Атмосфера на турнирной площадке начала холодеть.

Чего ожидали собравшиеся здесь?

Они хотели увидеть зрелище, как непревзойденные мастера младшего поколения, которым предстоит нести ответственность за будущее Канхо, рискуя всем, сойдутся в решающем поединке.

Ибо в столкновении сияющей молодости всегда есть чистота, которой не увидишь в поединках могущественных мастеров, правящих Канхо.

Но зрелище, развернувшееся перед собравшимися посмотреть поединок, совершенно отличалась от их ожиданий.

'Что, чёрт возьми, сейчас происходит?'

Все не могли скрыть замешательства.

Чон Мён, не используя меч, односторонне теснит Хе Ёна из Шаолиня?

И голыми руками разрушил Божественный Кулак Ста Ступеней, одно из Семидесяти Двух Уникальных Искусств и боевое искусство, олицетворяющий Шаолинь?

Конечно, эти факты тоже сбивали с толку.

Но больше всего собравшихся озадачила тяжёлая атмосфера, повисшая на арене.

Эта тяжёлая, мрачная атмосфера слегка давила на зрителей.

Однако по сравнению с тем, что чувствовали Лидеры Сект на возвышении, это было ничто.

"Хм-м."

Хо До Чжинин, наконец, не выдержал и тихо простонал.

— По сравнению с тем, что пережила Хуашань, это — ничто.

Эти слова остро вонзились в самое сердце Хо До Чжинина.

Он сам не заметил, как украдкой посмотрел на реакцию окружающих.

Одни смотрели на арену с недоумением. Другие, подобно Хо До Чжинину, не могли скрыть дискомфорта, чувствуя угрызения совести.

Эти две группы людей смешались, создавая крайне напряжённую атмосферу.

Но что по-настоящему поразило Хо До Чжинина, так это то, что большинство Лидеров Сект, казалось, ничего не понимали.

'Забыли?'

'Неужели так много людей уже забыли?'

"Хо-хо."

Хо До Чжинин фыркнул.

Прошло всего сто лет.

Для Хо До Чжинина Хуашань была словно заноза в сердце. Внешне это не проявлялось, но каждый раз, когда он видел, где-то в глубине эта заноза колола и ныла.

Но...

'Неужели есть те, кто не просто скрыл, а вовсе забыл?'

Впрочем, это возможно.

Потому что им это не передали. Не рассказали.

Было бы непросто полностью передать позорные страницы своей истории потомкам. Тем более Хуашань находилась на грани краха. Вероятно, они думали, что если просто промолчат, отвернутся и уйдут из мира, то позор секты будет погребён вместе с ними.

Но Хуашань всё же сумела выбраться из той бездны отчаяния.

И сейчас она спрашивает их.

Действительно ли они чисты перед совестью?

Действительно ли?

Хо До Чжинин медленно покачал головой. Его взгляд был прикован к Чон Мёну, не скрывавшему своей ярости.

Эта ярость.

Эта обида.

Как он мог не понимать?

Что было бы, окажись Хо До Чжинин на месте Чон Мёна?

Если бы Удан пожертвовал всем ради спасения Поднебесной, а Поднебесная, воспользовавшись их добротой, отвернулась и проигнорировала Удан? И если бы они пережили угрозу полного уничтожения?

Дальше и думать не нужно было.

'Я бы стал демоном.'

'Чтобы покарать и низвергнуть Десять Великих Сект, я бы продал душу дьяволу.'

Теперь он понимал, насколько непреклонно и стойко Хуашань шла своим путём. Идти правильным путём, не проклиная тех, кто тебя изгнал и подверг гонениям, — дело невероятно трудное.

И...

'Должно быть, эта затаённая обида сейчас вырывается наружу через этого ребенка.'

"Амитаюс... Амитаюс."

До ушей Хо До Чжинина, тихо произносившего мантру, донесся холодный голос.

"Уверен, эти слова были обращены не только к Шаолиню."

Он слегка повернул голову.

Тан Гунак, Глава Семьи Тан, с ледяным лицом посмотрел на арену и снова заговорил.

"Конечно, говоря о позиции Лидера Секты, бывают моменты, когда, зная правду, приходится отворачиваться. Но если, отворачиваясь, сердце не ноет, то нет права называть себя праведной сектой."

Эти резкие слова накалили атмосферу на возвышении.

