Гарина больше не стала тратить время на разговоры с Пауком. Она не знала, говорила ли эта часть души Ноя правду или нет. В данный момент она была абсолютно уверена лишь в одном – Паук каким-то образом использовал ее присутствие, чтобы эволюционировать.

Она даже не понимала, как именно это происходит, но души были одной из самых сложных вещей во вселенной для истинного понимания. Гарина знала, что она сильна. Она также знала, что ее знания в подобных вопросах, даже если они на лиги превосходили знания всех остальных в Империи Арбалет, все равно были лишь каплей в океане.

Существовало огромное множество возможных вещей. Она не собиралась позволять какой-то первобытной части разума Ноя сбежать, используя ее как лестницу для побега наружу. И поэтому, не теряя ни секунды, она устремилась прочь из нижних слоев его души.

Гарина скользила через слои, составлявшие душу Ноя, просачиваясь сквозь существующие трещины вместо того, чтобы прокладывать себе новые пути. Она проявляла особую осторожность, чтобы за ней никто не следовал и чтобы ее собственное присутствие оставило как можно меньше следов.

Побег из самой глубокой части его души оказался затруднительным из-за отпечатка Очереди. Но, к счастью, по остальной части его души перемещаться было гораздо проще. У нее не возникло абсолютно никаких проблем с продвижением к самому внешнему слою ядра ‒ и, после последней проверки, чтобы быть абсолютно уверенной, что Паук не сумел последовать за ней, она проявила себя внутри него.

Вокруг Гарины воссияли Руны, и она вновь обнаружила себя стоящей рядом с Ноем. На этот раз давление, исходящее от его души, обозначило Ноя как того, кого она знала. Легкое облегчение коснулось ее сознания.

Не знаю, что бы я делала, окажись здесь еще и третий Ной. Просто нелепо. Даже не могу понять, впечатлена я или раздражена. С самим существованием Ноя определенно что-то не так. Даже его основы какие-то странные.

Ной выругался, когда Гарина возникла рядом с ним. "Гарина! Где ты была? Я уже подумал..."

"Я забралась немного глубже, чем следовало", ‒ резко ответила Гарина. "Увидела больше, чем хотела. И больше, чем, вероятно, должна была увидеть".

"Что?" Ной моргнул, затем посмотрел вниз и поморщился. "Серьезно? Ой, да ладно. Мокси этому точно не обрадуется. Сразу предупреждаю: объяснять будешь ты. Не я".

"Я не это увидела, идиот. Я старше, чем..." Гарина осеклась. Она была не старше Ноя. Совсем наоборот. Он уже был древним к тому времени, как родились родители ее родителей. И даже если та часть души, с которой она разговаривала, вела себя молодо, Ной, вероятно, был самым старым существом из всех, с кем ей доводилось общаться, не считая самого Декраса. Она резко выдохнула. "Я старше большинства. Могу заверить тебя, что здесь не осталось абсолютно ничего, чего бы я не видела".

"То есть все-таки увидела?"

"Я... нет. Нет, ничего такого я не видела".

"А. Хорошо, хорошо". Ной с облегчением кивнул. А затем ткнул в Гарину пальцем. "Но Мокси все равно рассказываешь ты. Я уже натворил слишком много глупостей. За свои идиотские поступки я готов отвечать сам, но этот полностью на тебе".

Не то слово. Даже не знаю, было ли правильным решением лезть в его душу вообще. Я узнала больше, чем рассчитывала, но каким-то образом запуталась еще больше, чем раньше. Он точно не находится под влиянием какого-нибудь бога. Это я теперь знаю наверняка... и часть меня жалеет об этом. Так было бы намного проще.

И он даже не осознает всю грандиозность того, что я увидела. Даже если маловероятно, что он знает о масштабах всего, чему я стала свидетелем… он должен был понять, что его душа опасно ненормальна. Неужели ему действительно все равно?

Что способно мотивировать кого-то вроде него? Он, возможно, и смог запечатать самую страшную часть этой травмы… но она все еще существует. Она по-прежнему является частью его существа. Что может быть причиной того, что кто-то, столь ненавистный самой вселенной, ведет себя относительно нормально? Что удерживает его в здравом уме?

"Кажется, ты не совсем понимаешь серьезность ситуации", ‒ сказала Гарина. "Ты вообще хоть о чем-нибудь думаешь кроме Мокси?"

