В кабинете ректора Императорской Академии Авалона… 

За большим столом друг напротив друга восседали двое мужчин, неспешно потягивая чай из изящных чашек. 

Одним из них был ректор Сютайн, обладатель графского титула Империи Авалон, а другим — профессор Цвизеги, барон, чье лицо в форме перевернутого треугольника невольно вызывало ассоциации с крысой. Последний выглядел заметно взволнованным: он заговорил, с досадой прижав кулак к груди. 

— Ректор, вы точно не хотите вышвырнуть его из академии? Вы действительно… уверены? 

— Хм-м… 

— Пусть он и сын герцога Агнуса, но ведь он пошел против трех семейств из Великих Двенадцати! Среди них роды Виллас и Кромбель — военный и торговый кланы соответственно, причем последним принадлежит как минимум половина всех богатств империи! 

— … 

Видя, что ректор Сютайн хранит молчание, профессор Цвизеги повысил голос: 

— В жизни приходится принимать решения! Ректор, в такие моменты нужно проявить расчетливость! Ваше решение окажет огромное влияние на всю нашу дальнейшую судьбу. Нам нужно прямо сейчас выбрать правильную сторону. 

Профессор Цвизеги, не дожидаясь ответа, многозначительно добавил: 

— Мы должны убедиться, что сегодня всё пройдет гладко. Маркиз Виллас лично пообещал мне ключевой пост в центральном правительстве, если я решу этот вопрос. А вас, ректор, с вашим-то колоссальным опытом, они могут рекомендовать васть на должность следующего Премьер-министра! 

При слове «Премьер-министр» взгляд ректора Сютайна вспыхнул. 

— Маркиз Виллас действительно это сказал? 

— Не сомневайтесь! И не только маркиз Виллас. Маркиз Кромбель также заверил, что полностью поддержит эту инициативу. 

— С чего бы им… — Ректор Сютайн не смог скрыть своего изумления. 

Профессор Цвизеги поспешно подался вперед и понизил голос до шепота: 

— Ректор, вы ведь и сами понимаете ход мыслей маркиза Вилласа, не так ли? Формально он обладает высшей властью над войсками, но абсолютно каждый солдат в этой армии всем сердцем боготворит совсем другого человека. 

Каждый солдат, каждый рыцарь Авалона восхищался лишь одним человеком — герцогом Агнусом. 

«Похоже, нет ничего страшнее зависти…» — пробормотал про себя ректор Сютайн. 

— А что насчет маркиза Кромбеля? — уточнил ректор. 

— Ну-у… 

Профессор Цвизеги воровато огляделся по сторонам и заговорил так, словно собирался выдать самую защищенную государственную тайну в истории: 

— Вы слышали об экономической войне между маркизом Кромбелем и герцогом Понтье, которая не так давно переросла в открытое силовое противостояние? 

Ректор Сютайн кивнул. Стычки между дворянскими домами происходили регулярно, но на этот раз в схватке сошлись два гигантских титана, а не мелкие провинциальные роды. 

Естественно, об этом знала вся знать Авалона. 

— Ходят слухи, что за маркизом Кромбелем стоит сам Король Наемников, поэтому все ожидают его скорой победы. Я и сам так считаю: единственное различие между маркизом Кромбелем и герцогом Понтье заключалось лишь в титуле, ведь они практически поровну поделили между собой весь торговый рынок империи. 

Ректор Сютайн нахмурился с нескрываемым недоверием: 

— Неужели эти слухи оказались правдой? И что по этому поводу говорит Его Величество? 

Король Наемников — чужак, даже если его связь с родом Кромбель официально подтвердится. Как Его Величество может спокойно наблюдать за тем, как сторонний наемник вмешивается в усобицу аристократов Авалона? 

Профессор Цвизеги поспешил развеять сомнения ректора: 

— Разве нам под силу постичь волю Его Величества? Главное — то, что Император не собирается вмешиваться, несмотря на все сплетни вокруг маркиза Кромбеля и Короля Наемников. 

— Хм-м… — тяжело вздохнул ректор Сютайн. 

