но, пожалуй, нет никого более подходящего на роль солдата, чем ты. Возможно, в Рейнском аду ты чувствуешь себя, как дома».

***

А я-то думал, почему меня вызвали из дежурного окопа на передовой в безопасный тыловой командный пункт приказом наивысшей приоритетности. Значит, моё новое задание — устранить вражеских магов, захвативших ключевую позицию в тылу. Борьба с вражескими магами — это совершенно обыденная миссия.

Разница лишь в том, что на это раз полем боя будет город. И не просто город, а Арэн, важнейший узел железнодорожной транспортной сети Империи. Согласно приказу, мы должны действовать быстро и исполнительно… «Уничтожьте врага, используя любые доступные средства», — вот послание нам от наивысшего руководства.

Пораскинув головой, можно прийти к выводу, что задача на так уж трудно. В сущности, от меня требуется подавить восстание наподобие «Пражской весны».

[П/П: Пражская весна — период либерализации Чехословакии, имевший место в первой половине 1968 года. Завершился масштабными протестами и дальнейшим вводом контингента войск СССР и других стран ОВД (Организации Варшавского договора, появится дальше по тексту), которое произошло 21 августа 1968 года, вследствие чего протесты были подавлены с жертвами как среди гражданского населения, так и среди интервентов.]

Вражеские маги, судя по всему, присоединились к силам повстанцев размером с батальон, так что приказ прост — подавить восстание и ликвидировать их ударную силу, магов — положившись на помощь нашей артиллерии.

Получив команду раздавить эту толпу, Тане даже становится скучно, учитывая, как часто поступают подобные приказы. Но в этот раз под угрозой оказались имперские линии снабжения. Миссия вовсе не тривиальна, и Таня понимает это.

…Но на этом всё. Если происходит восстание, просто отдайте приказ подавить его. Тане даже несколько раз перепроверила приказ, поскольку сильно удивилась, что местному командиру армейского корпуса пришлось вызвать её, фронтового офицера, для обсуждения такого вопроса.

Осознав, что для исполнения приказа ей нужно просто разделаться с толпой, и она сумела сдержать ухмылку.

«Это будет не так уж и трудно. И это отличный шанс убраться с передовой».

Придя к такому выводу, она бросилась в штаб своего батальона, чтобы приступить к подготовке.

…И тут я наконец понимаю, что меня кое-что смущает в полученных письменных приказах. По закону мы правы, так почему они намекают на возможность неизбирательных бомбардировок?

Если оставшиеся войска не сдадутся после того, как мы устраним вражеских магов, то наши дальнейшие шаги будут ужасны. Когда до Тани доходит это, она напрягает извилины на полную мощность. Да, Пражскую весну подавили страны ОВД — со всеми их недостатками. Они определённо не действовали в интересах демократии. Иными словами, общественное мнение может спустя время прийти к тому, чтобы осудить наши действия.

…Ведь предложенный план подразумевает нанесение каменным зданиям как можно больше ущерба при помощи фугасов и взрывных формул. С военной точки зрения это отличная идея — вскрыть коробки зданий и обнажить их легковоспламеняющееся содержимое.

А дальше мы, наверное, будем сбрасывать зажигательные бомбы? Или взорвём всё артиллерийскими снарядами с отложенным временем взрыва. Если все собранные в этой области подразделения сконцентрируют огонь, Арэн превратится в Дрезден.

[П/П: Бомбардировка Дрездена — серия бомбардировок немецкого города Дрезден, осуществлённых британской и американской авиацией 13-15 февраля 1945 года во время ВМВ. Повлекла за собой масштабные разрушение и огромное количество жертв среди жителей города.]

…Даже если мы сделаем всё правильно, это будет бойня. Но мы же, по сути, заменим артиллерийский обстрел ковровыми бомбардировками, как это было при Варшавском восстании — то есть в пределах допустимого.

Плохо лишь, что мы действуем в серой зоне, где за одни и те же действия проигравшую страну жестоко осудят, а стране-победительнице — найдут им оправдание в виде военной необходимости. Один неверный шаг, и меня заклеймят военным преступником. Я отказываюсь подвергать себя такой опасности.

Но погодите, это произойдёт лишь в том случае, если Империя проиграет. А значит, если мы не проиграем, то за отказ от выполнения приказа меня расстреляют за неподчинение, бегство перед врагом и так далее.

В конце концов приказ есть приказ. И с полученным мной на данном этапе всё в порядке. У меня нет оснований для отказа, равно как и нет причин для беспокойства. Я не знаю даже, станет ли начальство меня слушать, если попытаюсь высказать свои возражения. Да и вряд ли на это есть время.

С другой стороны, даже если мои действия являются легитимными в настоящий момент, во время Токийского процесса законы появлялись задним числом. Значит, мне следует проявить гуманность. И вдобавок я должен вести себя так, чтобы кучка людей в будущем не обвинила меня в исполнении приказа? Но учитывая, что в Токийском процессе законы насаждали задним числом, мне определённо необходимо быть гуманной. И вдобавок к этому я ещё должна действовать так, чтобы кучка людей не обвинила меня позднее? Хотите сказать, мне нужно притворяться добренькой?

[П/П: Токийский процесс — суд над японскими военными преступниками, проходивший в Токио с 3 мая 1946 года по 12 ноября 1948 года.]

В таком случае беспрекословное подчинение законам не сработает. Какого чёрта? Если не проявлю определённую степень гуманности, моя жизнь окажется в опасности. Хотелось бы относиться к людям помягче, но есть проблема: если поступать так каждый раз без веских причин, то сдам позиции и останусь без достижений…

Нет, погодите. У меня есть идея. Со мной же кучка бестолковых зелёных новобранцев, так? На бумаге их наличие снижает эффективность подразделения, поэтому другие войска, вероятно, прибудут как раз в то время, когда мы закончим разбираться с вражескими магами. Соответственно, я смогу заявить, что у меня много раненых, и отступить.

И тогда мне не придётся марать руки. Если до вступления в бой пройдёт какое-то время, возможно, я смогу провести налёт в щадящей манере, но так, чтобы никому и в голову не пришла мысль о моей некомпетентности. М-да. Мне бы следовало с большим пониманием относиться к новобранцам в своих рядах.

Хм? Но ответственность же всё равно лежит на командире. Что, если один из рекрутов случайно подстрелит гражданского? Само собой разумеется, что меня, их командира, ждёт либо трибунал, либо очередной судебный фарс. Правда, если Империя победит, трибунал будет не таким уж плохим исходом.

Если повезёт, я даже могу рассчитывать, что меня оправдают. Естественно. Вопрос лишь в том, насколько я могу быть в ответе за тех новичков. Однако если мы проиграем, я, скорее всего, стану одним из козлов отпущения. Что хреново. Мне показалось, что это хорошая идея, но теперь вижу, что она вряд ли сработает.

Она ненадолго погружается в мысли о том, как сохранить всё в тайне. Может, просто устранить всех свидетелей? Однако она сразу же отбрасывает неосторожную идею, ведь у любой расправы находятся свидетели и выжившие.

Почти ноль — это всё ещё больше нуля. А опыт истории подсказывает, что очевидцы могут появиться хоть из воздуха, причём в любом количестве, ведь какая страна откажется от соблазна создать свидетелей там, где их якобы не осталось?

— Как же мне не хочется этого делать, — шепчет Таня, поскольку в её обстоятельствах это единственный способ выразить протест. Времени до вылета осталось всего-ничего. Её подразделение, чуть более чем полностью состоящее из помешанных на войне маньяков, собралось сразу же, как только узнало о новом задании.

Вероятно, мы уже можем сменить свой статус на «готовы к вылету». Всё-таки не стоило отдавать им приказ подготовиться заранее.

С глазами дохлой рыбы и недовольной гримасой на своём прекрасном личике, Таня со смешанными чувствами наблюдает за своими подчинёнными: они готовятся к вылазке с раздражающей бодростью. Она размышляет, как ей лучше поступить.

Меня могут счесть прожжённой империалисткой только потому, что я получила ту награду-пустышку. Нет, люди наверняка именно так и подумают. Если так, в будущем меня ждут серьёзные неприятности. Взгляните даже на Германию. Когда война завершилась, ни один из идейных нацистов не кончил хорошо. СС до сих пор является воплощением зла. Чуть ли не единственные, кто получил снисходительное отношение — это пилоты-асы. И всё равно после войны их (правда, ненадолго) интернировали коммунисты. Нет ли здесь какой-то лазейки?  Нельзя, чтобы меня интернировали как Хартмана.

[П/П: Эрих Альфред Хартманн — немецкий ас, которого считают наиболее результативным пилотом-истребителем за всю историю авиации. Во время ВМВ совершил 1404 боевых вылета в ходе которых одержал 352 воздушные победы (344 — над советскими самолётами и ещё восемь над американскими). После окончания войны передан американцами в СССР, где провёл в лагерях более 10 лет за «порчу социалистического имущества».]

…Нет, подождите-ка. Был один парень, Рудель или как там его. Он был твердым — можно сказать, железобетонным! — сторонником нацизма и антикоммунистом. Но после войны ему удалось неплохо так пожить жизнь. Вот, он. Я хочу быть, как он!

[П/П: Ганс Ульрих Рудель — немецкий ас, самый результативный пилот пикирующего бомбардировщика Ju-87 в годы ВМВ. Ненавидел большевиков, отличался крайне правыми взглядами даже после окончания войны.]

***

Младший лейтенант Гранц уже понемногу начал привыкать к этому.

— Итак, батальон, мы собираемся на пикник!

