От сильной пульсирующей боли Хе Ён инстинктивно схватился за подбородок.

Но сейчас для него недоумение и потрясение были сильнее, чем боль.

'Не сумел заблокировать.'

Кулачное искусство Шаолиня — это искусство праведного пути и сохранения жизни. Оно уделяет первостепенное значение не столько сокрушению противника, сколько сохранению баланса и блокированию атак оппонента.

Хе Ён считался тем, кто в полной мере постиг кулачное искусство Шаолиня. И всё же он получил чистый удар от противника?

'Внезапная атака?'

Нет. Как такое возможно.

На арене для поединков не существует понятия внезапной атаки. Как может быть внезапная атака там, куда поднялись, чтобы сражаться друг с другом?

Это явное превосходство в силе.

Ошеломлённый Хе Ён слегка вздрогнул. Тогда со спины раздался резкий окрик.

"Хе Ён!"

Он вздрогнул от сурового голоса и обернулся.

Настоятель Шаолиня Поп Чжон смотрел на него ледяным взглядом.

"Опомнись! Ты — Хе Ён из Шаолиня!"

Хе Ён стиснул зубы и резко поднялся.

Затем, глядя прямо в глаза Чон Мёну, он принял стойку. Чон Мён сверлил его ледяным взглядом.

Пронзительный холод.

Казалось, температура всего тела резко упала.

'Почему?'

Хе Ён никак не мог понять эту ситуацию.

Он — ученик Шаолиня.

Его партнёрами по тренировкам были выдающиеся ученики первого поколения Шаолиня. Даже старейшины не гнушались лично наставлять его.

Но...

'Почему от этого человека исходит давление, которого я не чувствовал даже от старейшин?'

Потому что это не просто тренировочный бой?

Потому что он сам чувствует напряжение из-за того, что это финал Великого Соревнования Мурима?

Неужели этими причинами можно объяснить эту ситуацию?

'...Если не это...'

Хе Ён стиснул губы.

Этого не может быть.

Этого просто не может быть. Здравый смысл подсказывает: разве может быть, что противник перед ним превосходит старейшин Шаолиня?

Будь то боевая мощь или же его положение как мастера боевых искусств — одинаково. Юноша, едва перешагнувший возраст совершеннолетия, не может превзойти старейшин Шаолиня, которые посвятили всю жизнь совершенствованию в учении Будды и боевым искусствам.

Ни в коем случае!

'Причина колебаний моего сердца в том, что я недостаточно силён.'

Если бы он сохранил свою непоколебимую решимость, то не получил бы так беспомощно удар от Чон Мёна. И даже если бы допустил атаку, то не пережил бы такого сильного потрясения.

"Амитабха."

Тихо произнеся мантру, чтобы успокоить сердце, Хе Ён подавил дрожь и принял стойку.

Он расставил ноги чуть шире плеч, прижал левую руку к боку вдоль тела. А правую руку, раскрыв ладонь, он мягко выставил перед грудью.

Поза баньчжан.

Исходная стойка, лежащая в основе боевых искусств Шаолиня, а также исходная позиция базового кулачного искусства Шаолиня — Кулака Архата.

Приняв привычную стойку, посторонние мысли исчезли, и сердце начало успокаиваться.

'Я...'

Он глубоко вздохнул.

— Если ты отбросишь слабость сердца и обретёшь истинное стремление к победе, в мире не найдётся никого, кто мог бы сравнится с тобой. То, что тебе следует утвердить, — не твоё тело, а твоё сердце.

'Я не дрогну.'

Обе его ступни твёрдо стояли на земле.

Чон Мён, глядя на Хе Ёна, сделал загадочное выражение лица.

'Хорошо обучен.'

'Хотя это скорее врождённое, чем приобретённое.'

Вот что делает Шаолинь таким устрашающим.

Если Хуашань — величественное дерево на горной вершине, расцветающее пышными цветами сливы, то Шаолинь — поистине могучая, вечная скала. Он может быть невзрачным, но его не сокрушить никакими бурями.

Непоколебимость.

Слово, символизирующее Шаолинь.

Причина, по которой на совершенствование боевых искусств Шаолиня требуются долгие годы, очень проста. В то время как боевое искусство можно покорить талантом и усилиями, непоколебимости духа можно добиться только со временем.

Лишь пройдя через бесчисленные трудности и обретя твёрдое, непоколебимое сердце, несокрушимое ничем на свете, боевые искусства Шаолиня по-настоящему раскрывают свою силу.

Но сейчас Хе Ён, несмотря на юный возраст, уже ухватился за краешек этой непоколебимости.

Вот почему он гений.

Он заслуживает звания гения, ниспосланного Небесами.

Однако...

"Непоколебимость?"

В уголке рта Чон Мёна застыла насмешка.

"Вы?"

Отвратительно.

Кто в нынешнем Шаолине имеет право рассуждать о непоколебимости?

Непоколебимое, твёрдое сердце имеет смысл только тогда, когда его намерения бесхитростны. Разве можно назвать непоколебимостью то, что, будучи искажённым, остаётся неподвижным?

Это всего лишь иная форма зла.

Разумеется, у Чон Мёна не было чувства долга или справедливости, чтобы судить это зло.

Но одно было ясно.

В нынешней Поднебесной право судить лицемерие Шаолиня и Десяти Великих Сект принадлежало только Чон Мёну и Хуашань.

Чон Мён ледяным взглядом посмотрел на Хе Ёна.

Не нравятся ему.

Эти честные глаза.

Из-за этих глаз, в которых читалась вера в то, что они идут по правильному пути без тени стыда, внутри Чон Мёна все переворачивалось.

'Ты не тот, кому следует иметь такие глаза.'

Их должны были иметь ученики Хуашань.

Глаза, переполненные гордостью за свою секту.

Глаза, полные безграничной гордости за достижения своих предков и стремящиеся сохранить их волю.

Да.

Их должна была иметь Хуашань.

Скрип.

Из крепко сжатых губ Чон Мёна потекла кровь.

Невыносимая ярость поднялась до самой макушки.

Пока Хе Ён, получая всю поддержку Шаолиня, цвёл, как цветок в теплице, Хуашань, которой принадлежало это по праву, стачивалась и сжималась в бурях, стоная от боли.

Даже Чон Мён не мог повернуть время вспять. Даже если бы он смог вернуть Хуашань в нормальное состояние, не было бы способа стереть те страдания, что они пережили.

И это.

Это было невыносимо.

"Та-а-а-а-ак!"

Гр-р-ром!

Нога Хе Ёна врезалась в пол.

Выполнив невероятно мощный шаг вперед, он вложил внутреннюю силу во вращательную мощь, созданную носком стопы, и высвободил её через кулак.

Идеальное высвобождение силы.

Золотистый сверкающий образ кулака стремительно полетел в лицо Чон Мёну. Хотя начальное движение нельзя было назвать быстрым, скорость высвободившейся силы была поистине огромной.

Однако.

Бум!

С коротким, оглушительным звуком летящая сила кулака была резко отражена в сторону.

Вонзившаяся в пол арены сила Кулака Архата раздавила твёрдый голубой камень, словно глину.

Но Хе Ён не мог смотреть на зрелище, созданное его собственной силой. Он лишь в потрясении уставился на Чон Мёна.

'Отразил?'

'Так легко Кулак Архата?'

Его взгляд упал на правую руку Чон Мёна. Излившаяся из кончиков пальцев Чон Мёна зелёная энергия была остро заточенной, словно лезвие меча.

Между тем Хён Сан, наблюдавший за поединком внизу, сам не заметил, как разинул рот.

"...Ладонь Бамбукового Листа (1). Притом высшего уровня...?"

(1) Ладонь Бамбукового Листа (кор.죽엽수, кит. 竹葉手, 竹-бамбук, 葉-лист, 手-ладонь) - техника Хуашань, основанная на ударах ладонями. В совершенстве владея этим стилем, ладони воина приобретают светло-зелёный оттенок. Искусство было утеряно во время кровавых битв с Демоническим Культом, но восстановлено Чон Мёном.

'Когда этот парень успел изучить Ладонь Бамбукового Листа?'

Времени едва хватало на освоение техник. Поэтому у них и мыслей не было передавать другие боевые искусства.

Так когда же он успел овладеть техникой Ладони Бамбукового Листа, да ещё и высшего уровня?

'Да что же он за...'

Хён Сан смотрел на Чон Мёна широко раскрытыми глазами.

Но Чон Мён, словно это было нечто незначительное, легко стряхнул руку, наполненную энергией Ладони Бамбукового Листа.

Его холодный, тяжёлый взгляд давил Хе Ёна.

"И это всё?"

"....."

"Надеюсь, не поэтому ты говорил о безрассудстве?"

Начав медленно приближаться к Хе Ёну, принявшему позу баньчжан, Чон Мён сохранял невозмутимость.

'Покажи мне больше.'

'Ты должен доказать свою силу.'

'Ты должен убедить меня, что ты — дарование Поднебесной, взращённое Шаолинем, и важнейшее существо, с которым не сравнится ничто в мире.'

'Иначе...'

"Если это – предельно возможный уровень Поднебесной, которую я едва сумел защитить, то он никуда не годится."

Хе Ён сделал шаг вперед и вновь бросился на Чон Мёна.

Быстро, но мощно.

Казалось, его твёрдо вытянутый корпус говорил о его стойкости.

Но глаза Чон Мёна, напротив, исказились в злобной усмешке.

Резкий удар кулаком пришелся ему в живот. В приёме, отточенном бесчисленными повторениями и изнурительными тренировками до идеала, не было ни единого лишнего движения.

Это было поистине прекрасно.

Однако.

"Слабовато."

Бум!

Летящий кулак Хе Ёна был заблокирован Ладонью Бамбукового Листа Чон Мёна.

Глаза Хе Ёна на мгновение дрогнули.

Ощущение было такое, будто он ударил по огромной железной стене. Сколько ни дави он, она, казалось, не сдвинется ни на цунь.

Возможно ли это?

Его внутренняя сила превосходит силу учеников первого поколения и сравнима даже со старейшинами. Разумеется, где ни ищи в Поднебесной, не найдётся другого ученика второго поколения с большей внутренней силой.

И всё же, ученик третьего поколения, даже не второго, так легко блокирует его кулак. Это было абсурдно.

"Ииих!"

Хе Ён стиснул зубы.

Он отдернул выброшенный кулак и нанёс короткий, отрывистый удар. Опираясь на твёрдую нижнюю часть тела, он мгновенно нанёс три последовательных удара одновременно и, не проверяя результат, скрутил тело, пытаясь ударить плечом в тело Чон Мёна.

Вернее, попытался.

Но прежде чем он успел даже податься вперёд, Чон Мён наступил на выставленную им ногу.

Хру-хру-хруст!

Нога полностью погрузилась в пол.

На мгновение центр тяжести сместился, и он не смог перенести в плечо полную силу.

Результат был слишком очевиден.

Бум!

Плечо, лишённое силы, было остановлено рукой Чон Мёна.

Чон Мён наступил на колено Хе Ёна, чьи ноги были скованы, после чего, уже выгнутого в поясе, отшвырнул пинком.

Хе Ён покатился по полу, словно мяч, который пнул ребёнок.

Ш-ш-шурх.

Звук волочащейся по полу жёлтой рясы казался чужим. Хе Ён, которого оттолкнули назад, словно кто-то тащил за волосы, вновь судорожно оттолкнулся от пола, подскочил и принял стойку.

"Хух! Хух! Хух!"

Стойка оставалась неподвижной.

Но выражение его лица уже не сохраняло полной невозмутимости. Его глаза, полные растерянности, дрожали, когда он следил за Чон Мёном.

'Что вообще происходит?'

Он — мечник.

Хуашань — боевая секта мечников.

В прошлом Хуашань тоже была сектой мечников, которая боролась за звание первой в Поднебесной, а не сектой, выделявшейся кулачным искусством.

Но как.

Как может он проигрывать в кулачном искусстве ученику Хуашань?

Как, чёрт возьми...

'Я не понимаю.'

'Что бы я ни делал, я не могу понять.'

Но самым непостижимым во всём этом было то, что Чон Мён, добившийся в серии схваток полного превосходства, выглядел в несколько раз более разъярённым, чем Хе Ён.

"И это всё, на что ты способен?"

Видя выражение его лица, Чон Мён скрипел зубами. И двинулся на Хе Ёна. С каждым шагом ярость клокотала и переливалась через край.

В глазах начали появляться кровяные прожилки.

Они отняли то, чем должна была наслаждаться Хуашань. Они украли то, что заслужила Хуашань.

Если бы Чон Мён выжил, или хотя бы несколько учеников третьего поколения, вся слава и процветание, которыми те наслаждались, стали бы достоянием Хуашань.

Тогда мир был бы иным.

На месте, где сейчас стоит Хе Ён, мог бы быть Пэк Чхон. Вместо Хе Ёна могли бы стоять Ю Исоль, Юн Чжон, или Чо Голь.

Они, наставляемые учениками третьего поколения, выросли бы в великолепных мечников, любимых миром как будущие надежды Десяти Великих Сект.

"И это всё, на что ты способен?"

'Это всё, что вы создали, изо всех сил подавляя совесть и отворачиваясь? Всего лишь это?'

Их талант ничем не лучше того, который взрастила бы Хуашань в своём расцвете. Это злило Чон Мёна ещё больше.

"Покажи больше."

Чон Мён уставился на Хе Ёна налитыми кровью глазами.

"Покажи больше, тупая скотина. Не может быть, что это всё, на что ты способен!"

Хе Ён до крови прикусил губу, а затем издал боевой клич.

"Ха-а-а-а-а-а-а-а-а-а-ах!"

У-у-у-у-у-у-ум!

В одно мгновение всё тело Хе Ёна начало окутываться аурой золотистой энергии.

Величественное золотое сияние, словно явился золотой Будда. Наконец, вспыхнувший на мгновение свет сосредоточился в кулаке Хе Ёна.

"Бо- Божественный Кулак Ста Ступеней!"

"Чон Мён!"

Разве они уже не видели этот приём несколько раз?

Ученики Хуашань, поняв, что Хе Ён применяет Божественный Кулак Ста Ступеней, рефлекторно закричали.

Но прежде чем их голоса достигли арены, кулак Хе Ёна высвободил огромный поток невероятной силы, подобный прорвавшейся плотине.

Небольшое расстояние.

Уже давно не было возможности избегать ударов. Божественный Кулак Ста Ступеней, развёрнутый Хе Ёном в полную силу, мгновенно накрыл всё тело Чон Мёна.

И затем.

Ученики Хуашань с широко распахнутыми глазами увидели странное зрелище.

Сквозь золотистую энергию начала просачиваться багровая аура.

Этот всплеск алой энергии рассеял, словно иллюзию, силу Божественного Кулака Ста Ступеней, именуемого Божественным Кулаком.

'Как...'

Чон Мён, пробившийся сквозь бурлящую золотистую силу кулака, пнул Хе Ёна, которые еще не успел принять стойку, и отшвырнул его.

Не выдержав силы удара ногой, тело Хе Ёна, отбросило назад и покатилось по полу.

Несмотря на сильный удар Хе Ён всё же поднял голову, и его глаза наполнились новым, невиданным до этих пор, чувством.

"Вставай."

Чон Мён взмахнул рукой, рассекая воздух.

Его ледяной взгляд, минуя Хе Ёна, упал на Поп Чжона, сидящего прямо за ним.

"По сравнению с тем, что пришлось пережить Хуашань, это — ничто."

Этот холодный голос пронзил уши Поп Чжона.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок