20 ИЮНЯ 1925 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

В столовой Главного Управления Генерального Штаба генерал-майоры фон Зеттюр и фон Рудерсдорф предавались обычной для тех мест трапезе: пили отвратительный эрзац-кофе, проталкивая с его помощью в глотку комки ужасного на вкус пищевого субстрата, который многие бы даже не решились назвать едой.

Здешнее меню ни капли не вызывало аппетит, но ещё хуже было то, что еду подавали на такой красивой посуде.

По качеству она мало уступала кухонной утвари, которая применялась при дворе Императора, но двое генералов уже давно не обращали на это внимания, вгрызаясь в то, что можно было назвать едой (а можно было и не назвать). В первую очередь им нужно было не обращать внимания на то, что именно они едят.

Но, в то время как Зеттюр и Рудерсдорф всеми силами старались смотреть друг на друга, а не на содержимое своих тарелок, между ними завязался разговор на поразительно отвлечённую тему.

После получения радостной вести об окончательном разгроме Республики, следующей темой для обсуждения стало формирование основы для переговоров с Королевством Ильдоа.

— Итак? Ты думаешь, лучше всего будет договориться об условиях капитуляции через Королевство Ильдоа?

— Строго говоря, генерал фон Рудерсдорф, долг армии — это защита Империи. Дипломатия не входит в нашу юрисдикцию.

— Да, здесь ты прав.

Рудерсдорф считал, что им, возможно, следует выработать условия будущего мира, но Зеттюр ответил, что это было бы превышением их полномочий.

По-прежнему стараясь не смотреть на свои блюда, двое генералов обсуждали политику не как вовлечённые лица, а как третья сторона — что случалось нечасто.

— Это работа Министерства иностранных дел. Нам следует проявить уважение и, наверное, сосредоточиться на собственных обязанностях.

— Ты говоришь об административных задачах, связанных с прекращением огня?

Вот почему, когда Зеттюр напомнил Рудерсдорфу об их собственной работе, тот сразу же нашёлся с ответом. Да, прекращение огня — это вопрос административного управления, но от этого он не становится менее трудным. И наверняка принесёт немало головной боли Рудерсдорфу, как ответственному лицу из Оперативного отдела.

Он вздохнул. Рудерсдорфу по-прежнему нужно держать руку на пульсе и по возможности избежать неразберихи.

— На войне, где люди на самом деле стреляют друг в друга, психологическое состояние солдат может привести к беде. Когда эмоции захлёстывают через край, это может привести к замешательству. Если так, почему бы нам хотя бы не определиться со своими будущими шагами?

— Давай пока что разработаем план прекращения огня на передовой. Стандартная процедура локального применения огня должна сойти, но для спокойствия лучше проверим. А потом покажем результат Юридическому отделу.

Курсанты академии изучали основы принуждения врага к капитуляции, а также установления прекращения огня, но то было лишь беглое знакомство с основными принципами. Если говорить об офицерах Имперской армии, имевших опыт работы с последствиями крупных военных столкновений между государствами, то специалистов по правовым вопросам такого масштаба можно было пересчитать по пальцам одной руки — в лучшем случае.

— Да, если нужен отчёт о текущем положении, то подполковник фон Лерген только что вернулся с фронта. Пусть он введёт тебя в курс дела.

Было очевидно, что знания, которые штабной офицер привёз с собой с фронта, могут стать почвой для чрезвычайно ценных предложений, особенно если речь идёт о способном человеке, чьим докладам можно доверять.

— Было бы здорово… Для нас очень важно закончить всё правильно. После того уверенного представления на собрании Верховного Командования, я не намерен провалиться и стать посмешищем.

— Не о чем волноваться. Все только и говорят, что о твоих исключительных способностях. Ты действительно спас меня, сумев протянуть линии снабжения до столицы. Я очень признателен.

Основная тема разговора перешла от дипломатических вопросов, выходящих за рамки их юрисдикции, к практическим делам, с которыми нужно было разобраться. Как опытные специалисты, Зеттюр и Рудерсдорф знали о существовании горы нерешённых вопросов, касающихся снабжения и линии фронта.

— Для этого и нужны друзья. Можешь отблагодарить меня кофейными зёрнами.

— …Когда всё закончится, я принесу тебе столько импортного кофе, сколько ты сможешь выпить, жадный ты плут.

Так, перебрасываясь шутками, они продолжали думать лишь о том, как скорее подвести эту войну к завершению.

— В тебе жадности не меньше. Хочу напомнить, что Имперская Армия основывается на принципе внутренних линий. Подумай о том, сколько проблем ты нам доставил, поступая так, как считаешь нужным.

— Обязательно. Так что, займёмся делом?

— Конечно. Вызови подполковника фон Лергена.

Это были храбрые, преданные солдаты. И выдающиеся, к тому же. Однако сами они определяли себя, как штабных офицеров, которым положено постоянно заниматься военным делом. Солдаты же — это те люди, чьей главной обязанностью является участие в боевых действиях.

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ЗАСЕДАНИЕ КОМИТЕТА ПО ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКЕ ВЕРХОВНОГО КОМАНДОВАНИЯ ИМПЕРСКОЙ АРМИИ

Зал для заседаний был полон хмурых мужчин, в костюмах один скучнее другого. Обычно атмосфера в зале была напряжённой и настолько официальной, что присутствующие даже воздерживались от курения, но теперь гудела от первых за последнее время хороших новостей.

Крупная контрнаступательная операция увенчалась успехом. Армия сообщила, что войска вошли в столицу Республики, и скоро будет заключено перемирие. Оба этих факта означали победу Империи.

Их мечта об окончании войны и возвращении мира была на расстоянии вытянутой руки.

— Как Министр иностранных дел думает справиться с окончанием войны?

Так что даже самые матёрые бюрократы были полны энтузиазма, обдумывая послевоенные задачи.

Окончание конфликта принесло бы вместе с собой много работы.

Ещё недавно они переживали из-за огромных расходов, ужасались кризису, связанному с потерей промышленного региона Низин, а теперь, обмениваясь неотразимыми улыбками, обсуждали окончание войны.

— В основном, мы планируем потребовать, чтобы каждая из воюющих стран установила границы и выплатила репарации. Также мы намерены потребовать, чтобы Республика сдала нам некоторые из своих колониальных владений, а от других — отказалась.

— Хм? А как же… жёсткая позиция? Эм, простите…

Неожиданно умеренный ответ Министра иностранных дел вызвал в зале удивлённый ропот. Тем, кто ожидал от сторонника жёсткой позиции более агрессивных требований, условия министра показались вполне реалистичными.

— Судя по тому, что говорили молодые бюрократы, я ждал более жёстких условий, — прошептал кто-то, но сделал это достаточно громко, чтобы слова достигли ушей Министра иностранных дел.