Их собрали по боевой готовности номер один, поэтому лейтенант бежал со всех ног, чтобы не опоздать. По прибытии он наткнулся на командира, на чьём лице виднелось явное недовольство. Она не просто сердилась — она была в ярости, по-видимому, не зная, куда выплеснуть свой гнев.

«Это ой как не к добру».

На днях их заставили гнаться за вражеским подразделением магов, углубившись в тыл противника на пятьдесят километров — они выполняли так называемое параллельное преследование.

[П/П: Параллельное преследование — скорее всего, имеется в виду погоня за врагом, в котором войска пытаются обойти его с одного или обоих флангов с целью выхода к опорному пункту, лежащему на пути следования вражеского подразделения.]

Меньше, что их сегодня ждёт — это налёт на передовые окопы Республики.

— Эти кретины из контроля воздушной остановки пропустили вражеских магов, и они вторглись в Арэн.

Он ждал плохих новостей, но заявление, вылетевшее изо рта майора, будто ударило его обухом по голове. До него доходили кое-какие слухи, но их подтверждение вышестоящим офицером подорвало дух лейтенанта.

Удручающая правда заключалась в том, что один из ключевых узлов снабжения перешёл под контроль врага.

Прознав, что поезда, которые привозят им еду, перестанут функционировать уже послезавтра, кто угодно бы понял, насколько тяжёлый удар это нанесёт по снабжению. Даже рядовой знает, что война без припасов — это стратегический кошмар.

Ситуация была до того напряжённой, что даже обычно безучастная майор фон Дегуршаф не могла скрыть своего дурного настроения. В конце концов, Гранц и сам был шокирован вестью о том, что вражеские маги десантировались в тылу. Как можно было упустить транспортные самолёты, вальяжно залетевшие в наше воздушное пространство?

— И они, по-видимому, объединились с ополчением. Арэн угодил в лапы Республиканской армии.

Это были плохие новости. Но что они значили на самом деле? Гранц и большинство магов по-прежнему не улавливали всей серьёзности их положения. Фронтовая парадигма требовала думать только об уничтожении врага.

Короче, насколько было известно Гранцу и остальным, всё наладится, если они уничтожат магов и мятежников. Защищать весь город одними лишь магами и повстанцами, вероятно, не представлялось возможным. Чтобы удержать город, их требовалась пехота из регулярной армии. Ополченцы в какой-то степени могли бы помочь благодаря своему количеству, но он сомневался, что они сумеют сколь угодно долго продержаться в реальном бою.

В отличие от них, 203-й батальон воздушных магов был рождён на этой войне. Это было подразделение, впитавшее воздушный бой вместо молока матери, для которого добиваться поставленной задачи было стандартом.

— Само собой, мы отобьём его.

Произнося это, Таня и сама убеждена, что для их вполне законной миссии возврат города — единственный допустимый вариант. Они на войне, где либо ты, либо тебя. А сейчас батальону просто нужно сменить позицию. Сравнивая с ужасной перспективой остаться без снабжения из тыла, приказ на вылет звучит на удивление привычно. И Таня, и Гранц были адептами активного подхода, поэтому им казалось, что нападение — это сама квинтэссенция поля боя.

— Но вот в чём загвоздка.

Обычно она, не теряя времени, доносила цели операции простыми словами, но сейчас сделала задумчивый вздох.

Оглядевшись, он заметил, что остальные офицеры тоже напряглись.

«Что это, чёрт возьми, означает?»

Гранц начал готовиться к худшему.

— Арэн…

Терзаемый смутными сомнениями, он ждал, что она скажет дальше, когда до него дошло.

«Она сказала “Арэн”, и не знает, как продолжить».

Офицер, которая без раздумий приказывала войскам отправиться в ад, колебалась.

Она выглядела неуверенно, будто делая что-то, чего сама не хотела.

Чем бы это ни было, атмосферу оно создавало мрачную и гнетущую. Батальон погрузился в молчание, повисла гробовая тишина. Что-то было не так. Солдаты, раззадоренные грядущей вылазкой, стали гадать, что же происходит.

И тут, словно желая оборвать их размышления, она нашла в себе силы продолжить.

— Арэн сейчас занят армией Республики. Бойцы. Чтобы вернуть город, нам нужно уничтожить всех республиканских солдат.

«А? Вроде звучит несложно. Если маги Республики объединились с повстанцами и захватили город, то будет слишком опасно проводить операцию, если не разберёмся с магами. Разве это не естественно?»

В чём вообще проблема? Гранц не понимал.

На самом деле, большинство новичков не видели никаких отличий от обычных приказов. Им, как всегда, сказали — они пошли. Так им казалось.

Понадеявшись, что офицеры могут быть в курсе происходящего, Гранц взглянул на Вайса. Лицо старшего лейтенанта было слегка напряжено. Это выглядело странным: он явно был потрясён. Затем Вайс глубоко вдохнул, словно пытаясь взять себя в руки.

Но из-за чего? Что могло вывести из себя опытного ветерана Рейнского фронта?

— Разумеется, вам запрещено вести огонь по некомбатантам; однако мы получили разрешение на нанесение материального ущерба, на этот счёт можно не переживать.

Она сделала акцент на правилах ведения боя, но он мало чем отличался от обычных установок. Если и было что-то необычное, так это освобождение от ответственности за нанесение материального ущерба. Но даже это освобождение не было чем-то из ряда вон выходящим.

— Кроме того, прежде чем вступить в бой с вражескими магами и после уничтожения, мы огласим требование сдаться.

«Я… я что-то упускаю?»

Его охватило смутное, непонятное беспокойство.

— Пока будет оглашаться требования, всем нужно будет прекратить огонь, в обязательном порядке.

Те же инструкции, что и в любом другом вылете. Единственное отличие заключалось в том, что вести бой предстоит в черте города.

Это добавит новые ограничения, но суть — уничтожить вражеских магов — от этого не изменится.

«…По крайней мере, не должна».

Если посмотреть глубже, возможно, дело в требовании сдаться? Очевидно, что в городском бою жертв будет меньше, если остатки вражеских войск сдадутся сами. Если же они откажутся, вам придётся провести сражение средней паршивости по их зачистке.

— Если они примут решение сдаться — замечательно. Если нет, мы перейдём к их ликвидации. На этом всё.

Тон его командира был абсолютно ровным и в совершенстве скрывал её эмоции. Впрочем, как и всегда.

«Если они сдадутся — замечательно».

Если же нет, батальон перейдёт к их уничтожению, что тоже было совершенно нормальным.

Но если заставить Гранца говорить начистоту, он будет вынужден признать: что-то было не так. Он ощущал какой-то странный диссонанс.

«Наверное, не стоит забивать себе этим голову перед вылетом».

Придя к такому выводу, он в последний раз проверил свою винтовку и вычислительную сферу. Когда он окажется на поле боя — оружие не должно подвести, так что лучше пока отложить прочие мысли.

Новобранцам вбили в голову, что обучение — первый шаг к тому, чтобы выжить, и с каждым днём они всё больше и больше привыкали к войне.

А затем, ведомые майором Дегуршаф, они оказались на поле боя.

***

— Командир «Браво» — боевому управлению. Это Именованный! Отправляю данные. Пожалуйста, подтвердите.

Как и ожидалось, ответ Империи оказался быстрым в самом прямом смысле этого слова. 

«Не прошло и нескольких часов, как они прислали целый батальон магов! Похоже, имперцы настроены серьёзно. Может, наши мучения с десантированием были вовсе не напрасны».

Командир второй роты спецназа магов Республики подполковник Вианто слегка успокоился, обнаружив, что операция, в которой он совсем не горел желанием участвовать, всё-таки имела какой-то смысл. Он очень нервничал, но всё же согласился на её выполнение, и сейчас у него выдалась минутка, которую он потратил, чтобы окинуть взглядом свои неприятно немевшие руки.

В настоящий момент Республика находится в затруднительном положении. Она с нетерпением ждала вступления Дакии в войну, но те надежды оказались бесплодными. Республиканцам пришлось, скрепя зубы, наблюдать за падением Альянса Энтент, после того как их флот не успел помешать имперской десантной операции. Этот непрекращающийся кошмар понемногу убивал их.

Тайная связь Республики и Содружества ни для кого не была секретом, но последнее всё же ставило во главе угла свои национальные интересы. Оно согласилось помочь Республике лишь с тем условием, что республиканцы откажутся от всех своих колониальных притязаний.

Учитывая, какую угрозу это представляло её авторитету сверхдержавы, Республика считала необходимым, насколько это возможно, урегулировать ситуацию своими силами.

«Нужно отбросить Империю как можно дальше, прежде чем Содружество вступит в войну».

Именно по этой, чисто политической причине, Вианто и был занят этим (совершенно бессмысленным, если спросить его) рейдом во вражеский тыл.

«Не верится, что они вытворили такое ради “защиты национальных интересов”. Тьфу…»

— Поступило подтверждение… Дьявол Рейна? Они пустили в ход тяжёлую артиллерию.

Похоже, когда речь заходит о национальных интересах, даже столь сумасбродная акция может принести плоды. Им удалось стянуть на себя покрытого тайной Именованного мага, чьё прозвище было знакомо каждой собаке на Рейне.

Как и элитное подразделение под её командованием, эта Именованная была известна своим мастерством в манёвренных воздушных боях, а также исключительными навыками стрельбы на дальние дистанции. Как мобильное соединение Имперской армии, этот батальон защищал значительный участок фронта, поэтому его уничтожение представляло собой первоочередную задачу.

Они даже умели сражаться в рамках тактики мобильной обороны. Батальон был подразделением номер один среди тех, кого Республика предпочла бы, по возможности, убрать с Рейнского фронта.

