В Императорском дворце Империи Сволоу. 

Верона бел Грейс молча восседал на своем троне, глубоко погрузившись в мысли. Это разительно отличалось от его обычного вызывающего и резкого настроя. Наконец, он нарушил зловещую тишину, медленно произнеся: 

— Ты сказал, герцог Альцма получил тяжелые ранения? 

Марко, мудрец и премьер-министр Империи Сволоу, навестивший герцога Альцму по поручению императора, ответил почти сразу: 

— Его раны и увечья не кажутся смертельными. Однако уже много дней подряд он просто смотрит в пустоту. Похоже, он получил глубокую психологическую травму. В конце концов, он был абсолютно уверен в своей победе в этой войне. 

С горькой улыбкой император Верона произнес: 

— Я навещу его лично. Я сам окажу утешение, в котором нуждается мой подданный. 

— Но, Ваше Величество! Он всего лишь поверженный генерал! — поднялся лысеющий мужчина, давний соперник герцога Альцмы. Это был герцог Альберт ван Момори, еще один Мастер Империи Сволоу. — Он потерял больше половины нашего войска за один день и безрассудно вернулся живым! Какой из него лидер, если он вернулся, пока почти все его подчиненные погибли? За что его консолидировать? Пожалуйста, пересмотрите свое решение, Ваше Величество! 

Другой дворянин сделал шаг вперед: 

— Герцог Момори прав, Ваше Величество! В такие времена его нужно наказать, а не утешать! Он навлек на нас позор, и должен понести кару! 

— Не будь герцог Альцма самоуверен и не недооцени он противника, этого бы не произошло! Наша Империя потерпела это поражение исключительно из-за его гордыни. Он согласился на дуэль один на один с вражеским командующим вместо полноценного сражения войск! 

— Даже без дуэли наши войска значительно превосходили силы Трана. Проблема в том, что он беспечно принял вызов и проиграл, подорвав боевой дух наших солдат! 

Император Верона тяжело вздохнул, слушав, как вассалы подхватывают и усиливают обвинения друг друга. Император не мог скрыть своей печали, ведь прекрасно понимал их истинные мотивы. 

«Наш народ страдает, мы только что потерпели тяжелейшее поражение. Но эти люди думают лишь о собственной выгоде. Они просто пользуются случаем, чтобы потопить герцога Альцму». 

С горькой ухмылкой император Верона качнул головой.

«Почему каждый раз, когда что-то происходит, я вспоминаю о нем?» 

«Брат Демеро…» — пробормотал император про себя. Он уставился в окно, вспоминая лицо человека, которого когда-то провозгласили Славным Ликом Империи. 

«Впрочем, даже сейчас ты остаешься нашей славой». 

Пусть Верона и уступал брату в харизме, он всё еще оставался правителем этой страны. 

С каменным лицом император Верона произнес: 

— Провал — вина не одного лишь герцога Альцмы. Кто мог предвидеть, что среди жителей Княжества найдется человек, способный в одиночку противостоять целой армии элитных солдат? 

— Это… 

— По сути, наше незнание — едва ли не главная причина поражения; мы искренне считали, что у Трана нет ни единого Мастера… — добавил император. 

Вассалы замерли с непроницаемыми лицами. Однако император Верона не сводил с них строгого взгляда: 

— В такие времена нам необходимо объединиться и выработать стратегию для предстоящих битв, а не казнить того, кто проиграл одно единственное сражение. 

— Я полностью согласен с Вашим Величеством. 

Даже премьер-министр Марко слегка улыбнулся и кивнул. 

Темноволосый герцог Момори, выступавший ранее, осторожно предложил: 

— Я предлагаю отправить больше солдат и на этот раз дать им в сопровождение как минимум двоих Мастеров. Это гарантирует нам абсолютную победу. И если Ваше Величество согласится, я лично возглавлю поход. 

— Это невозможно. 

Премьер-министр Марко качнул головой, холодно посмотрев на говорившего еще до того, как император успел ответить. 

С озадаченным выражением лица герцог Момори спросил: 

— Что вы имеете в виду, премьер-министр? 