Профессор Цвизеги добавил: 

— Как бы то ни было, герцог Понтье не так давно отправил свою принцессу семьи Чарльз в герцогство Агнус. 

— Постойте, серьезно?! — Глаза ректора Сютайна едва не вылезли из орбит. 

Профессор Цвизеги утвердительно кивнул: 

— На дворе смутное время, но он пошел на риск и отослал дочь к Агнусам. Разве цель этого шага не очевидна? 

— Попросить военной помощи у герцога Агнуса?.. 

— Это никого бы не удивило. В конце концов, они давние друзья. 

— … 

Ректор Сютайн погрузился в молчание, обдумывая услышанное. 

— Если у вас всё еще есть сомнения, просто поручите это дело мне. Мы уже получили около сотни жалоб, так что можем использовать их как предлог для… 

— Р-ректор! 

Дверь кабинета внезапно распахнулась, и внутрь влетел запыхавшийся мужчина. 

Профессор Цвизеги нахмурился от подобной дерзости, а ректор Сютайн строго уставился на вошедшего: 

— Что за… 

Однако, не дав ректору договорить, визитер панически выпалил: 

— Снаружи! Снаружи сотни кадетов устроили протест! 

— … 

— Видите? — Профессор Цвизеги расплылся в лисьей ухмылке. — Разве я не говорил, что если мы продолжим бездействовать, студенты сами всё решат? 

Профессор Цвизеги покровительственно пожал плечами и со смешком добавил: 

— Устранив «зло» в лице Джошуа фон Агнуса, мы восстановим «справедливость». 

Глядя на довольного профессора, прибежавший мужчина осторожно поправил: 

— Всё с точностью до наоборот… 

— Что?! 

Профессор Цвизеги недоуменно склонил голову, и мужчина продолжил: 

— Они протестуют не потому, что требуют наказания для кадета Джошуа фон Агнуса… Они протестуют против «Аракши»! 

— Что-о-о?! — Профессор Цвизеги шокированно подскочил на месте. 

Ректор Сютайн поднялся со своего кресла: 

— Пойдемте наружу и посмотрим сами. 

С этими словами ректор направился к выходу, а двое мужчин поспешили следом за ним. 

*** 

— Это голос студентов! Мы протестуем против наказания Джошуа фон Агнуса! 

— Распустите «Аракшу»! Мучителей кадетов! Мерзких злодеев! 

— Мы вам не игрушки! 

— Что здесь… происходит? — растерянно пробормотал ректор Сютайн, глядя на сотни кадетов, скандирующих перед входом в академию. 

— Черви… 

Ректор Сютайн в шоке повернулся вбок. Профессор Цвизеги с перекошенным, багровым от ярости лицом уже маршировал навстречу собравшимся студентам. 

— Вы вообще помните, что вы — дети дворян?! — выкрикнул он. 

Голос профессора Цвизеги на мгновение заставил толпу утихнуть. 

— Речь идет о льготном зачислении! О человеке, получившем привилегии только из-за высокого титула! Неужели вас всех это ничуть не возмущает?! 

Однако из воцарившейся тишины смело шагнул вперед один из кадетов. 

Это был Агарет. От его прежней робости не осталось и следа, а в потухших прежде глазах вспыхнул решительный огонь. 

— Подумаешь, льготное зачисление! Впрочем, я бы хотел задать профессору встречный вопрос. 

— Что?! — Профессор Цвизеги уставился на Агарета с нескрываемым отвращением. 

Заметив этот взгляд, Агарет твердо произнес: 

— А вы можете звать себя профессором? Педагогом? Можете ли вы честно сказать, что гордо носите звание дворянина Империи Авалон? 

— Что ты сказал?! 

— Группа кадетов создала круг под названием «Аракша» и издевалась над учениками. Хотя нет… Не думаю, что их действия можно назвать просто «издевательствами», — спокойно продолжал Агарет. — Они покалечили моего единственного брата и, сговорившись, вышвырнули его из академии. Всё это происходило на моих глазах, но никто — включая вас — не пальцем не шевельнул! Вы просто смотрели, как рушится жизнь ребенка! 

От этих слов профессор Цвизеги мгновенно пришел в бешенство. Он сорвался на крик, отчаянно пытаясь спасти остатки своего уязвленного тщеславия: 

— Это был несчастный случай! 

— Вы серьезно в это верите? 

— Конечно, это был несчастный случай! Вы — дети дворян, но всё еще дети! Когда вы играете со сверстниками, травмы неизбежны! 

Кровь закипела в жилах Агарета от того, с какой легкостью профессор Цвизеги пытался списать трагедию на обычный «инцидент». Но парень сжал зубы и удержал вспыхнувший гнев внутри. 

— Если ты так уверен, что «Аракша» регулярно измывалась над кадетами, предъяви мне неопровержимые доказательства! Мы здесь не в игры играем! Как у вас хватает дерзости заявлять подобное без единой улики?! — с пеной у рта чеканил профессор Цвизеги. 

И вдруг за его спиной раздался глубокий, громкий голос: 

— Улик нет, зато есть свидетели. 

— … 

Профессор Цвизеги оглянулся: 

— Профессор Кейн?.. 

Профессор Кейн смотрел на коллегу ледяным взглядом. Его крупная, массивная фигура возвышалась над Цвизеги, оказывая прямое давящее воздействие. 

— Я один из свидетелей. 

— Ч-что?.. 

Игнорируя профессора Цвизеги, профессор Кейн глубоко поклонился Агарету. 

Глаза юноши шокированно расширились от этой неожиданной картины. 

— Мне жаль, — произнес профессор Кейн. 

— … 

— Я знаю, что произошло с твоим братом, и знаю, кто за этим стоял. Я знаю всё, потому что Шимизу сам молил меня о помощи. 

— …! 

Это было оглушительное откровение. Агарет замер, не веря собственным ушам. 

— Но я струсил. Как педагог, я обязан был защитить его, но в тот момент собственной безопасностью я дорожил превыше всего. 

— … 

— Вспоминая это сейчас, я понимаю, каким ничтожным и позорным идиотом я был. Я игнорировал и закрывал глаза на происходящее до тех пор, пока ситуация не стала необратимой. 

Профессор Кейн повернулся к ректору Сютайну: 

— Ректор, когда всё это закончится, я подам в отставку с поста профессора фехтования. 

— Что?! 

Ректор Сютайн окончательно опешил. 

Получить должность профессора в Императорской Академии Авалона было невероятно трудно. Борьба за эти места шла нешуточная, ведь большинство мелких дворян рассматривали преподавание в академии как идеальный трамплин в большую политику империи. 

Как и кадеты, профессора приходили сюда ради связей и влияния. 

— Какой же ты лицемер… 

— Что ты сказал? 

Профессор Кейн строго посмотрел на Цвизеги, но тот лишь саркастично выпрямился: 

— Профессор Кейн, вы обычный лицемер! Вы действительно думаете, что эта дешевая выходка принесет вам облегчение? 

Профессор Цвизеги ядовито ухмыльнулся и добавил: 

— Мальчик, просивший у вас помощи, уже покалечен и вышвырнут из академии! Вы пришли сюда «очистить совесть» просто ради того, чтобы ублажить собственное эго? Не смешите меня! 

— … 

— У меня нет ни малейшего желания участвовать в этом цирке, ведь таким людям, как вы, рано или поздно придется столкнуться с суровой реальностью, — закончил профессор Цвизеги. 

— Что вы имеете в виду? — нахмурился профессор Кейн. 

И в этот момент сквозь расступившуюся толпу прошел юноша. 

— Меня тошнит от того, насколько отвратительно несет в этом месте. А всё из-за мусора, который здесь собрался. 

— Что?! 

Профессор Цвизеги вздрогнул и сжался. Он судорожно повернул голову и увидел перед собой стоящего юношу, которого узнал мгновенно. 

— Д-Джошуа фон Агнус… 

— Как вы и хотели, я лично возьму на себя ответственность за вопрос с моим льготным зачислением. Но… — Джошуа холодно улыбнулся и чеканно произнес: — Прежде чем уйти, я очищу эту академию от накопившейся дряни. Как потомок великого рода Агнус, я не позволю, чтобы будущее империи оскверняла всякая гниль.