Отвлечь элитный батальон с Именованным ветераном, способный ударить в их слабые места, оказывало на военную обстановку такое влияние, какое нельзя выразить цифрами.

— Другими словами… нам с ними придётся непросто. Будь у меня такая возможность, я бы не стал с ними сражаться.

Захват города размером с Арэн потребовал бы нескольких сухопутных дивизий. Генерального Штабу Империи предстояло решить, стоит ли наскрести эти войска с разных фронтов или задействовать резерв, но, похоже, они пошли ва-банк.

«Вот бы они нас недооценили и отправили войска по частям».

Так или иначе, если магам Республики удастся удержать этот транспортный хаб, имперские линии снабжения иссякнут меньше, чем за неделю — следовательно, их атака станет результативной, они продержатся хотя бы несколько дней. Остаётся только надеяться, что войска на фронте сумеют провести в это время крупную контратаку.

— Командир «Чарли» — боевому управлению. Вы хотите, чтобы мы сражались с этим батальоном на расстоянии?

Даже для элитного спецназа было бы нелегко сражаться с «Дьяволом Рейна» на дальней дистанции.

Они чувствовали, что едва ли причинят врагу значительный ущерб.

— Продолжайте операцию согласно плану. В любом случае, от вас требуется только отвлечь их. Сосредоточьтесь на этом.

Если это не сработает — ничего страшного. Дальний бой не рассматривался, как основной инструмент, так что никаких проблем.

«Может, провести серию отвлекающих обстрелов? Это заставит врага тратить силы на уклонение, а в лучшем случае даже получиться сломать строй. В любом случае, первоочередная задача — задержать их. Время работает на нас».

— Есть.

Они быстро начали манёвры в соответствии с планом. Несколько засевших в зданиях магов открыли отвлекающий огонь.

Те выстрелы едва ли могли принести какую-либо пользу, но они пользовались каждой доступной возможностью, учитывая, что противником был Именованный.

Тем более, что упорядоченный огонь был специализацией Республиканской армии. Если враг летел медленно, они могли даже кого-то подстрелить.

— Вражеские маги разбивают строй, чтобы избежать нашего огня.

Судя по всему, они проводили манёвры уклонения. Это было естественно, но Вианто надеялся нанести хоть какой-то урон.

«Что ж… кажется, мы их даже не поцарапаем».

— Ну и дела, прислали целый батальон, и так быстро. Как-то слишком быстро они приняли это решение, способное оказаться влияние на весь фронт.

«Реакция оказалась настолько быстрой, что наша разведка за ней не поспела. Это весьма хлопотно», — Вианто хотелось рвать на себе волосы оттого, что все их планы пошли наперекосяк. С другой стороны, наступательная мощь Империи временно уменьшилась, и это не может не радовать. Тем не менее, если враг без раздумий перебрасывает батальон элитных магов, Вианто и его людям следует быть готовыми к прибытию большего числа наземных войск, чем предполагалось, и в более сжатые сроки.

«Очевидно, они хотят отбить Арэн как можно скорее». В худшем для Империи случае, когда ей придётся отступать по всей линии фронта, дела могут — нет, наверняка пойдут — наперекосяк.

— Мы сдерживаем Дьявола Рейна силами двух рот. Что ещё мы можем сделать?

Это были маги, подготовленные к специальным операциям, и на задание их отправилось две роты. Борьба с Дьяволом Рейна — лишь одна из их задач, но его адъютант всё говорил по делу.

— Значит, ключ к успеху — сражение в городской черте? Но мы не продержимся две недели!

Если враг уделит им больше внимания, чем они предполагали, это будет просто ужасно.

Поначалу республиканцы думали, что противник просто устроит налёт силами до роты магов, но когда на горизонте показался усиленный батальон, стало понятно, что враг настроен серьёзно.

Главной проблемой для Вианто был тот факт, что командование противника не постеснялось отправить на них Именованную.

— Как только на фронте начнётся наша контратака, давление со стороны противника ослабнет. Гораздо важнее, что, когда противник лишится снабжения, наши силы смогут прорвать фронт, ведь так?

— Ты выдаёшь желание за действительное. Надеюсь, у нас всё получится, но легко не будет.

«Нам помогут дружественные войска, и мы встретились с местным ополчением, но что случится, когда прибудут регулярные имперские части? У них есть поддержка магов, а в терминах огневой мощи Империя всегда превосходила Республику».

Что касается боеприпасов, то республиканские маги располагали весьма ограниченным их количеством — по сути, хранимое на местных складах плюс то, что каждый из них принёс на своих плечах.

Они не продержатся долго и, скорее всего, понесут тяжёлые потери.

«Хуже того, нам, вероятно, придётся сражаться, используя мирных жителей как щит, чего нам, солдатам, следовало бы стыдиться».

…Некоторые из адептов «национальных интересов» даже верили, что при желании можно пустить партизан на мясо, дабы выиграть время. Это было логично, и вместе с тем являлось уродливой изнанкой их нации.

— Значит, в худшем случае нам следует тянуть время и попытаться нанести как можно больше урона?

— Это наш единственный выбор. Так или иначе, быть солдатом — скверное дело.

Это унизительно, но их долг в ходе выполнения операции заключался, по сути, в том, чтобы воспользоваться гражданскими как щитом. Им было сказано, что лишь так можно выиграть войну — то есть просто не оставили выбора.

Однако в его жизни ещё не было миссии, которая бы сильнее ставила под сомнение смысл его существования как солдата. Для солдата Республики позволить своим согражданам погибнуть было именно что «скверным делом».

— Вражеский авангард вошёл в опознавательную зону нашего ПВО!

Тем не менее, он солдат. Любые размышления могут быть полезными в своё время и в подходящем месте — он всегда руководствовался этим принципом и только поэтому был до сих пор жив.

— Командир, тогда мы должны…

— Знаю. Они уже рядом. Подготовьте засаду!

С приближением противника он принимает решение отложить противоречивые рассуждения о задании на потом. Сейчас его первоочередная задача — пережить бой, ведь сожалеть — это привилегия живых.

***

«Приходилось ли вам когда-нибудь получать приказ уничтожить бесстрашного врага, прорвавшегося в тыл? До сегодня, я тоже не получала. И хотя я рада, что мне так долго везло, но на моё нынешнее положение без слёз не взглянешь.

Впрочем, я хочу сделать свою работу как следует, не позволяя чему-либо встать на моём пути. Недавно я осознала, что отношусь к людям, которые живут ради работы. Мне хочется гордиться тем фактом, что я — уравновешенная личность, способная мыслить здраво»

…Именно так рассуждает Таня, пока притворяется расстроенной тем, что наступила печальная эпоха, в которую человека пытаются сбить лишь по причине того, что он летит по небу, ловко уклоняясь от дальнобойного упорядоченного огня, которым так гордится Республика.

Магические выстрелы не сильнее лазеров, которыми стреляет некий враждебный человечеству инопланетный вид, созданный для восстановления естественного порядка вещей, но процент попаданий у людей всё-таки выше — в силу того, что они обладают зрением.

[П/П: Прошлый абзац — ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО отсылка на Вселенную Muv:Luv. Если у кого-то есть другие идеи — можете писать в комменты.]

Ну, я уклоняюсь от атак на полном серьёзе, ведь если хоть одна из них попадёт — её мощности хватит, чтобы пробить мою защитную оболочку с мембраной и отправить навстречу земле. Прими я решение воспользоваться Моделью 95, задействовав всю её силу — тогда, возможно, вражеские атаки не смогли бы мне навредить; но я не решаюсь ей воспользоваться, потому что моя психика вряд ли выдержит. Поэтому я решаю уклониться.

— Вперёд! Они быстры, и знают, что делают!

Однако, как трудно бывает выиграть в ста сражениях из ста, так же тяжело будет для Тани прорваться невредимой. Обстрел настолько плотный, что она волей-неволей поражается тому, как опыт расправы над третьесортными войсками противника в Дакии и Нордене обернулся для них неприятностями.

Хорошо, что всем удалось пережить огонь противника — куда более грозный, чем они ожидали — однако в процессе их строй стал довольно беспорядочным, даже несмотря на то, что это построение придумали как раз для противодействия упорядоченному огню. Таня вынуждена признать, что им не удастся прорваться через вражеские позиции только за счёт скорости и маневрирования. Всё-таки у концепции «ваша броня — это скорость» есть свои недостатки.

«Пока всё в порядке, но против этих ярых сторонников огневой мощи, не сильно уступающих красным, у нас могут появиться проблемы».

[П/П: «Красные» в данном контексте, вероятно, означают «Красную армию».]

— Лейтенант Серебрякова, извини, я что-то подустал… Можно мне тоник?

Пока она пребывает в раздумьях, из рации раздаётся усталый голос лейтенанта Вайса. Таня хмурится. Устал? Мой замкомандира, прошедший огонь и воду в Нордене и на Рейне, устал от этого?

Таня быстро наливает адъютанту спиртное — топливо для солдат — и поручает ей пойти глянуть, что случилось, как вдруг в приёмнике раздаётся панический вопль Серебряковой.

— Лейтенант Вайс, тебя подстрелили! Скорее, надо остановить кровотечение!

— Чего?

— Ты не заметил?! Давайте я наложу жгут! Быстро!

Из обсуждения первой помощи и того, как Серебрякова понуждает Вайса получить её, Таня понимает, что с самого начала была права, и вздыхает. Вместо подчинённых, которым не хватает боевого духа, ей достались берсерки, которые под действием адреналина не замечают, что получили ранение; есть в этом что-то гнетущее.

