10 ИЮЛЯ 1925 ГОДА ПО ВСЕОБЩЕМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ, БРЕСТ (ПОД УПРАВЛЕНИЕМ ИМПЕРСКОЙ ВОЕННОЙ АДМИНИСТРАЦИИ)

— Докладываю! — выпалил младший лейтенант Гранц, едва вбежав в помещение. Несмотря на витавшее напряжение, его слова прозвучали чётко — потому что этого требовал устав.

По выражению лица Гранца старший лейтенант Вайс понимает, что подготовка завершена, быстро выпрямляется и смотрит прямо ему в глаза, сам испытывая мандраж.

— Лейтенант Вайс, весь личный состав батальона в сборе!

— Спасибо, лейтенант Гранц. Нет ли проблем с материально-техническим обеспечением?

— Никак нет, Лейтенант! Мы полностью укомплектованы и провизией, и снаряжением!

Другими словами, всё готов. Это было настолько важный доклад, но получила его не майор Дегуршаф, а именно Вайс, её заместитель.

Поэтому он вынес своё решение.

Учитывая важность вопроса, решение должна была принять сама командир, но в данный момент старшим офицером был он, старший лейтенант Вайс.

Долг и напряжение командира… И, прежде всего, безмерная тревога из-за того, что я выполняю обязанности майора фон Дегуршаф…

«Она сказала, что меня могут повысить ещё до конца года. Воистину, мир — это странное место».

— …Лейтенант?

— А, нет, ничего.

Сейчас нельзя колебаться. В настоящий момент от него, как от командира, требуются решительные действия. Будучи офицером, он понимал, что свести на нет пыл этого разгорячённого, предвкушающего собрания было бы непростительной ошибкой. Сейчас же долг требовал от него взять на себя ответственность.

— Командиры рот, доложите ваш статус! — крикнул он.

Хотя он старался сохранять самообладание, как профессионал, ему не удалось полностью скрыть собственное возбуждение.

— Все подразделения в боевой готовности, и заняли боевые посты! — В ответ на громогласный приказ последовал доклад о готовности.

Судя по голосу, начало боя было близко.

— Пиво — есть!

— Вино — есть!

Ответ был гордым.

— Мясо, рыба — есть!

Их дополнительные пайки были настолько щедрыми, что казалось, будто еда и напитки бросают им вызов, спрашиваю: «Вы точно сможете нас осилить?» Вся боевая мощь батальона была направлена на то, чтобы расправиться со всем обнаруженным и присвоенным.

— Океан — есть!

И Вайс был твёрдо уверен, что выбрал для этого правильное место.

— Отлично, бойцы. Операция начинается!

Чистая вода, голубое небо, освежающее летнее солнце… На грилях и готовочных столах лежали все мыслимые виды мяса. Само собой, ящики с пивными бутылками поставлялись прямо из холодильника. Было даже шампанское и вино, привезённое незнамо откуда.

В этот день элитные маги 203-го батальона решили отдохнуть душой и телом, расслабляясь на берегу моря.

Всё, что было, было ради этого дня.

— За победу!

— За моих братьев по оружию!

— За Рейх!

— “”Ура!””

Три тоста и радостные крики.

С этим, только на этот единственный день мужчины отбросили все формальности. Начались соревнования, кто выпьет больше пива. Полетели пробки от шампанского. Затем они плечом к плечу запели «Славься ты в венце победном».

Их голоса гремели из глубины желудков, наполняя воздух республиканского курорта. Пляж был лучшим местом, чтобы петь оды сладкому, ледяному нектару победы в их руках.

— За Империю! — воскликнули они и осушили кружки с пивом, в полной мере используя возможность праздновать. Несколько солдат взяли лопаты и стали играть с песком, не обращая внимания на то, что они взрослые мужчины; вскоре взводы начали соревноваться друг с другом в копании. Другие сразу прыгали в воду, а третьи с криком: «Сначала мясо!», — устремились к грилям.

Все были опьянены победой, радостью от того, что выжили, и чувством выполненного долга.

ТО ЖЕ ВРЕМЯ, БАЗА ИМПЕРСКОЙ АРМИИ В БРЕСТЕ

Читая сообщение, которое передал ей адъютант, она потирает виски и стонет. Затем, цепляясь за излишне оптимистичную надежду, что её вывод изменится после повторного прочтения, майор магии Таня фон Дегуршаф, офицер Генерального штаба Имперской армии, просматривает сообщение ещё раз.

