"Отказ от победы?"

"... Отказаться от победы? Здесь и сейчас?"

Лидеры Десяти Великих Сект и Пяти Великих Семей поднялись со своих мест. Они смотрели на помост для поединков остолбеневшими лицами.

'Это... что вообще за...?'

'Боже... Даже бестактность должна иметь свои пределы.'

Отказаться от победы.

Подобного прецедента не было.

Как бы они ни напрягали память, никто не слышал, чтобы участник, дошедший до финала в таком престижном турнире, отказывался от победы.

'Разве не принципиально любой ценой — пусть даже с отрубленными руками и сломанными ногами — дойти до финала?'

'А он отказывается?'

'Причём в ситуации, когда победа уже практически в кармане?'

Даже Лидеры Сект, повидавшие в жизни всякое, не могли до конца понять ситуацию, разворачивающуюся у них на глазах.

"Т-тогда что теперь будет?"

Когда кто-то задал вопрос, все взгляды рефлекторно обратились к Хо До Чжинину. Поскольку Поп Чжона здесь нет, Хо До Чжинин, Лидер Секты Удан, был представителем Лидеров Сект.

Хо До Чжинин с лёгкой неловкостью смотрел то на Лидеров Сект, то на Чон Мёна, и в конце концов лишь беспомощно усмехнулся.

"Что значит «что будет»? Хе Ён — победитель."

"... Но все же видели, кто..."

"А что тогда прикажете делать? Он сдался до объявления победителя. Будем его уговаривать: «Это не так, на самом деле ты победил»?"

"Хм-м..."

Все переглянулись.

"Но разве зрители, наблюдавшие поединок, примут это?"

"Конечно, нет."

"Тогда..."

Но никаких дальнейших возражений или вопросов не последовало.

На самом деле, причина этого разговора была не в их глупости.

Просто ситуация была настолько абсурдна, что без совета с окружающими они не могли это вынести.

В конечном счёте, ясна была лишь одна вещь.

'... Такого позора ещё не бывало.'

'Авторитет Шаолиня рухнет на самое дно.'

Быть организатором турнира и занять в нём лишь второе место — уже позор. Конечно, другая секта могла бы сохранить лицо, но поскольку турнир организовал Шаолинь, это было проблемой. Даже второе место могло подорвать его авторитет.

А тут участник, победа которого была почти гарантирована, грубо отшвыривает авторитет победы, дарованной Шаолинем, и уходит?

Это было равносильно тому, чтобы вывалить гнилой навоз прямо на лицо Шаолиня.

Хо До Чжинин, не скрывая своего полного недоумения, посмотрел на Чон Мёна.

'Был ли когда-нибудь тот, кто нанёс Шаолиню такой сокрушительный удар по репутации?'

Он порылся в памяти, но ничего не смог вспомнить.

Особенно поражало, что тот, кто втоптал в грязь достоинство Шаолиня, оказался не представителем Удана и даже не Демонического Культа, а молодым учеником Хуашань.

"Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!"

И в тот же миг сбоку раздался громкий смех.

Обернувшийся туда Хо До Чжинин нахмурил брови.

'Тан Гунак?'

Не кто иной, как Тан Гунак, Глава семьи Сычуань Тан, держась за живот, хохотал.

Лицо Хо До Чжинина слегка исказилось.

Тан Гунак был известен как человек тяжёлого и серьёзного нрава. А тут он смеялся, как ребёнок. Да так, что, казалось, вот-вот расплачется.

"А-а... Простите. Ха-ха-ха."

Затем, утирая уголки глаз, он медленно поднялся с места.

"Шаолинь — это Шаолинь, но, глядя на беспомощных Лидеров Сект, я просто не могу сдержать смех."

"... Хм-м."

"Кхм-кхм!"

Лидеры Сект дружно закашляли, отводя взгляды.

В словах Тан Гунака был скрытый укол.

Обесчещен был Шаолинь. Но разве этот позор касался только его?

Раз Десять Великих Сект признали Шаолинь своим лидером и на протяжении долгого времени разделяли с ним его славу, то это событие - позор не только для Десяти Великих Сект, но и, без преувеличения, для всех Пяти Великих Семей.

Доказательством тому служило то, что они наблюдали за турниром с этой самой трибуны.

Подняться на эту трибуну было равносильно заявлению, что

они подкрепляют этот турнир своим авторитетом.

В конечном итоге, на этом самом месте авторитет Десяти Великих Сект и Пяти Великих Семей, веками поддерживающих порядок в Поднебесной, был поставлен под сомнение.

И поставлен под сомнение юным учеником Хуашань.

Те, кто осознал суть слов Тан Гунака, смотрели на Хуашань со смесью гнева и недоумения. Тан Гунак резко повернулся. Больше не было смысла смотреть на реакцию других Лидеров.