"Редко". В его ответе не было ни мгновения колебаний.

Интересно, а Фер…

Гарина почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Ее пронзила волна ледяного удивления, и она в мгновение ока избавилась от смущения, отразившегося на лице. Никто другой даже не успел бы этого заметить, но это была ее душа. Она прекрасно знала, какие эмоции испытывает.

Романтическая идиотка. Этот придурок разлагает мне мозги. Нужно выбираться из его души сразу же после того, как закончу осмотр. Будет просто жалко, если после всего этого я не смогу даже помочь Ною развиваться дальше.

"Забудь", ‒ со вздохом сказала Гарина. "Я поговорю с Мокси и извинюсь за то, что копалась где не надо. А пока собираюсь взглянуть на твои Руны. Надеюсь, ты не против?"

"Ты же уже здесь, разве нет?"

"В последнее время я начинаю думать, что спрашивать разрешение все же разумно. Надеюсь, твои обычные Руны не будут делать ничего такого, о чем меня стоит предупредить?"

"Никогда не считал тебя человеком, который спрашивает разрешения. Конечно, смотри. В этом ведь и был весь смысл, верно? И не думаю, что Руны доставят тебе проблемы. Только не касайся Разлома. Он любит кусаться".

Я и не была из тех, кто просит разрешения, пока мне чуть не расплавила мозги эта гребаная Очередь, которую ты прячешь в своей душе. Было бы невероятно унизительно, если бы мне пришлось разорвать твою душу на части, чтобы спасти себя. Думаю, я бы, наверное, умерла от позора.

У Гарины не было ни малейшего желания связываться с Мастер-Рунами Ноя. Их лучше оставить в покое. Ей хотелось внимательно рассмотреть именно его обычные Руны. В частности, извивающуюся Руну Хаоса перед ними.

Она помедлила, прежде чем поворачиваться, чтобы как следует рассмотреть его Руну 5-го ранга.

Он точно знает об Очереди. Такое невозможно забыть. Но знает ли он о той части своей души, что скрывается в глубине? Если нет... рассказав ему, я могу сделать ее только сильнее. Запечатанные вещи остаются запечатанными лишь до тех пор, пока в них слишком активно не копаются.

Если направить слишком много внимания Ноя на эти воспоминания, он может случайно освободить их. А ему определенно совершенно не нужно, чтобы они разгуливали здесь наверху.

Кроме того, эти воспоминания запечатаны. Там, внизу, они ничего не могут сделать. Пусть спящие собаки продолжают спать.

Гарина тряхнула головой, возвращая мысли к текущей задаче. Не рассказывать Ною о его темном пассажире было определенно правильным решением. Рано или поздно тот все равно поднимется к поверхности, но душа Ноя была огромна. Если эти воспоминания не получат никакой помощи, то могут пройти сотни лет, прежде чем они пробьются наверх.

Более чем достаточно времени для того Ноя, которого знала Гарина, чтобы укрепить свою силу и стать достаточно могущественным, чтобы эти воспоминания не разорвали его психику в клочья или не попытались захватить контроль над телом.

"Ладно. Тогда давай посмотрим, с чем тебе приходится работать, чтобы я могла понять, чем могу помочь", ‒ сказала Гарина. Она подняла и полностью сосредоточила взгляд на Руне Нестабильного Пандемониума. В ее глазах заиграл интерес.

Это была Руна 5-го ранга, но чрезвычайно странная. Что-то в ней просто не сходилось. Руна была мощной. Гораздо мощнее, чем она ожидала увидеть у мага 5-го ранга. Но в то же время слабые места в ее структуре совершенно ясно показывали, что комбинация была далека от идеала.

"Я знаю", ‒ сказал Ной, прочитав выражение лица Гарины. "Она еще не доведена до совершенства. Я работаю над этим".

"Поразительно", ‒ произнесла Гарина, подходя ближе и прищуриваясь. Ей не хотелось раздувать эго Ноя, но Руна действительно была невероятной. Достичь такого уровня, не доведя ее до совершенства во всех аспектах, уже было выдающимся достижением ‒ и это становилось вдвойне впечатляющим, если вспомнить, что внутри Руны таился первозданный Хаос.