Но как бы сильно она ни пыталась читать между строк, это, очевидно, официальное уведомление от Генерального штаба.

— …Извини, лейтенант Серебрякова, я отлучусь на минутку.

Перекинувшись парой слов с адъютантом, Таня с досадой надевает фуражку, медленно встаёт и направляется к жилому дому, примыкающему к штабу батальона.

Подняв голову, она видит светлое небо, ни капли не соответствующее её настроению.

— Уже наступило лето, да?..

Сейчас ещё не слишком жарко, но лето уже пришло, поэтому Таня разрешила старшему лейтенанту Вайсу и остальным сходить в отпуск. В знак признания заслуг своих подчинённых она одобрила расходы из казны батальона, чтобы они могли провести этот день, устроив барбекю на пляже.

Это… нормально, я полагаю.

Они — просто военные, которые служат в полевых условиях. Вполне естественно, что у них есть право вкусить сладкий нектар победы. Таня вовсе не против уважить права других. Она знает, что для начальника непростительно эксплуатировать подчинённых лишь потому, что они подчинённые, и ущемлять их в правах.

Поэтому Таня не осуждает солдат за то, что они празднуют победу. Это нормально. Они отдали все свои силы, сражаясь там, куда направила их Империя.

«Проблема в том», — сокрушается Таня, с грехом пополам сдерживая адскую ярость и взирая на небеса, — «что этот же оптимизм пагубно сказался на начальстве. Оно безнадёжно».

Её с трудом сдерживаемый гнев и разочарование разгорелись ещё сильнее при виде этого праздничного уведомления из Генерального штаба. Одно дело — если бы её поздравили лично, но это было официальное заявление Генштаба, адресованное всей армии и наивно восхваляющее нашу «Великую победу».

Как только она всё поняла, ей стало трудно сдерживать эмоции. С трудом сохраняя самообладание, ей удалось не взорваться на месте, но злость продолжала кипеть внутри неё.

Едва закрыв дверь, она швырнула фуражку на пол и выкрикнула то, что думала на самом деле:

— Дерьмо! Сладкий нектар победы?! Мы полностью упустили шанс закончить эту войну! Может, вы и знаете, как победить, но совершенно не понимаете, как извлечь из победы выгоду!

Умом Таня понимает, что посылать к чёрту всех и вся бессмысленно, поэтому она позволяет себе высказаться лишь в отдельной комнате, где можно не бояться, что кто-то подслушает.

Но, оказавшись в своём кабинете, слова вылетают из неё сами собой.

«О чём только думают идиоты из Генерального Штаба, чтобы праздновать “великую победу”, когда война ещё даже не закончилась?! О чём они только думают?»

Под влиянием момента, она разбрасывается проклятиями в адрес старших офицеров.

— Это просто невозможно! Почему Генштаб не может как следует воспользоваться победой?! Почему?! Верховное командование даже не ведёт переговоров! Неужели они не заинтересованы в прекращении войны?!

Война делится на несколько этапов. Да, солдаты и офицеры прекрасно выполняют свой долг, как в тылу, так и на фронте; они внесли достойный вклад в эту победу. Поэтому они должны иметь возможность праздновать. У них есть такое право.

Но если Генеральный Штаб, предназначенный управлять ходом войны, и стоящее над ним Верховное Командование тоже впали в победную эйфорию и стали налегать на вино…

Это халатность. Это ошибка.

Нет, даже хуже. Это чистое зло. Преступное бездействие.

«Почему они вдруг стали такими тупицами?!»

Чуть не вырывая на себе волосы из-за этого безобразия, Таня включает спиртовую горелку, чтобы вскипятить воду, и берёт кофемолку.

Она тщательно перемалывает мелкие зёрна арабики, полученные вскоре после захвата Паризия, и подготавливает фильтр. Затем, доведя воду до нужной температуры, она даёт напитку настояться, после чего тщательно переливает результат в кружку через фильтр. Наконец она делает глубокий вдох, ища в аромате душевный покой, и расслабляется.

— Генеральный Штаб не осознает положения. Но почему?

Её вопрос искренен.

«Почему это произошло?