'Это только начало.'

Для них слова Чон Мёна, должно быть, прозвучали как ребячество юного гения. Но Тан Гунак знал: этот парень не из тех, кто действует без плана.

Разве он уже не испытал истинного изумления от проницательности Чон Мёна? За его вспыльчивым характером, склонным сначала рубить, а потом думать, скрывалось глубокое понимание, которое даже он едва мог постичь.

"Ц-ц."

Хуашань теперь не будет оставаться лишь в Шэньси. Если Хуашань решила пойти иным путём, отличным от Великих Сект, Поднебесная непременно содрогнётся. Смогут ли они пережить такие неспокойные времена?

Эта мысль уже занимала Тан Гунака.

'Конечно, и нашей Семье Тан тоже следует подготовиться.'

Он пристально посмотрел на Чон Мёна, стоявшего перед своими сахёнами.

'К новому миропорядку, который создаст Божественный Дракон Горы Хуа.'

Его взгляд стал сосредоточенным.

"......"

Пэк Чхон смотрел на Чон Мёна пустым взглядом.

"Ты..."

"А?"

"Ха..."

Он несколько раз открыл и закрыл рот, словно пытаясь что-то сказать, но затем окончательно отказался от этой идеи и покачал головой.

"Нет..."

"Отойди. Сейчас не время сасуку выступать."

"А?"

Чон Мён слегка оттолкнул Пэк Чхона в сторону. Он направился к Хён Чжону — единственному из представителей Хуашань, кто всё ещё сидел на своём месте.

Топ. Топ.

Он решительно встал перед Хён Чжоном, почесал затылок и затем низко, с усилием, склонил голову.

"Прошу прощения за самовольные действия!"

"......"

Слегка приподняв голову, он ехидно ухмыльнулся – на его лице промелькнуло лукавое выражение.

"Наказание приму. Только, пожалуйста, не сажайте меня в пещеру уединения (1). Надоели уже эти Постные Пилюли (2)."

(1) Пещера уединения (кор. 면벽동, кит. 面壁洞, 面-лицо/поверхность, 壁-стена, 洞-пещера) - уединённое место (пещера, келья, затвор), предназначенное для аскетической практики глубокой медитации, когда монах длительное время сидит, обратившись лицом к стене, полностью отсекая внешние раздражители. Также может использоваться для наказания провинившихся учеников.

(2) Постная Пилюля (кор. 벽곡단, кит. 辟穀丹, 辟-избегать/отрешаться, 穀-еда/зерно, 丹-пилюля) - пилюли для практики поста/воздержания от пищи, когда человек не употребляет обычную еду. Ими питаются для усиления других практик, тренировок или в качестве наказания.

Хён Чжон на мгновение задержал взгляд на Чон Мёне прежде, чем заговорить.

"Чон Мён."

"Да, Лидер Секты."

"Ты поступил так, как велело тебе сердце?"

Чон Мён не ответил сразу, а выпрямил спину. Он украдкой взглянул на небо.

'Сердце...'

"Да, Лидер Секты."

С губ Чон Мёна сорвался тихий голос. Лишь тогда Хён Чжон наконец бесконечно благостно улыбнулся и кивнул.

"Хорошо. Тогда всё в порядке."

И, медленно поднявшись со своего места, похлопал Чон Мёна по плечу.

От этого мягкого прикосновения лукавый взгляд Чон Мёна стал серьёзным. Хён Чжон сказал:

"Я не думаю, что ты способен на необдуманные поступки."

"......"

"Поэтому не нужно объяснений. Разве я не говорил? Твоя воля — это воля Хуашань."

"Лидер Секты..."

"Ты был великолепен."

Хён Чжон отвел взгляд.

Лидеры различных сект и зрители всё ещё, казалось, не могли оправиться от шока и смотрели в пустоту, разинув рты.

Со стороны Шаолиня ситуация была ещё хуже. Остальные ученики метались, не зная, что делать, а Хе Ён и вовсе сидел на помосте, полностью лишившись рассудка.

Хён Чжон перевёл взгляд обратно на Чон Мёна и сказал:

"Чон Мён. Ты ясно показал им меч Хуашань. Этого достаточно."

Чон Мён усмехнулся и почесал затылок.

"Верно. Хе-хе."

Увидев эту улыбку, сердце Хён Чжона успокоилось.

'Во всех отношениях – потрясающий парень.'

Как бы то ни было, сейчас все собравшиеся здесь сосредоточены исключительно на Чон Мёне. Даже если бы он победил и заслужил всеобщее ликование, привлечь к себе больше внимания было бы трудно.

В этот момент Пэк Чхон, слушавший рядом, не выдержал и гневно воскликнул:

"Но всё же должен же быть предел, Лидер Секты?!"