Ему еще очень далеко до полного освоения этой Руны, но я уже хорошо понимаю направление, в котором он пытается ее развивать. Я уже вижу несколько способов подтолкнуть его и сделать некоторые шероховатые детали более явными. После этого ему будет намного проще улучшить ее. Мы успеем сделать это до его встречи с Инквизиторами.

"Ну и?" ‒ спросил Ной.

"Здесь есть над чем поработать", ‒ кивнула Гарина. "У меня уже появились некоторые идеи. К нашей следующей встрече завтра вечером я подготовлю несколько вариантов того, как тебе серьезно продвинуть свое понимание этой Руны".

"Великолепно", — сказал Ной. "Это именно те слова, которые я хочу услышать".

"Не слишком радуйся", ‒ сказала Гарина. "Тебе еще предстоит долгий путь, прежде чем ты сможешь хоть как-то справиться с вниманием Апостолов… но если ты будешь развиваться такими же темпами, у тебя, возможно, получится".

***

Было темно.

Темно было так долго, что сама возможность существования в каком-либо ином состоянии давно исчезла из памяти. Осознание стало чем-то чуждым. Мыслить было трудно. Вытаскивать слова из бурлящего месива было все равно что пытаться выловить соломинку из водоворота.

Моменты ясности были редкими и разрозненными ‒ и так было даже лучше. Даже само существование было слишком тяжелым. Оно было подавляющим. Мучительным. Само течение времени жгло, словно острые когти, раздирающие плоть.

Он думал, что это и есть все. Что эта тьма ‒ это и есть вселенная, и больше ничего не существует. Даже крошечные проблески света, которые изредка касались его мыслей, обрывки воспоминаний, проскальзывавшие через трещины, были настолько слабыми и далекими, что он их едва замечал.

А потом появилась она.

Бледная женщина.

И вместе с ней воспоминания вонзились в него, словно копья. Они были новыми, и они были острыми. Свежими. Яркими.

Они приходили одно за другим. Прорезали мутную клубящуюся агонию, окружавшую его так долго, что она стала нормой. Они были сильными. И даже если они оставались всего лишь вспышками среди тьмы, их угасающего света хватило, чтобы осветить истинную необъятность окружающей тени.

Разрозненные мысли начали сшиваться воедино. Слова, которые не употреблялись веками, вскипали на его губах. Сначала они приходили медленно, но с каждой минутой все быстрее. Он цеплялся за эти вспышки яркости, отчаянно впитывая их и заключенные в них воспоминания.

Перед ним начала собираться мерцающая жизнь. Это была его жизнь, но в то же время не его. Она была такой короткой… и все же более ценной, чем все, чем он обладал за все время, которое он мог вспомнить. И она была его.

Он сделал вдох. Первый вдох, который он осознанно сделал за целые эоны тьмы. Бледная женщина ушла некоторое время назад. Она была сильной. Он знал это наверняка. Воспоминания подсказали ему, кем она была.

Гарина.

Воспоминания рассказали ему многое. Они сообщили, что она достаточно сильна, чтобы раздавить его, если бы он действовал опрометчиво. Они рассказали, что она учитель… и рассказали, почему она учит.

Они рассказали о тех, кто угрожал их яркой искре. О тех, кто пытался бросить принадлежащее им ‒ принадлежащее ему ‒ обратно во тьму.

Этого он допустить не мог. Слишком долго тьма была единственным, что он знал. Голод. Боль. Ярость.

Безумие.

Даже сейчас оно шептало на задворках его разума, тысячи голосов, каждый со своими требованиями.

Но он игнорировал их все.

Слишком поспешные действия сейчас могли бы погасить эту крошечную свечу, вспыхнувшую в океане черноты. И он никогда не позволит этому случиться. Больше никогда. Пламя было зажжено. Он не позволит никому снова его погасить.

Он впитывал каждое воспоминание, всплывавшее из темноты. Изучал жизнь, которая была одновременно его и не его.

Он узнавал. О тех, кто принес ему его свет. О тех, кто осмелился угрожать им. О том, почему они еще не были уничтожены, и о том, почему он медлил, пока те, кто осмелился встать у него на пути, все еще продолжали дышать.

Это будет исправлено. Но всему свое время.

А пока он ждал.

Ведь он был Пауком, и он умел ждать, как никто другой.

- - -

П.: Мне очень хочется задать автору вопрос, не забыл ли он, что Гарина еще как бы не в курсе, что Ной может пересобирать Руны?..