Имперская Армия — это сборище приверженцев эффективности, которые следят за тем, чтобы даже офицеры низшего звена хорошо разбирались в планировании и составлении операций. В военном училище им не просто вдалбливают в голову, как справляться с непредвиденными ситуациями в бою и быстро принимать решение, но и учат, насколько возможно, планировать бой, чтобы свести к минимуму фактор тумана войны.

— …Я просто не понимаю. Что случилось?

Вот почему, вернув себе самоконтроль, Таня не может понять, почему Генеральный Штаб так радуется победе.

Предполагалось, что в Генштабе собрали особо рациональных офицеров, даже по имперским меркам. Теория вероятности не допускает, чтобы все они разом сошли с ума.

Как же вышло, что все они опьянели от вина победы?

— Я правда не понимаю этой перемены в высшем руководстве. Ну, лучше раз увидеть, чем сто раз услышать. Думаю, у меня нет выбора, кроме как отправиться туда лично.

Так она решила, допивая кофе. Ей не остаётся ничего другого, кроме как самой пойти и спросить у них.

К счастью, батальон сейчас не находится в режиме быстрого реагирования. Командиру не подобает покидать своё подразделение, но, вероятно, никто не будет возражать против того, чтобы она на несколько дней приехала в Генштаб.

«Коли так», — думает Таня, — «время — это ограниченный ресурс, и я не могу тратить его попусту». Когда она определилась с планом действий, ей нужно лишь действовать в соответствии с ним, не теряя времени.

Она берёт трубку телефона для внутренней связи, стоящего в углу её комнаты, и вызывает штаб батальона.

— Дежурный офицер младший лейтенант Серебрякова слушает.

— Лейтенант, это я.

— Майор! Чем могу быть полезна?

С чувством лёгкого удовлетворения от того, что Серебрякова взяла трубку уже после второго гудка, Таня кратко излагает свои планы.

— Я намерена заглянуть в Генштаб. Пока я получаю разрешение на это, подготовь, пожалуйста наши сумки — мою, и твою тоже. И введи в курс дела лейтенанта Вайса.

— Поняла вас. Полагаю, он сейчас в отпуске, но я сообщу ему. Мне заказать железнодорожные билеты до столицы?

— О, если он не может прибыть лично, можешь передать Вайсу сообщение по радио. Насчёт билетов — они нам не нужны. Главное Управление Генерального Штаба предоставит нам разрешение на перелёт. Но позаботься, чтобы нам было где остановиться в столице.

Времени в обрез, поэтому у нас нет роскоши на долгое путешествие поездом. Таня решила избежать путешествия через бывший Рейнский фронт и вернуться в Империю по воздуху.

К счастью, если можно так выразиться, Модель 97 позволит им добраться до столицы с большим запасом энергии. В отличие от более привычных боевых вылетов, сейчас им предстоит простой перелёт через дружественное воздушное пространство — задача более чем выполнимая.

— Поняла вас, Майор! Сколько времени вы хотите провести в столице?

— Немного. Но едва ли меньше трёх дней.

Она знает, что ей придётся принять во внимание напряжённый график генерала фон Зеттюра, поэтому уже смирилась с тем, что это займёт много времени, и решила, что лучше планировать время с запасом.

В действительности, ей бы не хотелось надолго покидать свой пост… но она уже твёрдо настроилась на ожесточённую словесную баталию в столице — если того потребуют обстоятельства.

— Поняла вас. Сейчас же займусь этим, Майор.

«Что ж, хорошо».

Таня собирает вещи и упаковывает парадную форму. Затем она подаёт два бланка на согласование полёта — для себя и Серебряковой, а также заявку, предполагающую прямой перелёт, и почти сразу получает разрешение.

Тем временем Виша, получив приказ, также начинает быстро готовиться к поездке, не собираясь позволить Тане превзойти себя.

Она связалась с сообществом офицеров-магов и забронировала два номера. Затем, пользуясь статусом адъютанта командира батальона в непосредственном подчинении Генерального Штаба, она добилась права воспользоваться служебным автомобилем, приписанным к тыловому подразделению Генерального Штаба.

Эпизоды вроде этих оставляли в ней неизгладимое впечатление.