Те, кто знал обстоятельства, молчали, ибо знали. Те, кто не знал, не могли говорить, ибо не знали.

Все лишь смотрели на Чон Мёна, чувствуя себя подавленными.

"Вставай."

От этого бесстрастного голоса Хе Ён инстинктивно вздрогнул и поднялся.

На его лбу проступили капли холодного пота.

'Божественный Кулак Ста Ступеней не действует.'

О том, что такое возможно, он даже не задумывался.

Божественный Кулак.

В прямом смысле — кулак, наделённый силой Богов.

Он сокрушает горы, рассекает моря.

Но сила, сокрушающая горы, и мастерство, рассекающее моря, были беспомощно разорваны на части тем таинственным багровым энергетическим потоком рук.

Его потерянный взгляд начал метаться.

"Прими стойку."

"....."

Голос, пронзивший уши, казалось, сковывал сердце льдом.

Холод, сокрытый в голосе, пробудил в Хе Ёне эмоции, которых он никогда прежде не испытывал.

'Это...'

Страх.

Чувство, которое он, выросший под сенью Шаолиня, никогда прежде не знал. Этот жуткий страх сковывал всё его тело.

"Плечи зажаты."

"....."

"Эй."

Чон Мён оскалился.

"Не слышишь? Говорю, у тебя плечи зажаты."

"А..."

Хе Ён вздрогнул, наконец пришёл в себя и проверил своё состояние.

'Э-это...'

Действительно, всё тело было напряжено до предела. Мышцы были настолько напряжены, будто превратились в камень.

Кап.

Пот, стекавший по его подбородку, капал на арену.

"Не хочу слышать оправданий вроде «не смог показать свою истинную силу из-за волнения»."

Хе Ён смотрел на Чон Мёна пустым взглядом.

"Покажи мне. Покажи всё, на что ты способен. Чтобы моя ярость хоть немного утихла."

В голове Хе Ёна был полный бардак.

'О чём он, чёрт возьми, говорит всё это время?'

Он не мог понять.

Почему он изливает такую ярость.

И как человек может излучать такой пронизывающий холод убийственного намерения.

Нет, что важнее...

Бум!

В тот миг Чон Мён выполнил короткий шаг вперед. Хе Ён, даже не успев привести в порядок мысли в голове, рефлекторно бросился на него.

"Та-а-а-а-ак!"

Его лицо, слегка исказившись, застыло.

Он стоял здесь, поставив на кон гордость Шаолиня. Никто в Шаолине не сомневался, что он сокрушит этого человека и одержит победу.

На его плечах лежали все ожидания Шаолиня.

Кто бы что ни говорил, Шаолинь вел за собой мир. А те, кто несёт на своих плечах мир, не могут быть такими, как все остальные.

Поэтому он не может проиграть.

Не должен проиграть!

Ба-а-а-ам!

Кулак вылетел, разрывая воздух и создавая резкий треск.

Непревзойдённая скорость.

Удар, до предела наполненный мощной энергией, которая, казалось, была готова сокрушить всё на своём пути, полетел в лицо Чон Мёна.

Но Чон Мён лишь холодным взглядом смотрел на Хе Ёна, пока кулак почти не коснулся его лица.

Тук.

Ладонь Чон Мёна встретила кулак прямо перед его лицом.

Он лишь слегка оттолкнул его с небольшой силой, но кулак Хе Ёна тут же потерял направление и прошёл мимо.

Но на этот раз Хе Ён тоже не растерялся.

Он уже ясно понял, что мастерство его противника нельзя недооценивать.

Хе Ён, используя прошедший мимо кулак как ось, провернулся всем телом и тут же нанёс удар ногой в бок Чон Мёна. Это была техника «Нога, Усмиряющая Тигра» из Кулака Архата.

Бум!

Но прежде чем нога успела полностью развернуться, кулак Чон Мёна точно попал в подколенный сгиб Хе Ёна. Нога, не сумевшая выпрямиться и согнувшаяся, беспомощно отскочила, не успев вложить силу.

За этим последовал тройной удар ногой.

Нога Чон Мёна последовательно ударила по бедру, боку и плечу Хе Ёна, который ещё не успел принять стойку.

В панике он кое-как смог блокировать удары, пришедшие в бедро и бок, но удар в плечо пришлось принять.

Хлясь!

