– Вот эта вымышленная зона. «Лунная деревня» с видом на богатый район. Контраст, по-моему, довольно заметный.

Сама расстановка могла быть типичной, однако в оригинальном сценарии этой части отводилась особая режиссура.

Настройки камеры менялись для цветокоррекции, а деление на зоны настолько чёткое, будто прочерченное по линейке.

Вдобавок в месте, откуда просматривался богатый район, тянулся длинный забор.

Поставленный для предотвращения падений, героиней он воспринимался как черта, за которую ей запрещено ступать.

Время от времени забор резко «взмывал» ввысь, запирая героиню в «лунной деревне».

Даже если считать, что идея сама по себе не подлежит защите, не будет преувеличением сказать, что фоновые и постановочные указания из сценария На Ынсон воплотили на экране практически дословно. 

Вполне убедительно.

– В регламенте конкурса указано, что все члены жюри лично читают каждую работу.

– Чон Хеджин тоже входила в жюри, а значит, читала наверняка. Факт доступа к оригиналу налицо.

– На первом этапе отсеивают по синопсису, а прошедших выносят на второй, где читают уже сценарий?

– Скорее всего. Физически всё подряд не осилить. К тому же работы второго этапа, по регламенту, рассматривает вся продюсерская группа Пхурынсом Медиа.

Я нашёл номер Пхурынсом Медиа и позвонил. Как отзвучало автоприветствие, меня сразу соединили.

– [Алло, Пхурынсом Медиа. Слушаем вас.]

– Здравствуйте. Хотел бы уточнить кое-что по поводу конкурса, который проводит Пхурынсом Медиа.

– [Конечно. Пожалуйста, спрашивайте.]

– В прошлом конкурсе в жюри значились десять человек, и в регламенте указано, что работы, прошедшие во второй этап, просматривает помимо жюри вся продюсерская группа.

– [Да, верно.]

– А не подскажете, сколько человек в продюсерской группе?

– [Около двадцати.]

– Вы и так наверняка загружены, столько хороших дорам выпускаете, и я переживаю, хватает ли времени на рукописи. Ваш конкурс, в отличие от других, принимает сценарии на восемь серий. Почти целая книга... Удаётся прочитать всё целиком? Просто я хотел бы поучаствовать в следующем конкурсе, и у меня довольно много вопросов.

– [Мы переплетаем рукописи и раздаём всем, чтобы читали в свободное время. Об этом можете не беспокоиться.]

– Понятно. А в будущем году сценаристка Чон Хеджин-ним снова войдёт в жюри? Я её поклонник и очень хотел бы показать ей свою работу.

– [А, трудно сказать. У нас есть и другие замечательные сценаристы в жюри. Даже если сценаристка Чон Хеджин-ним не примет участия, обязательно присылайте работу. Ха-ха.]

– Спасибо.

Едва я положил трубку, Кан Минджэ уставился на меня.

– Чего.

– По голосу и манере решил бы, что это не вы, адвокат-ним. Вам бы в актёры.

Для непринуждённых расспросов подобная смена манеры речи – приём элементарный.

В прошлой жизни я не раз к нему прибегал, выходя на причастных к коррупции «Ушина». 

Правда, на личных встречах являлся уже я сам, и тогда все бросались врассыпную.

– Пхурынсом Медиа, судя по всему, и сами осознают, что списали.

– Почему?

– Намекнули, что Чон Хеджин выбудет из жюри следующего конкурса.

Сотрудница ответила уклончиво, однако вполне могла просто отделаться словами «не знаю» и не заострять внимание, а раз уж уточнила, напрашивается и другое толкование.

Не исключено, что у них рыльце в пушку, а то и кто-то навёл, и они уже видели обращение доверительницы.

– К тому же работы второго этапа читают десять членов жюри плюс двадцать человек из продюсерской группы. В переплетённом виде.

– На первом этапе, видно, отсеивают нещадно.

– Не исключено.

В 2018-м, да что там, хотя бы в 2015-м все читали бы с телефонов или планшетов, но пока ещё царит аналоговый мир.

– Адвокат Кан.

– Да?

– Допустим, мы подадим иск к Пхурынсом Медиа. Как, по-твоему, они отреагируют?

– Станут отрицать и факт доступа к оригиналу, и сходство, ссылаясь на типичность сюжетных ходов. Правда, совпадений вплоть до мелочей столько, что не знаю, как тут отвертеться. А если при таком раскладе ещё и факт доступа подтвердится, крыть им нечем. Так что именно его они будут оспаривать яростнее всего.

– И что скажут, отрицая факт доступа? Раз сценарий подавался на конкурс, отпираться сложно.

– Хм, что скажут...

Кан Минджэ задумался. Однако я знал ответ.

– Скажут, что работу отсеяли на первом этапе и дальше начала не читали. Синопсис и описание героев, допустим, видели, но если упирать на то, что читали только начало, совпадения во второй половине можно списать на избитость приёмов.

– Вполне возможно.

– Или заявят, что письмо затерялось и они вообще ничего не получали.

– Но ведь отметка о прочтении стояла.

– Спишут на сбой серверных настроек, и всё.

– Тоже верно. Но работы второго этапа переплетали и раздавали, а значит, если найти тот переплёт?

Я и сам об этом думал. 

Если сценарий настолько хорош, что его списали и пустили в производство, второй этап он точно прошёл. 

И оригинал, надо полагать, переплели. 

Только конкурс прошёл в прошлом году, а дорама Чон Хеджин выходит с марта. 

А значит, переплетённый сценарий, скорее всего, уже уничтожили. 

Для работы Чон Хеджин хватило бы файла на собственном компьютере. 

Однако обыск с выемкой её компьютера нам недоступен, так что проверить нечем.

– С переплёта прошло немало времени, и после того, как решились на плагиат, от греха подальше избавились побыстрее.

– Тоже верно. А если спросить в переплётной? Делали ли они этот заказ.

– Для начала мы не знаем, какая переплётная. Да и хозяин переплётной вряд ли помнит, что именно переплетал. При его объёмах заказов в содержание он явно не вчитывался.

Спрашивать в лоб, с какой переплётной они работают, бесполезно, не скажут.

И даже журналист Юн Сеён здесь не поможет.

– Для начала обзвоню переплётные поблизости от Пхурынсом Медиа. Мало ли. Это же ключ к доказательству факта доступа.

Я допускал, что у Пхурынсом Медиа имеется собственное переплётное оборудование, однако держать его нерационально.

У них определённо есть постоянная переплётная.

– Разделим пополам. Ты берёшь этот район, я этот. На Чхунмуро типографий полно.

Пхурынсом Медиа тоже располагается в Чхунмуро, а Чхунмуро славится скоплением типографий, так что хоть одна да попадётся.

Примерно полчаса мы беспрерывно звонили с телефонов. 

Кан Минджэ со вздохом опустил трубку и обернулся ко мне. 

«Нашёл что-нибудь?», читалось в его взгляде. 

Я покачал головой.

– Адвокат-ним.

– Чего.

– Вы возьмётесь за это дело?

Раз дошло до поисков переплётной, считай, уже взялся.

Я кивнул.

Свою роль играло и то, что Пхурынсом Медиа – дочерняя компания конгломерата «Ушин», а задеть их мне хотелось давно.

Впрочем, и помимо этого, дело для нас не из плохих. 

Пока неясно, какую компенсацию хочет доверительница, однако не исключено, что до суда та сторона попытается откупиться. 

Лично я предпочёл бы публичный позор Пхурынсом Медиа, но даже с адвокатской точки зрения серьёзного ущерба для доверительницы не предвидится. 

С нападками фанатов дорамы она, решившись на иск, определённо уже смирилась.

– Берусь.

Только я ответил, как Кан Минджэ подскочил с места.

Схватил телефон, вышел на веранду и набрал номер.

– А, да. Здравствуйте. Адвокатская контора Ча Джухана. Мы решили принять ваше дело. Ха-ха. Звоню сообщить. А, да. Да. Приходите, когда удобно, обсудим подробности. Да. Боже, конечно. Да-а. Спасибо. На этом всё!

Я потерял дар речи от такого ликования.

Вспомнилось, как Кан Минджэ хвастался, что крупное дело поможет нашей конторе вырасти.

Если описать его словечком из 2018-го, из того будущего, где я жил...

Не беглый ли он со сцены шоумен [1]?

* * *

– Значит, доверительница придёт завтра?

Уплетавший напротив меня чаджанмён [2] Кан Минджэ яростно закивал.

– Тогда к её приходу надо подготовить хоть что-нибудь.

Чавк-чавк.

Кан Минджэ, не способный ответить с набитым ртом, уткнулся носом в тарелку и снова кивнул.

– Как минимум переплётную надо отыскать.

– А-а. Наелся. Это да. Надо найти переплётную.

– У тебя соус чаджан на носу.

– А, упс.

Кан Минджэ стушевался и торопливо утёр нос салфеткой.

Я откинулся на спинку дивана и скрестил руки.

– Как найти эту переплётную... Не поймаешь же их сотрудника за рукав.

– Если они прознают, что мы ищем переплётную, поймут, что им грозит иск, и примутся уничтожать улики. До этого надо закрепить всё, что можно.