— Я понимаю, что вы чувствуете. Но нам также известно, что случится, если написать условия мира после того, как вдоволь отведаем сладкий нектар победы.

— То есть?..

— Стыдно признаваться, но чиновники помладше именно так и поступили. Поэтому мы подождали, пока у них пройдёт похмелье, и заставили всё переписать.

Неловко поморщившись, он честно поделился подробностями закулисной работы и добавил, что понимает насмешки других министерств в отношении несколько экстремальных выходок МИДа.

— В том плане, с огромными уступками и крупной суммой репараций, мы бы по сути превратили другие страны в зависимые государства, что не является приемлемым в каком-либо виде. Конечно, я заставил их переделать это! — он криво усмехнулся, рассказывая внутреннюю историю из своего министерства. — Ох, простите меня. Это не имеет отношения к обсуждаемой теме. Прошу, вычеркните это из протокола.

— Ничего страшного. Секретарь, сделайте, как сказал министр, — клерки покорно вынесли свой вердикт с благосклонностью людей, свободных от тревог юношеских заблуждений.

— У меня вопрос. Как будет происходить сдача в плен?

— Ну, об этом позаботится армия. По крайней мере, было бы некрасиво накладывать ограничения на военное руководство до окончания войны. Главное, чтобы мы должным образом справились со своими задачами, верно?

В итоге они пришли к выводу, что нужно сделать всё возможное для ответа на запрос военных, после чего плавно перешли к следующей теме обсуждения.

— Итак, следующий вопрос на повестке дня — торговое соглашение с Федерацией…

ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, ГАРНИЗОН 203-ГО БАТАЛЬОНА ВОЗДУШНЫХ МАГОВ

— Что? Республиканский флот уходит?

Первой реакцией майора Тани фон Дегуршаф на эту новость был вопрос, озвученный ровным тоном.

Виша не заметила, что её начальница прилагает титанические усилия, лишь бы её голос не сорвался. В конце концов, ещё вчера они выполняли задание по прорыву оборонительных рубежей Республики и оказывали союзным войскам поддержку с воздуха, а новость, насколько Виша могла судить, выглядела относительно хорошей.

— Да, Майор. Это общий приказ всем войскам домашнего базирования. Замминистра генерал-майор де Луго велел Республиканскому флоту прекратить боевые действия и уходить. Теперь окончание войны — лишь вопрос времени.

Уведомление о прекращении огня и о том, что армия Республики покидает свои позиции и отступает — всё это, несомненно, означает, что мечта Империи о победе вот-вот сбудется.

— Лейтенант Серебрякова, они в самом деле сказали «конец войны»? Не «прекращение огня», не «капитуляция»?

— Майор?

На какой-то момент Виша засомневалась, о чём говорит командир.

— Это те самые слова, которые они употребили? «Окончание войны»?

— Мои извинения. Я лично не видела, что там написано.

«Если подумать, Майор всегда отличалась щепетильностью. А-а-а, ну как можно было так ошибиться? Добавлять в подготовленный для неё отчёт собственный оптимистичный вывод — это недопустимо».

Пока Виша сожалела о свой оплошности, майор фон Дегуршаф спокойно задала ещё один вопрос.

— Один момент. Ты сказала, приказ отдал генерал-майор де Луго? Где они собираются?

— Ах! Простите меня за это упущение. Судя по всему, точкой сбора назначена военно-морская база в Бресте.

В сообщении определённо содержалась информация о приказе генерал-майора де Луго отступать в Брест.

«Боже, нельзя же быть такой безответственной лишь потому, что мы вот-вот победим», — подумала, сокрушённо, Виша, поражённая вниманием своей начальницы к деталям.

«Я ведь вместе с ней с самого Рейна, и должна была знать, как она любит отчёты. На всей базе стоит праздничное настроение, и я, наверное, тоже немного расслабилась».

Она подвела итог под своим самоанализом, пообещав себе хоть немного подражать внимательности начальницы.

— Брестская военно-морская база? Де Луго?.. Извини, можешь раздобыть карту?

Подумав об удивительной внимательности майора, всегда готовой пополнить запас знаний, Виша достала карту и разложила её на столе перед командиром.

Её лицо, пока она смотрела на карту, было настолько серьёзным, что беспечность казалась для него чем-то инородным.

И вот, когда Виша уже собиралась спросить, не принести ли ей кофе, если размышления займут некоторое время, майор фон Дегуршаф стукнула кулаком по столу и встала, дрожа всем телом.

— …Чёрт! Твердолобые кретины! Почему они не поняли?!

— М-майор?

— Лейтенант! Приготовиться к вылету — немедленно! Возьмём все V-1! Пусть выкатывают их на взлётную полосу, быстро! И найди мне лейтенанта Вайса!

Её свирепое выражение лица и пронзительный голос не оставляли места сомнениям. Виша лучше кого бы то ни было понимала, как глупо возражать майору фон Дегуршаф, когда она находится в таком состоянии.

Поэтому, подтвердив приказ, она спешно отдала честь и тут же убежала. Как ей и было велено, она передала лейтенанту Вайсу срочно явиться к командиру, а сама отправилась в ангары V-1, чтобы приготовить их ко взлёту.

— Вызывали?

— Да, спасибо что пришёл, замкомандира. У нас мало времени, так что перейду сразу к делу, — Таня заговорила сразу же, как только лейтенант Вайс отдал честь и вошёл в комнату, где она в агонии кружила над навигационной картой. — Вражеский флот концентрируется в Бресте. Начальство считает, что Республика отступает в рамках прекращения огня, но я бы сказала, что они проводят эвакуацию сил.

Если говорить прямо, то, что они сейчас делают, — это Дюнкерк.

— Они хотят спасти сохранившуюся часть военного потенциала и продолжить борьбу. Если мы не расправимся с ними сейчас — война не закончится.

— Майор, при всём уважении, прекращение огня будет объявлено сегодня вечером. Атаковать сейчас было бы…

— Лейтенант, прекращение огня — не то же самое, что окончание войны. Они отличаются, как небо и земля. А сейчас — мы всё ещё в состоянии войны.

«Он не понимает».

Возражение и медлительность Вайса как ответ на приказ об атаке невероятно её расстроили.

Нельзя допустить Дюнкерк. Нельзя позволить им сбежать. Нельзя упустить победу. Если не уничтожим де Луго сейчас — война не закончится. Вернее — мы не сможем её закончить.

И если это произойдёт, дальнейший путь заведёт нас в болото, в котором ждёт гибель.

Она не может допустить такого будущего. Только не после того, как она отпахала на этой войне, словно лошадь. Нельзя допустить, чтобы её организация, Имперская Армия, погибла в таком кошмарном сценарии. Банкротство работодателя — худший возможный сценарий, поэтому его надо избежать любой ценой. И Таня настроена решительно.

— Но…

— Лейтенант, эти возражения отразятся в твоём личном деле. Теперь ты должен действовать. Только вперёд.

Пусть кричат, но мы будем действовать. Я загублю свою военную карьеру, если это спасёт нас от Дюнкерка.

Но если действовать немедленно, эту участь ещё можно предотвратить. Таня уверена, что сможет получить разрешение провести разведку боем. Общее уведомление о прекращении огня — это серьёзная помеха, но поскольку её подразделение подчиняется непосредственно Генеральному Штабу, у них должны быть все полномочия.

В худшем случае для выполнения задания хватит одного взвода магов, который можно перебросить под предлогом офицерской разведки. Как только они оторвутся от земли, уже никто не сможет помешать им: радиомолчание внутри V-1, летящим на максимальной скорости, станет идеальным оправданием. Нужно по крайней мере убить де Луго и пустить на дно его флагман, а не корить себя потом за то, что позволили им уйти.

— Извините, майор!

— Подразделение готово?

— Да, но вас вызывает командование базы.

Даже увидев подобное своими глазами, любом имперскому солдату было бы трудно в это поверить.

— Пожалуйста, отпустите нас! Я сделаю что угодно! Только отпустите… отпустите мой отряд!

Мучительный крик звучал почти как проклятие.

— Дайте нам, хотя бы только моему взводу, право на взлёт! Пожалуйста!

Руки, сжимающие его лацканы, было одновременно крошечными и сильными.

Перекошенное выражение лица и молящий тон голоса были мольбой о предотвращении гибели. Нет, её голос больше походил на вопль человека, отчаянно ищущего спасения.

Именно так, не обращая внимания на производимое впечатление, вела себя способный офицер Имперской армии, о которой говорили, что во время Рейнского сражения она всегда сохраняла хладнокровие.

— События этого часа — этого краткого мгновения — определят, обретёт ли Империя целый мир или потеряет всё!

— Пожалуйста, — сказала она. — Пожалуйста, отпустите нас.

Майор Таня фон Дегуршаф отказалась от правил, норм и предписаний, и это была её просьба.

Да, именно она. Та самая, кого все называли примерным офицером, а подполковник фон Лерген даже побаивался на инстинктивном уровне. Даже под множеством взглядов, она отбросила свою репутацию и схватила старшего офицера за лацканы военной формы, практически угрожая ему своими криками.

Все присутствующие были настолько растеряны, что просто стояли на месте, не зная, что делать.

Даже её подчинённые, стоявшие неподвижными молчаливыми рядами, выглядели так, будто совершенно потрясены и озадачены непонятными криками майора.

Она была опытным полевым командиром, опытным офицером, который невозмутимо преодолевал любые трудности, бесстрашным магом, способным пробить противовоздушную оборону целого флота, профессионалом ночного боя, который передвигался под покровом темноты так, словно поле боя принадлежало ей.

Из всех людей в мире ей, пожалуй, было меньше всего знакомо чувство страха. И всё же она кричала, отчаянно просила с мертвенно-бледным лицом.

Её подчинённым не оставалось ничего, кроме как стоять в растерянности.

— Всего… всего пятьсот километров! Это всё, что нам нужно преодолеть! Ключ к войне, к будущему этого мира!

Её правая рука жестом указывала на карту, висевшую на доске, в точку, где располагалась стратегическая позиция Республиканской армии, и где, согласно полученному сообщению, собралась группа подозрительных транспортных кораблей: Брестская военно-морская база.

Брестская военно-морская база, одна из ключевых баз Республиканского флота, была одним из мест, где Республика (как предполагалось) сосредоточит свой флот до момента прекращения огня.

Соответственно, все в Имперской армии восприняли сбор Республиканского флота как подготовку к заключению перемирия, которое должно было положить конец войне. Но юридически война, конечно же, ещё не была окончена.

И всё же, любой человек бы вынужден признать: «После потери своей столицы Республика не сможет продолжать сопротивление. Конец войны — это лишь вопрос времени».

А затем последовала просьба — нет, скорее борьба — разрешить атаку на Республиканский флот.

Эта база и так была хорошо защищена, а с дополнительными орудиями флота превратилась бы в настоящего дикобраза. У любого, кто дерзнул бы напасть на эту крепость, должно быть что-то не в порядке с головой. Ни один вменяемый командир не поступил бы подобным образом.

 И всё же. Вот она, буквально вне себя, настаивает на проведении атаки, которая может нарушить переговоры о прекращении войны.

— Сейчас! Мы должны действовать прямо сейчас! Пожалуйста, прошу вас! Дайте мне возможность разобраться с Республиканской армией в Бресте. Пожалуйста, отпустите мой отряд!

— Майор! Майор фон Дегуршаф! Пожалуйста, успокойтесь, майор!

— Полковник, прошу вас! Отправьте войска! Если дать им уйти, они станут корнем всех будущих проблем Империи!

Трудно было представить, откуда в крошечном теле такая свирепость. Она ещё сильнее притянула к себе командира базы за лацканы формы.

— Майор, простите, но!..

Офицеры военной полиции больше не могли просто стоять в стороне и попытались встать между ними, но Дегуршаф, по-прежнему в ярости, продолжала кричать, пресекая все попытки её утихомирить.

— Полковник! Пожалуйста, позвольте мне переговорить с Генеральным Штабом! — раненый лев, вероятно, был бы не столь грозен.

Офицеры военной полиции прошли серьёзную подготовку и могли похвастаться незаурядной физической силой, но с оговоркой — они бы, без сомнений, согласились — что их противник является обычным человеком.

Если существует задание, которым, попробовав на себя, больше никто бы не захотел заниматься — то это попытка совладать с магом. Каждый солдат на собственном опыте знал, насколько трудно бывает с ними справиться. Единственный, кто мог дать отпор магу, вооружённому вычислительной сферой, был другой маг, оснащённый аналогичным образом.

А в данном случае их противником была… обладательница штурмового значка «Серебряные Крылья» с Дубовыми Листьями — одна из немногих, получивших такую награду при жизни.

Её медали, которых вполне хватало, чтобы назвать их носительницу «живым оружием», были не просто украшениями. Даже в тылу её называли по прозвищу «Белое Серебро»; в то же время находились другие, которые из страха величали майора «Ржавым Серебром».

Будь она врагом, они бы хотели держаться от неё подальше. Даже будучи союзниками, никому не хотелось вставать у неё на пути.

Но имперские солдаты вспомнили о своём долге и преградили ей путь.

Даже будучи мокрыми от холодного пота и дрожа от страха, они были верны своему долгу до конца.

— Майор фон Дегуршаф! Майор, прошу вас!

Пусть она была маленькой девочкой, она также была магом. Стиснув зубы, они бросились к ней все разом, и только когда её защитная мембрана оттолкнула нападавших, они наконец поняли, насколько она искренна и серьёзна.

— Полковник, умоляю. Пожалуйста, пересмотрите своё решение. Ради будущего Империи, мы должны действовать немедленно!

— …Мгх. Майор фон Дегуршаф, вам нужно успокоиться!

Командир базы также был имперским солдатом. Если его мог принудить к чему-то младший офицер, это лишь значило, что он не годится на роль командира.

— Падение Бреста — это лишь вопрос времени. Ни к чему бессмысленно изнурять наши силы! Майор! Я не могу позволить вам сорвать режим прекращения огня!

— Его ещё не объявили! Мы по-прежнему можем спасти нашу армию, если будем действовать сейчас!

— Майор фон Дегуршаф! Вражеской флот разгромлен. Он не представляет для нас никакой угрозы!

Бросив взгляд на колеблющихся военных полицейских, штабисты повысили голос, чтобы помешать ей. Они сомневались, что её можно принудить к чему-то силой, но полагали, что, раз она солдат, то её можно убедить словами.

Поэтому они попробовали.

— А-а, пожалуйста, вы должны понять. Дело во времени. Полковник, времени нет!

О рассудительности майора фон Дегуршаф ходили легенды, и бытовало мнение, что ей всё понятно без слов, но сейчас она упорно стояла на своём. Мало того, майор настаивала, что им нужно атаковать всеми силами.

«Как будто…»

Да, сомнений нет. Она умоляла, словно боясь чего-то.

«Какая нелепость. Ржавое Серебро? Боится?»

«Этого не может быть», — подумали несколько случайных свидетелей. Они не понимали. Пока что.

— Республиканцы хотят тайно сбежать, бросив свою родину, как крысы!

«…Ну и что?»

Этот вопрос инстинктивно возник в головах штабных офицеров. В общем, они не ошибались: армия потребляла много ресурсов даже в мирное время. И, поскольку на каждого человека приходилось по голодному желудку, исход был ясен. Армию, отрезанную от линий снабжения, ждала трагическая участь.

Кроме того, развал армии, лишённой базы, был лишь вопросом времени.

Если исходить из этого, то войска, сосредоточенные на Брестской военной-морской базе, несомненно, являлись частями для восстановления линии фронта. Большинство солдат подумали так же и решили, что, возможно, им следует держать ухо востро на случай десантной операции в Имперском тылу.

«Если это случится, наши линии снабжения окажутся под угрозой. Сплошная головная боль».

— Но это же самоубийство, разве нет?

«Чего она боится? Уничтожить одну изолированную армию — это вообще не проблема!»

Но нельзя сказать, что все были совершенно спокойны.

Ведь юная девушка, сходящая с ума у них на глазах, была известна как обладательница исключительного ума.

Люди знали её как гения из военной академии, или даже как любимицу Генерального Штаба — или недооценённого стратега.

— Самоубийство? Нет, они бы так не поступили! Они… да, они пытаются облегчить бегство для части своих сил! Нельзя допустить, чтобы это случилось!

Её пронзительный крик удивительно громко разносился над взлётно-посадочной полосой. И всё же никто не мог понять, почему она так кричит, хотя уже даже начала задыхаться. Все, кто видел её, понимали, что она к чему-то призывает — и никто не мог уловить, к чему именно.

«Почему она так настойчива? Как она пришла к такому выводу?»

— Эта теория ничем не подкреплена! Логичнее всего рассматривать эти войска как резервы или инструмент контрнаступления.

— Если позволим им сбежать, победа Империи окажется под угрозой! В конце концов, мы потерпим крах!

Несколько человек пытались размышлять. Но жестокая реальность такова, что было уже слишком поздно.

«Победа Империи окажется под угрозой. В конце, Империя потерпит крах».

Реакция на эти крики была совсем не такой, как майор ожидала.

— Так, держите её! Майор, довольно!

Словно у всех одновременно лопнуло терпение, поступил приказ наконец угомонить майора. Военная полиция и маги из её отряда неохотно принялись отрывать её от командующего базой, но сопротивление Дегуршаф было необычайно яростным. Несмотря на то, что против маленькой девочки выступило пять человек, им потребовались все силы, чтобы оттащить её.

— Полковник, пожалуйста! Прошу!

Это был крик, от которого закладывало уши.

— Майор, хватит!

— Мы должны уничтожить их на Брестской военно-морской базе! Этот враг представляет для Империи угрозу! Мы ликвидируем его здесь и сейчас! Пожалуйста, вы должны понять — я должна выполнить свой долг солдата! Я не хочу этого, но знаю: мы обязаны уничтожить Брестскую военно-морскую базу!

— Майор, этого не будет!

Он продолжал отмахиваться от её жалобных просьб, похожих на молитвы.

— …Вы не могли бы отпустить меня одну?

— Майор, отставить!

— Пожалуйста, не пытайтесь меня оставить. Командир, у меня уже должны быть полномочия для этого.

Логика командира базы была предельно понятной: её действия поставили бы под угрозы режим прекращения огня. Но возражение майора фон Дегуршаф тоже были чётки и ясными: «Мне наплевать».

— В соответствии с полномочиями, предоставленными мне Генеральным Штабом, я отправляюсь на задание по разведке боем.

Далее, во что было трудно поверить, она повернулась спиной к старшему офицеру, который орал до хрипоты, пытаясь заставить её подчиняться, и решительно помчалась к своему подразделению.

Бойцы военной полиции собрались с духом, чтобы остановить её, но от взгляда майора примёрзли к месту. Позже, обсуждая это между собой, без посторонних ушей, они говорили: «Встань мы тогда у неё на пути, она бы “ликвидировала” нас…»

Окинув взглядом офицеров, собравшихся на экстренное совещание в штабе, Таня про себя подумала.

«Генерал-майор де Луго…»

Зловещее имя. Можно даже назвать его крайне зловещим. Именно от такого имени ждёшь проведения ядерных испытаний или выхода из НАТО.

У меня возникает крайне тревожное чувство, что он может провозгласить Свободную Республику или что-то в этом роде. Нельзя позволить этому человеку сбежать.

[П/П: Шарль де Голль (которого, очевидно, подаёт нам автор под именем «де Луго»), — французский генерал времён ВМВ, который позже (1959-1969 гг.) стал президентом Франции. В 1960 году Франция впервые провела испытания ядерного оружия, а в 1966 году вышла из НАТО, и полноценного вернулась в него лишь в 2009.

«Свободная Франция» (с июля 1942 года — «Сражающаяся Франция») — патриотическое движение французов за освобождение Франции от нацистской Германии в 1940—1943 годах. Военные, примкнувшие к этому движению, образовали Свободные французские силы, иногда называемые «Французскими силами освобождения». Действовала преимущественно на территории Африки.]

Я очень разочарован, что командование этого не понимает. В таком случае мне, к сожалению, придётся сделать своими руками всё необходимое, чтобы закончить войну. Так как же нам атаковать лишь своими силами?

Если я ничего не сделаю, то смогу избежать проблем, но сейчас это совершенно не то, что сейчас нужно. Вспомнить того же Руделя — никто не сможет упрекнуть меня о нападении на вражескую страну. Другими словами, если после войны я не окажусь под трибуналом, то… это допустимый риск.

[П/П: Примечание о Руделе было в главе 2-6, но напомню:

Ганс Ульрих Рудель — немецкий ас, самый результативный пилот пикирующего бомбардировщика Ju-87 в годы ВМВ. Ненавидел большевиков, отличался крайне правыми взглядами даже после окончания войны.

В своих мыслях Таня, вероятно, подразумевает, что несмотря на свою эффективность и взгляды, он считался простым солдатом, и потому смог прожить до 1982 года, не будучи осуждённым на Нюрнбергском процессе.]

Предположим, мы пойдём в атаку. Ещё недавно я спорил изо всех сил, но теперь официальная поддержка мне не светит.

Вероятно, единственный полезный контакт, который у меня есть на данный момент, — это подводная лодка, которая подобрала нас после применения V-1. Они, вероятно, установили дозорную линию.

Но, честно говоря, будет слишком рисковать искать их в море, чтобы нас подобрали, не договорившись заранее. Учитывая вероятность, что мы не найдём друг друга, наверное, будет лучше в принципе на это не рассчитывать.

Я не хочу нападать в одиночку, но это кажется единственным выходом. Хорошо это или плохо, но, применив все имеющиеся V-1, мы сможем беспрепятственно прорваться к Бресту.

Тогда я, по крайней мере, смогу отправить де Луго в мир иной.

В какой-то смысле это похоже на враждебное поглощение перспективной молодой компании в самом начале её пути. Нам просто нужны обезопасить свои патенты и активы, поэтому устранить любую потенциальную угрозу нашей компании — это просто логично. Нам будет гораздо легче, если устраним конкурента сейчас.

Я не могу смириться с мыслью, что история будет насмехаться над нами за эту иррациональную нерешительность в момент, когда были обязаны действовать.

***

— Внимание, батальон!

— Спасибо. Хорошо, бойцы. Мы собираемся атаковать Брестскую военную-морскую базу.

Таня озвучивает задачу в своей обычной манере. Этот враг ничем не отличается от любого другого, следовательно, они будут делать то же, что и всегда. Поэтому она потрясена от увиденных ею напряжённых лиц офицеров, понимая, какой эффект произвело её заявление.

Рассудительный старший лейтенант Вайс выглядит ошарашенным — так же, как другие офицеры. Таня понимает, что сказанные ей слова прозвучали странно.

Но первое, что она чувствует, — это растерянность. Хорошо зная своих влюблённых в войну солдат, она полагала, что те обрадуются, и никак не могла вообразить, что увидит на их лицах потрясение. Это немного обескураживает.

Мне казалось, что они станут преследовать врага, где угодно, если это будет означать дополнительные достижения.

Как человек из отдела кадров, я думал, что понимаю их чувства — и теперь в шоке, когда узнал, что это не так. Эти солдаты находятся под моим командованием, и если я не понимаю их чаяний и надежд, это может значит лишь то, что я некомпетентен.

…Нет, нужно подумать об этом спокойнее. Кто спешит — тот ногу ломит. Я пока отложу решение.

— Командир?! Это же…

— Мы будем действовать по собственному усмотрению. Иначе зачем мы состоим в непосредственном подчинении Генерального Штаба? Для чего ещё позволять нам действовать независимо?

Как и в случае со страховкой, обычно ей лучше не пользоваться, но в критических ситуациях этот козырь приходится к месту.

Старшие офицеры недовольны её полномочиями, потому что это вносит путаницу в привычную иерархию, но если представить подразделение Тани, как проектную команду, то становится проще понять, как их следует использовать.

Никто, кроме офицера, которому они непосредственно подчиняются, не может вмешиваться, поскольку они — команда, занятая на важном проекте по личному поручению генерального директора. Такой команде необходимо предоставить определённую автономию. И каждый, кому даны полномочия, должен пользоваться ими надлежащим образом. Нет ничего лучше, чем решать проблему с минимальными усилиями.

Медицина ясно говорит, что профилактика лучше любого лекарства. А самое приятное — что при этом можно сэкономить на расходах. Если трат можно избежать, значит, их нужно избежать.

Если вы можете предупредить несколько рисков при помощи одной прививки — лучше сделать это. Люди склонны переоценивать сиюминутные риски, но не менее глупо забывать об угрожающих долгосрочных рисках.

Учитывая то, как она справляется с экономией в обществе, превентивная медицина поистине прекрасна. Сиюминутную боль и некоторые другие виды риска нельзя игнорировать полностью, но зацикливаться на этих вещах значит упускать суть. Операция по ликвидации де Луго очень напоминает собой профилактику. Её следует проводить, даже если это сопряжено с определённым риском.

Мы должны защититься от чумы, которая будет разъедать Империю и в конце погубит её. Если не сделать этого, то ущерб обществу — тому самому обществу, которое дало майору фон Дегуршаф полномочия действовать, — будет невосполним.

Этого нужно избежать любой ценой.

— Но я не думаю, что наш батальон сможет самостоятельно атаковать Брестскую военно-морскую базу. Кроме того, опыт с V-1 есть только у солдат из отобранной роты. Этого недостаточно. Пожалуйста, пересмотрите ваше решение, — просит лейтенант Вайс, но с точки зрения Тани это лишь глупость, вызванная предвзятым мнением.

Логично предположить, что база в Бресте будет хорошо защищена. Я понимаю, что даже элитный батальон может понести серьёзные потери, если его расстреляет из засады вражеское подразделение.

И всё же, Таня считает, что если принимать в расчёт все переменные, то это нужно сделать. Есть лишь один способ как, и нет ни единой причины отказываться от задумки.

— Лейтенант, мы только нанесём удар и отступим. Это не столько атака, сколько разведка боем. Я уверена, что наша цель того стоит и что батальон с этим справиться.

Так мыслит Таня.

«Если кто и сможет с этим совладать, то только мы».

К тому же, их оборона рассчитана на противостояние угрозам с моря и с воздуха, а мы нанесём удар при помощи V-1 и тут же уберёмся прочь.

В дополнение к озвученным предположениям, она считает, что оборона базы является устаревшей, потому что не принимает во внимание новейшие технологии войны в воздухе и магический десант.

— Кроме того, их оборона — это анахронизм. И вряд ли бы они стали её обновлять, не имея весомых причин. Можно заключить, что они эксплуатируют устаревшее оборудование.

Благодаря своему расположению Брестская военно-морская база является хорошей естественной гаванью. Изначально здесь был порт, который позволял укрыться во время шторма, а рельеф местности позволял причаливать большим кораблям. Также в географическом плане она удобна тем, что до неё трудно добраться сухопутной армии. Не зря этот город с древних времен используется в качестве морской базы. Ещё один важный момент — Брест находится в безопасном тылу, вдали от Империи, потенциального врага.

Но утверждение о «безопасном тылу» имеет одно занимательное следствие. В гонке вооружений, где на счету каждое мгновение, для обустройства территорий, не находящихся вблизи от линии фронта, доступно не так много ресурсов. Так каков шанс, что приоритет будет отдан безопасному месту, такому как Брест? Это очень интересный вопрос.

Но что, если противник намерен использовать для обороны огневую мощь флота? Тогда ничего удивительного, что база сама по себе защищена не так сильно.

Ведь в сравнении с заградительным огнём уровня конца Второй мировой войны, нынешние средства ПВО не представляют никакой угрозы. Нам точно удастся избежать заметных потерь, если выполним атаку быстро. К тому же, у Республиканской армии не слишком много опыта.

Имперский и Республиканский флоты уже давно противостоят друг другу всеми наличным силами. Другими словами, оба флота скованны. Отдельные корабли, конечно, то и дело участвуют в сражениях, но можно предположить, что на уровне флота у них нет особого опыта борьбы против воздушных сил и магов. И это неудивительно, учитывая, что почти все доступные маги сражались на Рейне в битве на истощение.

Даже если в составе тех войск найдутся подразделения, прошедшие боевое крещение на Рейнском фронте, большая часть вражеских сил всё равно состоит из резервов. Неопытные части никогда не смогут сравниться с элитой. Разница между войсками с минимальным опытом боёв на фронте и с полным его отсутствием огромна.

— И я поддерживаю связь с дружеской подлодкой вблизи вражеской базы.

Я успел убедиться, что дружественная подлодка патрулирует тот район, пусть даже максимум, чем она сможет нам помочь — это информация об уходе вражеских войск, а не полное предотвращение побега.

— Учитывая всё это, я решила, что лучшим вариантом будет прямая атака Брестской военно-морской базы с использованием V-1, затем посадка на подводную лодку и повторная атака. Другими словами, мы ударим при помощи V-1, как уже делали ранее. Я уверена, что вы справитесь и на этот раз.

Это повторение прошлой операции. Поскольку мы действуем самостоятельно, то не сможем получить поддержку для разработки нового плана — увы, тут ничего не поделать. Чтобы заполучить самый надёжный план из возможных, Таня ссылается на ту несложную операцию, в которой они уже участвовали.

Конечно, ей не хочется использовать V-1, но изобретение главного инженера Шугеля сыграло ключевую роль в предыдущей операции. Таня считает, что разрушительной силы этих боеголовок вполне может хватить, чтобы уничтожить корабль.

К тому же, пользуясь ими, у нас не будет проблем с перехватом — ни врагами, ни союзниками, которые могут попытаться остановить нас. Если топливные баки попадут прямо по кораблю, можно ожидать результата на уровне противокорабельных ракет. После такого даже линкор получит заметные повреждения.

А если нанести удар силами целого усиленного батальона, то в сумме это даст сорок восемь ракет. Должно быть достаточно, чтобы нанести серьёзный урон. Правда, у нас маловато опыта их эксплуатации, поэтому, даже если всё пройдёт гладко, нужно быть готовыми к низком проценту попаданий.

Но V-1 обладают хорошей боевой мощью. Возможно, половина попадёт в цель. Двадцати четырёх должно хватить, учитывая, что цель — корабль, стоящий на якоре.

Этого более чем достаточно, чтобы добиться результата. А если за ударом последует атака магов, то не сомневаюсь, что наш заклятый враг, генерал-майор де Луго, в кратчайшие сроки получит повышение до маршала. С линкором в качестве надгробия.

Да, это не совсем правильно, но мы должны выполнить эту миссию. Мы непременно приведём этот план в действие. Да, вместо того чтобы позволить ему вырасти до маршала постепенно, подарим ему быстрое повышение и надгробный камень в виде линкора.

— Майор, у меня есть вопрос.

В ответ её подчинённые скептично хмыкают. Она знает, что, если не добьётся от них полного понимания, план может провалиться. Она доброжелательно кивает, внимательно, но без какого-либо осуждения.

— Говори. В чём дело?

— Командир, где мы возьмём V-1?

«Я не ожидала технического вопроса».

Таня на миг замешкалась, но решила, что всё в порядке, и спокойно ответила: «Они ещё остались в техническом арсенале. Мы воспользуемся ими».

— Так у нас есть разрешение?

Это раздражающий вопрос, но у меня уже готов ответ, так что я могу с ним справиться. Я подготовил необходимый минимум аргументов, чтобы не пойти под трибунал.

Впрочем, это действительно самый минимум. Но нет, нам важнее выкроить достаточно времени для атаки, чем найти хороший повод.

Перерабатывать — то ещё мучение, но это нужно, чтобы выжить, поэтому у меня нет выбора.

— О чём ты говоришь? Разве главный инженер Шугель не запрашивал проведения боевого испытания? Мы просто выполняем его просьбу.

Никогда бы не подумал, что его просьба может пригодиться. Иронично, но если мы сможем применить V-1, то проблема решена — ничего не помешает нам в атаке на военно-морскую базу в Бресте.

Генеральный Штаб получил запрос из Технологического Арсенала с просьбой предоставить больше реальных данных и провести оценку доработанных V-1. Мы — единственное подразделение, которое когда-либо их использовало, поэтому никто не должен возражать, что именно мы проведём повторные испытания.

— Это может быть расценено не только как излишняя уверенность, но и как превышение полномочий…

— Если мы не сделаем шаг, историки будущего обвинят нас в халатности. Я не хочу, чтобы они смеялись надо мной. Правда, у нас нет времени на такие споры. Если вам больше нечего сказать, то на этом закончим. Операция начинается сейчас же!

Мы не можем позволить ему уйти. Если бы отступление из Дюнкерка не увенчалось успехом, смогли бы англичане и французы успешно держать оборону Британии?

И более того, если бы британцы не смогли наскрести достаточное количество войск для защиты родной территории, то разве бестолковая итальянская армия потерпела бы поражение?

И даже больше. Представить на минутку, если, что если бы Германия смогла разгромить Британию? Возможно, она бы смогла воевать против Советского Союза, не беспокоясь о своём тыле. То же самое можно сказать и об Империи.

Если это произойдёт, Империя создаст условия, которые предоставят ей стратегическое преимущество.

Другими словами, ничья. Содружество никак не сможет одолеть сухопутную армию Империи в одиночку. А Имперский флот достаточно силён, чтобы состязаться с Содружеством. Тогда… Тогда! Это противостояние выйдет Империи на пользу. Мы сможем использовать производственные базы в контролируемых регионах, привести в порядок войска, — чёрт, да мы даже сможем строить корабли, если как следует в это вложиться.

Если мы сумеем создать такую крепкую базу, а Содружество поймёт это, — тогда мы сможем закончить войну.

И нам больше не придётся заниматься такими опасными вещами. И мир будет прямо у нас в руках.

Чтобы закончить войну…

Мы должны решить всё прямо сейчас. Мы покончим с войной.

Я принесу мир своими собственными руками.

Поэтому майор магии Таня фон Дегуршаф решительным тоном отдаёт солдатам строгие приказы с целью заставить не горящих желанием подчинённых действовать. Как она и ожидала, солдаты отвечают чётко.

Личный состав её батальона выстроился в шеренги. Инженеры и механики собрались здесь, чтобы поработать над привезёнными V-1. Практически похищенные со складов под предлогом запроса от Технического арсенала, V-1 стоят в линию на взлётно-посадочной полосе. Инженеры перемещают их к пусковым установкам и выполняют последние проверки.

Видя, что подготовка к вылету идёт гладко, Дегуршаф удовлетворённо осматривает своих солдат. Здорово, что они смогли заполучить V-1, оснащенные большими топливными баками, предназначенные для более долгих полётов. А чтобы повысить их разрушительную мощь, мне пришлось отказаться от 80-х, которые предназначены для применения против кораблей, зато мне удалось получить боеголовки к 25-м.

[П/П: Эти цифры, возможно, подкатегории V-1, но точно выяснить я не смог.]

Любой корабль, в который попадут эти ракеты, летящие на сверхзвуковой скорости, скорее всего, будет потоплен за одну атаку. Сомневаюсь, что даже броня линкора выдержит такой удар. И самое главное — мы нацеливаемся на стоящее на якоре судно. Процент попаданий должен быть неплохим.

Эта перспектива светлого будущего весьма ободрили Таню.

Может, мы не знаем, какой корабль де Луго сделал своим флагманом, но если ударить сразу по всем, то обязательно попадём и по нему, хотя бы раз. От одного этого прогноза Тане становится так хорошо на душе, что она готова рассмеяться.

Мы можем рассчитывать на награду, которой даже в худшем случае — что один только де Луго покинет этот мир — уже будет достаточно. Хотя ударить по остаткам Республиканской армии тоже будет неплохо.

— …Командир, весь батальон в сборе.

— Очень хорошо. V-1 уже готовы верно?  Не хочу даже упоминать об этом, но я не приемлю мысли, что одна из этих штуковин взорвётся с моими людьми внутри.

— Всё было сделано лучшим образом. Механики клянутся, что сделали всё на совесть, и гарантируют, что V-1 настроены как следует.

— Хорошо, тогда… лейтенант Вайс, в чём дело? Тебе, похоже, есть что сказать. Если так, то поспеши.

— Майор, это выглядит… Не слишком ли наши действия противоречат желаниям родины? У меня нет выбора, кроме как выполнить ваш приказ, но я думаю, что это опасно и для вас…

На контрасте с ожиданиями Тани о крупном выигрыше, старшие офицеры батальона, похоже, сомневаются.

«Ну что за дела…», — она хотела бы выразить недовольство, но это трудно, когда сомнения других небезосновательны. Тем не менее. Всё, что им нужно, — это добиться результата.

Как только её сомневающийся замкомандира увидит результат их атаки, он наверняка одумается. Да, Вайс относится к людям, которых нервируют такие проявления инициативы. Нужно радоваться, что он не может остановить меня, пока мы действуем в пределах моих дискреционных полномочий.

— Лейтенант, я с благодарностью принимаю твоё предупреждение, но не намерена менять приказ. Что-нибудь ещё?

В конце концов, он солдат, и не откажется выполнять приказ лишь оттого, что ему не хочется. В этом плане я полностью ему доверяю. Это замечательно, когда люди так увлечены своей работой.

Сколько раз меня выводили из себя временные сотрудники, которые пассивно сопротивляются указаниям только потому, что им не хочется, как будто это веская причина? Наблюдать за тем, как они создают компании дурную славу, не забывая при этом получать зарплату, — зрелище не из приятных.

Другое дело солдаты. Они гораздо надёжнее. Это потому, что если они будут халтурить, то умрут. Конечно, эта работа в целом не из тех, где позволительно халтурить, но тем не менее.

— Нет, Майор… Но вы точно уверены? Командир базы был возмущен и сказал, что поговорит с Генеральным Штабом.

— С Генеральным Штабом? Пока я не переступаю черту, командир базы ничего не сможет сделать.

Надлежащая процедура. Я покажусь полной идиоткой, если скажу это прямо, но выполнение запроса Технологического Арсенала гарантированно будет правильным шагом, не нарушающим субординацию.

«Учи законы, изучай правила, — и тогда ты сможешь найти оправдание любым действиям».

Так меня учили в прошлом. До чего приятное воспоминание.

Законы не создавались для того, чтобы их нарушать — они предназначены, чтобы с их помощью можно было выкручиваться.

То, что командир отверг моё предложение — это, конечно, большая жалость. Но не ограничивает моих возможностей в проведении операции.

Следуя обычной процедуре… независимо от того, какими полномочиями мы обладаем, как независимое подразделение, которое подчиняется непосредственно Генеральному Штабу, мы, вероятно, не получили бы разрешения атаковать военно-морскую базу в Бресте.

Но теперь, когда дело уже пошло, можно расширить интерпретацию того, каким дискреционными полномочиями обладает подразделение на войне. Даже если командир базы заявит протест в Генеральный Штаб, они, вероятно, не станут устраивать мне публичную порку.

К строгому выговору нельзя относиться легкомысленно, но что сделано, то сделано.

По правде, я рад, что могу обеспечить себе свободу действий в настоящий момент, когда решается наша победа или смерть.

Если добьюсь успеха, то смогу справиться со всем, что будет дальше. Чтобы думать о будущем, мне нужно уничтожить патоген, который находится передо мной.

— …Командир, от командования группы армий.

Но, к несчастью, поступает приказ от старшего командования. Я непроизвольно хмурюсь на радиста, которому не повезло доставить послание — что было ошибкой с моей стороны.

Извинившись, Таня берёт в руки лист с посланием и просматривает его.

Это небольшой совет насчёт её поведения. По сути, мягкое предупреждение: «Будь потише», — от старшего командования. Это их просьба, хотя подразделение Тани формально является независимым.

С точки зрения человека, который старается подчиняться, когда это возможно, ситуация сейчас пересекла черту.

В обычных условиях Таня бы отступилась на этом моменте — вот какой силой обладает этой послание. Но в сложившихся обстоятельствах она просто не может так поступить.

— Передайте им, что я понимаю и уважаю их просьбу, — диктует она, тщательно формулируя свой краткий ответ. Будучи не в состоянии отрицать, что она понимает и принимает во внимание их просьбу, трудно представить, что командование свяжется с ней снова. «Формально, это не ложь». Она ещё раз тщательно проверяет свои слова. чтобы убедиться, что они не вызывают вопросов.

«Да. Всё, что мне нужно сделать — это понять и уважить просьбу, а затем всё равно совершить действие».

Удачно, что к моменту, когда кто-то умный из командования поймёт, что мы затеваем, V-1 уже нанесут удар по Бресту. Тогда они уже ничего не смогут поделать.

Однако, Таня понимает, что её прогноз был несколько оптимистичен. Мне не нравится, что предпринимаются такие серьёзные попытки удержать нас. Это значит, что какой-то отдел внимательно следит за ней.

Нужно ещё немного, но неизвестно, что может произойти в это время.

— Кажется, нам ставят палки в колёса. Давайте сдвинем график запуска.

Майор Таня фон Дегуршаф принимает решение поторопиться.

Принимая в расчёт риски, она принимает решение о переносе сроков запуска. Ей не потребовалось много времени, чтобы выбрать между идеальными условиями и возможностью перемещаться быстрее, чем любой для человеческого существа.

Обычно маршрут прокладывается с учётом прогноза погоды и данных о перемещениях противника, но эти шаги были опущены. Они получат общую сводку по беспроводной связи, и на этом всё. Она выбрала кратчайший маршрут для атаки. При этом израсходуется меньше топлива, что даст дополнительный эффект — больше взрывов, когда V-1 столкнутся с вражескими кораблями.

Так или иначе, скорость важнее совершенства.

К счастью, инженеры — действительно Инженеры с большой буквы. То, как оперативно они выполняют все необходимые приготовления, даёт представление о высоком технологическом уровне Империи, которым она так гордится.

Я искренне благодарен, что это высокоточные машины обслуживаются должным образом. Осталось совсем немного.

Нет, мы сможем отправиться в считанные минуты.

«Пора приказать всем подняться на борт?»

Ровно в тот момент, когда Таня раздумывает, как поступить, она замечает, что к ней мчится солдат из пункта связи, тот самый, который ранее пришёл с предупреждением от командования группы армий. Таня задумывается, то же это сообщение, или передали что-то ещё, а выражение её лица постепенно становится напряженным.

Тот же радист, что и раньше, но что-то в нём изменилось. Он так быстро бежит, и этот взгляд говорит, что ему есть что сказать…

Она понимает, что он очень хочет передать ей какое-то послание.

— …А-а, чёрт.

Ей не остаётся ничего, кроме как причитать.

Не сказать, что она полностью доверяет интуиции, но Таня как-то понимает, что новости плохие. Она быстро осматривает аппарат, но до запуска ещё должно пройти немного времени.

Насколько фатальной может быть в бою даже малейшая задержка!

Жалких несколько минут, но этого хватит, чтобы солдат успел озвучить то, что собирается.

Поздно жалеть, что не смогла расшевелить всех чуть раньше; она сожалеет об этом, но огромная ошибка уже произошла. Она мимолётом задумывается о том, чтобы вырубить посланника, но заметив, сколько людей наблюдает за ней, тут же отбрасывает эту идею.

Паника никак не помогает. Вот, значит, как ощущается момент за секунду до казни? Так или иначе, это верх невезения.

— Командир! Особый приказ Генерального Штаба!

А-а-а, я не хочу их слышать. Я не хочу ничего слышать. Радисту даже не нужно ничего говорить, чтобы стало понятно — новости хуже некуда.

Гр-р, неужели нельзя чуть лучше чувствовать атмосферу?! Мог бы делать свою работу чуть медленнее!

…Я прекрасно понимаю, что мои эмоции бьются в эмоциональном порыве. Ещё несколько минут назад я восхищался его верностью, как солдата. Было не несправедливо после этого взять свои слова обратно.

И всё же.

Таня не может побороть в себе желание придушить его.

— Объявлено перемирие! Это сообщение из Генерального Штаба с наивысшим приоритетом, для всех подразделений!

— Перемирие? Они объявили о прекращении огня?!

Прежде чем она успела остановить его, лейтенант Вайс переспрашивает посыльного, благодаря чему новость доходит до всего Таниного подразделения. Теперь мы никак не сможем начать атаку, сказав, что не слышали.

Отправившись в одиночку, я не только ничего не добьюсь, но ещё и получу расстрельный приговор за нарушение перемирия.

— Командир, пожалуйста, сейчас же отмените пуск! — этот крик невозможно понять превратно.

— Объявлено прекращение огня! Пожалуйста, отмените пуск! — он повышает голос, говоря мне остановиться.

«Да, я слышу тебя», — Таня машет рукой в ответ. «Это твоя работа, и мне полагается уважать тебя за её выполнение». Он идеальный солдат; все младшие офицеры должны быть так же верны своему долгу.

Но Таня отказывается принимать эту новость. Она зашла так далеко, что рассматривает одиночный план действий, смирившись с тем наказанием, которое её ждёт, потому что знает: для Империи это последний шанс избежать поражения.

«Сейчас. Если не начнём сейчас, то не успеем вовремя».

Майор Таня фон Дегуршаф знает эту ужасную правду. Если мы допустим Дюнкерк, победа ускользнёт от Империи и станет недосягаемой.

«Поэтому мы должны сделать это сейчас. Если не сделаем, то, скорее всего, уже не сможем спасти Империю».

В то же время она знает. Если они совершат вылет, именно она будет ответственна за нарушение перемирия.

Если бы ей удалось найти какой-то выход из этой ситуации, всё могло бы быть иначе. Но теперь, когда она получила чёткое указание отменить пуск из-за прекращения огня, она лишилась последней возможности оперировать расплывчатыми аргументами.

Поэтому у Тани такое встревоженное выражение лица. Она понимает, что, если они не отправятся сейчас, Империю в конце концов постигнет катастрофа и гибель. Это неизбежно.

Но вылет означает её личное падение. И это тоже неизбежно.

Иными словами, есть очень простая причина, по которой она не может совершить вылет. Но отказ от него означает, что её ждёт медленный развал и смерть. Это больно; прямо перед собой она видит шанс полностью ликвидировать эту опасную возможность, но лишена права воспользоваться им.

Поэтому…

Злобно выругавшись, она спрыгивает на взлётную полосу, не обращая внимания на то, кто мог слышать её, и горько выдаёт пронизанный отчаянием приказ:

— …Гх. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Отбой! Отмена вылета!

________________________________________

Перевод: RedBay

Редакт: TBD

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!