"...... Победил."

Пэк Чхон произнёс дрожащим голосом.

Победил.

Чон Мён наконец-то победил даже Хе Ёна из Шаолиня.

"Этот проклятый ублюдок..."

Пэк Чхон закусил губу.

Он должен был радоваться.

Он должен был прыгать от переполняющей его радости.

Но Пэк Чхон не мог. Потому что стоило ему снова открыть рот — и слёзы хлынут наружу.

И без того было отчаянно трудно, лишь прикусив губу и вцепившись в край одежды, сдерживать слёзы.

"Сасук!"

Видно, что все остальные чувствовали то же самое — в голосе Юн Чжона, ухватившегося за его плечо, тоже чувствовались сдерживаемые слезы.

Как же они все переживали!

Чон Мёна никогда не победить.

Для учеников Хуашань это была непоколебимая вера.

Поэтому они переживали ещё сильнее.

Конечно, даже если бы Чон Мён вернулся побеждённым, их вера ничуть не пошатнулась бы. Но было ясно, что самому Чон Мёну было бы тяжело принять это поражение.

Поэтому они отчаянно желали, чтобы он победил.

Если бы колени подкосились у того, кто молча несёт на своих хрупких плечах Хуашань, то им, наблюдающим за этим, было бы больнее, чем если бы им самим отрубили ноги.

"... Он победил, сасук! Этот парень победил!"

Чо Голь сжал кулаки и закричал.

"Да. Победил..."

Но в тот же миг.

Ю Исоль, молча смотревшая на помост, произнесла тихим голосом:

"... Он какой-то не обычный."

"... А?"

Пэк Чхон посмотрел на неё с недоумением.

"Что ты имеешь в виду?"

"... Он."

Выражение лица Ю Исоль было, в отличие от обычного, несколько странным.

"Замышляет что-то нехорошее."

"......"

"А?"

Голова Пэк Чхона резко повернулась к помосту.

'Н-неужели?'

Хо До Чжинин, глядя на Чон Мёна, приставившего меч к горлу Хе Ёна, не мог оторвать взгляда от арены.

И, похоже, поражён был не он один.

"... Разве это только что не было Сиянием Будды, Озаряющим Землю?"

"Боже. Он даже освоил Сияние Будды, и использовал его, а всё равно..."

Лидеры Сект не находили слов.

Сияние Будды считают наивысшей защитной техникой среди Семидесяти Двух Уникальных Боевых Искусств.

Конечно, каким бы гением ни был Хе Ён, его юный возраст не позволял овладеть ею в совершенстве. Но всё же Сияние Будды остаётся Сиянием Будды.

Тем не менее, Чон Мён сумел пробить эту наивысшую защиту и поставить Хе Ёна на колени.

"... Похоже, настоящим гением оказался другой."

"Верно говорите."

"Хоть его и называют непревзойдённым мастером младшего поколения, я думал, что эта слава несколько преувеличена... А теперь чувствую, что это прозвище даже не в полной мере характеризует этого ребенка."

Посыпались восхваления.

Но Хо До Чжинин мог прочесть скрытый за этими словами тонкий подтекст.

Злорадство.

И стыд.

Злорадство от того, что Шаолинь, потративший целое состояние на подготовку Великого Соревнования Мурима, отдал свою славу Хуашань.

И стыд, который чувствовали те, у кого после высказывания Чон Мёна защемило внутри. И чтобы скрыть его, они ещё более преувеличенно расточали похвалы.

'В конце концов, таковы люди.'

Хо До Чжинин знал.

Хоть Лидеры Десяти Великих Сект и ведут себя важно, все собравшиеся здесь — простые люди. Высокий пост не гарантирует превосходства, и они не обладают каким-то глубоким познанием истины.

Просто они оказались чуть сильнее и чуть умнее, поэтому и заняли места лидеров сект. Либо же им по жизни (1) было дано больше.

(1) Жизненная доля, удел (кор. 배분, кит. 配分) – концепция из восточной философии и даосизма. Мера вещей, данная при рождении каждому человеку: удача, талант, духовный и умственный потенциал, жизненная сила, внутренняя ци. Считается, что у каждого есть свой «набор стартовых характеристик», с которыми он рождается, и которые определяют потолок его возможностей.

"Результат оказался несколько иным, чем мы думали. Наверное, у Настоятеля сейчас в голове полная неразбериха."

"Верно говорите."

Хо До Чжинин украдкой взглянул на Поп Чжона.

Как и ожидалось, лицо старого монаха застыло с таким выражением, словно оно уже не могло быть более ужасающим.

'И есть от чего.'

Лучше уж было бы вообще не выходить в финал.

Чем проиграть Хуашань, за которой наблюдали все мастера Поднебесной.

Вся слава, которую Шаолинь готовил для Хе Ёна, теперь достанется Хуашань и Божественному Дракону Горы Хуа. Придётся отдать даже больше, чем было вложено в подготовку.

И к тому же...

'От этого пошатнутся устои Мурима.'

Иметь в своих рядах непревзойдённого мастера младшего поколения — дело отнюдь не маленькое.

Более того, Хуашань доказала, что её мастера младшего поколения — сильнейшие в Поднебесной. Эта победа станет последним штрихом к этому доказательству.

Что же станет с сектой, которая обладает и сильнейшим мастером будущих поколений, и сильнейшими мастерами младшего поколения настоящего?

Уже сейчас все присутствующие здесь наверняка размышляют, как бы им подмазаться к Хуашань. И если этот снежный ком покатится под крутую гору, то, возможно...

'Может рухнуть порядок в Канхо, олицетворенный Десятью Великими Сектами и Пятью Великими Семьями.'

И, возможно, это расплата за грехи, совершённые Десятью Великими Сектами.

Если бы Хуашань до этого момента оставалась членом Десяти Великих Сект, результатом этого турнира стало бы лишь переустройство внутренней иерархии.

Но сейчас Хуашань не входит в состав Десять Великих Сект, и, чтобы вернуть её обратно, придётся изгнать одну из сект.

Кто же на это пойдёт?

Шаолинь, уступивший ведущую роль Хуашань?

Хо До Чжинин с загадочной улыбкой пристально посмотрел на Поп Чжона.

'Настоятель. Должно быть, вам не по себе.'

Кулаки Поп Чжона, спрятанные в рукавах жёлтой рясы, были сжаты так сильно, что, казалось, вот-вот пойдёт кровь.

Глядя на то, как Чон Мён приставил свой меч к горлу Хе Ёна, он не мог в это поверить.

'Как же поступить в этой ситуации? Амитабха.'

Все собравшиеся здесь воочию увидели, как ломается гордость Шаолиня. Слово, как известно, не воробей. События сегодняшнего дня распространятся, как лесной пожар, по всему свету.

Лицо Поп Чжона скривилось, но он стиснул зубы, пытаясь сдержать эмоции.

'Нужно сохранять спокойствие.'

Если он сможет проявить хладнокровие несмотря на поражение, мир поверит, что Шаолинь по-прежнему обладает силой.

Тем, кто готов верить, что Шаолинь не сломлен, достаточно будет просто оставить эту надежду.

Поп Чжон медленно разжал побелевшие кулаки.

Теперь осталось дело за малым.

Восславить Божественного Дракона Горы Хуа.

Даже проигравший должен сохранить чувство собственного достоинства.

Признав существование Чон Мёна и возвысив его статус, победитель обретёт легитимность, а Шаолинь, смиренно признав поражение, сможет сохранить свой статус.

Поп Чжон медленно поднялся с места.

'Сначала объявлю о победе Божественного Дракона Горы Хуа и признаю поражение.'

Поскольку план провалился, потребуется больше времени, но если всё уладить как следует, в конце концов, настанет день, когда сила Шаолиня вновь проявится.

"Этот поединок..."

И в тот миг, когда Поп Чжон уже собрался объявить о победе Чон Мёна...

Шурх!

Чон Мён одёрнул меч и резко развернулся.

Рот Поп Чжона неловко закрылся.

Не лучшая идея объявлять победу тому, кто повернулся к тебе спиной.

Его голос станет весомым лишь когда тот остановится.

Отойдя, Чон Мён огляделся, поднял с пола ножны от Сливового Меча и вложил в них меч.

Шшшранг.

Затем он пристегнул меч к поясу и поправил одежду.

Поп Чжон тяжело кивнул.

'Всё же он ученик Хуашань.'

'Хоть его слова и поступки могут быть грубыми, похоже, он знает, как достойно завершить честный поединок.'

Видимо, мысли Поп Чжона были недалеки от истины — поправив одежду, Чон Мён выпрямился. Затем он сложил ладони вместе.

Теперь, стои́т ему лишь вытянуть руки в почтительном жесте, Поп Чжон сможет объявить победу Чон Мёна.

На какое-то время вся слава достанется Чон Мёну, но когда-нибудь...

И в тот же миг.

'Хм?'

Чон Мён, сложивший ладони, украдкой взглянул на Поп Чжона.

Вообще-то, ничего странного в этом жесте не было. На протяжении всего поединка, нет, даже до него, Божественный Дракон Горы Хуа вёл себя так, будто постоянно держал в поле зрения фигуру Поп Чжона.

Тем не менее, Поп Чжон на мгновение растерялся из-за кривой усмешки, застывшей в уголке губ Чон Мёна.

'Усмешка?'

Конечно, смеяться для него — обычное дело.

В момент, когда победитель Великого Соревнования Мурима определен, было бы странно не улыбаться.

Но эта усмешка почему-то не на шутку встревожила Поп Чжона.

Взгляды Чон Мёна и Поп Чжона встретились вновь.

В тот миг, когда Поп Чжон заметил, как глаза Чон Мёна слегка изогнулись дугой, его сердце ёкнуло.

'Нет!'

Он не мог точно знать, что тот задумал, но было ясно — этот парень определённо собирается что-то натворить.

С мыслью о том, что он не может допустить такого зрелища, Поп Чжон судорожно попытался закричать.

Но прежде чем он успел открыть рот, Чон Мён, сложив руки в почтительном жесте, вытянул их перед Хе Ёном и громко объявил:

"Чон Мён из Хуашань, сознавая своё несовершенство, отказывается от победы в этом поединке."

Тело Поп Чжона застыло на месте, как камень.

Хе Ён, которому был адресован почтительный жест, тоже, казалось, не понимал происходящего и смотрел на Чон Мёна остолбеневшим взглядом.

Тишина.

Гробовая тишина, в которой, казалось, можно было услышать падение иголки, опустилась на весь Шаолинь.

И затем...

Шлёп.

Пэк Чхон протянул руку и закрыл ею лицо.

"... Он это сделал."

Тогда Ю Исоль рядом с ним пробормотала тихим голосом:

"Самодур."

Юн Чжон и Чо Голь лишь разинули рты, не в силах вымолвить ни слова.

Пэк Сан, наблюдавший за помостом сзади, лишь беспомощно рассмеялся.

"Хе-хе-хе... Даже у безумия должны быть свои пределы... Этот сумасшедший ублюдок."

Даже ученики Хуашань были в шоке, но ничто не могло сравниться с потрясением Поп Чжона.

Его глаза налились кровью.

Рёв, который вырвался из его уст, был таким яростным, что трудно было поверить, что он исходит из уст Настоятеля Шаолиня.

"Ч-что это за слова! Отказываешься от победы, говоришь?!"

"Именно так. Отказываюсь."

Чон Мён безразлично поковырял в ухе. Затем, дунув на палец, произнёс безжизненным голосом:

"Поздравляю. Победа за Шаолинем."

"Ты..."

Поп Чжон задрожал всем телом, будто вот-вот рухнет.

Его лицо побелело, тело не переставало содрогаться в конвульсиях. А глаза, налитые кровью от напряжения, ясно демонстрировали, какая ярость охватила его сейчас.

'Этот... этот проклятый гадёныш...'

Отказаться от победы.

Да разве такое вообще бывает?!

Любой, у кого есть глаза, а не пустые глазницы, может видеть, кто победил. И, конечно же, для собравшихся здесь это было очевидно.

И он, выиграв всё, вдруг отказывается от победы?

Разве может в мире быть ситуация, в которой победитель выглядел бы более нелепо?

"Э-это... это...!"

Если эта новость распространится, Шаолинь буквально станет посмешищем для всего мира.

"Ты...!"

Поп Чжон, собравшийся издать гневный рёв, вдруг замер.

"Настоятель!"

"Настоятель! Очнитесь, Настоятель!"

"Бу-у-у-э-э-э-экх!"

Будто его внутренняя ци исказилась, и Поп Чжона в конце концов вырвало кровью на пол. Перепуганные ученики Шаолиня поспешно бросились к нему.

Чон Мён, глядя на это зрелище, фыркнул.

"Странный дядя. С чего вдруг он один кровью харкает и устраивает такой переполох."

Затем, поочередно взглянув на Хе Ёна и Поп Чжона, он без колебаний повернулся спиной.

Безрассудство?

Возможно.

Но это действие не было продиктовано лишь желанием унизить Шаолинь.

'В этом нет необходимости.'

Этот турнир от начала до конца был спланирован Шаолинем.

Слава, которую обретёт победитель этого турнира, тоже существует лишь благодаря одобрению Шаолиня.

И теперь они хотят, чтобы Хуашань смиренно приняла славу, дарованную Шаолинем?

'Смешной разговор.'

Что бы ни было в мире хорошего, если это исходит от Шаолиня — оно не нужно.

Принять славу от Шаолиня — всё равно что подчиниться нынешнему порядку в Канхо в лице Десяти Великих Сект и Пяти Великих Семей.

А Чон Мён больше не намерен следовать этому пути.

"Хуашань пойдёт своим путём."

Конечно, будет нелегко.

Возможно, этот путь окажется ещё тернистее, чем всё то, с чем он сталкивался до сих пор.

Но.

Взгляд Чон Мёна переместился на учеников Хуашань, которые смотрели на него остолбеневшими глазами.

'Разве мы не справимся?'

'Верно?'

'Лидер Секты, мой Сахён?'

— Маленький засранец!

'Я знал, что вы будете меня ругать.'

'Эх.'

Чон Мён фыркнул и направился к ожидающим его ученикам Хуашань.

— Молодец.

Взгляд Чон Мёна устремился в высокое небо.

Необычайно синее, без единого облачка небо смотрело на него сверху вниз.

Улыбнувшись ему, Чон Мён побежал к ученикам Хуашань.

Великое Соревнование Мурима.

Победа в турнире, длившемся долгое время, досталась, как все изначально предсказывали, Шаолиню.

Однако.

Сила воздействия турнира начала распространяться в совершенно ином направлении.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок