10 МАЯ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ

Майор-маг Таня фон Дегуршаф ведёт войска в атаку с мрачным выражением лица. Говоря точнее, она вынуждена идти вперёд. Как имперский солдат, ей положено наслаждаться наступлением в глубину вражеской территории, но все мысли Тани сейчас вращаются вокруг простого человеческого желания не умереть.

 Наверное, это естественно — думать в таком ключе, когда приходится идти в атаку под непреодолимым натиском обстоятельств. Умело бросая формулы и заставляя врагов умываться кровью, Таня делает всё возможное, чтобы внешне выглядеть бесстрашным майором, ведущим своих людей в атаку.

— Рассредоточиться! Рассредоточиться!

— Это четвёртый, формула с активным наведением!

— Твою мать, тринадцатого подбили!

— Первый — десятому и одиннадцатому. Прикройте его! И помогите вернуться на базу, живо!

Это радиопереговоры её подразделения, в которых не слышно привычной собранности солдат. Не то чтобы они излучали доброту и позитив в каждой своей операции, но обмен отчаянными ругательствами — редкость для закалённого в боях 203-го батальона воздушных магов.

Но в этом нет ничего удивительного. Таня смотрит в небо и сжимает кулак, ловя себя на мысли, что хочет заехать им Существу Х в рожу.

«Если Бог существует, он точно представляет собой непреклонное существо вроде злого суперкомпьютера».

С этой мыслью она заставляет себя отбросить любые мысли, которые не помогут ей выжить на поле боя, и сосредотачивается на боевых манёврах.

Небо всё в снарядах, и «всё» — это не фигура речи. Подобно ливню или граду, снаряды наполняют воздух, не падая с небес, а вылетая с поверхности. Тонны железа. Неописуемое количество железа, устремлённое к одной-единственной цели. Если каждая из этих орудийных вспышек в темноте представляет собой человеческую деятельность, то я вынужден констатировать, что цивилизация в какой-то момент своего развития начала двигаться в обратную сторону.

Ад существует, и он — на Рейне. Сегодня солдаты испытывают на своей шкуре жесточайшие испытания чистилища.

На всей земле нет места, где человеческая жизнь стоит меньше. Более того. График цены день ото дня пробивает дно, достигая лимита на ближайшей станции в ад. Место, где бог мертвецов и злых духов срывает куш. Мир, где курс человеческой жизни к свинцовым пулям постоянно катится по наклонной. Это чистилище, где граница, пролегающая между жизнью и смертью, истончилась до предела.

Превосходные маги не являются исключением из этого правила. Магов боятся на земле, но Рейн — кладбище и для них тоже.

— Фея-01 вызывает КП, мы полностью окружены и долго не продержимся. Доложите обстановку.

На высоте 2400 метров только магам сложно вести бой. Для истребителей же такая высота более чем комфортна.

Вдобавок ко всему, выпущенная этими самолётами высотная взрывчатка и плотная завеса огня ПВО способна с лёгкостью убить магов.

Маги разворачивают барьеры и защитные оболочки примерно в метре от своих тел. Маг не получает никакого урона, если барьер выдерживает удар, но в действительно они не так уж прочны.

Самый мощный одиночный выстрел, от которого оболочка способна защитить при прямом попадании, имеет калибр 12.7мм.

Конечно, маг магу рознь, и при высокой плотности огня даже стрелковое оружие способно ослабить и даже пробить оболочку. Если маг сознательно усиливает её, то она способна выдержать прямое попадание снарядов калибром до 40мм.

Но даже с таким уровнем защиты, «ловить» снаряды более крупных калибров смерти подобно. Тем более, что прямое попадание может ошеломить мага, вследствие чего он лишится возможности уклоняться, опираясь на скорость.

Служащая последней линией обороны, защитная мембрана, броня, которую они создают при помощи магической силы в миллиметрах от своих тел, тоже достаточно мощная. Однако даже она не может нарушить законы физики, поэтому в случае прямого попадания нужно быть готовым к урону от столкновения.

Даже будучи рассеянным, удар 120мм выведет мага из строя. Даже если тому повезет, и он просто лишится сознания, то в итоге всё равно разобьётся. И, вероятно, превратится в фарш.

К худу или к добру, моя сфера «Элиниум», Модель 95, способна отразить снаряды до 88мм при помощи защитной оболочки. Также, созданная ей защитная мембрана в теории способна выдерживать попадания 120мм снарядов, но я не горю желанием проверять это на себе.

Только исследователи хотят испытать бронежилеты в реальном бою. Люди, которые используют их, никогда бы этого не сделали.

Кроме того, когда моя сфера блокирует выстрел, по области рассеиваются помехи из высококонцентрированной маны, что мешает использовать формулы. Этим эффектом можно воспользоваться, чтобы стать более незаметным — что-то вроде мощного прибора радиоэлектронной борьбы.

В ночное время обнаружить летающие объекты при помощи приборов оптического наблюдения необычайно трудно.

Поскольку это похоже на электронные помехи, интерференция сама по себе служит отчётливым индикатором. Если ваш радар покрылся рябью, значит, впереди что-то есть.

В таких условиях трудно проводить скрытные манёвры.

 Даже если нас обнаружат, они не смогут навестись; даже ракеты с наведением и упорядоченный огонь не будут представлять угрозы, поэтому прорыв на высокой скорости с нанесением побочного урона станет нам отличный прикрытием.

Огромный, критический эффект подобной акции — мои психологические страдания, но я ничего не могу с этим поделать.

— Вторая фаза будет завершена в ближайшее время. До получения приказов, относящихся к третьей фазе, каждое подразделение должно продолжать выполнение определённых ему оперативных манёвров.

Радиосообщение, наполненная шумом.

Мало того, что он зашифровано — это передача между магами, которая использует специальный формат обмена направленными волнами между сферами. По такой системе едва ли можно разговаривать, но на прикладном уровне её можно использовать для связи.

Воздух наполнен маной высокой плотности, создающей шум.

Мне очень не нравится, что нам нужно избавиться от вражеских наблюдателей, когда мы понятия не имеем, где находятся наши собственные войска. В конце концов мы арьергард, который просачивается — точнее, на высокой скорости стремится — вглубь вражеской территории.

Как только начнутся манёвры масштабов целого фронта, маскировка станет очень важной. Хотя мы отступаем под покровом ночи, когда делаешь это вместе с группой армий, а не хотя бы с дивизией — начинаются разные тонкости.

Несмотря на отменную мобильность и управляемость, мой батальон магов слишком мал, чтобы охватить всю Рейнскую область.

Располагая всего одним усиленным батальоном, привычные подходы не сработают.

Поэтому мы разработали план обманного манёвра, который должен ввести противника в заблуждение и убедить его, что Империя планирует наступление — а мы проводим предшествующую ему разведку боем. В Генштабе пришли к выводу, что скрыть запуск железнодорожной сети, которая сопровождала бы крупномасштабный маневр масштабов ТВД не представляется возможным, поэтому намеренно распространили ложную информацию: «Империя перебрасывает на это направление припасы и готовится к крупному наступлению».

Если бы я не услышал об этом на встрече с генералом фон Зеттюром во время нашей встречи в столице, то и сам бы поверил их байке — настолько убедительно они заставили её звучать.

В столице офицер по связям с общественностью упомянул о «крупномасштабной операции», хотя и в неофициальной обстановке.

Ходит много слухов о «крупной операции на Рейнском фронте».

А ещё есть припасы, которые гоняют по железной дороге туда-обратно. Это огромное, хитрое отступление, предназначенное для того, чтобы выманить, а затем уничтожить врага. Нам понадобится огромное количество матчасти. А отчёты об инциденте в Арэне проходят жёсткую цензуру.

Таким образом нам удалось убедить даже наиболее информированных людей, что действия Империи имеют целью переброску подкреплений для подавления Арэнского восстания. По сути, Империя в стыде признаёт, что ей не удалось взять ситуацию под контроль. Те части истории, о которых всё же стало известно широкой публике, подали под соусом того, что контроль над городом был достигнут лишь для поддержания видимости. Чёткий план заставляет людей верить в правду, идущую вразрез с реальностью.