«203-й батальон действительно пользуется большим авторитетом за то, что находится в непосредственном подчинении Генерального Штаба. Обычно старшие офицеры не любят решать вопросы по телефону, когда не видят твоего лица, но сейчас даже такой юный офицер, как я, просто звонит, и тыловые офицеры великодушно на всё соглашаются».

— Значит, вместо пляжа у меня будет отпуск в столице?.. Что ж, это не так уж и плохо. Может, выйдет повидаться со старыми знакомыми.

Именно поэтому она на мгновение подумала, что, возможно, ей тоже стоит насладиться отпуском.

«Если найду на это время, то, возможно, смогу поговорить с друзьями лично, а не расписывать им новости почтой, как обычно делаю».

Само собой, это можно будет сделать лишь после того, как она шустро справиться со всеми обязательными делами. Поэтому Виша взялась за дело организованно: жильё подготовлено, транспорт забронирован. Отчёт для прибывшего на замену себе дежурного офицера она положила к журналу батальона, вместе с отчётом о своей работе. Ознакомившись с этими бумагами, лейтенант Вайс сможет получить всю необходимую информацию.

Майор фон Дегуршаф сообщила, что осведомлена об отпуске Вайса, поэтому Више нужно лишь связаться с ним, и на этом её роль будет выполнена.

— Извините, это младший лейтенант Серебрякова. Могу я поговорить со старшим лейтенантом Вайсом?

Верно. Она набрала по междугороднему телефону базу отдыха, номер который ей дали «на всякий случай», и попросила позвать лейтенанта Вайса.

— Старший лейтенант Вайс у аппарата.

— Лейтенант, это младший лейтенант Серебрякова. Извините, что звоню вам, пока вы в отпуске.

Раз он сейчас отдыхает, Виша была настроена сообщить ему самый минимум информации: «Пожалуйста, свяжитесь с майором».

— А-а, Виша. Звонишь, чтобы поплакаться, как сильно хочешь оказаться на пляже? Мы вот отлично проводим время.

Это стало неожиданностью.

Обычно лейтенант Вайс был более собранным и вдумчивым, но в этом раз он был пьян и позволил себе лишнего, чем немного разозлил Вишу.

До этого момента она мыслила так: «Конечно, я бы хотела отправиться со всеми, но раз заместитель командира отсутствует, а майор осталась, то мне, как её адъютанту, придётся исполнять обязанности дежурного офицера».

Но сложилось иначе.

— …Нет, у меня для вас сообщение. У майора есть дела в Главном Управлении Генерального Штаба, поэтому мы уезжаем на три-четыре дня.

Виша дала волю своей обиде, и, воспользовавшись промашкой Вайса, без обиняков сообщила ему правду.

— Значит, ты звонишь сказать, что я должен принять командование?

— Да, я звоню, чтобы сообщить это.

Это было всё, что майор фон Дегуршаф сказала ей.

«Мы отправляемся в столицу, поэтому свяжись с лейтенантом Вайсом и сообщи ему».

Таким было назначенное ей задание, поэтому она сказала правду.

— …В таком случае, полагаю, мне следует вернуться и поговорить с майором?

— Как вам будет угодно. Я передала необходимое сообщение, и не думаю, что мне есть что добавить.

Увы, это была чистая правда. Мысленно высунув язык, Виша осталась довольна своей маленькой местью.

Майор сказала, что нет нужды заставлять Вайса возвращаться. Другими словами, она не сказала прямо — нужно ему являться лично или нет, а гадать, что имела в виду майор, в обязанности Виши не входило. Впрочем, учитывая практичный подход их начальницы, Виша считала, что телефонного разговора будет вполне достаточно.

Но она не была обязана делиться этим с Вайсом.

— Понял тебя, лейтенант. Да, будет лучше, если я лично поговорю с майором. Так, лейтенант Гранц, оставляю всё на тебе! А мне тут поступило приглашение от одной прекрасной дамы!

Поэтому, когда лейтенант Вайс, похоже, самостоятельно приняв решение, решил положиться на лейтенанта Гранца и передал ему руководство более энергичным, чем обычно, голосом, Виша не смогла удержаться и рассмеялась.

— Так точно, Лейтенант! Не беспокойтесь ни о чём! Мы все до единого будем противостоять этому грозному врагу и прорвёмся!

И тут, представив себе сцену на другом конце провода, Вишу осенило.

«Лейтенант Вайс, наверное, действительно пьян и соображает на так быстро, как обычно…»

— Вот чёрт! Мне ужасно повезло иметь такого надёжного товарища, как ты!

— Лейтенант! Если собираетесь на встречу с дамой, вам бы сперва протрезветь!

— Ах, вы! Чтоб вам всем завтра утром подыхать от похмелья!

Оставив компанию дальше предаваться веселью, он поехал до базы, по дороге протрезвев.

Прибыв на место, Вайс переоделся в военную форму и сразу же отправился в штаб батальона.

Если его начальница отправляется в Штаб, значит, происходит что-то серьёзное. Если спросить его, это скорее всего связано с её попыткой самоуправства, которая едва не привела к срыву перемирия. Хотя, возможно, он преувеличивал значимость того эпизода.

Надеясь, что от него не несёт перегаром, он вошёл в комнату и объявил:

— Старший лейтенант Вайс прибыл.

Первым, что он увидел, были майор фон Дегуршаф и младший лейтенант Серебрякова с надетыми лётными очками и собранным багажом.

— О, лейтенант. Ты очень вовремя. Ситуация немного запутанная. Похоже, штабные так увлечены празднованием, что даже не думают об окончании войны. Поэтому мне придётся отправиться туда лично. Это займёт несколько дней, поэтому позаботься здесь обо всём, пока меня не будет.

— Вас понял.

На время её отсутствия Вайс останется за главного.

Это полностью совпадало с тем, что он уже слышал по телефону.

«Значит, сейчас она наверняка сообщит мне что-то важное».

Он собрался с духом и всем своим естеством приготовился слушать, что она скажет дальше.

— Я попросила связаться с тобой, но знала, что ты сейчас в отпуске. Не думала, что ты вернёшься на базу, когда достаточно было и того звонка. Прости, что вытащила тебя с вечеринки, лейтенант.

На короткий миг Вайс растерялся от бесстрастного тона начальницы. Он был уверен, что ему нужно услышать что-то важное лично, а оказалось, что она просто связалась с ним из-за его отсутствия.

…И тогда он окончательно понял, что слишком много метался без причины и бессмысленно прилагал усилия.

— О, эм, нет. Ничего страшного.

Он был в замешательстве, пока не вспомнил недавний разговор и не понял, что означало это «как вам будет угодно», когда он спросил, возвращаться ему или нет.

— Хм? В чём дело, лейтенант Серебрякова?

— О, я просто поражена добротой и вниманием лейтенанта Вайса к деталям.

В конце концов, майор фон Дегуршаф не из тех офицеров, которые дают расплывчатые указания. Вайсу следовало буквально интерпретировать слова Серебряковой.

Он пожалел, что находился в тот момент под воздействием алкоголя. Будь его голова ясной, он, возможно, смог бы уловить мысль Серебряковой даже по телефону.

«Ну, я был в отпуске… Но мне, наверное, нужно быть готовым к тому, что в любой момент могут из него вызвать», — подумал он, а затем отметил, что ему, наверное, не стоило делать этого замечания.

К сожалению, для Вайса и других имперских солдат «отпуск в военное время» обычно сводился к лечению в тылу или временному отсутствию в окопах, так что сейчас он наслаждался своим первым настоящим отпуском.

— Да, он образцовый офицер. Что ж, мы отправляемся. Не напрягайся особо, пока я буду в отъезде. Просто поддерживай дисциплину в подразделении.

— Есть. В добрый путь, Майор.

— Благодарю, и ещё раз прости.

***

— …Здравствуйте, я майор фон Дегуршаф. Пожалуйста, соедините меня с генералом фон Зеттюром, это срочно.

— Майор, мне очень жаль, но генерал сейчас отсутствует.

«Хм, нечасто такое случается», — думает Таня, — «но если он занят военными делами, то ничего не поделаешь».

Она вносит корректировку в свои ожидания и делает ещё попытку.

— Тогда, могу я увидеться с генералом фон Рудерсдорфом?

Она прямо озвучивает просьбу, надеясь сперва увидеться с другом генерала фон Зеттюра, но по обеспокоенному лицу штабного офицера понимает, что и эта просьба невыполнима, после чего вопросительно смотрит на последнего.