— Мы упустили свой шанс с первым нападением. Мы уже воспользовались смертью покойного принца, чтобы атаковать Тран. Если мы нападем снова, да еще и с более крупной армией, взоры всего континента будут устремлены на нас, и мы окажемся в тупике. Поняв, что наша внезапная атака провалилась, они теперь непрерывно отслеживают каждое наше движение. 

— Да, но… — начал герцог Момори. 

Однако премьер-министр Марко перебил его: 

— Неужели герцог намеревается повторить ошибку герцога Альцмы? Проигнорировать силы противника и попытаться раздавить его одним молниеносным ударом? 

От этих слов по спине герцога Момори пробежал мороз. 

— Как это возможно?.. Вы же знаете, рыцарь никогда не должен слепо поддаваться гордыне. 

Премьер-министр Марко отвел взгляд от герцога Момори и с легкой улыбкой обратился к остальным: 

— Ваше Величество, это лишь мое личное мнение, но я считаю, что на данный момент нам лучше просто наблюдать за ситуацией. В будущем возможности обязательно появятся. 

— Раз премьер-министр считает так, да будет так. Есть ли у кого-то возражения? — спросил император Верона. 

Когда вассалы промолчали, император Верона кивнул и повернулся к премьер-министру: 

— Каковы последние вести из Трана? 

Лицо Марко мгновенно помрачнело: 

— Они считают наше нападение абсолютно бесчеловечным и заявляют, что мы нарушили многолетний мир на континенте. Сейчас мы находимся в положении, когда вынуждены с опаской оглядываться на соседние государства. 

— И человек, одолевший герцога Альцму, тоже стоит за этим? 

Премьер-министр Марко кивнул: 

— Да. Его имя — Улабис, рыцарь, который не проявил пощады к герцогу Альцме и поставил его на колени. За невероятную силу, продемонстрированную в бою, он получил прозвище Рыцарь Алого Пламени. Кроме того, он чрезвычайно образован как в изящных искусствах, так и в военном деле. 

— Я слышал, стоит Рыцарю Алого Пламени взмахнуть мечом, как земля раскалывается, а вокруг вздымается пламя. Это правда? 

— Он подобен легендарному магу-мечнику, Ваше Величество… — ответил премьер-министр. 

— Срочные вести! 

Внезапно массивные двери, отделявшие зал от остальной части дворца, распахнулись. Внутрь вбежал человек и пал ниц перед императором. 

— Вестник?.. — тихо пробормотал премьер-министр Марко. Он заметил красный флаг за спиной посыльного, что означало высшую степень срочности. 

— Ваше Величество! Простите за дерзость! — Гонец судорожно перевел дыхание, после чего громко объявил: — Княжество Тран только что провозгласило своего следующего правителя! 

— …! 

Слова звучали абсурдно как для императора Вероны, так и для премьер-министра Марко, но на шутку это похожи не были. 

— Что? 

— Безумие… 

— Разве Тран — не наш вассал?! Как они смеют вытворять подобное без нашего разрешения?! 

Зал заседаний мгновенно потонул в волне праведного гнева аристократов. 

Согласно давней традиции, правящий монарх Княжества Тран был обязан заранее уведомлять Императорский дворец Сволоу о том, кто унаследует престол. После этого преемник прибывал во дворец, чтобы засвидетельствовать свое почтение Императору Сволоу. 

С точки зрения Трана это было унизительно, однако для Сволоу подобное положение дел казалось единственно верным. Они воспринимали это как дань уважения материнскому государству. Эту процедуру в Сволоу называли Клятвой Верности, и эта практика существовала с незапамятных времен. 

— Возможно, они сделали это, чтобы «гарантировать» свою независимость. Или же он… 

Император Верона заметил, что премьер-министр Марко бубнит что-то себе под нос, и решил напрямую спросить гонца: 

— Кто новый правитель? 

— Что?.. 

— Кто станет следующим правителем Трана? — переформулировал вопрос император Верона. 

— Это… — Гонец судорожно сглотнул под тяжелым, сдержанным взглядом Вероны и осторожно ответил: — Преемник Энтони де Валь Агретты III — 17-й принц Трана — в скором времени сочетается браком с дочерью короля Энтони. Его имя — рыцарь Улабис… 

— Ходят слухи, что он также примет фамилию Агретта. 

Стоило вестнику закончить, как в императорском зале воцарилась оглушительная тишина. 

*** 

«Демонический Дух Лугия». 

Джошуа угрюмо шел по улице, не произнося ни слова. 

В конце концов, Лугия так и не раскрыл никаких подробностей. Однако юноша всегда смутно догадывался, что его регрессия так или иначе связана с этим копьем. И теперь отрицать очевидное стало бессмысленно. 

«Демонический… Демонический Дух Лугия…» 

Оно действительно уснуло или просто притворяется? 

Джошуа бросил короткий взгляд на зажатый за спиной артефакт и погрузился в воспоминания. 

Демонический дух. 

Демоны превосходили в силе любые другие расы. Было общеизвестно, что первая сотня высших демонов обладала чудовищным могуществом, способным на равных соперничать с драконами. Что же касалось восьми владык демонов, воплощавших саму суть «Зла», их сила сопоставлялась с мощью старейших драконов — по сути, они являлись божествами среди своего народа. 

А сильнейший из владык демонов не уступал самому Повелителю Драконов. 

«Их ведь не просто так величали богами…» 

Как еще он мог совершить прыжок во времени, если не с помощью божественного вмешательства? 

— …? 

Джошуа резко замер, и цепочка размышлений оборвалась. Он уже добрался до цели, но увиденное перед воротами заставило его замешкаться. 

«Что они все здесь утворили?» 

У самого входа в академию сгрудилась внушительная толпа кадетов. 

— О, вот и он! 

— Наконец-то пришел! 

— … 

Джошуа невольно сделал шаг назад, когда детвора дружно ринулась в его сторону. 

— Агарет? Икарус? — пробормотал Джошуа, разглядев в авангарде два знакомых лица. 

— Ты почему всегда так долго?! Из-за тебя в академии сейчас настоящий хаос! 

— О чем ты вообще? — нахмурился Джошуа. 

Агарет пожал плечами и с лукавой ухмылкой произнес:

— Надеюсь, ты не рассчитываешь на особое отношение только потому, что ты сын герцога Агнуса? Помнишь, что ты сказал, когда защитил нас? 

— Эй, не стоит так разговаривать с господином Джошуа, — слегка улыбнулся Икарус на подколку Агарета. — На самом деле всё немного… 

— Что именно здесь происходит? — перебил его Джошуа, недоуменно вскинув бровь. 

Агарет посмотрел ему прямо в глаза и честно ответил:

— Я больше не хочу сбегать. 

— Эти ученики собрались здесь, чтобы выразить протест против дисциплинарных мер, которые академия хочет к тебе применить, — пояснил Икарус. 

Глаза Джошуа ошеломленно расширились. 

— Агарету пришлось несладко, но за короткое время нам удалось созвать кучу единомышленников, — добавил Икарус. 

Агарет расплылся в улыбке:

— Да пустяки. Все они пришли не ради меня — они просто чувствуют то же самое. 

— Ты ведь сам сказал: дух и порядок в Академии определяются кадетами, и руководство должно прислушиваться к голосу студентов, прежде чем принимать решения, верно? 

— Это была лишь отговорка для публики. Ты же понимаешь, что я не мог открыто заявиться перед герцогом Агнусом и сказать, что буду вытворять всё, что вздумается? — усомнился Джошуа. 

Икарус качнул головой, будто поражаясь его невозмутимости:

— Мы подадим официальное прошение против твоего наказания. От «Аракши» со стороны обвинения выступает около сотни человек. Но им с нами не сравниться — за нашими спинами сотни студентов! 

— … 

Агарет склонил голову набок и, глядя на онемевшего Джошуа, поддел его:

— Хм? Ты что, растрогался, что ли? 

— Если хочешь, я могу утереть тебе слезы, — подхватил Икарус и шутливо похлопал себя по щеке, изображая наигранную грусть от скупой реакции друга. 

Глядя на них, Джошуа наконец мягко улыбнулся. И эта улыбка была столь же теплой, как и яркое солнце, сиявшее высоко в небесах.