Нам не хватает данных, чтобы оценить, как всё это воспринимается на стороне Республики, но люди склонны верить тому, во что хотят верить, поэтому, думаю, наши надежды не тщетны.

Так, они, скорее всего, предполагают, что Империя, испытывая проблемы с поставками припасов на фронт, задумала отчаянное наступление. Но мне не верится, что нам удалось одурачить республиканцев, даже если они начали что-то подозревать.

Трюк сработал лучше некуда, и Республика, похоже, усиленно готовиться к нашему наступлению. Элита из элиты магов Имперской армии провели разведку боем, проникнув во вражеский тыл на беспрецедентную глубину, и столкнулись с внушительными силами перехвата Республики — как и планировал имперский Генштаб.

Таких образом, Таня и её батальон, наглядно демонстрируя «нетерпеливость» Имперской армии, вынуждена выполнять эту поддельную разведку боем, не считаясь с жертвами.

Сообщение о том, что армия Республики была готова к столь глубокому проникновению, звучит как музыка для офицеров Генштаба Империи.

«Они купились», — вот какие мысли кружатся в головах штабистов, — «Теперь отступающим подразделениям не придётся переживать насчёт возможного преследования».

Но, хотя она бы тоже могла быть штабным офицером, Таня борется за свою жизнь на поле боя и думает об ужасных вещах, как то улыбка на лице Существа Х.

Чтобы враг не раскусил уловку, её батальон обязан выполнять это разведывательное задание, невзирая на потери.

203-й батальон воздушных магов рассредоточен по линии фронта, действуя одновременно как приманка и арьергард, поэтому враг не понимает, что основная армия отступает.

За нашими спинами они, вероятно, делают всё возможное, чтобы переместить неуклюжие полевые орудия в тыл. Как только они закончат, придёт очередь пехоты. Полевые инженеры уже расставили минные ловушки. Можно сказать, что переброска войск завершится в течение нескольких часов — и на это время мой отряд застал под вражеским обстрелом, потому что должен выигрывать время.

Цель разведывательных миссий, столь часто проводимых фронтовыми подразделениями, прежде всего состоит в том, чтобы заполучить информацию насчёт оборонительных сооружений противника и расположения его войск. Поскольку обе стороны рассматривают разведку как признак крупного предстоящего наступления, сторона-цель этой разведки отдаст приоритет сокрытию своих войск и будет крайне осторожна в перемещении резервов.

Если это даст отступающей Имперской армии необходимое время, Таня и её батальон должны сделать, что требуется — ведь именно таким был приказ Генерального штаба.

Само собой, Республика настроена помешать им в сборе разведданных, поэтому встречает батальон плотным зенитным огнём. К тому же, поскольку мы встретились с силами перехвата так далеко от своих баз, далеко не всем удастся безопасно вернуться домой. Фактически, мерилом того, действительно мы проводим разведку боем или нет, служит процент потерь в атакующем подразделении.

— Фея-08 — Фее-01. Я ранен, отступаю.

Это не редкость, что парень, летящий рядом со мной, выбывает из боя. Что касается эффективности перехвата, то, пока радары республиканцев усеяны помехами, они не могут вести свой упорядоченный огонь.

И наоборот, с помощью опытных радарных операторов, они, вероятно, доставляли бы нам куда больше проблем.

Но Республиканская армия, которая обычно полагается на упорядоченный огонь и наведение при помощи радаров, ужасна в бою с непосредственным визуальным контактом.

Главная причина, по которой мы получаем хоть какой-то урон — это колоссальное количество железа, которым они нас забрасывают.

Если много стрелять, то, даже не целясь, вы куда-нибудь да попадёте. И это просто ужасно.

…Видя такую расточительность, я понимаю, что нужно было затариться акциями компаний, производящих боеприпасы. Не могу не сожалеть о своей оплошности.

Сами по себе снаряды — это расходники, которые по отдельности стоят немного, поэтому не должны приносить много прибыли, но когда их разбазаривают вот так, то производители наверняка купаются в деньгах. Я вкладывал свою зарплату в отрасли полезных ископаемых, полагая, что прибыль от боеприпасов будет оставаться низкой, и, по-видимому, крупно ошибся.

— Это Первый, вас поняла. Шестой, девятый, прикройте его. Я сделаю два выстрела, используйте это время, чтобы отступить.

Но что сделано — то сделано. Пересмотрев свои тогдашние выводы, мне следует применить выученные уроки к своим будущим действиям.

Вот он, конструктив, нацеленный на светлое будущее. Ведь очень важно всегда мыслить позитивно.

В любом случае, сейчас мне нужно заполнить пробел, образовавшийся на месте раненого солдата. Это само собой разумеется, но будет лучше, если я смогу избежать опасности. Если так, будет ли для меня лучше не прикрывать его? Ответ, к сожалению, отрицательный.

Дилетанты, как правило, боятся любой опасности, которой могут подвергнуться. Они переживают, что из-за их действия произойдёт нечто ужасное, поэтому просто замирают.

Дилетанты волнуются, что выстрелом выдадут свою позицию. И они, безусловно, правы: это несёт в себе некоторые риски. И всё же — так мыслят лишь дилетанты.

Ничего не делать — значит упустить возможность что-то сделать.

Чего люди должны бояться на самом деле — так это упустить возможность извлечь выгоду. В текущей ситуации я предоставлю раненому бойцу сопровождение из двух солдат в качестве поддержки. Так, у нас появится группа из трёх человек. В небе стоят облака дыма от снарядов, рассекаемые светом прожекторов, и если я сделаю два вспомогательных выстрела — в этой кутерьме их едва ли кто-то заметит.

Также я могу рассчитывать, что из двух солдат сопровождения выйдет отличная приманка. Отступая, они привлекут к себе внимание противника. Если, пойдя на небольшой риск, я смогу избежать опасности, то это, безусловно, рациональный выбор. Да и у них есть шанс безопасно вернуться в тыл, поэтому с точки зрения теории игр всё не так плохо. Это же не игра с нулевой суммой в конце концов.

 Это же идеально. Я отправлю двух солдат в помощь раненому; они станут приманкой, а я смогу получить личную выгоду, заботясь о своих подчинённых — ведь сопровождение увеличивает шансы раненого успешно вернуться на базу. Вот он, беспроигрышный сценарий.

— Командир, это слишком опасно.

Конечно, мои люди — профессионалы, поэтому осознают опасность. Они не хотят быть приманкой. Это несёт в себе риск. Я очень хорошо понимаю, почему они возражают.

— У нас нет ни времени, ни выбора. Выполняйте.

Но, увы и ах. Хотя мне пристало радоваться. Мы в армии, а я — старший офицер, отдающий приказы.

Впрочем, Таня вспоминает, что оказалась здесь по той же причине: её начальник, генерал фон Зеттюр, отдал ей строгий письменный приказ действовать под непосредственным командованием генерала фон Рудерсдорфа.

Приказы поступали по официальному каналу в надлежащем формате. Другими словами, поскольку я получил приказ от генерала фон Рудерсдорфа, мне ничего не остаётся, кроме как послушно стать арьергардом отступающих войск. Мир не так уж и сложен для понимания.

— Это непростое задание, но я уверен, что ты справишься. ?

— Высшее командование возлагает на тебя большие надежды. ?

Уверен, ни один человек не сможет в мягкой форме заставить замолчать лучше, чем он. Даже мне не удалось заставить его выслушать мои возражения. Это могло быть недоразумением, но разумнее исходить из худшего варианта и готовиться именно к нему.

Поэтому, настроившись на пессимистичный лад, я снова стану оптимистом. В идеале хотелось бы с Генштабом взаимовыгодные отношения. Прежде всего, не думаю, что как штабной офицер я обладаю плохой репутацией.

В таком случае существует большая вероятность, что меня послали сюда из соображений военной необходимости. Рассуждая в таком ключе, Таня чувствует, как не её лице появляется лёгкая улыбка.