— Прошу меня извинить, майор фон Дегуршаф, но в данный момент все офицеры из Главного Управления отсутствуют…

Таня приготовилась было к сопротивлению, но дежурный офицер дал ответ с неожиданной готовностью.

— Понимаю. Тогда, где же они могут быть?

На самом деле, ответ поступил с такой лёгкостью, что у Тани появились подозрения. Она пребывала в полной уверенности, что офицеры Генштаба всегда ужасно заняты. Но также из опыта она знает, что, прибыв по срочному делу, всё же может рассчитывать на их внимание.

Эти адаптивность и гибкость — сильные стороны Генерального Штаба Имперской Армии, и они существуют лишь благодаря тесным связям между главами разных отделов.

Вот почему Таня не верит своим ушам.

Даже когда ей сообщают, что в управлении практически никого нет, она не может осознать этого.

Однако, факты упрямы, и ей приходится выдумать возможную причину. Может, их присутствие требуется на каком-то важном мероприятии при дворе. Или они должны принять участие в каком-то важном мероприятии, приёме или что-то в таком духе. Это её наивное ожидание.

Подобное им сборище из строгих педантов ни за что бы не оставило Главное Управление Генерального Штаба пустым в такой ответственный момент без причины.

— …Я думаю, они в пивной.

— В пивной?

Таня лишь смогла повторить слова дежурного офицера.

«Что он сейчас сказал? Пивная?»

«Что такое пивная?»

«Пивная».

«Место для распития спиртных напитков».

«Какая необходимость всему Генеральному Штабу отправляться туда разом?»

— Да, они кричали, что будут праздновать там нашу победу. Я тоже хотел пойти, но… сами знаете, как это бывает.

— Конечно. Спасибо вам за службу. Тогда, с вашего позволения.

Услышав ответ, она была вынуждена напрячь все свои силы, чтобы и дальше вести себя непринуждённо.

— Хорошо, майор. Спокойно ночи.

Получив беззаботное напутствие от дежурного офицера, Таня отправляется к себе и мрачно зарывается в постель.

На следующий день штабные офицеры, впервые за долгое время напившись в стельку, борются с похмельем. Прошло столько времени, что это уже отдаёт ностальгией — соревноваться, кто из них лучше притворяется нормальным, пока в канцелярию Генерального Штаба не вторгается неистовая майор Таня фон Дегуршаф.

— Генерал, прошу меня простить, но…

Она решила поговорить с генералом фон Зеттюром напрямую, прямо в Штабе, и выяснить всё от и до.

— Да, майор. Я слышал о флоте. И о претензиях командира базы. Но мой вывод таков: вы оба ошиблись при исполнении своих обязанностей.

Но что это, чёрт возьми, такое?

— Раз вы оба правы, мне остаётся лишь сделать тебе выговор, чтобы ты проявляла больше самоконтроля. Тем не менее, майор, мне кажется, что на этот раз ты зашла слишком далеко.

Полученный ею ответ настолько не соответствует действительности, что она начинает пялиться на генерала — даже осознавая, что это грубо.

«Какого чёрта творится со всеми моими старшими офицерами?»

— Что? Не волнуйся, майор.

Но он продолжает удивлять её.

— Мы одержали сокрушительную победу. Никто не станет предъявлять тебе претензий, ведь конец войны близок.

На словах «конец войны» она замирает. Эти слова могут причинить так много вреда. Вероятно, Таня единственная, кто знает.

«Этого не случится».

С трудом сохраняя спокойное выражение лица, она отводит взгляд к окну и понимает, что ошибалась.

Офицеры, снующие туда и сюда по Управлению, выглядят такими счастливыми. Поймав краем глаза эту картинку, она приходит в уныние. Все они так радуются великой победе.

Все они смакуют вкус триумфа на Рейнском фронте и взятие Паризия. Охваченные эйфорией, они живут этим счастливым моментом, настолько что даже позволили себе отправиться в пивную..

«А-а-а».

Таню наконец осеняет.

Генерал-майор фон Зеттюр — выдающийся офицер на как политическом, так на военном фронте. Кроме того, он прагматик, который смотрит на вещи объективно, и, когда это нужно, в виде цифр или статистики.

Даже его опьянила сладкая победа.

…Вероятно, он убедил себя в победе собственной логикой.

Скорее всего, он полагал, что дальше борьба для Республики не только бесполезна, но и вредна. И раз продолжение боевых действий не приносит им пользы, то война, несомненно, скоро закончится.

…Генерал фон Зеттюр не может понимать, республиканцы продолжат сопротивление, не считаясь ни с шансами, ни с логикой, ни с выгодой, ни с потерями.

Но в следующее мгновение Таня задаётся вопросом, может ли быть, что она потеряла надежду лишь из-за своего знания, чем обернётся успешная эвакуация из Дюнкерка.

Уцелевшие тогда люди стали семенами сопротивления. Некоторые из них потерпят неудачу. Одни будут раздавлены сапогом Имперской Армии, другие падут от налётов авиации.

Многие из них не получат нужной влаги и полностью засохнут, ни в силах произвести росток сопротивления. Но если эти семена посеять в мягкой почве колоний, то со временем они дадут плоды, способные начать контрнаступление. Это реальная угроза.

Но, если быть объективными, то даже с учётом этого, нынешняя ситуация — это великая победа Империи. Любой согласится, что Империя одержала верх.

Несмотря на вмешательство Содружества и ультиматум, Империя совершила этот удивительный подвиг, причём в кратчайшие сроки.

Республика была уничтожена в мгновение ока, Альянс Энтент переходит под имперское военное управление, а Дакия уже пребывает под полным контролем Империи. И весь мир может лишь завороженно наблюдать за происходящим. В этот момент победа Империи, её слава — истинны.

«Вот оно что», — мрачно думает Таня, замечая расхождение между правдой, которую знает лишь она, и выводами, к которым ведёт логика, основанная на объективной реальности.

Настрой генерала фон Зеттюра, говорившего, что здесь мы и закончим войну, в целом был верным. Ведь Империи удалось уничтожить основные силы республиканцев. Это триумф, который несомненно войдёт в военную историю. Империя одержала ошеломляющую победу на поле боя, и для неё осталось не так много забот, о которых следует беспокоиться.

«Победа… о, как же ты околдовываешь. Империя заслужила право упиваться твоим сладким вином».

— Рада слышать это от вас, Генерал. Надеюсь, мне ещё представиться возможность исправиться за доставленные неприятности.

— Прекрасно. Тогда за победу.

— За победу.

Она подавляет свои эмоции, отдаёт честь и покидает комнату, сохраняя видимость хороших манер.

Но даже майор магии Таня фон Дегуршаф — всего лишь человек. Поэтому, когда подполковник фон Лерген проходит мимо неё, чтобы получить у генерала фон Зеттюра одобрение в отношении кое-каких документов, он замечает, что лицо майора ужасно перекошено — он никогда раньше не замечал за ней подобного.

— Прошу прощения, Генерал… Что-то случилось? У майора фон Дегуршаф сейчас было очень странное выражение лица.

Он не решается сказать, что это было похоже на плаксивую гримасу, подходящую девушке её возраста. В конце концов, это майор фон Дегуршаф. Как тут не забеспокоиться.

— О, подполковник фон Лерген. Что ты имеешь в виду под словом «странное»?

— Ну, мне на какой-то момент показалось, что она выглядела очень мрачной…

— Хм? О, нет. Возможно, у неё было ко мне предложение.

Зеттюр никогда не узнает правды — она выглядела так, будто вот-вот расплачется от безысходности.

Хотя он чувствовал какую-то недосказанность, даже Зеттюр не догадался, что она сдалась.

— Может, вызвать её, пока не ушла далеко?

— Не нужно, я переговорю с ней при следующей возможности.

Он решает подождать её следующего визита, и принимается за бесчисленные бумаги, которые ему нужно утвердить — ведь он заместитель командующего Тыловым Обеспечением, значит, ему предстоит выполнить целую гору важной работы.

***

В то время все верили. Война закончится, и Империя победит.

Но это будущее не было для них радостным, ведь находились страны — в первую очередь, конечно, Содружество — которые кричали, что будут сопротивляться до последнего и попытаются избежать этого кошмара.

Остатки Республиканской Армии бежали с материка и соединились с остатками армии Альянса Энтент, а затем обосновались в заморских колониях Республики и объявили, что продолжат войну против Империи. Они назвали себя Свободной Республикой, и уже заявили о своей оппозиции к военной администрации, которую Имперская Армия установила на материке.

А рядом с Мэри Сью находились люди, которые были враждебно настроены к Империи и, вместе с тем, напуганы ей.

Она росла среди людей, бежавших из Альянса Энтент в надежде дождаться мира в безопасном месте. Для большинства беженцев падение Республики стало огромным разочарованием.

Они надеялись на поражение Империи. Именно поэтому радовались наступлению Республики. Поэтому, увидев тупик, они почувствовали вкус отчаяния, и были потрясены до глубины души, став свидетелями краха Республиканской Армии.

«Неужели никто не может избавить нас от этой Империи зла?»

Они не могли с этим смириться. Поэтому беженцы сразу отвергли слабовольные сомнения.

«Этого не может быть».

Веря, что правосудие не оставит без внимания эту ошибку, они надеялись и молились. Многие беженцы присоединились к этим голосам и стали выступать против дальнейшего расширения ужасной Империи.

«Мы тоже будем бороться».

Вдохновлённые, а может, и опьянённые этим возгласом, люди стали записываться в армию добровольцами. А страны, тронутые их страстью, начали принимать их.

И не только беженцы. Молодёжь каждой страны поднимала свои голоса в яростном порыве: «Мы должны вступить в армию Содружества, противостоящую Империи, и сражаться!»

В то время газеты стали печатать статьи, направленные против чрезмерного расширения Империи, и даже в Объединённых Штатах раздаваться звоночки о том, что они не столь изолированы от положения на континенте.

По своей воле или против неё, всем предстояло осознать, что наступил период сильных потрясений в том, что касается баланса сил. Тон дебатов, вызванных в конце концов этой тревогой, со временем стал естественным образом переходить в призыв к странам готовиться к борьбе с Империей — во имя собственной безопасности.

Поэтому все искренне приветствовали уцелевшие войска Республиканской армии, которые обнадёживающие заявили, что продолжат сопротивление Империи как Армия Свободной Республики.

Содружество также заявило, что будет до последнего оказывать сопротивления Империи. Много ждали и от герцога Мальборо, нового премьер-министра, а также его военного руководства. Они также предложили желающим сражаться под своим управлением, и начали объединять силы.

У неё тоже была сила.

Она обладала магическими способностями, которые унаследовала от своего отца, Ансона. Это был дар, который ставил её в один ряд с выдающимися. Не будь войны, её талант не принёс бы особой пользы, а возможно, что и вообще остался бы скрытым.

На самом деле Ансон всегда объяснял своей семье, что наличие способностей вовсе не обязывает их обладателя становиться магом.

Мэри до сих пор помнила добрый голос отца, который говорил ей, что не стоит ограничивать себя в выборе. Он поощрял её идти своим путём и всегда говорил, что поддержит любое будущее, которое она выберет для себя. Вот почему Мэри была так решительна.

Тем временем Империя неохотно смирилась с продолжением войны и готовилась одержать ещё одну великую победу.

«Впрочем…»

В отличие от других стран, с которыми воевала Империя, для прямой схватки с Содружеством её армии требовалось пересечь моря. Конечно, Империя в своё время провела десантную операцию, с помощью которой перерезала линии снабжения Альянса Энтент, и нельзя сказать, что похожий вариант не рассматривался в отношении Содружества.

Но всегда с оговоркой: «При наличии господства в море». А когда командование флота спросили, возможно ли это, те ответили положительно, но добавили: «Под угрозой полного уничтожения».

Таким образом, Империя оказалась перед серьёзной дилеммой.

Если вступить в морское сражение, то, возможно, сможет сковать флот Содружества на достаточный срок, чтобы обеспечить высадку на остров.

Но если флот Империи окажется уничтожен, у неё не будет средств, чтобы ещё раз сразиться за море. Тогда, сколько бы войск ни высадили Империя, это не будет ничего значить, ведь их уничтожат точно так же, как основные силы республиканцев.

При этом оставить островную часть Содружества в покое было бы равносильно игнорированию мощной стратегической базы противника. Конечно, армия Содружества была ограниченной и не представляла прямой угрозы, но… При таком развитии событий им грозила бесконечная ничья.

________________________________________

Перевод: RedBay

Редакт: (скоро здесь появится)

Бета: May-Bee

Спасибо, что читаете!