– Это да. Хм, что бы придумать.

Я ломал голову довольно долго, пока в памяти не мелькнуло знакомое лицо.

– Есть человек для такого.

– Что? Кто?

– Подгоняй машину.

– А, но вы про кого?

– На месте узнаешь.

По исходному сценарию работать с ним мне предстояло через два года, но ничего страшного, если начнём немного раньше.

* * *

Кан Минджэ, видно, сгорал от любопытства, кого же мы едем навещать. 

Забив в навигатор продиктованный мной адрес, он погнал с бешеной скоростью. 

Я невольно вцепился в ручку над дверцей. 

Приехали к обшарпанному зданию – торговому дому, облепленному вывесками с облупившейся краской. 

Я остановился перед входом и горько усмехнулся. 

В который раз подумалось, что я понемногу переиначиваю знакомое мне будущее. 

В том будущем Ким Ёнджун уже отбывал пожизненное, а здесь я добился его оправдания. 

Если выиграю и это дело, пострадает сценаристка Чон Хеджин, которой в ином раскладе предстояло восходить звездой. 

А теперь ещё и тот, к кому мы едем. 

Ощущение, будто вырываю из двух спокойных лет человека и преждевременно впрягаю в своё дело.

– Какой этаж, адвокат-ним?

– Второй. Пошли.

Лифта в этой допотопной постройке не имелось. 

На втором этаже вдоль коридора тянулись маленькая хирургия, аптека, китайская забегаловка и тому подобные шарашки. 

В самом конце виднелась обветшалая вывеска «Сыскная Контора ‘Фортуна’».

Я направился туда, и Кан Минджэ торопливо засеменил следом.

– Мы идём в сыскную контору?

– Ага.

– Вы с ними знакомы?

– Ага.

– Вы, адвокат-ним, знакомы с сыскной конторой? У вас же прозвище «робот-устав». Я думал, вы ни за что такими услугами не воспользуетесь. Откуда вы их знаете?

Не отвечая на безостановочные расспросы, я распахнул дверь. 

Кан Минджэ, судя по всему, струхнул, хотя делал вид, что нет, и юркнул за мою спину.

На диванах расселись типы в чёрных костюмах и уплетали чаджанмён.

«Робот-устав» тут не я, а эта картина маслом.

Типичная первая сцена появления сыскарей из кино.

– Боже! Добро пожаловать, клиент-ним. На консультацию?

Едва звякнул колокольчик, один из них вскочил на ноги. 

Остальные даже глаз не подняли, поглощённые чаджанмёном. 

Этого, если память не изменяет, звали Тэчхоль.

Когда я впервые с ним столкнулся, у него под началом ходило несколько головорезов, а сейчас он, видно, был на побегушках.

– Тэчхоль-а. Где Тхэсик?

– ...Что?

– Где Тхэсик, спрашиваю.

Пока Тэчхоль мялся, я подошёл к другому типу, хлебавшему чампон [3], и тот от неожиданности расплескал бульон.

Сам же пролил, но разозлился, грохнул миской с чампоном о стол и поднялся.

– Ты кто вообще такой, что нашего хённима панибратски по имени кличешь? Легавый, что ли?

– Хёнсик-а. Не легавый, не переживай. Пока по-хорошему прошу, зови своего хённима.

– ...Не легавый, а откуда тогда моё имя знаешь?! Блять, точно легавый. Пацаны!

Только Хёнсик крикнул, все с диванов повскакивали.

Среди них попадались и незнакомые, и такие, чьи имена я подзабыл. 

Явно приняв нас за полицию, они ощетинились и принялись хватать всё, что могло сойти за оружие.

– Адвокат-ним, что делать?! – прошептал Кан Минджэ, прячась за моей спиной.

– Где Тхэсик, спрашиваю.

– Блять, тебя не касается!

– Тхэсик-а, ты где. Самое время засесть в кабинете и рубиться в сотда [4] на компьютере.

Я направился к двери с табличкой «Кабинет Директора», и они гурьбой кинулись наперерез.

– Т-ты откуда знаешь, что наш хённим в сотда режется?! Откуда знаешь, что он по три миллиона вон в месяц просаживает?!

– Я про три миллиона ничего не говорил.

– ...Б-блять, н-ну... всё равно! Нашего хённима зачем...

Бах!

Тэчхоль не успел договорить, как дверь кабинета с грохотом распахнулась.

Явно от удара ногой.

Типы, караулившие вход точь-в-точь как депутаты, блокирующие голосование, получили дверью и крякнули от боли.

– Какого хрена. Что за дебош!

Из кабинета вышел громила звериных размеров.

Мускулистые предплечья с человеческое лицо сплошь покрыты татуировками, по всему лицу рассечения от ножа.

Тхэсик, которого я искал.

– Ох, адвокат-ним. Что делать? Определённо босс.

Кан Минджэ по-прежнему прятался за моей спиной и, поражённый увиденным, тихо мне это прошептал.

Повезло Кан Минджэ, что в бытность прокурором его не направили в уголовную коллегию.

Там такие типы снуют толпами, и если каждый раз трястись, работа встанет.

– Какой ублюдок тут гавкает?!

Тхэсик снова заорал и принялся обшаривать взглядом подручных.

Головорезы размахивали руками, оттесняя меня, и я отступил поодаль, так что Тхэсик меня не заметил.

– Это я, придурок.

– ...А, а-а. Прокурор-ним?

Я ответил с нарочитой игривостью, и Тхэсик, наконец разглядев меня, кинулся навстречу, по дороге отвешивая пинки своим же подручным, которые меня оттесняли.

– Ну, прокурор-ним. Какими судьбами нищенская персона в такое роскошное место, тьфу, роскошная персона в такое нищенское место?

Намеренно Тхэсик оговорился или по глупости, поди разбери.

– Чего застыли, засранцы?! Стол уберите и прокурору-ним питьё несите!

– Со мной коллега.

Я выставил всё ещё прятавшегося Кан Минджэ рядом с собой, и Тхэсик, рассыпаясь в почтении, снова заорал.

– И для него тащите! Живо! И почему в конторе так воняет китайской жратвой?! Немедленно проветрить, уроды!

– Есть, хённим!

Когда этот звероподобный тип проявил к нему уважение, Кан Минджэ, видно, наконец расслабился.

И спокойно проследовал за мной к дивану у наспех расчищенного стола.

– В сотда резался?

– Мать честная! Нет, прокурор-ним. Пусть я и не лучший человек, но благодаря вам обрёл новую жизнь, посмел бы я в сотда на деньги...

– А я думал, для души, а оказалось, что на деньги?

– ...Никак нет, прокурор-ним.

Бегающие глаза говорят сами за себя.

Впрочем, мне до этого дела нет.

Я и не прокурор больше.

К тому же в прошлой жизни, копая коррупцию «Ушина», я и сам не гнушался прослушки и слежки, так что от незаконных методов не зарекался.

– Я больше не прокурор. Новости не смотришь?

– Чё? Вы не прокурор? А, бля, зря напрягся.

– Если не прокурор, так и отношение ко мне другое?

– Да ладно, нет же. Просто подумал, уж слишком перетрусил, и каялся. Какое другое, вы о чём ваще.

Тем временем перед Кан Минджэ появились два стакана сока алоэ.

С каких пор алоэ вошёл в моду?

– Кстати, раз вы уже не прокурор, что привело?

– Сейчас я адвокат.

– А, адвокат. Тогда и этот человек, надо полагать, из той же юридической фирмы.

– Не фирма. Просто контору открыл.

– Что? Вы, прокурор-ним? Зачем?

– Были причины. Об этом потом. Помощь нужна.

Тхэсик подобрался, сел ровно и достал калькулятор.

– Зависит от характера заказа, однако если вы подозреваете супругу в измене и хотите слежку, расценки вот такие.

Тхэсик нащёлкал сумму и исподтишка развернул калькулятор ко мне.

– У меня нет жены.

– Тогда, если вашего ребёнка травят в школе и нужен компромат или визит татуированного дяди, расценки такие.

Снова набил цифры и показал.

– Говорю же, нет жены.

– Бывают и внебрачные...

𓆩♡𓆪

[1] В оригинале 관종 (кванджон) – сокращение от 관심종자 (кванщим чонджа), буквально «помешанный на внимании». Интернет-сленг, обозначающий человека, который жаждет быть в центре внимания, любит драматизировать и привлекать к себе взгляды.

[2] Блюдо корейской кухни. Название происходит от основных ингредиентов: соуса под названием «чаджан» и пшеничной лапши, именуемой «мён». Также в чаджанмён добавляют овощи, мясо (обычно свинину, но также и говядину), морепродукты (креветки или кальмары).

[3] Суп с лапшой родом из Нагасаки, Япония. У него существуют разные версии в Корее, Китае и Японии. Изначально был вдохновлён китайской кухней.

[4] 섯다 (сотда/соттда) – корейская карточная игра на деньги, в которой используются ханафуда (화투), маленькие картонные карточки с цветочными рисунками. Игроки получают по две карты и составляют комбинации; выигрывает старшая комбинация. По механике напоминает покер, но проще и быстрее. Играть на деньги, к слову, незаконно.