"Кто это?"

"Говорят, Старейшины?"

"То есть сахёны Лидера Секты?"

"Сахёны, чтоб меня! Как могут сбежавшие люди быть сахёнами! Просто старикашки!"

"Верно! Верно!"

Ученики Хуашань тоже не могли скрыть крайне неприятного выражения на лицах.

'Насколько же велика разница в положении.'

Уже то, что они когда-то были старейшинами, — бремя. И даже если сделать вид, что этого факта вообще не существует, от этого оно ничуть не меньше.

Как следует обращаться со стариком, который старше самого Лидера Секты?

Относиться к нему как к гостю как-то неловко, но и считать старшим секты тоже немыслимо.

Пэк Чхон, вздохнув, произнес:

"Пока Лидер Секты не определит направление действий, постарайтесь максимально избегать с ними встреч."

"А если встретимся?"

"…Пока что придется оказывать уважение как старшим."

"О-о-ох."

Ученики Хуашань скривили лица. Пэк Чхон изо всех сил старался их успокоить.

"Не волнуйтесь. Особых проблем, думаю, не возникнет."

Но в этом мире редко всё идёт по плану.

"Что это, спрашивается, такое?"

"Да?"

Щека Хён Тана задрожала.

Его взгляд был прикован к обеденному столу.

"В священном даосском храме — мясная пища! Да ещё и мясо, содержащее огненную энергию (1)! С каких это пор на столах Хуашань появилось мясо?!"

(1) Огненная ци (кор. 화기, кит. 火氣, 火-огонь, 氣-ци) - в даосской традиции огненную ци связывают прежде всего с красным мясом. Считается, что оно укрепляет энергию Ян, повышает агрессию и температуру тела. Мясом, богатым огненной ци, считается говядина, баранина, а также мясо дичи (олень, кабан и т.д.) и собак.

Пэк Чхон на мгновение вздрогнул, но тут же, глядя на Хён Тана, спокойно ответил:

"Насколько мне известно, в Хуашань нет строго запрета на употребление мяса, в том числе с огненной ци…"

"Неужели ты не понимаешь разницы между «не запрещает» и «поощряет»? Хуашань — это и даосский храм, и храм боевых искусств. Отправляясь в странствия по Канхо, чтобы вершить справедливость, мы придерживаемся правила: не избегать мяса намеренно, дабы не усложнять себе жизнь. Так с каких это пор мы стали поощрять мясоедение?!"

Услышав этот громоподобный крик, Пэк Чхон тайком тяжело вздохнул.

Хён Тан гневным голосом спросил:

"Кто это разрешил?"

"…Старейшина Хён Ён дал позволение."

"Неужели, став Старейшиной, он не знает таких вещей?! Это моя вина. Моя вина. Я не смог как следует научить этих детей Дао Хуашань."

Уголки глаз Пэк Чхона дёрнулись.

'Этих детей?'

'Дао Хуашань?'

'Нет, эти господа…?'

Когда Пэк Чхон собрался что-то сказать, Юн Чжон незаметно потянул его за рукав.

"Сасук."

"М-м-м."

Лицо Пэк Чхона оставалось напряженным, он с трудом сдерживал слова, застрявшие в горле.

В этот момент, услышав шум, в столовую ворвался Ун Ам.

"В чём дело?"

"Мясо на столе в Хуашань! Как это согласуется с устоями?!"

Ун Ам с обеспокоенным выражением лица посмотрел на стол.

"Нынешняя Хуашань не запрещает мясную пищу."

"Ха. С тобой тоже нет смысла разговаривать. Где Хён Чжон? Мне нужно встретиться с Лидером Секты."

Лицо Ун Ама начало слегка искажаться.

"Если так, то…"

"Ха-ха-ха-ха-ха-ха!"

В этот момент Чо Голь молнией подскочил к столу и схватил тарелки с мясом.

"Мы просто не будем есть. Если несколько приемов пищи обойдемся без мяса, умрем, что ли? Давайте все это уберём!"

"…"

"Живей!"

Ученики Хуашань поднялись с мест и начали относить еду обратно на кухню.

Конечно, недовольство было, но они понимали, почему Чо Голь так поступает, и без лишних слов задви́гались. Ведь тем, кому присутствие этих гостей причиняет самый большой дискомфорт, безусловно, является Лидер Секты. Так что нельзя давать им повод встретиться с Хён Чжоном.

'Зачем они влезли сюда…'

'Прямо бесит, хоть бы кто сказал им…'

'Ох. Потерпим несколько дней. Всего несколько дней…'

Ун Ам, глядя на то, как стол пустеет, слегка закусил губу.

Он не мог понять, правы они или нет. Разве он мог с уверенностью сказать, что знает лучше них, какие устои соблюдала Хуашань в прошлом?

"Сасук. Нужно потерпеть."

Пэк Чхон прошептал Ун Аму. Тот тоже тихо кивнул.

Если бы здесь возник конфликт, Хён Чжону волей-неволей пришлось бы сюда явиться. Ун Ам тоже хотел избежать такой ситуации любой ценой.

"Тяжело вам приходится."

"Всё в порядке."

Пэк Чхон, глядя на стол, на котором остались лишь овощи, тихо вздохнул.

Но проблемы только начинались.

"Что это за безобразие?"

"…Да?"

Было ещё раннее утро.

Ученики Хуашань, собравшиеся на тренировочной площадке, безучастно смотрели на Хён Тана, держа в руках свинцовые слитки для тренировки физической силы.

'Нет, зачем он пришёл на утреннюю тренировку…'

'Что он вообще делает, ей-богу?'

Но Хён Тан, не подозревавший или не желавший знать их чувств, рявкнул:

"Я спросил, что вы делаете."

"…Тренируемся."

"И это вы называете тренировкой?"

"Да. Для развития физической силы…"

"Глупцы!"

Хён Тан повысил голос.

"Меч Хуашань — это даосский меч. Что такое даосизм? Это меч, стремящийся к естественности, к единению с природой. Разве вы не понимаете, что искусственное наращивание физической силы будет лишь мешать постижению меча Хуашань?"

У Пэк Чхона на лбу вздулись вены.

"…Мы стали сильнее именно таким способом. И доказали эту силу на Великом Соревновании Мурима. Что касается тренировок…"

"Это недальновидно. Если вы стали сильнее таким способом, то, следуя традиционным методам тренировок Хуашань, вы стали бы ещё сильнее! Как можно знать одно и не ведать другого?"

Затем он, словно увидев нечто непотребное, прищурился и цокнул языком.

"Кто заставляет вас так тренироваться? Хён Чжон?"

"Н-нет."

"Тогда кто?"

Чон Мён.

Но ему не следовало этого говорить. Когда с ответом помедлили, Хён Тан отрезал:

"Долгих разговоров не нужно. Немедленно прекратите эту нелепую тренировку."

Пэк Чхон, нахмурившись, твердо сказал:

"Это тренировка Хуашань. Посторонним не следует вмешиваться."

"Посторонним? Ты сейчас назвал меня посторонним?"

"Да."

Видя, что тот не уступает, Хён Тан вспыхнул гневом.

"Посторонний. Ладно, хорошо. Посторонний. Если ты так считаешь, то я спрошу: есть ли среди вас кто-нибудь, кто знает о тренировках Хуашань больше, чем я?"

"…Это…"

"Я передаю вам утерянные методы тренировок Хуашань, а вы отказываетесь меня слушать только потому, что я посторонний? Так ли гласит устав Хуашань?"

Когда дело зашло так далеко, Пэк Чхон в конце концов замолчал, словно проглотив язык.

'Нет, что это за нелепая ситуация.'

Статус старейшины был слишком весомым. Более того, этот старик изначально был старше Лидера Секты по положению и по возрасту.

'Значит, он лучше Лидера Секты знает Хуашань прошлого.'

Игнорировать слова такого человека тоже было непросто.

"Не нужно спорить. Немедленно прекратите эту нелепую тренировку и начните медитацию."

"…Медитацию?"

"Именно. Ученик даосской школы должен начинать с очищения своего ума. Не зацикливайтесь на мече. Познайте Дао, и меч подтянется сам собой."

"…"

"Начинайте."

"Но…"

"Живо!"

Пэк Чхон, собираясь сказать что-то ещё, в конце концов крепко зажмурился.

Остальные ученики в растерянности смотрели на него. Пэк Чхон дрожащим голосом произнес:

"…Опустите снаряды, и все приготовьтесь к медитации."

"Сахён!"

"Пока что… Да, пока что."

Все замолчали, но глазами отчаянно пытались донести своё мнение.

'Нет, зачем ты слушаешься этих уважаемых?'

'Я же говорил — нужно продержаться всего несколько дней, не устраивайте скандалов! Несколько дней — и всё. Несколько дней!'

В конце концов все, с лицами, полными недовольства, уселись на том же месте, скрестив ноги.

В уголках рта Хён Тана расплылась самодовольная улыбка.

'Если понемногу окрашивать их своими красками …'

Скоро они последуют его примеру.

* * *

"А-а-а-а-а-а-ак!"

Чо Голь с воплем пнул и отшвырнул низкий столик, стоявший в Павильоне Белых Слив. Юн Чжон с невозмутимым лицом поймал летящий столик и аккуратно поставил его на место.

"Проклятые старые пердуны! А-а-а! Я сейчас лопну от злости!"

"Успокойся."

Чо Голь резко повернул голову и посмотрел на Юн Чжона.

"Сахён, а тебя это не злит?"

"…Злит?"

"…"

Юн Чжон вытащил меч из ножен и протирал его холщовой тряпкой. Затем тихо рассмеялся.

"Какая польза от гнева. Можно просто заколоть…"

"У-успокойся, пожалуйста! Сахён!"

Чо Голь, с трудом удержав Юн Чжона, который произнес леденящие душу слова, украдкой отвел взгляд. Пэк Чхон забился в угол.

Прошло всего несколько дней с появления незваных гостей, но лицо Пэк Чхона осунулось вдвое.

"Сасук… Ты в порядке?"

"…М-м?"

"Спрашиваю, в порядке ли ты."

"…Что вы сказали?"

"…Нет. Ничего."

"М-м."

'Всё пропало.'

'С этим человеком теперь всё кончено.'

Для Пэк Чхона в его обычном состоянии это было нечто невообразимое.

Но Чо Голь его отлично понимал. Из-за того, что он был Великим Сахёном второго поколения, Пэк Чхон принимал на себя основной удар от этих старых зануд.

Наверное, ощущение было, будто стоишь на раскалённой сковороде и слушаешь нотации. Потому-то человек и стал таким измождённым всего за несколько дней…

Чо Голь, в котором снова закипела злость, вдруг выпалил:

"Когда же они наконец уберутся?"

"Не знаю. Вроде бы уже пора."

"Да что это за люди…"

Юн Чжон резко оборвал его и отчитал:

"Следи за языком. Всё-таки они когда-то принадлежали к Хуашань."

"Да какая в этом разница?"

"Тсс."

Когда его снова осадили, Чо Голь смущённо замолчал.

"Х-а-а… Саго. Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь."

На слова Чо Голя Ю Исоль кивнула.

"…Нужно извиниться."

"За что?"

"За то, что насмехалась над ними, называя старым занудой. Настоящие зануды — это совсем другое дело."

"…"

С этим можно было согласиться.

"Кх-хм."

Чо Голь покачал головой.

Он думал, что если избегать их, то проблем не будет, но ситуация сложилась совсем иначе. Каждый раз, когда они что-то делали, Хён Тан и его группа словно по волшебству появлялись неизвестно откуда и ко всему придирались.

"В конце каждой фразы — «а в прежней Хуашань то, а в прежней Хуашань сё!»"

"Традиции, чтоб меня! Чуть не сели на мостовую (2), пытаясь сохранить традиции!"

(2) Сесть на мостовую (кор. 길바닥에 나앉다) – оказаться на улице, без дома и средств к существованию, стать нищим.

"Как у них получается быть такими старыми занудами во всём?!"

Печальнее всего было то, что ученикам второго и третьего поколений было невозможно противостоять их словам.

Разве они могут бросить вызов их авторитету?

Ни в коем случае.

Проблема была в том, что каждый раз, говоря что-либо, они вспоминали своих предков.

- Покойный Лидер Секты, бывший когда-то моим наставником…

Как только звучали такие слова, любое возражение становилось невозможным.

Пока ты не видел и не слышал этого сам, нельзя было отрицать их слова. Отрицание означало бы неповиновение словам покойного Лидера Секты, что равносильно тяжкому преступлению ученика секты (3).

(3) Предать наставника, уничтожить наследие предков (кор. 기사멸조, кит. 欺師滅祖, 欺-оскорблять/унижать, 師-учитель/наставник, 滅-обесценивать, 祖-предок) - самое тяжкое духовное преступление, которое только можно совершить в рамках традиционной иерархической школы/секты.

Запутавшись в этой нелепой логике, ученики второго поколения в конце концов были вынуждены следовать их указаниям, а ученики первого поколения, наблюдая за этим, ничего не могли поделать.

"Да почему Лидер Секты бездействует?!"

"Успокойся."

В тот момент, когда Чо Голь начал изливать свои обиды на Лидера Секты, Пэк Чхон, лежавший до этого как труп, широко раскрыл глаза, а Ю Исоль испустила леденящую ауру.

Чо Голь вздрогнул и вжал голову в плечи.

"Сейчас больше всех в затруднительном положении именно Лидер Секты. Можешь сколько угодно высказывать свое недовольство, но о Лидере Секты говори с почтением. Понял?"

"…Да, сасук."

Произнеся это, Пэк Чхон снова облокотился о стену и обмяк.

Затем, прикрыв лицо рукой, он закусил губу.

'Отвратительно.'

Иначе и быть не могло, раз они задумали нечто подобное.

'Лидеру Секты, наверное, тоже тяжело.'

Если бы в секте был хоть один Высший Старейшина, такого бы не произошло. В тот же миг, как они ступили сюда, их бы поразила молния.

Проблема была в том, что сейчас самым старшим в Хуашань был Хён Чжон, и, в отличие от других прославленных сект, в Хуашань не осталось никого, кого можно было бы считать Высшим Старейшиной.

Поэтому он ничего не мог сделать.

'Но, если бы Лидер Секты действительно был настроен решительно, он бы не стал так терпеть.'

Пэк Чхон покачал головой.

Об этом даже думать не следует. Хён Чжон, которого он знал, отнюдь не был ни глупцом, ни бесхарактерным человеком. Так что сейчас нужно верить Лидеру Секты и быть терпеливым.

"Мы должны помочь Лидеру Секты. Поэтому ни в коем случае не сопротивляйтесь и не устраивайте скандалов. Не давайте им повода придраться. Поняли?"

"Да."

Ответ был вялым.

Но Пэк Чхон не стал их за это ругать. Он лучше кого бы то ни было понимал их чувства.

В этот момент Юн Чжон, до этого молчавший, спросил:

"А вот… Когда, собственно, эта сволочь, Чон Мён, вернётся?"

"…М-м?"

Когда Пэк Чхон переспросил, тот, убирая в ножны отполированный меч, ответил:

"Сами мы как-нибудь потерпим, но, если вернётся Чон Мён, начнётся настоящий хаос. Разве эти старикашки не рискуют остаться без бород и быть сброшенными с обрыва?"

"…"

Пэк Чхон вздрогнул, по его спине пробежал холодок.

'Да там ещё и не такое может случиться.'

'Хорошо, если живыми уйдут.'

'Заговорив о традициях, могут и бамбуковой палкой в челюсть получить.'

Пэк Чхон, содрогнувшись, сказал:

"Вот именно, нужно как-нибудь до его возвращения…"

"Но."

Ю Исоль прервала его.

"Разве это не решит проблему?"

"…"

А?

"Их же всех выгонят."

"…"

А-а…

Решение. Да, проблема решится.

Если только это можно назвать решением.

Пэк Чхон тяжело вздохнул.

"Как бы то ни было, завтра Лидер Секты, думаю, уже определится с решением. Тогда они больше не смогут так нагло вести себя здесь."

"А если они захотят остаться? Разве Лидер Секты сможет что-то сделать?"

"…Тогда ничего не поделаешь."

Пэк Чхон решительно заявил.

"Яд нужно изводить ядом! Я просто швырну Чон Мёна прямо в этих уважаемых!"

Пэк Чхон лишь надеялся, что до этого не дойдёт.

* * *

"А-а, чешется."

Чон Мён яростно почесал ухо.

"Что такое?"

"Да нет. Вдруг ухо зачесалось. Кто-то меня критикует?"

"Хе-хе. Да кто посмеет критиковать молодого мастера?"

"…Проблема как раз в том, что таких слишком много. В первую очередь подозреваю Донрёна."

"Донрён?"

"Нет. Ничего."

Чон Мён хихикнул и взял бутылку.

"Кстати, Глава Гильдии, вы умеете пить лучше, чем я думал."

"Хе-хе-хе-хе. Если торговец не умеет пить, он не сможет заработать денег. Пей, сколько влезет. Я могу угощать тебя вдоволь."

"Хе-хе-хе. Благодарю."

Господин Хван громко рассмеялся.

"Какая же это честь — выпивать с Божественным Драконом Горы Хуа, чья слава гремит после Великого Соревнования Мурима!"

"Хе-хе-хе-хе."

"М-м-м! Эта слава сейчас сотрясает всю Поднебесную! Твоё имя не сходит с уст людей в Чэнду ни на день."

"Хе-хе-хе-хе-хе-хе-х!"

"Ах! Непревзойденный Меч Поднебесной! Непревзойденный Меч будущих поколений! И Лучший Меч Хуашань нашего времени!"

"Кхе-кхе-кхе! Кхе-кхе!"

Пока ученики Хуашань умирали от придирок старых зануд, Чон Мён таял от гостеприимства торговца с пятидесятилетним стажем и наслаждался каждым днём.

…Даже не подозревая, что творится на Хуашань.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок

09.07.2026

Всем привет, на связи Лунный Пирожок.

Наша команда уходит в отпуск, поэтому выложила наперед немного глав, чтобы вы не скучали.

Всем хороших летних деньков и увидимся в августе <З