Я даже не давал ему метамфетамин, и вот, на что он стал похож. Не пойму, то ли мне радоваться, что смог урвать лучших в мире солдат, то ли сокрушаться, что собрал под своим командованием горстку наркоманов.

— …Что там с этим придурком, даже не заметившим, как его ранили?

— Его жизнь вне опасности, но я думаю, что ему будет трудно продолжать сражаться.

— Да? Ну, ничего не поделаешь. Вайс, возвращайся обратно.

Меня вдруг охватил страх лишиться столь ценного и способного помощника. Хоть и помешанный на войне, он относится к числу людей, наделённых здравым смыслом. Это, конечно, проблема, что командная цепочка так пострадала в самом начале сражения, но Таня уже переключилась, рассудив, что решая текущие задачи, не следует забывать о будущем.

Как у наиболее благоразумного из её людей, у толкового лейтенанта Вайса, кажется, есть пара мыслей касательно этой операции. Произошедшее с ним означает, что одного из Таниных магов уровнем выше среднего сейчас едва не сбили. При том, в действительности Вайс мало чем уступает уровню аса из асов.

…Если это была не досадная случайность, то маги Республики чертовски талантливы в перехвате.

— Но, майор…

— Всё нормально, можешь отступать. Ты всего лишь один человек, мы не пропадём. Вместо того, чтобы тормозить нас, лучше помоги другим раненым и возвращайтесь вместе на базу.

Хорошо быть ценным кадром, но когда другие талантливые люди уходят — это проблема, ведь полагаться остаётся только на себя. Я — единственный здравомыслящий человек среди этих военных маньяков. Кошмар.

Не стоит упоминать, что я буду измотан как физически, так и морально. Люди, способные сохранять здравомыслие во время такой аномальной для психики ситуации, как война, крайне ценны. Трудно держать в узде подразделение, которое лишилось такого человека.

Даже в критических ситуациях разумные индивиды обычно не теряют голову. Это современные люди, способные оценить рациональность и рынок — те, кто закладывает фундамент капиталистического сообщества будущего. Спускать их на эту дрянь, называемую войной — кошмар и тихий ужас.

На что будет похожа экономика Империи после войны, если она вот так разбрасывается самым лучшим и толковым, что у неё есть? Не хочу об этом думать.

Стоит ли мне закупить на всё своё жалование золота и товаров, пока ещё есть возможность? У меня есть подозрение, что, независимо от победы или поражения, будущее у Империи будет не слишком радужным.

— Понял… Удачи вам.

— Слишком долго думал. Ты колебался, да? Идиот. Когда вернусь, ты у меня ещё получишь.

Но сперва мне самому надо выжить. Это дико бесит, и у меня нет ни малейшего желания этим заниматься, но мне всё же придётся разобраться с повстанцами, засевшими в Арэне.

По-человечески, мне неприятно заниматься подобным. По логике, проще всего уничтожить их неизбирательным огнём, но никто не погладит меня по головке за нарушение прав человека. А ещё я филантроп, поэтому не хочу впутывать в это невинных людей.

Хотя с юридической точки зрения мы полностью правы, что-то определённо заставило покладистого лейтенанта Вайса задуматься. Другими словами, сомнение и нерешительности сказались на его манёврах, и в результате Вайса подбили. Это и так ясно.

Но скажу вот что: окажись на его месте, я бы тоже искал любую возможность уйти от ответственности. В этом плане я ему немного завидую.

«Неужели вам настолько противно принимать участие в резне?»

«Ну, мне тоже это не нравится», — усмехнулась своим мыслям Таня, — «но обстоятельства требуют смерти ополченцев Арэна».

Я принимаю в этом участие лишь в общих чертах, уподобившись трём мудрым обезьянам — не вижу зла, не слышу зла, не говорю злого.

Согласно современному праву — это бездействие. Но я не являюсь прямым субъектом действия, то есть вопрос сводится к тому, должен я докладывать об этом или нет.

Рудель разбомбил огромное количество советских танков, кораблей, истребителей и бронепоездов, а ему даже не пришлось сесть в тюрьму. По сути, всё, что он делал — это совершал боевые вылеты, так какие к нему претензии?
 Хорошо. Если я, как отдельно взятый солдат, просто выполняю свой долг, то никаких проблем быть не должно.

Законы воистину великолепны.

— Майор, примите мои извинения.

Но сейчас у нас есть парочка проблем, которые надо решить, хотя я и не хочу.

Я уверен, что не существует военных операций, в которых люди выполняют свой солдатский долг с криками «Ура!»

«Если так — почему мы вообще ведём войны? Вот даже сегодня — зачем я провожу эту иррациональную операцию?»

Таня на пределе, но она пока не записалась в отряд самоубийц, чтобы погружаться в размышления посреди поля боя. Она переключает свой мозг, чтобы сосредоточиться на выполнении поставленной задачи.

— Ничего страшного. Облажался так облажался. Так, лейтенант Кёниг, прими на себя командование вместо Вайса.

— Есть.

У меня нет выбора, кроме как реорганизовать командную цепочку по своему усмотрению. Так или иначе, наша цель — борьба с магами при наличии, в самом худшем случае, некоторых помех.

Если там есть вражеские маги, способные сражаться, нам необходимо сломить их сопротивление.

— Всем приготовиться к ближнему бою. Остерегайтесь засад –враг не лыком шит. Те, кто позволит себе недооценить их, домой могут не вернуться.

— Командир, вражеские маги отступают! Они собираются укрыться в городе!

Но тот план был составлен с учётом того, что враги предпримут вылазку, чтобы перехватить нас.

— Чёрт. Неважно. Отмена атаки. Продолжайте оказывать давление.

Выходит, наша задача сейчас — разобраться с засадами, организованными вражескими магами по городской периферии.

То есть, если удастся вытеснить врага со всех пригодных для обороны районов на окраинах, миссия Тани будет, по сути, выполнена.

Работа их батальона будет окончена, как только они загонят вражеских магов на позиции, откуда те не смогут вести огонь по имперской артиллерии и авиации.

— Командир?

— Нам лишь нужно оттеснить их. Как только справимся, сразу передадим требование о капитуляции.

— …Вы уверены?

Именно потому, что они понимают значение этого приказа, несколько бойцов из роты выражают нерешительность. Конечно, они не откажутся атаковать, когда дело дойдёт до зачистки, но сейчас им кристально ясно, к чему всё идёт.

— Это не наша работа. Мы должны бороться с магами, а городской бой не входит в список наших обязанностей.

Таня заняла прагматичную позицию. Раз уж она задалась целью как можно меньше запачкать свои руки, нет более важной цели, чем убраться оттуда после объявления призыва к сдаче.

Проще простого. Даже если кто-то погибнет, это будет не моих рук нет.

В таком случае…

— Так точно.

Несмотря на колебания, никто не стал возражать. Другими словами, все они достаточно взрослые, чтобы оставить мысли при себе.

В целом, суть бизнеса заключается в стойкости. Приём гостей, сокращение штата или невыносимый начальник — при желании, все эти вещи можно выдержать. Но если выпадает шанс избежать их, то причин колебаться нет. А когда ты солдат, приказ — это чертовски удобная отмазка.

— Передайте артиллерии и бомбардировщикам, что мы начинаем передавать требование о сдаче.

Осталось лишь передать поле боя другим ответственным. Если враг сдастся — замечательно. Если нет, то массированный обстрел решит все проблемы в два счёта. Вот так вот.

Ну, я в курсе, что враг не из тех, кто станет покорно сдаваться в плен, поэтому исход практически предрешён. Но всё же.

Другими словами, мы хотим, чтобы они стали нашим дозволением.

— Поддержка нужна?

— Да, вторая рота, держитесь рядом.

И всё же лучше огласить предупреждение. Если враг дружит с головой, то есть ненулевой шанс, что они решат сдаться. Если мы сперва заявим о своих намерениях, эмоционально нам будет намного легче. К тому же, если впоследствии состоится суд, это обстоятельство сыграет в мою пользу.

— Ладно, давайте с ними свяжемся.

В конце концов от предупреждения мы ничего не теряем. В текущих обстоятельствах отказаться от этого было бы равноценно предательству капитализма.

Мы почти уверены, что наше предложение о сдаче будет отвергнуто, но я искренне посылаю его в том числе по своим причинам. Оно того стоит. Буду очень им благодарен, если они сдадутся. Боеприпасы, как и время, для нас на вес золота.

С другой стороны, толпа сдавшихся врагов создаст дополнительную нагрузку на нашу логистику. И командование не рассчитывает, что они сдадутся, поэтому уже исходит из предположения, что придётся отдать приказ на уничтожение. Я считаю, что нам следует перестраховаться, но сокращение расходов — тоже дело важное, поэтому не могу винить генералов за их решение.

Дела… С другой стороны, мне нет смысла загадывать так далеко наперёд. Значит, пора действовать.

— Освободите всех непричастных граждан немедленно. Мы не допустим продолжения вашей бойни. В соответствии со статьёй 6, пунктом 3 «Положения о законах сухопутной войны», мы требуем, чтобы вы освободили всех имперских граждан.

Формальный запрос об освобождении гражданских. При этом единственные граждане Империи, которые могут сейчас находится в Арэне, бывшем городе Республики. — это имперская армия

Реальных имперцев, вероятно, убили во время восстания или казнили, когда оно достигло успеха. Даже если кто-то уцелел, партизаны не позволят им просто так уйти — они скорее прикончат выживших из принципа.