Боль, словно от удара огромной железной дубиной, прошла через плечо и пронзила всё тело.

"Кх!"

Хе Ён стиснул зубы. Затем попытался контратаковать.

Но нога Чон Мёна снова полетела ему в лицо, ещё быстрее.

Шуух!

Хе Ён отчаянно пригнулся, и нога Чон Мёна прошла прямо над его головой.

Ощущение леденящего ужаса.

Но Хе Ён оставался Хе Ёном. Он не мог просто принимать удары.

Быстро упёршись рукой в пол, Хе Ён выполнил технику «Лежащий Будда Поднимается» из Кулака Архата и, вращаясь, ударил снизу Чон Мёна в подбородок.

Ба-а-а-ам!

Кулак Хе Ёна прошёл в опасной близости от подбородка Чон Мёна.

'Я думал, он уклонится.'

Хе Ён стиснул губы.

Уклониться. Будь он на его месте, он бы точно уклонился. Но с такой выгнутой назад спиной он не смог бы выдержать последующий шквал ударов.

Он бросил тело вперёд, яростно ударив плечом в открытую грудь Чон Мёна.

Бум!

Чон Мён, скрестив руки, заблокировал плечо Хе Ёна, но, похоже, не смог полностью поглотить вложенную в удар силу и откатился назад.

"Ха-а-а-а-а-а-ап!"

Гр-р-р-ром!

Хе Ён сделал мощный шаг, вдавив стопу в пол, и из нее начало исходить величественное свет Будды.

Внезапно его тело словно оторвалось от пола и, ни секунды не колеблясь, он полетел на Чон Мёна с невероятной скоростью.

"Непревзойденная Стопа!"

Хо До Чжинин воскликнул, широко раскрыв глаза.

Этот, казалось бы, незначительный удар ногой был не чем иным, как Непревзойденной Стопой — одним из Семидесяти Двух Уникальных Искусств Шаолиня.

Уникальные искусства Шаолиня, воплощающие буддизм в простоте, выглядят внешне заурядно, но таят в себе глубокую боевую теорию.

Хе Ён, полетевший, как ястреб, пикирующий на добычу, ударил Чон Мёна в голову ногой, окутанной буддийским сиянием.

Ба-а-а-а-ам!

Мощный поток энергии, словно каскадный водопад, пронесся по верхней части тела Чон Мёна.

Но и это было не всё. Хе Ён сразу же, используя отдачу от удара, подбросил тело в воздух.

У-у-у-у-ум.

Тело Хе Ёна, сложившего руки в позе баньчжан, озарилось ещё более ярким золотым сиянием.

"Амитабха!"

Правая рука Хе Ёна, воскликнувшего буддийскую мантру так громко, что, казалось, её услышит весь Шаолинь, вытянулась вперёд, словно иллюзия.

"Это!"

Те, кто узнал этот приём, вскочили с мест.

"Не может быть!"

"Боже мой...!"

Хо До Чжинин уставился на Хе Ёна налитыми кровью глазами.

С его губ сорвался звук, похожий на стон.

"Божественная Длань Татхагаты (1)?"

(1) Божественная Длань Татхагаты (кор. 여래신장, кит. 如來神掌, 如來-Тахтагара, 神-божество/дух, 掌-ладонь) - одно из Семидесяти Двух Уникальных Искусств Шаолинь. Татхагата (санскр. Tathāgata) - один из 10 эпитетов Будды, «приходящий как есть».

Высшая среди Семидесяти Двух Уникальных Искусств техника владения ладонью, которую, как говорят, в самом Шаолине не осваивал никто за последнюю сотню лет.

Неужели он овладел и ею?

Было ясно видно, как золотой образ ладони, излившийся из правой руки Хе Ёна, мгновенно увеличился до размеров, превышающих человеческий рост.

Словно явившийся в мир Татхагата собственной рукой ниспосылал учение. Огромный образ руки накрыл тело Чон Мёна, отброшенное назад.

Ба-а-а-а-а-ам!

Вся арена для поединков взорвалась.

Твёрдый голубой камень в буквальном смысле разлетелся на куски во все стороны.

Зрители, наблюдавшие за этим, были поражены, словно громом среди ясного неба. Осколки голубого камня посыпались на зрителей.

"А-а-ах!"

"Уклоняйтесь!"

Мастера боевых искусств, наблюдавшие за поединком среди зрителей, взмыли в воздух, отражая и отбивая летящие осколки.

Некоторые осколки не удалось полностью остановить, и они вонзились в ничего не подозревающих людей, но, к счастью, серьёзно пострадавших не было.

Несмотря на эту суматоху, вокруг царило спокойствие.

Зрители не только не подняли шума, но ещё больше затаили дыхание, не отрывая глаз от арены.

Иначе и быть не могло.

Кто посмеет отвлечься, увидев огромный отпечаток ладони, впечатанный в арену?

"..Боже мой."

Площадка была настолько огромной, что на ней могло бы разместиться несколько сотен человек. На ней, сделанной из невероятно твёрдого голубого камня, был отпечатан гигантский след ладони, словно по арене ударило небесное божество.

'Это человеческое боевое искусство?'

'…Такова сила Шаолиня.'

Перед силой Божественной Длани Татхагары, явленной через тело Хе Ёна, все наблюдавшие потеряли дар речи.

Не оставалось иного выбора, кроме как ясно осознать, как Шаолинь на протяжении сотен лет сохранял свой статус Путеводной Звезды Канхо.

Даже ученики Хуашань были поражены и погружены в свои мысли. Их взгляды безучастно метались между разрушенной ареной и Хе Ёном.

Тогда кто-то тихо пробормотал:

"…Чон Мён?"

Услышав это, ученики Хуашань вздрогнули и обернулись.

Юн Чжон посмотрел на арену дрожащим взглядом и закричал:

"Чо- Чон Мён...!"

"Тише."

Но одна холодно прозвучавшая фраза остановила Юн Чжона.

Это был Пэк Чхон.

Он сидел с суровым выражением лица, глядя на арену.

"Сасук!"

"Тихо."

Пэк Чхон процедил.

"Посмотрите на лицо Хе Ёна."

Все, кто смотрел только на отпечаток ладони и толстый слой пыли на арене, наконец перевели взгляд на Хе Ёна.

И поняли.

'Он напуган?'

'Так, что дыхание перехватило?'

Казалось бы, тот, кто высвободил такую разрушительную силу ладони, должен стоять с гордым, торжествующим выражением лица. Никто не посмел бы указать на него пальцем за высокомерие.

Но лицо Хе Ёна было синим от страха, словно его что-то преследовало.

Что означало...

Шевеление.

Осколки разбитого голубого камня пошевелились, и из-под них медленно поднялся Чон Мён.

"Пфу!"

Он сплюнул кроваво-красную слюну и откинул назад растрёпанные волосы. Спутанные волосы упали назад, открывая глаза, полные ужасающей ярости.

Вздрог.

Хе Ён, встретившийся с этим взглядом, на мгновение вздрогнул и отступил на шаг назад.

"Хух..."

Всё его тело было мокрым от пота, и он даже не пытался скрыть свой страх.

Божественная Длань Татхагаты.

Если бы сила Божественной Длани Татхагаты высвободилась на полную, простой смертный не смог бы противостоять ей. Нет, это было бы невозможно.

Но...

'Но как этот человек может стоять так ровно?'

Хруст. Хру-хруст.

Чон Мён медленно выбрался из-под груды обломков. Разбитые камни хрустели под его ногами, издавая леденящий душу звук, словно ломающиеся кости.

"Приятно было посмотреть."

Чон Мён оскалился в усмешке.

Стекающая по голове кровь залила его лицо. Вид его окровавленного лица с обнажёнными зубами был поистине ужасающим.

"Итак..."

Чон Мён вытянул правую руку в сторону.

Осколки камней зашевелились, и его Сливовый Клинок, погребённый под ними, словно сам собой влетел ему в руку.

"Давай закончим."

Шшшшраанг.

Он очень медленно обнажил Сливовый Клинок.

Тунг!

Бросив ножны на землю, Чон Мён опустил Сливовый Клинок вниз и спокойно посмотрел в небо.

'Лидер Секты, мой Сахён.'

'Не говорите, что это ребячество.'

'Я и сам не считаю, что то, что делаю сейчас, очень-то по-взрослому.'

'Однако.'

'Однако...'

Чон Мён слегка прикрыл глаза.

Короткое молчание.

И в тот миг, когда он вновь открыл глаза, меч в его руке начал описывать плавную, словно мираж, дугу.

Дугу столь прекрасную, что она притягивала к себе всеобщее внимание.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок