Немного ранее.

"Не слишком ли легко вы отступили, сахён?"

Услышав слова Хён Попа, Хён Тан широко улыбнулся.

"Безупречная победа звучит красиво. Но победа, не дающая противнику ни малейшего пространства для отступления, всегда оставляет после себя неприятный осадок."

"Хм. Действительно…"

"Конечно, если бы я тогда прижал Хён Чжона посильнее, возможно, смог бы выторговать больше. Но ты же видел? Ученики так следуют за Хён Чжоном… Разве полученные нами достижения останутся лишь выгодой?"

Конечно, Хён Поп тоже всё прекрасно видел.

То, как ученики Хуашань открыто проявляли враждебность.

'Хуашань будто перевернулась с ног на голову.'

Во времена, когда они сами были в Хуашань, о таком невозможно было даже помыслить.

Какие бы прегрешения за ними ни числились, они всё же оставались старейшинами секты. Но как могут ученики позволять себе столь откровенную враждебность?

"Отступить там было правильно. Благодаря этому Хён Чжон тоже отступил."

"Должно быть, отсутствие законного права сыграло роковую роль."

"Видимо, так."

Хён Тан криво усмехнулся.

В конце концов, пост Лидера Секты наследуется от старшего поколения. До сих пор Хён Чжон по собственной инициативе вёл себя как Лидер Секты, но теперь, строго говоря, в Хуашань не осталось никого, кроме Хён Тана, кто мог бы претендовать на этот пост.

Потому что Хён Тан лишь покинул секту, но никогда официально не складывал с себя полномочий Лидера Секты.

"Судя по тому, что этот упрямец отступил, у него самого, видимо, немало причин для сомнений."

На слова Хён Попа Хён Тан не ответил, лишь сохранил на губах загадочную улыбку.

"Однако, судя по его сегодняшним действиям, похоже, он не намерен так просто отступать."

"Человеку нелегко отказываются от того, что у него есть. Разве Хуашань осталась такой, как раньше? Конечно, появится жадность."

Уголоки рта Хён Тана изогнулись в улыбке.

"Но именно поэтому с ним будет легче справиться. Возвышенного даоса, засевшего в горах и совершенствующего Дао, мирскими законами не возьмёшь, но тот, у кого есть жадность, предсказуем."

Хён Поп тоже улыбнулся, глядя на Хён Тана.

Так или иначе, сегодня они практически одержали победу. Они избежали попытки Хён Чжона изгнать их и даже выторговали себе право остаться в Хуашань.

Если время пойдёт своим чередом, положение Хён Чжона будет слабеть, а их собственное – день ото дня укрепляться.

"И поэтому."

Хён Тан поднялся с места и обратился к членам семьи.

"Мы уже многого добились, но теперь вам предстоит сделать еще больше. Нынешние ученики Хуашань крепко сплочены вокруг Лидера Секты. Если вы сможете просочиться в их ряды, тогда дальнейшие дела пойдут легче. Понятно?"

"Не беспокойтесь, дедушка!"

"Умаслить тех, кто только и делал, что совершенствовал боевые искусства в горах, – сущий пустяк."

"Мы справимся безупречно."

Выслушав бодрые ответы, Хён Тан кивнул. Затем вновь криво усмехнулся.

'Хён Чжон… наглец.'

Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но образ Хён Чжона, давившего на него, не выходил из головы.

Раньше тот даже не мог встретиться с ним взглядом, а теперь дерзит, задрав голову.

'Ты тоже не тот Хён Чжон, что был раньше, вот что.'

Но скоро он узнает.

Так же, как Хён Чжон уже не тот, что был прежде, так и он сам перестал быть тем Хён Таном, каким был раньше.

В этот момент Хён Поп со слегка серьезным лицом заговорил.

"Но, сахён."

"М-м?"

"Кое-что из сказанного Хён Чжоном не даёт мне покоя."

"Что же?"

"Это… он сказал, что хочет, чтобы мы покинули Хуашань ради нашего же блага…"

Он склонил голову набок, словно не в силах понять.

"Не могу взять в толк. Зная характер Хён Чжона, вряд ли он стал бы говорить такое просто так…"

"… Он, наверное, просто блефует."

Хён Тан лишь фыркнул и отмахнулся.

"Что может случиться из-за нашего присутствия в Хуашань? Ведь предки не разгневаются и не сойдут с небес."

"Это верно. Ха-ха-ха-ха-ха."

Именно в тот момент, когда Хён Поп заливисто рассмеялся…

Квааааааааанг!

С оглушительным грохотом дверь Павильона Зеленых Слив разлетелась вдребезги, и её обломки полетели внутрь.

"Чт… что это!"

"Кто, чёрт возьми, посмел?!"

Хён Тан, вздрогнув от неожиданности, уставился на дверь.

Через зияющую дыру, где прежде была дверь, в помещение неспешной, вальяжной походкой вошёл какой-то парень.

'Кто это…?'

Судя по одежде, это определённо ученик Хуашань, но его лицо было незнакомым. Хён Тан видел его впервые с тех пор, как прибыл на гору.

"Ц-ц-ц, это…"

Чем ближе он подходил, тем отчётливее становилась его внешность, и Хён Тан невольно сморщился и цокнул языком.

Неопрятная, растрёпанная одежда.

Отросшие длинные волосы были растрёпаны и кое-как стянуты на макушке, а походка была развязной и неприличной до невозможности.

Мало того, в его свободно свисающей руке болталась… бутылка с алкоголем.

'Да что же творится с Хуашань!'

Подобное не могло произойти, если дисциплина в секте не пришла в полный упадок.

Словно уловив его настроение, один из членов его семьи, сидевших впереди, резко вскочил и преградил путь приближающемуся ученику Хуашань.

И затем…

Дззяяяяяяяянь!

"…"

Плюх.

"…А?"

Его ударили по голове бутылкой.

Уставившись на домочадца, рухнувшего на пол, Хён Тан разинул рот.

'Что, что происходит?'

Нечто происходило прямо у него на глазах, но его мозг отказывался осмысливать это.

То есть…

Прямо сейчас ученик Хуашань разбил голову его домочадца бутылкой?

'А?'

Хён Тан, да и Хён Поп, застыли на месте в оцепенении, не в силах сомкнуть рты.

'Что за чёрт…?'

И тут…

"Я из ада, ублюдки!"

Оглушительно рявкнув, ученик Хуашань без лишних слов бросился вперёд.

"Чт… Что за чертовщина!"

"Остановите! Остановите его!"

Мужчины, испугавшись его зловещей ауры, засуетились и быстро преградили ему путь.

Но им не понадобилось много времени, чтобы осознать, насколько ошибочным был этот выбор.

Буууууум!

"Ааах!"

Буууууум!

"Аааакх!"

"Эти ублюдки! Смеют преграждать мне путь!"

Те, кто встал у него на пути, один за другим отлетали в стороны. Но им ещё повезло.

Бууууууууууум!

Один, растерявшись и не успев ни убежать, ни броситься в атаку, получил удар ногой в подбородок и, пробив потолок Павильона Зеленых Слив, застрял в нём.

Треск!

"…"

Скрип.Скрип.

Глядя на то, как его тело болтается, застряв головой в потолке, Хён Тан стоял в оцепенении, не смея пошевелиться.

Он даже не знал, какими словами описать происходящее.

'Мне это снится?'

Не может быть.

Конечно, не может.

Но разве это не слишком абсурдно, чтобы быть правдой?

Ученик Хуашань, только что впечатавший человека в потолок, размял шею, наклонив голову влево и вправо, и двинулся в сторону Хён Тана и Хён Попа.

Только тогда Хён Поп наконец опомнился. Конечно, следовало задать вопрос, который он позабыл.

"Т-ты, кто ты такой?"

"Ха… Серьёзно, ублюдки…"

"…М-м?"

"Глаз нет?"

Ученик Хуашань указал на вышитое изображение цветка сливы у него на груди.

'Слива?'

'И что с того?'

Хён Поп, не понимая, слегка нахмурился, и лицо ученика Хуашань исказилось гримасой ярости.

"Были бы глаза – поняли бы, что я из Хуашань. Залезли в чужой дом, уселись, и ещё у хозяина спрашивают: «Кто? Кто? Ктооооо?»"

"…"

В тот миг Хён Попа озарило.

'Этот парень сошёл с ума.'

И не из-за смысла его слов. Сам тон, выражение лица, сопровождающее эти слова, каждый его жест – всё было каким-то… ненормальным.

"Вы кто такие, наглые ублюдки! Увидев хозяина в чужом доме, положено сначала представиться самим! Вот уж точно, у современных людей совсем крыша поехала!"

"…"

Услышав от этого зеленого юнца слово "современные", Хён Тан почувствовал головокружение.

"Ты, ублююдоооок!!"

"Ктоооо ублюдок??!!"

"Оох…"

В конце концов Хён Тан схватился за затылок.

"Сахён!"

"Отец! Вы в порядке?!"

Окружающие толпой бросились к Хён Тану и поддержали его.

Хён Тан, судорожно выдыхая, изо всех сил пытался унять подступившую к горлу тошноту. Но даже в этом состоянии он не сводил глаз с неведомого чудища перед собой, подобного которому не встречал за всю жизнь.

"К-кто ты, наконец?"

"Ты действительно не понимаешь, что я говорю? Маразм крепчает?"

"Кх-кх…"

"Сахён! Сахён, опомнитесь!"

Хён Тан дрожащей рукой вцепился в плечо Хён Попа.

Видя его жалкое состояние, Хён Поп стиснул зубы и закричал:

"Ты, похоже, ученик Хуашань, как же ты смеешь вести себя так высокомерно перед Старейшинами своей секты?"

"Старейшины?"

"Именно!"

"Ха?"

Ученик Хуашань, то есть Чон Мён, фыркнул и окинул взглядом всех, кто был в Павильоне Зеленых Слив.

Его взгляд был откровенно насмешливым.

Окинув так всех присутствующих, Чон Мён склонил голову набок и спросил:

"А где тут Старейшины?"

"Чт… чего?"

"Я не вижу. Где же эти Старейшины?"

"Э-этот мерзавец!"

Хён Поп вспыхнул и закричал.

Но Чон Мён, широко раскрыв глаза, произнёс:

"Человек ненадолго отлучился, и какие-то доходяги вползли и давай изображать из себя почтенных Старейшин. Сейчас как переломаю им ноги и побросаю с горы Чжуннань!"

Как раз в этот момент в Павильон Зеленых Слив вслед за Чон Мёном вошёл Пэк Чхон, и у него мелькнула мысль:

'С чего это вдруг гора Чжуннань?'

Но сейчас у него не было времени на размышления.

Чон Мён сверкнул глазами.

"Кто я, спрашиваете?"

Все вздрогнули от его взгляда, пылающего, как адское пламя.

"Я – Чон Мён, ученик третьего поколения Хуашань, ублюдки!"

"Ч-Чон Мён?"

Так это он?

"Божественный Дракон Горы Хуа!"

"Э-это он!"

Все, смотревшие на Чон Мёна, вскрикнули в ужасе.

Божественный Дракон Горы Хуа.

Тот, кто по сути одержал победу на Великом Соревновании Мурима и прославил своё имя в Поднебесной как несравненный великий мастер младшего поколения.

Будущее Хуашань, тот, кого уже сейчас называют величайшим в мире – и это он?

Но…

"И он, будучи учеником третьего поколения, посмел так грубо обойтись со Старейшинами! Где Лидер Секты Хён Чжон?!"

Когда Хён Поп рявкнул это, Чон Мён фыркнул.

"Неужели вы, старики, мозги свои у подножия горы оставили? Кто тут Старейшины?"

"Эй ты! Даже если мы отсутствовали в Хуашань! Это не меняет того факта, что именно мы – Старейшины Хуашань!"

Чон Мён, словно задетый этим громовым окриком, поковырял ухо.

"Там кто-то лает?"

"… Н-нет. Но этот ублюдок…"

"Ох уж это «ублюдок, ублюдок». Эй, старикан."

Чон Мён наклонил голову и дунул на палец, которым только что ковырял ухо.

"Ладно. Допустим. Старейшины, значит?"

"Именно так!"

"Но одно дело – говорить, другое – доказывать. Я расскажу вам очень простой способ доказать, что вы мои почтенные наставники. Сможете – я прямо сейчас поклонюсь до пола и извинюсь."

"… Способ?"

Чон Мён кивком указал на Хён Попа.

"Старик, Стиль Цветущей Сливы практикуешь?"

"…"

"Нет. На это я даже не надеюсь. А как насчет Семи Мечей Сливы?"

"…"

"Меч Шести Гармоний помнишь?"

"Э-это помню."

"Нашел чем хвастаться."

"…"

Хён Поп невольно сомкнул губы.

Честно говоря, разве могли те, кто предал Хуашань и вернулся в мирскую жизнь, изучать боевые искусства Хуашань?

"Тогда…"

Чон Мён, по-прежнему стоя вразвалку, окинул их взглядом, полным глубочайшего презрения.

"Так называемые Старейшины Хуашань даже боевых искусств Хуашань не знают."

"…"

"Да и ничего для Хуашань не сделали."

"…"

"Когда секте было трудно – ушли, жили в своё удовольствие, а теперь приползли назад, надеясь на тёплый приём?"

В глазах Чон Мёна заблестели искорки безумия.

"Для вас Хуашань просто вещь какая-то? Захотелось – выбросили, понадобилось – обратно подобрать решили? У меня просто руки чешутся, ах вы ублюдки!"

И наконец закатил глаза.

Почтенные наставники?

Почтенные настааааааавники?

Где это видано, чтобы какие-то выскочки возникали перед ним и изображали из себя старейшин?

Чон Мён вытащил из-за пояса меч, не вынимая из ножен.

"Ладно. Нет. Нет. Всё в порядке. У меня ещё есть способ доказать это."

"…"

Хён Тан и Хён Поп, подавленные его ужасающей аурой, не могли вымолвить ни слова.

Они лишь наблюдали, как Чон Мён туго обматывает ножны, чтобы меч не выпал.

"Неужто господа, рассказывающие про то, что они почтенные наставники, не справятся с одним учеником третьего поколения. Нападайте все разом. Если я проиграю – признаю вас почтенными наставниками. Но взамен!"

Чон Мён оскалил белоснежные зубы.

"Если не справитесь – вы поползёте вниз с горы Хуа. Посмотрим, кто помрёт, ублюдки!"

Чон Мён, закатив глаза, бросился вперёд. И безжалостно обрушил ножны на голову того, кто стоял перед ним.

Чистый звук от столкновения ножен с черепом прекрасным эхом разнёсся по Хуашань в предзакатных сумерках.

____________

Перевод, редактура: Лунный Пирожок