Мне не верится, что они действительно этого хотели. Это как та фундаментальная разница между разговорами о ядерном апокалипсисе в научно-фантастическом романе и развязыванием ядерной войны в реальном мире.

— Вы ведь наблюдаете, да? Видите что-нибудь?

— …Да, они кого-то застрелили. Вот видео.

Как и следовало ожидания, ополченцы кого-то расстреляли и выкрикивают нам всякие непристойности. Что ж, повстанческие движение были такими во всех эпохи. Вот почему ополчение и регулярная армия представляют собой две большие разницы. Борьба за свободу — это правое дело, но свобода без порядка приводит к тяжёлым внутренним потрясениям, причиняющим вред обстановке в стране. Эти парни безнадёжны. Они бы могли бороться самостоятельно, но вместо этого решили вовлечь мирных граждан, занимающихся порядочной экономической деятельностью.

И сейчас они наверняка кричат что-то вроде: «Идите к чёрту, имперские ублюдки!»

Да, думаю, примерно так.

Зачастую так ведут себя люди, не привыкшие к войне. Они могут верить в какие-то благородные принципы, но, не получив должного обучения, по сути являются рабами эмоций. Полагаю, это логичный исход для ситуации, когда у плохо управляемой организации появляется оружие.

Как функциональная единица общества, солдат, даже надев форму, неспособен принести какую-либо пользу без должной подготовки — что и говорить об ополченцах. Иными словами, это подчёркивает экономический тезис о важности человеческого капитала.

— Штаб, я посылаю видео. Запрашиваю разрешение немедленно начать спасательную операцию.

В то же время, это отличный шанс. С формальной точки зрения, мы передали предупреждение и выполнили свою обязанность.

Остаётся лишь присоединиться к расправе, но, если возможно, я бы хотел избежать этого во имя своего светлого будущего (с политической точки зрения). Это просто здравый смысл: любой на моём месте желал бы уйти от ответственности.

Мне выпал идеальный шанс. Благая миссия по спасению своих соотечественников — вот он, прямо передо мной.

Какая армия может упрекнуть солдата за то, что он защищал граждан своей страны? С точки зрения политики, спасение имперских подданных — стопроцентно чистое деяние. Возможно, с военной точки зрения оно не имеет особого смысла, но всё, что нам осталось — это ликвидировать врага.

Именно в течении этой фазы формируется так называемая «репутация» (с точки зрения политики). Тот факт, что я не участвовал в ходе сражения напрямую, а был лишь задействован в спасении сограждан, может стать моей карточкой «Выйти из тюрьмы».

[П/П: Речь о карточке из игры «Монополия».]

По крайней мере, это станет отличным оправданием.

— Это штаб, вас понял. Дают добро.

— Пикси-01, вас поняла. Приступаю к выполнению немедленно.

Отлично. Спасение людей. Давайте сделаем доброе дело. Для самих себя. Человек, некогда сказавший: «сделанное добро всегда возвращается», знал толк в умных выражениях.

***

Для Гранца и Виши это была резня под видом зачистки. Хотя нет, Виша восприняла новую задачу немного лучше, поскольку знала азы и была осведомлена о том, как опасно медлить на поле боя.

Для Гранца же это было чистилище, а может и сущий ад.

— Штаб — всем задействованным подразделениям. Переходите к зачистке. Избавьтесь от Республиканской армии.

Красное зарево добавило красок чёрно-серому миру. Затем он увидел слабую вспышку. В смятении, его сознание уловило доносящийся откуда-то шум — приказы, адресованный войскам по всему ТВД. Голос по радио был настолько ровным, что поразил Гранца своей нереальностью.

Но важнее был оглашаемый приказ. Точно, приказ. Гранц находится там, где он есть, именно по этому приказу.

«Я пришёл сюда, нажал на курок, убил врага. Нет, я убил человека».

Он уже к этому привык, но совсем недавно у Гранца начало странно пощипывать нос. Он уже привык к запаху боя, но сейчас какая-то вонь вызывала у него раздражение. Это был запах палёной человеческой плоти. Свежеобуглившийся труп, смрад которого ещё не перебивала вонь разложения. Воздух с густым запахом белка ужасно вонял.

Он был уверен, что ему нечем блевать, и однако делал всё возможное, чтобы из его рта не выплеснулся желудочный сок. Кажется, он начинает привыкать к настоящему бою. Из того, что младший лейтенант Гранц пытался разобраться в происходящем, уже можно было заключить, что здравый смысл при нём.

Требование о капитуляции и попытка отделить гражданских от партизан прозвучали совсем недавно. «Вероятно, это была процедура, которая бы позволила считать гражданских боевиками». И как только гражданские перестают считаться некомбатантами, Империя начинает безжалостную атаку на город.

К счастью, он участвовал в имперской операции по спасению пленных. Ему показалось странным, что майор фон Дегуршаф предпочла позаботиться о своих, а не разобраться с врагом, но это ощущение очень быстро исчезло. Скорее всего, она просто приняла решение в соответствии с приоритетами.

Если солдаты — щит народа, то при выборе между уничтожением врага и спасением сограждан, выбор должен оставаться за последним вариантом.

По видимости, это вопрос ценностей. Иначе говоря, она не против обменять жизнь врага на жизнь соотечественника. Благодаря этому, за считанные секунды до начала бомбардировки, им удалось спасти несколько человек, бывших пленёнными в городе.

— Враг уже лишился возможности оказывать организованное сопротивление. Теперь давайте добьём его!

Граждане Республики были преисполнены боевым духом, идейно настроенные сражаться против Империи. Они сознательно встали на защиту своей страны, а трупы солдат имперской военной полиции Арэна ясно указывали на их намерение проливать кровь.

Но это не означало, что Гранц наслаждался сценой, разворачивавшейся у него на глазах.

Тем временем старший офицер, Таня, с удовлетворением наблюдает за тем, насколько гладко проходит зачистка.

При помощи фугасов они взорвали крыши каменных зданий, и, обнаружив легковоспламеняющиеся вещества, сбросили на них зажигательные бомбы. Чтобы не дать огню погаснуть, они устроили ещё больше взрывов, вследствие чего возникли порывы ветра, способствующие распространению пожара.

…И ещё больше зажигательных бомб. Методично повторяя процесс раз за разом, они сожгли весь город за считанные часы.

Баррикады, возведённые гражданскими, теперь были бесполезны.

 В огне, вероятно, сгорели даже республиканские маги. Ныне Арэн был похож на ад даже больше, чем изображавшие его буддистские картины.

Таня не испытывает в этом отношении сложных чувств. Она думает, что Бог наверняка расстроен этим зрелищем — если только он существует.

Как оказалось, Существо Х не настолько добрая личность, чтобы протянуть простым людям руку помощи в этой ужасной катастрофе. Ну, что тут поделаешь? Человеку может помочь только другой человек. Жаль, что мы по собственной слабости забываем об этой истине и начинаем вдаваться в религию.

Однако Таня считает, что именно такая слабость оказала огромное влияние на историю человечества. Именно поэтому она не опускает руки и вновь бросается на помощь пленникам.

Она поступает именно так, как того желает коллективное сознание этих слабаков, и хвалит себя за реализм, ведущий её к созданию достойного оправдания.

Тем временем Гранц, неспособный заглянуть в мысли своего командира, оставался в здравом рассудке только благодаря своим незапятнанным кровью рукам. Он мог оправдаться тем, что за время операции не застрелил ни одного некомбатанта. Он спасал людей, а не убивал их.

Для их поля боя это почти что фантастика… но пока он мог продолжать верить этой мысли, она служила ему опорой.

К несчастью, требование командира батальона майора фон Дегуршаф о сдаче и стремительно уничтоженные повстанцы разбили его иллюзии в пух и прах.

Их подразделение было авангардом в этом бою, и если бы не благородная миссия по спасению имперских граждан, — они бы сейчас участвовали в убийстве. Теперь же ему и всему 203-му батальону воздушных магов предстояло выполнить свою изначальную задачу.

— Это Пикси-01, как слышите? Запрашиваю дальнейшую цель.

Быстро и решительно освободив имперских пленников, батальон перегруппировался и ждал следующего приказа. Но все и так знали, что им поручат изначальную задачу — нападение. Все говорили об этом в двусмысленных выражениях, майор фон Дегуршаф, что невероятно, по всей видимости намеревалась принять участие в ужасных событиях, творящихся в Арэне… собственнолично.

Весьма сомнительно, что у жителей города остались хоть какие-то шансы выжить — не говоря уже об оказании сопротивления. Но ни командование Имперской армии, ни командование батальона, ни отдельные командиры пока ещё не были удовлетворены. Видя перед собой республиканцев, они бросили все свои силы на выполнение боевой задачи, не рассматривая никаких альтернатив.

Они не видели другого выхода из текущей ситуации. Никто не хотел говорить этого, но, получив официальный запрос, им бы пришлось признать, что был отдан приказ преследовать противника. А тем временем их командир поддерживала радиообмен со штабом в своей привычной интонации, сообщая, что батальон перегруппировался и готов к дальнейшим приказами.

— Штаб — батальону «Пикси». Уцелевшие вражеские маги служат группой прикрытия для отступающих сил. Можете разобраться с ним.

— Вижу их… Да, без проблем. Мы ими займёмся.

***

В рамках программы обучения его распределили в первую, командирскую роту. Он был счастлив, что майор видела в нём перспективу, но эта наивность оказалась ужасной ошибкой… ведь в итоге за каждым углом его ждали проблемы. Подумать только — ему полагалось перенять её стиль командования!