На его лице было такое выражение, словно его и впрямь переполняли возмущение и гнев.

Даже Юн Чжон, который обычно не позволял себе жаловаться перед Хён Чжоном, на это раз резко повысил голос и вмешался:

"Сейчас не время хвалить! Его нужно отругать!"

"Верно! Нет, конечно, мы знали, что он устроит неприятности. Да, честно, мы этого ожидали! Но ведь и не приятности нужно устраивать в разумных пределах, не так ли?"

Чо Голь тоже тыкал пальцем из-за спины Пэк Чхона.

Ю Исоль молча смотрела на Чон Мёна хмурым взглядом, а затем просто покачала головой.

Но прежде, чем Хён Чжон успел что-то ответить, стоявший позади него Хён Ён резко оборвал их:

"Заткнитесь, мерзавцы!"

"Старейшина!"

"Раз Лидер Секты говорит так, значит, так тому и быть. Вы, молокососы, еще будете указывать Лидеру Секты, что делать? Ун Гом! Где Ун Гом?!"

"И-ик!"

"П-простите!"

"Мы были недальновидны!"

Как только было произнесено имя Ун Гома, Главы Павильона Белых Слив, ворчавшие ученики в испуге съёжились.

А Чон Мён, который уже успел спрятаться за спину Хён Ёна, хихикнул.

'Хочу убить его.'

'Если бы я ударил его хоть разок, о большем и не мечтал бы! Честно!'

Проклятый парень.

Несносный ублюдок.

И...

Пэк Чхон, который злобно смотрел на Чон Мёна, лишь беспомощно рассмеялся.

'Да. В конце концов, он всегда был таким.'

С самого начала победа в этом турнире, вероятно, не значила для Чон Мёна ничего. Он бы удовлетворился лишь тем, что показал миру изменившуюся Хуашань и разбил головы Десяти Великим Сектам.

"... Хоть и перестарался немного."

Он бросил взгляд на ошеломленного Хе Ёна.

Гений.

Талант, на взращивание которого Шаолинь положил столько сил.

Тот, кто казался столь великим, сейчас выглядел крайне жалким.

Но, возможно, это было неизбежно.

Может ли быть для воина большее унижение?

Пэк Чхон покачал головой и посмотрел на Чон Мёна.

"Демон во плоти."

"Что опять?"

"... Ничего."

Что он мог сказать?

В этот момент Хён Чжон медленно вышел вперёд.

"Пора возвращаться."

"Так просто?"

Хён Сан спросил в замешательстве. Тогда Хён Чжон пожал плечами.

"В обычной ситуации надо было бы и в награждении поучаствовать, и дел было бы много, но..."

Он не договорил и слегка кивнул в сторону.

"Сейчас не та обстановка, чтобы что-то предпринимать."

"... Пожалуй, вы правы."

"Тогда нам пора идти. Какой смысл оставаться здесь ещё? Пора возвращаться."

"Да, Лидер Секты."

Хён Чжон протянул руку. И слегка схватил Чон Мёна за загривок.

"А?"

"Иди сюда, Чон Мён."

"... Да?"

Он улыбнулся и сказал:

"Иди впереди."

"Ээии."

Чон Мён тут же замотал головой из стороны в сторону.

"В первых рядах должен идти Лидер Секты. Я пойду следом."

"Тогда пойдём вместе."

"... Да?"

Хён Чжон пару раз похлопал его по плечу.

"Ты заслуживаешь этого. Нет, более того — так и должно быть."

Чон Мён был немало смущён. Он никогда не представлял себя идущим рядом с Лидером Секты. Он вздрогнул и попытался отступить, но в момент, когда он собрался отойти, что-то коснулось его спины.

"А?"

Оглянувшись, он увидел, что Пэк Чхон и остальные протянули руки, не давая ему отступить.

"Иди."

"Встань впереди."

"Не отступай."

"......"

'Что это ещё?'

Он попытался подавить их взглядом, но они с ещё большей решимостью напирали на него. Было ясно, что они не отступят просто так.

В конце концов, Чон Мён глубоко вздохнул, вышел вперёд и встал рядом с Хён Чжоном. За ними встали Старейшины, а остальные ученики Хуашань выстроились в ряд.

"Пойдём."

Хён Чжон сделал шаг.

И вслед за ним ученики Хуашань тоже тронулись в путь.

Проход, ведущий с арены, был плотно заполнен толпой по обеим сторонам.

Когда они двинулись, Хуашань встретили ликующими возгласами.

Но теперь лица всех были ошеломлены, словно они стали свидетелями чего-то странного.

Ученики Хуашань все до одного невольно приподняли уголки губ.

Наблюдать за этими лицами и реакциями было приятно. Нет, скорее, даже слегка возбуждающе.

Именно в тот момент, когда они продолжали идти такой уверенной поступью.