«Да, возможно, я переживаю сильнее, чем следует».

Скорее всего моё начальство просто хочет совладать с военной ситуацией. Когда предоставится новая возможность поработать с двумя генерал-майорами, я буду всеми руками «за». Ещё, хотелось бы поговорить с ними. Но сначала мне надо выбраться отсюда. Будущее важно, но выживание здесь и сейчас — ещё важнее.

Я быстро применяю на пулю для винтовки интерференционную формулу и разворачиваю защитный барьер перед своими войсками, чтобы защитить от неразумного количества летящих в них снарядов.

Теперь они больше не находятся на линии огня; моими стараниями они на время в безопасности. Даже болваны из Республики способны заметить, что я применил формулу для создания какой-то стены, блокирующей их выстрелы. Само собой, они догадаются: за ней что-то есть.

…И как раз туда полетят все их следующие залпы.

— Первый — шестому и девятому. Шевелитесь, барьера надолго не хватит.

Если приманки будут слишком медленными, то их тоже не хватит надолго, поэтому нужно позаботиться, чтобы у врага были цели, помимо меня.

«Пошли, пошли, пошли!»

— Вас понял, удачи.

— Да… храни вас Господь.

Очень неприятно, но вместо «пусть удача вас не покидает» или чего-то такого я произношу непонятную чушь о божественной покровительстве. Хочешь кричать от досады, но без 95-го Элиниума моя защитная оболочка сломается в мгновение ока, а следом за ней — защитная мембрана и собственно Таня.

В каком-то смысле Существо Х похож на потребительское кредитование. Я не хочу брать деньги в долг, да и не обязан этого делать, но приходится.

«Да пошёл ты».

Единственное орудие, которое способно подстрелить вас на высоте 2400 метров — это зенитные пушки, но если хоть один выстрел не промахнётся — мне не сдобровать.

— КП вызывает Фею. Доложите о потерях и обстановке.

— Фея-01 — КП. Половина из нас уже выбыла. Мы выполнили только часть плана. В настоящий момент ищем склад боеприпасов Республиканской армии, но не можем найти.

Даже мой батальон, состоящий из «крепких орешков», потерял в этом задании немало бойцов. Никто не погиб, но несколько человек, вероятно, больше не вернутся на передовую. Я рад, что много раз заявлял о «постоянной опасности», когда набирал людей в батальон.

Если бы меня обвинили в ложной рекламе, это бы означало, что я предал первый принцип продаж, рождённый современной эпохой: честность. Я не настолько выжил из ума, чтобы думать, будто смогу отмазаться, заявляя, что меня «неправильно поняли». Нехватка доверия в экономике пугает, просто пугает.

 М-да. Наверное, мне бы стоило вздохнуть с облегчением. Или наоборот сокрушаться о своём решении уничтожить тот завод в Дакии, ведь теперь любой человек вам скажет: «А-а, ну если нужно взорвать вражеский склад боеприпасов, то никто не справится с этим лучше 203-го батальона».

— КП, вас понял. Первый, у меня для вас плохие новости.

Не то, чтобы я сильно верил в удачу, но мои предшественники, кажется, ценили её. Видимо, когда великий Мацушита нанимал людей, он спрашивал, везучие они или нет. Прежде, чем меня бесчеловечно запихнули в этот безумный мир, я не уделял удаче должно внимания.

Но теперь я знаю. Может, это лишь вопрос из теории вероятностей, но удачу всё же стоит проверить.

— Что случилось?

— Отряд магов размером с батальон сейчас находится на границе зоны действия наших радаров и быстро приближается к фронту. Задержите их до конца третьей фазы.

— …Фея-01, вас поняла. Переходим к сковыванию противника. Что-нибудь ещё? — подавляя поднимающуюся во мне ярость, я не без труда сохраняю деловой тон. Они так легко об этом говорят.

Я сказал «сковывание», но мы, по сути, представляем собой две роты, ведущие разведку боем. Наше построение очень растянуто. Кроме того, даже просто пролететь мимо оборонительных позиций отнимает у нас много сил.

А у стороны перехвата сил наоборот хоть отбавляй. Мы летим в небе над огневыми позициями на их родной территории, поэтому единственное, о чём им действительно нужно беспокоиться — это вероятность дружественного огня.

 Им наверняка гораздо спокойнее, чем нам.

Может, мы и элита, но вряд ли наши противники — безмозглые болваны, тупо отвечавшие «есть, так точно», получая приказ на перехват.

Это батальон, который подняли по боевой тревоге, чтобы помешать нашей разведывательной миссии.

И ежу понятно, что они — отборное подразделение. Я не хочу расстаться с жизнью из-за пустой надежды, что враги — идиоты. Единственный способ выжить — готовиться к худшему.

— Вам предоставляется разрешение немедленно прекратить разведывательную миссию.

А затем, хм-м, поступает очень интересное указание.

В действительности, разрешение прервать задание выдаётся не очень часто. Мы получили приказ «сковать противника», и если отступление идёт по плану, то, отказавшись продолжать задание, определённо сможет сократить потери в личном составе.

Руководство сочло разумным отдать такое распоряжение. Но подумайте ещё раз. Я ни в коем случае не стану отступать. Вернее, пораскинув мозгами, я пришёл к выводу, что военная практичность — это ловушка.

Если кто-то, пусть даже из добрых намерений, предлагает вам асфальтированную дорогу в ад, то лучше свернуть на полпути и поехать через пустошь.

— …Полагаю, в этом нет необходимости.

Я не дилетант. Как человек с экономическим складом ума, ценящий рациональное мышление, я знаю, что тренировался не просто так.  Меня не создавали по спецификациям некого непрактичного Существа Х — могу поклясться в этом честью разумных победителей эволюционной гонки, выживших на правах наиболее приспособленных, Homo Sapiens.

— Что? Что вы имеете в виду?

— Смысл разведки боем, кроме прочего, заключается в изучении возможностей противника по перехвату. Если отступим сейчас, рискуем раскрыть противнику, что операция была уловкой.

Если наш рейд не сумеет скрыть отхода основных сил, арьергарду придётся сдерживать врага куда дольше — теперь уже до самого конца. Если мы не сумеем выиграть время — то всё: упорядоченное отступление превратится в хаос, и Республика не преминет шансом растоптать нас.

По этой причине данную информацию не следует передавать даже по зашифрованному радиоканалу.

Единственное, что остаётся Тане — надеяться, что они не будут тормозить с отступлением. Чтобы выиграть время, командование, вероятно, не постесняется уложить арьергард до последнего человека, если того будет требовать ситуация. На их месте я бы так и поступил, нимало не колеблясь. Это логично. Единственная загвоздка этого плана — то, что выполнять его придётся мне, чёрт возьми.

Но уйти от боя с этим батальоном и тем самым натравить на себя все доступные силы Республики на Рейнском фронте будет ещё глупее.

Таким образом, остаться здесь и принять бой — наиболее разумный, хоть и не лишённый риска, выбор. Я из тех людей, которые знают, что глупо упускать возможность для хорошей инвестиции, опасаясь какого-то минорного риска. Самое главное — это возможная прибыль.

— Нельзя, чтобы они узнали подлинную суть операции, пока не закончится третья фаза, поэтому единственный доступный нам выбор — одолеть перехватчиков и продолжить выполнение задачи.

— …Понял. Мы позаботимся, чтобы перемещение войск шло как можно скорее.

— Благодарю. Храни вас господь.

Я рад, что КП идёт на контакт. Но всё равно у меня забот полон рот. Теперь, чтобы выжить, нужно быть храбро сражаться и не проиграть в битве против всего мира.

Я не собираюсь жертвовать собой, продолжая задание даже после того, как растеряю всю концентрацию, и моя воля будет уже почти сломлена. Я сражаюсь за свою жизнь, и точка.

— Хорошо, внимание всем бойцам. Мы вступаем в бой против вражеских магов. Давайте преподадим урок этим дуракам, посмевшим бросить нам вызов.

Дурачьё. Не могли спокойно посидеть в тылу, да? Решили вместо этого подняться в небо и сразиться против нас. Я не одобряю такой подход, потому что знаю: неоплачиваемая сверхурочная работа не очень способствует производительности труда. Зачем же вы добровольно рвётесь в бой, от которого будут одни неприятности?

Я миролюбивый человек, и мне больно наблюдать на этим. В мире нет никого, кто любил бы людей больше меня. И всё же. Мало кому отдают приказ убивать чаще, чем мне. Как разумному, мыслящему человеку, мне было бы постыдно проклинать свою судьбу. И всё же меня не покидает какое-то ощущение абсурдности.

Как будто тщеславное лицо Существа Икс вот-вот поднимется из глубин моего сознания со всем нарциссизмом трансцендентного существования. Бог, если ты действительно существуешь — ты тот ещё гнилой ублюдок.

Всё идёт совершенно не так, как хотелось бы. Я просто хочу жить спокойной жизьню.

***

Тот день ничем не отличался от любого другого. Кто угодно сказал бы: «Это был самый обычный день. Нет, обычное поле боя».

Если и было что необычное, так это несколько офицеров из Содружества, прибывших во имя укрепления дружеских отношений. Но этого явно не хватало, чтобы создать заметную разницу, когда все были настолько истощены эмоционально.

Поболтав за ужином с важными шишками, посетители, под руководством одного из наших офицеров, приступили к осмотру. Впрочем, войскам было всё равно: они так устали, что просто легли спать, ни о чём не думая.

В этот самый момент 3-й батальон магов 22-й дивизии армии Республики уже поднимался к небу. Независимо от того, спали они на поверхности или направлялись в небеса, солдаты верно несли свою службу… Для магов, получивших приказ на перехват противника, защита крепкого сна союзных войск была частью их работы.

Задача состояла в том, чтобы ликвидировать батальон, который набрался смелости и устроил разведку боем. Мы также ожидали, что второстепенной задачей станет оказание помощи наземным войскам. Но главная проблема заключалась в том, что войска не могли толком выспаться из-за регулярных вражеских вылазок; те, кто не был здесь, на фронте, просто не могли понять важности миссии по восстановлению покоя и порядка.

— Командир — всем бойцам. Наши сегодняшние гости — серьёзные ребята. Работы будет много.

Слова боевого командира, хоть и слегка мрачные, преисполнены уверенностью, что как-нибудь оно всё образуется. Будь это атака целой дивизии или полка магов, всё могло быть куда хуже, но отразить вторжение батальона было, по сути, не так уж и сложно.

В конце концов, в выражении «разведка боем» главным является именно «разведка». Они, вероятно, отступят при первом же огневом контакте. Хотя надо отдать должное сегодняшним гостям — они, кажется, настроены серьёзно. Нужно немало решимости, чтобы углубиться так далеко во вражеский тыл. Судя по размеру подразделения, они намерены устроить знатный переполох, поэтому нам следует держать ухо востро… Численность во все времена представляла собой основополагающую проблему.

— Командир, кто эти чужаки?

— Усиленный батальон. Они уже миновали третью линию обороны, и только вопрос времени, когда прорвут четвёртую.

Обычно разведчики добираются до первой или второй линии, а затем отступают. Действуя на первой линии обороны, они могут рассчитывать на поддержку союзников; даже находясь на второй, они всё ещё могут без особых проблем отступить. Будь всё именно так, вторжение оказало бы минимум влияния на линию фронта, ведь первая-вторая линии обычно готовы. И не пришлось бы будить офицеров, мирно спящих в тылу.

Если бы нам приходилось поднимать всю армию в ответ на каждую мелкую стычку с разведгруппами противникам, которые зачастую проводятся лишь затем, чтобы отвлечь или измотать нас, мы бы тем самым лишь играли врагам на руку.

Все просто надеялись, что нам удастся отразить вражеский налёт без лишнего шума. Небольшие столкновения между нашими группами перехвата и вражескими разведчиками происходили так часто, что в шутку воспринимались как обязательный элемент ночного пейзажа.

— Они продвигаются слишком быстро. Чем только заняты наши войска на передовых линиях обороны?

Наверное, именно поэтому мы медлили, хотя враг приближался ужасно быстро. Они, без сомнения, довольно энергичное подразделение, раз уже прошли третью линию обороны. Вполне может случиться, что они обнаружат наши убежища и штаб командования фронтом.

Ходили слухи об отчаянном наступлении, которое готовит Империя.

Меня терзали сомнения на этот счёт, но… нет ни единого шанса, что враг доберётся до третьей линии обороны, если только он не настроен крайне решительно. Более того, обычно дежурные поднимают тревогу уже после прорыва второй линии, а мы получили приказ, когда уже была прорвана третья. Будет справедливо сказать, что они среагировали невероятно медленно.

— Масштабные магические помехи парализовали нашу разведывательную сеть, поэтому оповещение запоздало.

Голос командира отражал удручающее положение — ну а как иначе? Творилось черте-что, и мы несколько раздражены срочным приказом на перехват, после того, как от нас неоднократно требовали оставаться в состоянии боевой готовности.

«Невероятно… Теперь мы должны оставить их прежде, чем они доберутся до последней линии обороны. Нельзя позволить, чтобы они доставили полученные разведданные».

От такого положения дел всем становится стыдно.

Может, батальон магов и прорвал оборону, но силы Рейнского фронта должны были сокрушить его. Однако теперь, когда они заполучили ценные разведданные, это может вылиться в катастрофу.

Реакция на обширные магические помехи была настолько медленной, что я уверен: за этот провал у кого-то из высокоранговых офицеров полетят головы с плеч. Радисты наверняка стёрли себе животы о землю, прокладывая кабель, и нам, очевидно, надо прикрыть их.

— Судя по всему, зенитный огонь не может попасть по ним, опираясь на оптические приборы. Будьте осторожны — вражеские силы могут всё ещё быть в оптимальной кондиции.

— Так точно. Нельзя недооценивать раненого зверя. У вас дополнительная информация о них? Хоть что-нибудь?

Впрочем, будущее есть будущее. А сегодня — задание. Оно будет сложнее, чем обычно. До всех наконец начало доходить, что тревожной была ситуация.

Мы были потрясены. В отличие от привычных заданий, где от нас требовалось отразить порядком измотанные силы противника, сейчас враг, кажется, сумел сохранить импульс. А назойливая завеса ночи только добавляла проблем.

Поскольку зенитчики полагаются на оптические приборы, существует угроза дружественного огня: в такой обстановке нелегко отличить своих от чужих.

— Из-за ужасных помех нам не удалось идентифицировать их, но старший офицер сказал, что это, скорее всего, элитное подразделение. А ещё эти слухи о крупномасштабном имперском наступлении. Будьте начеку!

— Спасибо за совет. Ладно, бойцы. Подсобрались и полетели!

Ободряющий голос командира велит нам готовиться к борьбе. Решимость и дух, заметный в его словах, указывали на разумную долю нервозности, как для солдата настороже.

…Так всё выглядело в тот момент.

Они ошибались. Им нужно было не «подсобраться», а показать своё презрение к смерти, достаточное для того, чтобы выжить.

— Всем бойцам, это ваш командир батальона. Мы обнаружили врага. Приготовиться к бою.

Из-за темноты обе стороны толком ничего не видели, что создало нам проблем.

Мы и враг обнаружили друг друга почти одновременно. Тогда же вступили в бой и командиры батальонов. Всё было просто. Республиканская доктрина для магов заключается в том, чтобы действовать группой и подавлять индивидуально более умелых имперцев благодаря своей дисциплине и упорядоченному огню.

 По сути, это был внезапный встречный бой в районе, к которому приближался противник. А ещё мощные помехи, порождённые высокой плотностью маны.

Даже при консервативной оценке, этот бой будет не похож на что-то, к чему мы привыкли. Наши противники — подразделение, состоящее из опытных магов-ветеранов, искусных в ближнем бою.

Обычное подразделение ни за что не смогло бы выдержать этот удар, отточенный кампаниями в Дакии и Нордене.

Если бы авангард продержался чуть дольше, возможно, арьергарду удалось бы уйти. Или если бы в арьергарде оказалось чуть больше магов, чьи выстрелы смогли бы остановить врага, возможно, авангард сумел бы отступить.

Но всё вышло немного иначе, и результатом стала катастрофа. Шок привёл к беспорядку, а шквал заряженных формулами пуль из пистолета-пулемёта превратил его в хаос.

Положение резко ухудшилось — появилось много раненых, и не было никакого способа остановить кровь или перевязать раны.

Взрывная формула, выпущенная командиром имперского подразделения, создала в авангарде огромную брешь. В тот же момент появилось множество оптических формул, нацеленных на командиров рот, и командная цепь республиканского подразделения оказалась уничтожена.

Одни маги Республики, хоть и с трудом, ещё могли продолжать сопротивление. Арьергард стал вести огонь на подавление: они понимали, что должны как-то прикрыть брешь в авангарде.

На короткое время им это удалось. Солдаты Республики нашли достаточно сил, чтобы попробовать реорганизоваться. Их энергичное сопротивление сумело сдержать атаку, но в результате пострадало огневое прикрытие авангарда. Они бросили все силы на то, чтобы предотвратить приближение врага, но в итоге оказались неспособны защитить авангард.

Яростный встречный огонь прервал имперскую атаку, и тогда они переключились на разрозненных республиканцев.

По сути, две роты Имперских магов сражалось против двух рот магов Республики, но последние остались полностью без командования, а также были лишены поддержки, превратившись для имперцев в лёгкую добычу.

Силы Республики резко оказались в меньшинстве. Арьергард полностью сосредоточился на обороне, поэтому судьба передовых сил решилась одной быстрой рассекающей атакой. Обычно несносный упорядоченный огонь республиканцев мешал имперским магам вступить в ближний бой: хватило бы одного поддерживающего залпа, чтобы остановить прорыв. Но в этот раз стороны встретились в непосредственной близости, и маги Империи смогли выплеснуть на республиканцев свой гнев.

— Внимание, батальон «Фея». Перейти к преследованию.

Дальнейшее произошло как-то слишком просто. К тому времени, когда арьергард, лишившись своего щита, попытался отступить — было уже поздно.

Республиканцам не хватило ни дистанции, ни скорости, чтобы стряхнуть Имперских магов, которые ускорились для атаки.

У них не было и шанса выйти из этого боя. Впоследствии 3-й батальон магов 22-й дивизии армии Республики объявили полностью уничтоженным.

По иронии судьбы, единственными выжившими стали несколько солдат, сбитых в самом начале, которым чудом удалось выжить.

Штаб Республики задействовал элитный батальон магов, приписанный к Рейнскому фронту, но им не удалось обнаружить налётчиков. В этот момент командование Республиканской армии полностью переключило своё внимание на вторгшийся батальон.

Слухи о крупном наступлении. Перешептывания о судьбе Арэна.

«Они храбро сражались и все до единого отдали свои жизни».

Разрозненные отголоски пропаганды убедили Республику в том, что её народ пожертвовал собой и встретил ужасный конец.

«Мы не можем допустить, чтобы их смерть была напрасной».

Империи сравнительно легко удалось выйти из бедственного положения и наладить логистику, но армия всё же получила от восстания тяжёлый урон, поэтому командование без колебаний приняло решение выполнить манёвр, чтобы занять более выгодную позицию.

Чтобы обезопасить фронт, обезопасить Империю.

Но именно по этой причине люди по обе стороны границы думали…

«Как же нам это надоело».

Империя была в тупике из-за своих ненадёжных линий снабжения, а Республика видела в них надежду.

Птички щебетали о передвижениях Имперской армии, и все думали только об одном: Империя не справится. И это была абсолютная правда. Генеральный штаб Империи понял, что если бросит силы на борьбу с партизанами, опираясь на хромающую логистику, то держать фронт в целом нет смысла.

Эта объективная реальность подпитывала недопонимание Республики. Все твердо верили, что мощная военная машина Империи решает проблемы путем крупных наступлений, как это было в Дакии, как это было в Нордене.

И, если не считать промедления в начале войны, Империя всегда защищала свою территорию до последнего. Да, свою территорию.

«Никому не хочется сдавать свои территории».

Таким было однобокое убеждение республиканцев. А для офицеров армии Республики, заплативших за клочок земли собственной кровью, то была незыблемая истина. Они гордились тем, что защищали свой дом, оставляя на поле боя горы трупов, и задавались вопросом: «Кто захочет расставаться с их Отечеством»?

Именно поэтому они в конечном итоге неправильно поняли намерения Генерального штаба Имперской армии, до такой степени, что даже смешно. Можно сказать, солдаты-республиканцы угодили в ловушку собственных эмоций.

В тот день Имперской армии удалось покинуть линию фронта так, что Республика не заметила этого.

А теперь самое время поговорить о семени победы Империи.

Всё началось с вполне реального проведения разведывательных операций в направлении хорошо укреплённых позиций. Это был трудный выбор: высокие потери против тактической сообразности.

Даже Дьявол Рейна и её элитные войска лишились половины своей численности — вот насколько опасным было это задание.

Командные и штабные офицеры, отлично осознавая вставшую перед ними дилемму, всё же были убеждены, что разведка категорически необходима.

Усиленный батальон, проводящий разведку боем, потерял бы много бойцов, но отправить на вылазку отряд меньшего размера, он не добьётся поставленных целей.

Столкнувшись с такой коллизией, Имперская армия обратилась к Технологическому Арсеналу с просьбой разработать новое оружие, которое бы позволило прорваться через хорошо защищённые позиции, и при этом (в какой-то степени) проводить разведку. Инженеры предложили несколько предварительных решений, и то, которое показалось наиболее перспективным, было от Лётного Отдела. Его предложение заключалось в разработке высотного разведывательного аппарата для полётов вне зоны поражения огня ПВО. Воздушные подразделения, в составе которых присутствовали отряды, предназначенные для разведки, подходили для этого как нельзя лучше.

Однако у других подразделений, несмотря на явный потенциал воздушной разведки, существовала причина для беспокойства: действительно ли можно создать такое устройство при нынешнем уровне технологий? Легко говорить об увеличении высоты, но технические требования для высотного летательного аппарата представляют собой значительную проблему — и не было уверенности, что у них получится её разрешить.

Тогда-то главный инженер Адельхейр фон Шугель и предложил идею, которая опиралась на магическую составляющую.

— …А что скажете о специальном аппарате для дополнительного ускорения при разведке?

«Это ещё что за бред?»

Ответ на вопрос, который пришёл в голову всем вовлечённым, хорошо знакомым с задачей и предметной областью, был достаточно прост.

Разведка боем требует проникновения за вражескую линию перехвата. Поэтому, если предполагается выполнить быстрый удар и уйти — лучше всего отправить быстрое, тяжеловооружённое подразделение.

Следовательно, всё, что им надо сделать — это проскочить мимо позиций противника прежде, чем тот успеет среагировать. По мнению Шугеля, для решения поставленной задачи было достаточно поместить магов в аппараты, способные придать дополнительное ускорение.

Провернув это, они смогу проверить вражескую оборону на прочность и оценить способность противника к перехвату — отличные цели для разведывательной миссии.

Идея, что именно маги смогут добиться результата при разведке боем, оказалась верна. Вот почему простые пехотинцы или маги использовались чаще, чем самолёты.

Но потери превышали допустимый предел, и поэтому армия обратилась к Техническому Арсеналу. И вот его заключение:

— Хорошо. Пусть маги прорываются на высокой скорости.

Можно взглянуть на задачу под другим углом, и осознать, что нужно всего лишь повысить вероятность успешного прорыва. А это проще сделать, пролетая сквозь вражеские порядки на огромной скорости. Единственная трудность заключалась в том, что не существовало магов, способных действовать на такой высоте и при такой скорости полёта.

Тот, кто предложил решение и стал изучать возможности его реализации, стал всё тот же гений, Адельхейд фон Шугель.

Его ответ? Добавьте скорость и высоту при помощи внешнего устройства.

Это предложение критиковали за то, что оно почти не отличается от идеи Лётного отдела, но оно всё же преуспело. В конце концов, для концепции Шугеля высота была лишь побочным эффектом — а основополагающим фактором всё же являлась скорость.

Отсюда и «Аппарат для дополнительного ускорения».

Но вместо досужих рассуждений о его гениальности, вероятно, будет проще рассмотреть его идею в деталях.

Аппарат предполагалось оснастить большим количеством огромных гидразиновых топливных ускорителей, одноразовых — для обеспечения стабильности полёта. Когда топливо исчерпается, ускорители, вместе с внешним баком, можно будет сбросить для придания ещё большей скорости на заключительных этапах полёта.

[П/П: Гидразин — вещество, которое в годы ВМВ применялось в Германии как топливо для самолётов Ме-163]

Вдобавок, он отказался от главного технического препятствия — управления ускорителями. Проявив непреклонную решимость, Шугель разрешил проблему, попросту сосредоточившись на ускорении. То есть да, устройство позволяло лететь только по прямой. И пока оно работало, маг вообще не мог регулировать скорость.

В лётный комплект также входил бак с бороводородом, предназначенный для ускорения во вражеском небе. Но принцип его работы отличался от ускорителей. Бак с бороводородом, веществом в разы более токсичным, чем цианистый калий, задумывался как инструмент для выполнения манёвров экстренного уклонения.

 Все проблемы, связанные с опасностью ударных волн и мгновенными скачками сопротивления воздуха, полагалось решать самим магам при помощи защитных оболочек и мембран.

(План признали рабочим только при условии, что топливо будет расходоваться непрерывно, поэтому самолёт не подойдёт.)

Достигая невероятной скорости в 1.5 Маха, они заставят глотать пыль кого и что угодно.

И с чисто инженерной точки зрения, реализовать эту идею было куда проще, чем разработать новый разведывательный самолёт. Тем более, что новое устройство планировалось применить в бою в самом ближайшем будущем.

Но, напоследок, одно важное примечание: ускорители одноразовые, поэтому аппарат для дополнительного ускорения может лететь только по прямой.

То есть, прорвавшись через вражеские позиции, вернуться на базу магам полагалось своим ходом. С какой стороны ни посмотри, это был билет до ада в один конец. Какой смысл в разведке, если вы не сможете вернуться и передать разведданные?

Предположим, что это технически возможно, но, если вещь непригодна для практического применения, вы никак не сможете извлечь из неё пользу, верно? Было бы логично ожидать, что хоть кто-то озвучит эту проблему, но, когда пошли шепотки, случилось вот что…

Офицер из воздушно-десантного подразделения пробормотал идею, которая прозвучала так, словно была из другого измерения.

— А что, если мы забросим «подразделение» врагу в тыл? — спросил он.

Само собой, это было невероятно опасно для участников. Почти без шансов вернуться. Аппарат для дополнительного ускорения, непригодный для возвращения носителя на базу, просто не может использоваться как инструмент разведки. Но зачем ограничивать его применение разведкой? Ведь этот способ доставки магов во вражеский тыл кажется даже более надёжным, чем десантирование с парашютом.

И таким образом получится проскочить мимо любых сил перехвата. В конце концов, простой запуск этой штуки отправит магов гораздо выше, чем реальная рабочая высота зенитных орудий. Если дать свободу фантазии, то можно даже отправить роту магов прямо во вражеский штаб, чтобы «обезглавить» целый фронт.

В этот момент к ним в гости заглянул генерал-майор фон Зеттюр из Вспомогательного корпуса. Исследования продолжались под руководством главного инженера фон Шугеля, а Генеральный штаб запросил подробный отчёт о ходе работ.

И, осознав ценность разработки, штабисты были вне себя от радости. Особенно адепты партизанской фоны, которые тут же предприняли шаги, чтобы повысить приоритетность исследования. Проект получил тотальную поддержку со стороны Генштаба.

Благодаря этому прототип был полностью завершён незадолго до Арэнского восстания.

И так уж получилось, что штурмовая вычислительная сфера «Элиниум», Модель 97 была в состоянии создать столь необходимую защитную оболочку и мембрану.

По словам испытателей, участвовавших в экспериментах, сфера функционировала ровно так, как они предполагали.

Обладавшая определённой степенью надёжности, сфера в спешном порядке ушла в массовое производство, и вскоре появилось 20 серийных экземпляров.

С этим успехом Генеральный штаб внес небольшую, но существенную поправку в свой план решающего сражения. Это была отличная новость для стратегии Генерал-майора фон Рудерсдорфа, нацеленной на то, чтобы выманить, а затем уничтожить Республиканскую армию. Аппарат, подмеченный Зеттюром ещё на этапе разработки в Технологическом отделе, был вписан в план. Оба генерала были в восторге. Они добьются того, о чём в какой-то степени мечтали все офицеры Генерального штаба.

Schrecken und Ehrfurcht.

[П/П: Шок и трепет.]

Первая фаза операции «Шок и трепет» была простой.

— Атакуйте вражеский штаб напрямую, чтобы их фронт развалился.

Вот так.

18 МАЯ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ВТОРАЯ ЛИНИЯ ОБОРОНЫ НА РЕЙНЕ

Ночь была холодная и ясная. Младший лейтенант 203-го батальона воздушных магов Уоррен Гранц стоял на страже в шерстяной полевой шинели. Это была самая спокойная ночь за последнее время. Да, тихая ночь. Мирное время, в течение которого он мог сидеть на стуле, потягивая кофе, предоставленного как часть его фронтового рациона.

В тёмное время суток было довольно спокойно. Никаких разрывов снарядов поблизости, никаких приказов о боевой готовности из-за вражеских рейдов. Он даже не мог вспомнить, когда они в последний раз засыпали, не слыша звуков стрельбы из винтовок. Кажется, это было так давно.

А наступило это спокойствие потому, что начальство с необычайной решимостью сократило линию фронта.

В результате успешного отступления и реорганизации имперских войск Республиканская армия начала поспешное наступление, стремясь заполнить созданный Империей вакуум. Они были попросту слишком заняты, чтобы возиться с 203-м батальоном. Благодаря этому на поле боя наступило короткое затишье. Командир батальона решила воздержаться от вылазок и, прежде чем отправиться спать самой, велела солдатам отдохнуть, давая им столь необходимый отдых.

Можно сказать, благодаря присутствию могущественной командира Дегуршаф войскам удалось провести ночь, свободную от тревог. Когда такое было в последний раз?

Хотя это были лучшие часы для ночных перехватов и патрулей, отряд находился в полной безопасности.

Они знали, что на тыловой базе им ничего не угрожает, но, наверное, всё же было уместно хоть немного озадачиться угрозой спонтанной ночной атаки. Но это вовсе не означало, что отряд распустился.

Бойцы валились с ног от усталости до такой степени, что отрубались, даже лежа на сырой земле, но всё равно были готовы подорваться по первому приказу.

И всё же они немного расслабились.

По совершенно понятной причине.

Большая часть сил Республики ушла вперёд, оставив сильно укреплённую линию фронта и позабыв об оборонительной позиции 203-го батальона, а их солдаты посвятили всех себя захвату новой территории.

В данный момент они совершали простой выбор в пользу захвата земель, ради которых не придётся проливать кровь, штурмуя хорошо защищённую систему окопов.

Этим и объяснялась спокойная ночь.

Естественно, не было никакого беспокойства из-за перемещения линии фронта. Их командир сделала уверенное заявление:

— Завтра мы станем наконечником копья, которое положит конец этой войне.

Это могло означать лишь одно: в скором времени батальон пойдёт в наступление.

И всё же, мысль о том, что они могут положить конец войне, успокаивала. Раз наш командир так верит в этот план, значит, даже если мы не уничтожим армию Республики полностью, этого всё равно хватит, чтобы обеспечить безопасность Империи.

«…А после мы сможем сосредоточиться на восстановлении территорий, разорённых войной».

Пока Гранц напряжённо размышлял о грядущем сражении и будущем Империи, на него то ли дело бросали обеспокоенные взгляды его товарищи по оружию

Подумав об этом внимательнее, он понял, что уже некоторое время как перестал обращать внимание на окружающую обстановку. Не слишком давно, но всё же. Гранцу просто не верилось, что у их отряда выдалось столько спокойного времени. Его даже хватило на размышления о тяжёлых боях, через которые он прошёл за последние дни и недели.

Чтобы успокоить нервы, он поднял чашку с уже слегка остывшим кофе. До этого момента он просто пил его без задней мысли, но, прислушавшись к ощущениям, уловил, что зёрна весьма хороши. Гранцу сказали, что это его паёк, но всё же — кофейные зёрна… Учитывая чудовищный дефицит кипячёной воды на линии фронта, кофе был настоящей роскошью.

Он был в дозоре, поэтому алкоголь находился под запретом, но положение спасал приличный запас кофе, который так любил их командир.

По правде, кофе у них было как грязи. Здорово, что когда хотелось предаться размышлениям, он мог сделать это за добротной чашкой настоящего горячего напитка. Теперь, рассмотрев зёрна, Гранц стал замечать в них даже мельчайшие детали.

 «Как-то я слишком спокоен», — подумал он с неловкой улыбкой. Пройдя через огонь и воду, батальон потребовал доукомплектования из-за постоянных сражений. Хотя потери были невелики, даже несколько выбывших представляли собой проблему, поэтому 203-й батальон поглотил часть другого подразделения. Гранц и некоторые другие маги изначально появились в батальоне именно как временная замена.

Когда обучение закончилось, большую часть солдат включили в состав батальона. Естественно, это было лучше, чем перевод в новое подразделение, где придётся осваиваться с нуля. Короче говоря, подразделение, костяк которого составляли маги 203-го батальона, превратилось в новое формирование под название 203-й временный сводный батальон имперской армии, позывной «Фея».

Пикси, феи — невелика разница. По сути, это просто формальность. Когда придёт время, личный состав переведут в 203-й батальон, и приставка «временный» в названии исчезнет.

Размышляя об этом, Гранц обдумывал последствия временной реорганизации. После предстоящей операции высшие чины наверняка проведут настоящее переформатирование.

С этими мыслями, он спокойно потягивал кофе. Как для поля боя, это была невероятно спокойная ночь. Вид из окопа показывал то самое небо, на которое он смотрел каждую ночь, но в эти тихие минуты оно казалось ему особенно звёздным.

Для человека, привыкшего к полю боя, отсутствие стрекочущих вдали пулемётов и ночных обстрелов казалось настолько неуместным, что даже действовало на нервы.

— …Расслабься, лейтенант. Ты странно себя ведёшь.

Если он будет слишком на нервах, другие непременно обратят на это внимание.

«Ага. А я только подумал, что смогу выспаться — здесь, на Рейнском фронте с его регулярными бурями из стали. Мне ещё многому предстоит научиться. Неужели я до сих пор выгляжу в их глазах сопливым молокососом?»

— Извини, Лейтенант Вайс.

Это был старший лейтенант Вайс, раненый в битве при Арэне. Весь батальон был рад услышать новости о его благополучном выздоровлении и на днях, наконец, приветствовал возвращение лейтенанта в строй. Вайс такой человек, который в своём роде присматривает за всем подразделением — когда такие люди рядом, все солдаты чувствуют себя более защищёнными.

Этой ночью дежурить полагалось только Грацу, но Вайс вызвался помочь ему, чтобы заодно восстановить боевые инстинкты после продолжительного отсутствия. Это помогло снять большую часть напряжения.

Главные враги дежурного — скука и нервы. Гранц был очень благодарен, что старший офицер помогает ему не отвлекаться.

— Хотя я понимаю, что ты чувствуешь. Сам тоже не могу успокоиться.

Старший лейтенант пожал плечами. По этому небрежному жесту Гранц понял, что полученная рана больше не тревожит Вайса.

На днях, чтобы отпраздновать свою выписку из госпиталя и вспомнить, как это делается, Вайс устроил шуточный бой с командиром.

«Даже если это всё, на что он сейчас способен… я рад, что он поправился».

Гранц вдруг ухватился за фразу, брошенную Вайсом. Значит, он тоже не может расслабиться?

— …Ты тоже чувствуешь, что что-то не так?

— Конечно. Батальон не покидал фронта с тех самых пор, как его собрали, — Вайс горько улыбнулся и допил свой кофе.

Он через многое прошёл, но на его лице играла улыбка.

«Интересно, почему?»

Впервые за долгое время, этот вопрос пришёл ему в голову. По сравнению с остальными, Гранц провёл на поле боя не так много времени, но ему уже казалось, что он провёл вот так не меньше половины своей жизни — дни и недели были чересчур насыщены событиями.

— А, ты же не знаешь, да?

Заметив вопросительный взгляд Гранца, Вайс словно что-то вспомнил. Он думал, что новичок понимает, о чём речь, но потом до него дошло — они появились в батальоне значительно позже, и не знают, с чего всё начиналось.

Новоприбывшие узнавали историю подразделения от его ветеранов, но Гранца и компанию так быстро присоединили к батальону, что никто не успел ознакомить их. После боевого крещения и губительного артиллерийского огня у солдат батальона наконец выдалась минутка поговорить друг с другом.

«В целом, это совпадает с тем, что нам рассказывали при отборе», — подумал Вайс и невольно улыбнулся.

— Это хорошая возможность. Давай поговорим о старых временах.

«У нас есть немного времени. Отличный повод узнает, что думает другой человек».

Вайс попросил принести им ещё кофе и сел за стол, словно предаваясь воспоминаниям.

«Я и не думал, что старший лейтенант может быть таким», — вдруг подумал Гранц, глядя на Вайса.

Он поймал себя на мысли, что успел привыкнуть к жизни в батальоне, хотя и провёл здесь совсем мало времени.

«…Вайс, которого я знаю, всегда носит маску Старшего Лейтенанта».

— Ты знал, что я раньше служил на Востоке?

— Нет, впервые слышу.

Гранц и другие новобранцы попали в батальон сразу после ускоренного обучения. В действительности, они закончили учёбу и в ту же минуту оказались на передовой. Это случилось очень быстро.

В обычных обстоятельствах он бы наслушался баек от старших по званию в рамках знакомства с подразделением, но их первый разговор состоялся только сейчас. До этого их ближайшим другом и товарищем были винтовка да сфера, поэтому ни новички, ни старички даже не задумывались о том, как всё должно было быть.

— О, верно, — Вайс кивнул и с улыбкой начал что-то декламировать. — Всегда наставляем, никого не бросаем, идём туда, где нет пути, никогда не сдаёмся, всегда на поле боя. Всё, что мы делаем — ради победы. Ищем магов для ужаснейших сражений, не сулящих наград, где каждый день будет тёмным от стен мечей и града пуль, в постоянной опасности без какой-либо гарантии на выживание. Те же, кто вернётся, обретут славу и почёт.

— Узнаёшь? — спросил Вайс не отводя взгляда, но затем и без слов понял, что Гранцу слышит это впервые.

«Можно было и не спрашивать», — подумал Вайс, а затем продолжил.

— Это то, что нам сказали, когда мы подали заявки на вступление в 203-й батальон. «Даже не надейтесь вернуться живыми», — его кривая ухмылка содержала в себе множество эмоций. Сожаление, немного насмешки в свой адрес. Поток ностальгии. Настроение, которое, наверное, разделяли все «старички» батальона.

— Я был моложе. Переоценил свои способности, и по глупости решил, что смогу стать героем. Маги всегда себя переоценивают.

— Нет, Лейтенант, я не думаю, что ты…

— Да ничего, всё нормально. Я просто говорю правду. Майор тогда выбила из меня дурь. Наше обучение было скорее похоже на перерождение.

Нас гоняли по заснеженной горе, где жалобы были тщетны, расстреливали из артиллерии, и, словно чтобы добить, заставляли летать на такой высоте, где было практически невозможно дышать.

— Даже не верится, что я прошёл через всё это, — пробормотал он, содрогаясь от ужасов прошлого.

Если командир называла то, что чуть не довело его до двух сердечных приступов, «тренировкой», значит, это была тренировка. Если она называла упражнение с артиллерией, где по ним стреляли боевыми снарядами, «практикой», то им оставалось лишь смириться с Правдой. Их обучение было до того жёстким, что мало в чём уступало ужасам реального боя.

Занимая должность замкомандира Вайс гораздо острее, чем ему бы хотелось, осознавал, что тренировки стоят денег. Их батальон уже израсходовал годовой бюджет, которого бы с натяжкой хватило на обучение полка. Сумма, щедро потраченная на учения майором Дегуршаф, невзирая на её ненависть к расточительству, была более чем значительной.

Он никогда не задумывался о том, какого рода сражение она ожидает. После своей ошибки в Дакии и дальнейшего искупления в Нордене, за которым последовали и другие сражения, Вайс наконец, в каком-то смысле, понял. Как заместитель командира батальона, майора фон Дегуршаф, он осознал вот что.

Тщательно их обучая, а затем оттачивая навыки солдат в настоящем бою, где они получают реальный боевой опыт, майор фон Дегуршаф шаг за шагом превращала свой батальон в боеспособное подразделение, пригодное для выполнения боевых заданий.

Можно сказать, она пыталась превратить наспех сколоченный батальон в элитное подразделение.

Вот почему он слышал её заявления (и тогда ещё сомневался, не послышалось ему ему) о том, что нельзя снижать стандарты дисциплины в связи с присоединением новых рекрутов.

Если подумать, ему бы следовало удивляться, что майор взялась за воспитание Гранца и других новичков. В результате, однако, будет справедливо сказать, что у смены парадигмы майора с ручного отбора элиты на принудительную культивацию была своя причина.

Или, можно сказать, она по-своему доверяла вышестоящему офицеру. Что-то заставило её изменить подход.

По какой-то причине ей нужны были маги «хотя бы для количества».

По этой причине Вайс и присматривал за новичками. И, к его приятному удивлению, у старшего лейтенанта создалось впечатление, что из Гранца получится прекрасный офицер.

Вот почему, даже если майор фон Дегуршаф не выказывала неудовлетворения, Вайс хотел рассказать новобранцам, как обстоят дела на самом деле. Для него это была форма проявления доброты.

21 МАЯ 1925 ГОДА ПО ЕДИНОМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ, БАНКЕТНЫЙ ЗАЛ №1

Генерал-майор фон Рудерсдорф слышал, что в Генеральном штабе еду готовят из тех же ингредиентов и на тот же бюджет, что и на фронте, по той предельно убедительной причине, что солдатам, вернувшимся с передовой, не следует завидовать еде в тылу.

Так ему рассказывали, но, запивая водой кусок твёрдого, как кость, хлеба, он размышлял о том, может ли фронтовая еда быть лучше здешней.

«Сомневаюсь, что продовольственный комитет сам пробовал эту стряпню», — спокойно отметил он с цинизмом, свойственным людям с солидным боевым опытом.

«Зная, что они за люди, можно с уверенностью сказать: их точка зрения вращается вокруг питательной ценности, а также поставок ингредиентов и затрат на производство блюд. И за всё это время, я уверен, никто не обратил внимание на такой важный элемент, как вкус. Вот в чём всё дело».

Он вздохнул, вымывая изо рта остатки крошек и ужасный вкус очередной жидкой бурдой.

«Кому в голову пришло производить эту дрянь массово?»

Тем временем, напротив него сидит Зеттюр и смиренно поглощает хлеб.

«Пожалуй, смирение — лучшее качество», — подумал про себя Рудерсдорф, и отложил свои многочисленные жалобы в сторону — вместе с хлебом.

Реализация их идеи шла согласно плану. Они были прекрасно подготовлены к «побегу вперёд».

До начала операции Schrecken und Ehrfurcht («Шок и трепет») оставались считанные секунды.

«Всегда вперёд. У нас нет выбора, кроме как идти вперёд».

— Так и будем есть молча? Что-то я нервничаю сильнее, чем рассчитывал.

— Хм-м. Поверить не могу, что услышал тебя такое. Нервничаешь? Я всегда думал, что они у тебя как минимум стальные, Зеттюр.

— Могу сказать то же самое. Удивительно, как ты совсем не нервничаешь.

Они подшучивали друг над другом, так же как делали во время учёбы в академии.

«Но…», — Рудерсдорф тоже мог признаться, что был обеспокоен.

От этой операции зависела судьба их Отечества. Если на этот раз всё пойдёт не по плану, если они не смогут отрубить врагу голову… То вынуждены будут повторить весь цикл заново.

«И всё же», — подумал он.

«Единственный выход для Империи — продолжать двигаться вперёд. Мы должны двигаться вперёд».

Единственное, что они могут сделать, это «убегать вперёд».

«Вперёд. И только вперёд.

Мы проложим путь Отечеству. Уничтожим всё, что стоит у него на пути. Мы клянёмся ковать будущее нашей Родины».

— Друзья, ведите нас к победе!

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, РЕЙНСКИЙ ФРОНТ

— Майор фон Дегуршаф — всем бойцам. Уже 17:00.

В назначенное время, синхронизировавшись со своим адъютантом и секретными приказами, Таня торжественно сообщает: «Пора».

— Старший лейтенант Вайс, подтверждаю, — вклинивается её замкомандира.

Убедившись, что присутствующие офицеры готовы занести в протокол всё, что нужно, дабы избежать недоразумений, Таня кивает и достаёт висящий на бедре нож.

— Хорошо. Давайте вскроем.

Она небрежно разрезает запечатанный свёрток и достаёт пачку документов. Судя по текстуре, это легковоспламеняющаяся масляная бумага с водяным знаком Генерального штаба. Судя по размытости букв, они оказались достаточно рассудительны, чтобы использовать чернила на водяной основе. Это довольно интересно.

Пролистав документы намётанным глазом, я быстро уловил суть.

…В конечном счёте, единственный доступный нам вариант — это пробиться прямо через фронт. В текущей ситуации, если мы не сможем найти безопасную дорожку, нет другого выбора, кроме как собрать силы и ударить

Думаю. Именно поэтому Вспомогательный корпус и Оперативный отдел Генерального штаба Имперской армии пришли к столь необычному решению.

Даже мне теперь кажется, что побег вперёд — наш единственный выход. Итак…

Если мы можем лишь наступать, нужно лететь вперёд, как сумасшедшие, даже не думая останавливаться.

— Лейтенант Серебрякова, собери войска. Лейтенант Вайс, взгляни.

Самые обычные приказы. Таня посылает своего адъютанта собирать батальон вводит заместителя в курс дела и готовится к атаке.

Выдав краткий комментарий, она даёт офицерам обычную напутственную речь.

— Внимание, офицеры. Есть лишь непоколебимое наступление. Идите вперёд, и не останавливайтесь.

Нам нельзя останавливаться.

— Это будет неукротимое наступление. Любой, кто дрогнет, не останется в живых.

Наш первый и последний шанс. Именно поэтому мы обязаны справиться.

Вперёд, и только вперёд!

(Военная хроника маленькой девочки, том 2: Дальше предела. Конец)

________________________________________

Перевод: RedBay

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!

________________________________________

Спасибо, что дочитали до этого момента! Завтра добавлю короткую историю и немного своих мыслей насчёт этого безумного второго тома. Да, перевод главы тоже ждут некоторые улучшения, потому что она, как и прошлые две, делалась слегка в авральном режиме. Прошу прощения за это.