Проследив за взглядом майора фон Дегуршаф, он сумел разглядеть организованную группу людей. Они находились в поле зрения, так что ошибиться было невозможно. И правда, за прикрытие тыла у них отвечала горстка солдат, похожих на магов Республиканской армии — все до одного раненые.

Однако взор, доступный лишь тем из магов, кто применил усиленную наблюдательную формулу, открыл ему, что позади потрёпанных магов находятся мирные жители. Люди, которые, в его понимании, никак не могли сражаться. На их лицах читались гнев и страх, отчаяние и едва заметная надежда, что им удастся спастись. Осознание пришло к Гранцу не сразу — и тогда же его неожиданно охватило чувство, которое было трудно понять даже ему самому.

«Неужели мы лишим этих людей последней защиты?»

— Как только вы уничтожите отряд прикрытия, артиллерия добьёт оставшихся врагов. Просим вас уложиться в десять минут.

Но командование, похоже, не собиралось так просто отпускать «оставшихся врагов». Они в армии. Головой Гранц понимал, что они — это армия. Но эмоции кричали в полную громкость: «Неужели ты?.. Неужели ты позволишь этому случиться?»

Но его командир не высказала никаких возражений. Приказ добить оставшихся врагов, которые пытались применить защитные формулы, чтобы спасти людей от майора фон Дегуршаф и от артиллерии… По сути, это был приказ избавиться от магов, которые пытались помочь людям спастись.

Но Гранц знал, что его командир отдаёт такие приказы сухо, без малейшего намёка на эмоции… как и полагается солдату.

«Она не ошибается».

«Она не… ошибается…»

— Штаб — батальону «Пикси». На этом всё. Конец связи.

Таковым было пожеланием командования при завершении обмена. Не больше и не меньше.

«Убейте их», — вот что оно, по сути, сказало.

Как только вражеских магов не станет, защитные формулы рассеются. После этого — Гранц был уверен в этом на сто процентов — артиллерия сотрёт людей с лица земли. Орудийные расчёты не знали истинной сущности «врагов», поэтому, вероятно, справились бы с задачей на «отлично».

«По крайней мере, мы сами сражаемся только с магами. Мы не стреляем по тем, кто стоит за их спиной».

Но он знал, знал, знал, что случится дальше.

«Мы уничтожаем их последнюю защиту».

— Это батальон «Пикси», вас поняла. Сделаем всё возможное.

Когда погибнут маги, этих людей тоже сотрут. Массированным артиллерийским огнём. На опустошённой равнине, где нет ни развалин для укрытия, ни тем более окопов. Они ни за что не выживут.

А главное… зачем артиллерии открывать огонь по мирным жителям, которые даже не знают, как пережить артобстрел?

«Это безумие…»

— …Командир, пожалуйста, пересмотрите своё решение! Если… если мы их убьём, то…

Он сам не мог поверить в это. Слова сами вырвались из его уст — слова протеста против решения командира.

Он почувствовал, как его лицо смертельно побледнело.

Он практически совершил неподчинение, оспаривая приказ, отданный командованием. Простой младший лейтенант не мог так разговаривать с командиром батальона. По сути, это был бунт.

— Враги Империи будут уничтожены. Великолепно.

— Но это…

Он колебался, но всё равно продолжил возражать.

Гранц был до того растерян, что сам с трудом осознавал происходящее, но всё же заговорил в попытке остановить майора фон Дегуршаф.

Но она оставалась невозмутимой.

— Лейтенант Гранц. Враг, которого ты позволишь сбежать сегодня, завтра может снова взять в руки оружие — и направить его на нас.

«Да, наверняка так и будет».

Их лица излучают ненависть. Из их числа Республика обретёт своих самых мотивированных солдат. Они ненавидят Империю до мозга костей — что автоматически решает проблему с мотивацией в Республиканской армии.

«Вы приказываете нам убивать их? Говорите убить тех, кто может стать врагом?»

Возможно, она уловила причину его душевный терзаний, а может, сказала это безо всякой причины, но в конце Дегуршаф добавила одну важную мысль.

— Если ты не будешь стрелять во врага — он будет стрелять в тебя. Мы должны вести огонь до тех пор, пока нам не прикажут сделать обратное. В конце концов, это приказ.

Не успел он опомниться, как оказался на земле. Во рту у него была грязь. Да, скорей всего она.

Лицо ныло от боли в том месте, где его ударили, но сознание плыло. Может, её решение подсечь его, вместо того чтобы повалить ударом на землю, было проявление доброты?

— Я сделаю вид, что не слышала этого. Вот твой приказ. Подними винтовку. Пора приниматься за работу.

«Да, приказ. Я должен делать всё, что мне прикажут. Потому что это приказ. Приказ, мать его…»

***

«Привет. Поезда дальнего следования не слишком удобны, верно? Первый класс в разы лучше, хотя с поправкой на военное время он, вероятно, просто “чем-то лучше”. Вдобавок ко всему, в графиках царит полный бардак, потому что приоритет отдаётся поездкам снабжения и железнодорожным орудиями.

Всё, что мне полагается делать в текущих условиях — это просматривать документы и попивать кофе (правда, уже холодный). Из-за ограничений конфиденциальности в поезде глушат радиосвязь, а мне, к тому же, запрещено покидать свой вагон.

Еда не так плоха, потому что за неё отвечает железнодорожная компания. В такой атмосфере невозможно расслабиться и насладиться едой.

Вдобавок ко всему, главное блюдо в меню — тушёная говядина.

В обычных обстоятельствах я бы от неё не отказался.

То есть, она вкусная и всё такое, но я совсем недавно был на поле боя, где насмотрелся на ужасные вещи, и ещё не вполне от них отошёл. Да, это наверняка вкусно. Но не думаю, что мясная дория пролезла бы сейчас мне в глотку».

[П/П: Дория — рисовая запеканка.]

Таня понарошку причитает о своей участи.

Оказывается, сверхзабавные правовые дебаты и воплощение их на практике — это совершенно разные вещи! Например, в чём смысл смехотворных утверждений, будто мирных жителей не существует, и все граждане вашей страны стали солдатами из-за всеобщей воинской повинности, тотальной войны или чего ещё?

Обычно такие идеи не воплощаются на практике. Проблема в том, что планы, которые по логике вещей никогда не должны претвориться в жизнь, а также давление обстоятельств, существуют в одной реальности. В какой возмутительный век мы живём.

Люди используют себе подобных, и выбрасывают их, словно мусор. И ладно бы использовали с умом — это бы открыло возможности для дискуссий — но в действительности всё полностью зависит от удачи. Непростительное расточительство, и, вдобавок, отсутствие развитых идей переработки ради более эффективного использования. Фактически, эта концепция полностью игнорируется.

Если честно, мне хочется спросить, сколько ещё человеческого капитала они намерены вложить в это. Учитывая стоимость и время, необходимое, чтобы вырастить мага, нельзя допустить, чтобы они оставались на полях сражений в виде трупов.

Вопиющий случай: выпускник ВУЗа, получивший степень доктора наук — учёный! — до недавнего времени находился на передовой. Если мы будем пренебрегать наукой, то начнём технологически отставать от наших врагов. Мне вот неинтересно рассуждать о мире, в котором наши противники будут обладать радарами и радиовзрывателями, а мы — нет.

Если они работают над Манхэттенским проектом, а наши лучшие таланты гибнут на фронте — разве это не вредительство? То есть, я бы с радостью спровадил в мир иной того безумного учёного, но вот остальные…

[П/П: Манхэттенский проект — разработка американцами ядерного оружия в годы ВМВ.]

Может, из профессора Эйнштейна так себе военный, но он внёс огромный вклад в развитие страны, значит, он куда важнее рядового солдата! Неужели им неясно, что вместо отправки на фронт, таким ребятам, как Эйнштейн и Нобель, нужно дать ручки и посадить заниматься расчётами? Нет, того сумасшедшего учёного к ним подсаживать не обязательно, но всех остальных… можно.

Пользоваться вкладом безумных учёных так же бессмысленно, как бросать Нобеля в передовой окоп: очевидно, что изобретённый им нитроглицерин принёс обществу куда больше пользы. Кроме того, он мудро распоряжался человеческим капиталом и выступал за мир, чтобы не тратить ресурсы впустую.

Другими словами, он делал всё ради будущего человечества.

У Альфреда Нобеля была отличная репутация, разбогатевшего на «изобретении куда более эффективного способ массового убийства людей, чем всё, что было до этого» (цитата с Вики), но никто не ценил эффективность так же высоко, как он!

На месте автора статьи, я бы добавил такую строчку: «Он работал над защитой человеческого капитала».

Эх, ну разве у нас есть роскошь разбазаривать человеческий капитал? Если вакансий много, но не хватает достойных кандидатов — нельзя ли просто взять их с линии фронта? Может, это и есть причина, по которой у нас возник дефицит кадров?

Хотя мне кажется, они наконец озадачились этим вопросом…

Ну, мне остаётся лишь переписать эти заметки в виде формального заключения, чтобы потом сдать его.

Я еду в поезде, но, поскольку идёт война, мне не встречается хороших пейзажей, которыми можно насладиться. Поэтому мне скучно.

Однако меня вызвали в штаб, так что придётся потерпеть.

Возможно, моему подразделению дадут передышку после того, как мы сравняли Арэн с землёй. Батальон получит отпуск, и верхам придётся думать, где разместить собранные войска. Ну, этого я и ожидал.

Но почему явиться в столичное управление Генштаба велели только мне одному?

Я тщательно анализирую своё поведение в поисках хоть чего-то, что могло послужить поводом меня вызвать, но не похоже, чтобы я в последнее время совершал какие-то ошибки.

Да, мы спасли жизни имперских подданных и уничтожили вражеских магов.

А до этого, сражаясь на Рейнском фронте, командование даже отметило мои храбрые действия, пусть даже просто на словах.

Не думаю, что мои поступки могли доставить кому-то проблем.

Я также не припомню никаких промахов в управлении подчинёнными. В батальоне я строго придерживаюсь устава, поэтому ни за что не попаду под трибунал за неумелый контроль документов, как господин Ямасита.

[П/П: Японский генерал, командовал вторжением в Малаю и штурмом Сингапура. После войны осуждённый как военный преступник; отрицал свою вину, заявляя, что не знал о совершённых преступлениях, но анализ его приказов доказал обратное. Был приговорен к смерти через повешенья.]

Я не допускаю жестокого обращения с пленными. Из-за темперамента моего подразделения к нам редко кто-то попадает в плен, но я могу с уверенностью сказать, что мы никогда не пытаем ценные захваченные источники информации, и не издеваемся над ними. В отличие от дилетантов, которые стремятся набрать как можно больше пленных, а потом кусают локти из-за нехватки провианта, мы берём не больше, чем это имеет смысл отряда из 48 человек. Такой подход сильно облегчает нам работу.

У меня идеальное подразделение, которое придерживается международных законов и полностью отдаёт себя выполнению заданий. С ними приятно и легко, они не доставляют мне особых хлопот. Так почему же меня вызывают?

— Прошу прощения. Давно не виделись, майор фон Дегуршаф.

Я уже почти погрузился в свои мысли, как вдруг услышал знакомый голос. У входа в моё купе стоит офицер в мундире среднего ранга. Прежде чем я успеваю сообразить, кто это, один поверхностный взгляд на мужчину позволяет мне более или менее уловить ситуацию.

— Сколько лет, сколько зим, майор Угер. Рада, что у тебя всё хорошо.

Я встаю, поспешно снимаю фуражку и кланяюсь. Этикет также требует, чтобы Таня распустила волосы, но, к счастью, вблизи от линии фронта нет столь жёстких правил.

М-м, но я слышал, что майор Угер получил назначение в тылу. Думаю, его определили либо в железнодорожный департамент, либо в материально-техническое снабжение.

Из всех моих сокурсников по академии он, вероятно, пойдёт дальше всех. Когда меня повысили до капитана, он уже был майором. Полагаю, как для человека, несущего службу вдали от линии фронта, он сравнительно быстро дослужится до подполковника.

А-а, как же я завидую. После тыловых служб обычно попадают либо в Генштаб, либо в Военную академию в качестве инструктора. Мне бы не помешало поддерживать с ним хорошие отношения.

— Да, я тоже рад видеть тебя в добром здравии. Слышал об Арэне. Говорят, там нелегко пришлось.

— Боюсь, это военная тайна, так что я не могу поделиться подробностями…

Поскольку мы учились на одном курсе, то стали чуть ближе, чем просто знакомыми. Хотя встречи одноклассников и служебная иерархия обычно имеют вторичное значение, они всё равно подталкивают офицеров обзаводиться связями друг с другом.

— Ничего страшного. Вообще, я здесь по поручению генерала фон Зеттюра. Ты тоже?

Ага. Думаю, будет лучше сказать. Его явно используют, как посыльного. Совсем загоняли беднягу.

— Тебе что-то известно?

— …Ну, тебе я, наверное, могу сказать…

Умеет ли он хранить секреты? Ну, майор Угер весьма благоразумен, поэтому я рад, что он мне доверяет.

Нет ничего удобнее и важнее, чем влияние, связи и сеть знакомств.

— Железнодорожному департаменту поступила разнарядка спланировать срочные поставки в зону боевых действий. Я еду с докладом по этой теме.

— …Не хочу показаться грубой, но какое это имеет отношения ко мне? Разве что я окажусь одним из офицеров, которого срочно везут на фронт.

Империя используют стратегию внутренних линий, и железнодорожный департамент занимает ключевую позицию в её логистической системе. Если не удаётся наладить бесперебойную переброску войск по рельсам, наши силы не в состоянии эффективно переместиться в нужную локацию для концентрации сил. По сути, Великая армия превращается слона, с туловищем настолько большим, что лишает его способности двигаться.

Настолько важная структурная единица, без сомнений, регулярно получает запрос спланировать срочную транспортировку в зону боевых действий.

Это естественно.

Но какая здесь связь с тем, что меня вызвали в Генштаб?

Не хочу показаться занудой, но я маг. Командир батальона — единица, значимая лишь на тактическом уровне. В крайнем случае меня попросят сесть на такой-то поезд и отправиться туда-то. Или, поскольку я умею летать, отправят в какую-нибудь даль своим ходом.

Не было никаких причин звать меня в столицу.

— Вся соль в том, куда их направляют. По всей видимости, высшие чины намерены оттянуть Рейнский фронт в нашу сторону.

— Рейнский фронт… Хочешь сказать, мы отступим?

От шока Таня на мгновение потеряла нить разговора. Мы так упорно рвались вперёд, чтобы потом отступить?

— Верно. Думаю, они хотят пустить Республике кровь.

Отступить и заставить врага истекать кровью… Вот, значит, какой у них план? Битва Ганнибала при Каннах, в таких масштабах?!

— …Это неожиданно. Радикальная, но интересная идея.

Эх. Кажется, я теряю хватку. Провал «Конкорда» уже не кажется таким смешным. Нам следует придерживаться принципа, которые гласит, что, чем жалеть о деньгах, вложенных в убыточное предприятие, лучше жалеть о всех будущих убытках, которые оно может принести. Время, проведённое на передовой, сильно подточило моё экономическое, рациональное чутьё. Это пугает.

Может ли быть, что Существо Х жаждет уничтожить этого верующего в современный дух практичности? Я должен помнить контекст — я нахожусь в разорённом войной мире, о котором он рассказывал. К слову, моя рыночная рациональность была на грани исчезновения.

Война — это такое преступление. Я хочу как можно скорее сбежать от этого расточительного средоточия человеческого безумия. Нам следует прекратить войны с настоящими бомбами, и перейти к экономическим баталиям.

— И всё же… Отступление?

«Генералу фон Зеттюру пришла в голову удивительная идея», — думает Таня с неослабевающим восхищением.

Продвижение вперёд наверняка потребует массу времени и усилий. А отступить не так уж и сложно. Вообще, если враг сам пойдёт в атаку, то наши потери будут куда ниже, чем при штурме хорошо укреплённого окопа с кучей личного состава в нём. Отличная идея. Асимметричная война может принести отличные плоды, и со временем позволит сражаться с врагом лоб в лоб.

Удар по Республике облегчит им снабжение, но если отступаем мы, то логистика упрощается уже для нас.

Однако план сработает, только если враги поведутся на него.

— Вот почему информация так жёстко контролируется… Похоже, нам предстоит устроить небольшой спектакль.

— Спектакль?

— Майор, слушай. Та переделка в Арэне уничтожила наши линии снабжения, поэтому мы больше не можем удерживать фронт.

…Подождите.

Это и есть прикрытие для нашего отступления?

Будь республиканцы трижды идиотами, они, как минимум, направят разведку.

— Мне кажется, или это выглядит слишком наигранно? Через третью сторону, или через отряд, участвовавший в битве, правда так или иначе просочится наружу.

— Как раз наоборот. Мы распространяем пропаганду через другую страну. «Жители Арэна оказывали героическое сопротивление и практически уничтожили местный железнодорожный узел».

Ого. Это впечатляет, правда. Я не эксперт в области пропаганды, но могу представить, насколько эффективным окажется этот вброс. Вот уж не ожидал, что в этом мире найдётся человек (ещё и в возрасте), который придумает такой способ ведения информационной войны.

Я в очередной раз удивляюсь тому, насколько удивительна человеческая раса, насколько способна она к адаптивности.

Бредово, конечно, что при всём своём интеллекте люди продолжают вести кровопролитные войны…

Что ж, поведенческая экономика предпринимает попытку объяснить клубок человеческих противоречий с эмоциональной точки зрения.

Уверен, в ней можно обнаружить не одно интересное наблюдение.

Жители Арэна отдали всех себя и сражались до того яростно и храбро, что ряды имперской армии дрогнули. В тот миг, когда кто-то крикнет: «Вы что, хотите спустить их подвиг в трубу?!», — любые дебаты, основанные на логике, смоет потоком эмоций.

— Хочешь сказать, мы лишим их возможности выбора?

Браво. Таким же образом Бисмарк заставил Наполеона III плясать под свою дудку. Инцидент с Эмсской депешей — это настоящий образец мастерства в области дипломатии. Даже простой человек с толикой разума, как вот я, способен признать это.

[П/П: Эмсская депеша – опубликованная канцлером Пруссии Бисмарком телеграмма разговора между королём Пруссии Вильгельмом I и французским послом Венсаном Бенедетти 13 июля 1870 года. Бисмарк знал, что депеша может вызвать скандал и даже войну, но сознательно шёл на конфликт. Официальное сообщение не точно передавало депешу короля (то есть по сути была фальшивкой), что впоследствии было подтверждено опубликованными документами. Депеша, как того и хотел Бисмарк, спровоцировала большой дипломатический конфликт, закончившийся победоносной войной Пруссии с Францией в 1870—1871 годах.]

Это, по сути, провокация.

Хотя, если ход Бисмарка был провокацией, то мы скорее подначиваем Республику. Ну, подробный разбор этого я оставлю академикам, а от себя могу лишь искренне сказать «браво».

— Верно. Даже если они откажутся прийти на помощь, найдётся тот, кто шепнёт: «Они бросили своих же». Нам ничего не стоит устроить подобный акт дезинформации.

— Это чудесная идея. Удивительно, как он смог до неё додуматься.

Ну что ж.

Власти Республики явно не хотят примерять на себя образ правительства, которое сидит сложа руки, пока граждане их страны ценой своей жизни оказывают сопротивление интервентам в разгар тотальной войны. Если только не хотят устроить в стране раскол.

Руководство страны не может ожидать от своих людей согласия с мыслью, что допустимо пожертвовать небольшим числом людей ради всеобщего блага.

Единственными, кто заявлял нечто подобное, были советы и им подобные. Хотя, вспоминается ещё пример Пола Пота — только в его случае «небольшое число» составило около трети населения.

[П/П: Пол Пот — камбоджийский политический и государственный деятель, Генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Кампучии (1963—1981). Под руководством Пола Пота была предпринята попытка радикальной перестройки общества с целью построения коммунизма, что сопровождалось массовыми репрессиями, этническими чистками и голодом. События его правления, в ходе которых, по разным оценкам, погибло от 1 до 3 миллионов человек.]

Ну, некоторые страны вступают в войну под предлогом защиты своих граждан, что, полагаю, ставит их в тот же ряд.

Отправлять в чужую страну войска из-за убитых миссионеров — этот уже клише. Даже у Империи в прошлом было несколько конфликтов на этой почве.

Конечно, с чисто дипломатической точки зрения, страна не должна закрывать глаза на убийство своих граждан. Всё-таки народ платит налоги, чтобы его защищали. Даже в модели государства «ночной сторож», люди хотят, чтобы власти защищали их, и эта защита должна быть обеспечена.

[П/П: «Ночной сторож» — модель государства, единственными функциями которого являются обеспечение своих граждан армией, полицией и судами, таким образом защищая их от агрессии, краж, нарушений контрактов и мошенничества.]

Рассуждая так, безопасность граждан — это долг государства. Это нельзя назвать железобетонными гарантиями, но всё же. Ох, что-то я совсем замечтался. Сейчас не время теряться в мыслях.

— Но какое отношение всё это имеет ко мне?

Как простой фронтовой майор вроде меня вписывается в столь грандиозную стратегию? Я вот понятия не имею.

В целом, для конфиденциальности лучше не болтать лишнего. Меньше осведомлённых — меньше утечек. Но он наверняка сообщит лишь то, что мне положено знать, что так я обязан спросить.

— Всё просто. Судя по всему, твой 203-й батальон будет прикрывать отступление.

— …Они слишком высокого о нас мнения.

Вообще, если учесть, что обычно случается с людьми, которые слишком много знают… Цивилизованный метод — это определить людям крупное выходное пособие или пенсию, чтобы они держали язык за зубами. Да, это недёшево. Именно поэтому «золотые парашюты» поддаются такой жесткой критике.

[П/П: Золотой парашют — компенсация, выплачиваемая руководителям акционерного общества в случае их увольнения либо ухода в отставку по собственной инициативе в результате поглощения этой компании другой или смены собственника. Используется в качестве противодействия враждебному поглощению.]

С другой стороны, если вы желаете сократить расходы и решить схожую проблему практично, можно просто заставить людей замолчать. А когда есть вариант провернуть это легально, на поле боя — тут и думать не о чем.

…То есть, это угроза, чтобы мы молчали об Арэне? От этой мысли у меня по спине пробегает холодок.

Может, я слишком заморачиваюсь, но всё выглядит так, будто они ставят мою преданность под сомнение. Это правда, что в критической ситуации я буду сперва думать о собственной безопасности, но всё же… Я всегда добивался для них результата. А ещё при каждом случае демонстрировал свою лояльность организации.

Или, может, они узнали о моих колебаниях в Арэне? Но не помню, чтобы это привело к каким-то плачевным последствиям. К тому же, у меня есть идеальное алиби — я защищал наших людей.

Да, хочется верить, что всё в порядке. Но почему тогда меня заставили тащиться в тыл?

— Твоё задание будет заключаться в сдерживающих действиях, но оно наверняка будет не из лёгких. Думаю, сейчас тебя вызывают, чтобы обсудить детали.

— Сдерживать врага, находясь в полуокружении? Даже если там поляжет половина моих людей, мы едва ли сможем выиграть достаточно времени.

Нам постоянно задавали подобный вопрос в училище, но я никогда не думал, что меня действительно поставят в такое положение.

Есть огромная разница между «это возможно, но я этого делать не буду» и «хорошо, давайте попробуем».

Легко говорить красивые слова вроде «я буду использовать подчинённых как щит», но, чтобы на самом деле поступить так, нужно огромная дисциплина.

Так или иначе, они просят слишком много от молодого офицера вроде меня.

— Половина?.. Это значит, что батальон будет практически уничтожен…

— Да. Уверена, всё так и будет. Никогда бы не подумала, что мне придётся на практике работать в сценарии устной задачи из училища.

Мне хочется закричать: «Да ты, должно быть, шутишь!», — но, учитывая характер майора Угера, нет действия более бессмысленного, чем это. Я так думаю.

По крайней мере, он не производит впечатление человека, который любит пошутить.

Кроме того, я не нахожу для него причин врать, поэтому разумно заключить, что он говорить правду. Другими словами, нас сделают арьергардом армии, призванным сдерживать врага, пока основные силы отступают? Какой элегантный способ приказать мне умереть.

Позволено ли мне сказать, что для этого им бы следовало обзавестись кланом Симадзу вместо того, чтобы полагаться на простых магов? Мне едва удаётся сдержать желание выпрыгнуть из окна вагона. Впрочем, бегство сейчас никак не улучшит моё положение. Я должен думать, как мне решить эту проблему — нет, о том, как выжить. Мне нужно найти выход.

К счастью, все мои подчинённые представляют собой отличный щит. Возможно, мне придётся воспользоваться особой тактикой Симадзу под названием «сутегамари». Может, стоит запатентовать её? Даже в военное время нужно следовать правилам.

— Ты слишком об этом переживаешь. Операция займёт не так много времени. Да и ты будешь в основном в дозоре, разве нет?

— На вечном поле боя нужно всегда быть готовым к худшему, знаешь ли. Да и не выбирала я, с каким характером родиться…

Надеюсь, они перенесут линию фронта как можно быстрее, чтобы нам не пришлось страдать. Надежда. Я не могу рисковать своей жизнью, полагаясь на удачу. От нас требуют стать сверхэффективным арьергардом отступающей армии. Какого чёрта?

Если бы знал, что мне будет так хреново, не стал бы есть тушёную говядину. Меня сейчас стошнит. Может, Рудель пил молоко как раз потому, что его желудок не мог выдержать ничего другого?

Хотя нет, думаю, он просто серьёзно относился к своей диете и был настоящим наркоманом войны.

Возможно, мне стоит взять с него пример и выпить немного молока. Как минимум, это полезно для здоровья. При случае обязательно вернусь к этой мысли.

— …Мы сделаем всё возможное, чтобы всё произошло без задержек.

— Я это очень ценю, майор Угер.

И всё равно — какого чёрта?

Будет здорово, если я смогу напрямую пообщаться с генералом фон Зеттюром и заставить его пересмотреть приказ, но…

Если цель — заставить нас замолчать, то никто не станет меня слушать.

Хотя, даже если он согласится, это не отменяется вероятности, что от нас избавятся позже.

В таком случае, ради своего выживания мне стоит подумать о том, чтобы сдаться Республике в плен. Но нет, это слишком опасно… Как же хреново, что мы тогда случайно потопили корабль Содружества. В худшем случае меня могут принести в жертву ради создания долгосрочных дружеских отношений между Республикой и Содружеством. Или что-то в этом роде. Не сомневаюсь, именно так всё и произойдёт.

Если это правда, то сейчас мне нужно выбраться из нынешней передряги.

— Ну, мы солдаты, а солдатам полагается делать то, что дóлжно, так ведь?

Проклятье. Придётся сделать вид, что ничего не поняла, и каким-то образом выжить. Хотя в идеале хотелось бы обнаружить, что всё это — просто недоразумение.

Чем ждать чего-то хорошего и разочароваться — лучше сразу ждать плохого. Если слишком полагаться на морские дамбы высотой 5.7 метров, то что, по-вашему, может произойти?

[П/П: Прошлый абзац, вероятно, содержит отсылку к землетрясению 11 марта 2011 года, которое создало мощное цунами, ставшее причиной аварии на АЭС «Фукусима».]

 Конечно, любой корпорации следует принимать во внимание затраты. В действительности, нация, ведущая войну, чтобы «победить любой ценой», занимается подлинным безумием. Кроме того, я за мир. Но иногда нужно вмешиваться в региональные конфликты, если того требуют интересы государства.

Расходы на войну, которую ведёт некий прагматичный экономический субъект, должны ограничиваться допустимыми пределами. А что насчёт стандартов эффективности? Электростанции? Многие предпочитают строить крепости. Хотя у настоящих крепостей есть определённая репутация, как, например, у укреплений на линии Мажино.

 А-а, это нехорошо. Я постоянно отвлекаюсь из-за своей любознательности.

— В любом случае, нам выпало снова встретиться после долгого перерыва. Как насчёт обмыть событие?

— У меня есть только кофезаменитель, если он сгодится — буду рада.

В следующий раз надо позаботиться о том, чтобы молоко было под рукой. По какой-то причине Империя очень славится своим молоком.

________________________________________

Перевод: RedBay

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!

________________________________________

Эту главу тоже ждёт небольшая доработка, но сначала — последняя седьмая.