"Остановитесь!"

Головы учеников Хуашань повернулись в одну сторону.

"Кх-кхе!"

"Настоятель!"

"Не перенапрягайтесь!"

"Отойдите!"

Настоятель Шаолиня Поп Чжон, до этого сидевший, словно на него обрушилось небо, смотрел в их сторону взглядом, полным гнева. Это было совсем не похоже на его обычное безмятежное выражение.

Бледный цвет лица, окровавленная борода и передняя часть одеяния ясно говорили о том, насколько сильным был его гнев.

"И это всё? Вы просто уйдёте?"

"......"

Хён Чжон пожал плечами и ответил:

"А что ещё нам остается делать, Настоятель?"

"Как... как!"

Губы Поп Чжон дрожали, голос был полон ярости.

"Вы вообще осознаете, что сейчас делаете? Это неуважение не только к Шаолиню, но и ко всей Поднебесной!"

"......"

"Гордыня Хуашань достигла небес! Неужели вы думаете, что такое поведение можно будет простить?"

Хён Чжон украдкой перевёл взгляд на Чон Мёна. Тогда Чон Мён, словно только этого и ждал, пожал плечами и сказал:

"А с чего вы взяли, что нам вообще нужно, чтобы нас прощали?"

"... Что-о?"

Его взгляд, устремлённый на Поп Чжона, был предельно безразличным.

"Кажется, вы заблуждаетесь. Вопрос не в том, простят нас или нет. Гордыню проявляем не мы, а Шаолинь. Такие слова рождаются потому, что вы думаете, будто даже для такого пустяка нужно получать разрешение Шаолиня, разве не так?"

"Ты..."

Обращаясь к онемевшему старому монаху, Чон Мён ухмыльнулся и мягко помахал рукой.

"Поберегите себя. Судя по внезапной кровавой рвоте, вы, кажется, нездоровы. Думаю, важнее позаботиться о своём здоровье, чем критиковать других. Если что, пришлём вам из Хуашань какой-нибудь остаток женьшеня."

"Э-этот несносный! Кх-кхе!"

Поп Чжон снова закашлялся кровью и сгорбился.

"Настоятель!"

"Что стоите! Скорее, отведите Настоятеля в Зал Медицины!"

Насколько же сильным должен быть гнев, чтобы получить внутренние повреждения.

Чон Мён покачал головой.

"Может быть, воин из него сносный, но как монах он ни на что не годен."

Услышав это, Пэк Чхон очень тихо произнёс:

"... Ты никогда не задумывался, что у тебя слишком длинный язык?"

"Вовсе нет?"

"... Ладно."

Пэк Чхон, казалось, смирился, и кивнул. Хён Чжон горько усмехнулся.

'После этого нам точно не избежать окончательного разрыва с Шаолинем.'

Сказать, что он не беспокоится – значило бы солгать.

Но...

Хён Чжон, напротив, расправил плечи.

Он не хотел говорить тем, кто стремится идти праведным путём, чтобы они смотрели на реальность.

'Я — Лидер Секты Хуашань.'

Долг старших — помочь младшим встать на верный путь. Если меч реальности пронзит Хуашань, он, Хён Чжон, и Старейшины Хуашань примут этот удар на себя.

Пока эти дети не вырастут и не станут однажды великими деревьями Хуашань.

"Пойдём."

"Да, Лидер Секты!"

Плечи и спины у всех распрямились. Каждый шаг излучал силу и гордость.

Все знали.

Что в такие моменты нужно выглядеть исключительно гордо и достойно.

Зрители не могли оторвать глаз, пока они, без тени сожаления, покидали арену.

И в какой-то момент.

Хлоп. Хлоп-хлоп-хлоп. Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!

Кто-то начал хлопать, и, один за другим, все стали поднимать руки и присоединяться к аплодисментам.

И вскоре они превратились в оглушительные овации, которые охватили весь Шаолинь.

Это было совсем не то ликование, которое они видели раньше.

В этих аплодисментах заключалась не поддержка, а признание.

И даже на эти звуки ученики Хуашань не оборачивались.

Естественно расправленные плечи.

Крепко сжатые кулаки.

Покрасневшие от волнения лица.

Теперь вся Поднебесная узнает.

Что Хуашань, Секта Мечей Цветущей Сливы, некогда повелевавшая миром, вернулась в Канхо.

"Ах, точно! Мне же нужно забрать выигрыш! Подождите, можно я на минуту отойду?"

"......"

"Лидер Секты?"

"... Ладно уж, маленький негодник!"

Пусть и немного...

Немного странно они вернулись, но всё же.

Секта Мечей Цветущей Сливы. Секта Хуашань.

Это был момент, когда Хуашань, престижная секта с многовековой историей, объявила миру своё возрождении.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок