– Тхэсик-а, давно не виделись, и ты, видно, обнаглел. Ещё и хрень такую несёшь.

– Ой, нет. Простите. Так чего вы от меня хотите?

Кан Минджэ, наблюдавший за нашим диалогом с нескрываемым интересом, перехватил мой взгляд и откашлялся.

– Собственно, мы хотели бы попросить вас, то есть...

– Не трусь, говори прямо.

– ...Понял. Тхэсик-сси? Владелец-ним? Как к вам лучше обращаться?

– Как удобно.

– Т-тогда Тхэсик-сси...

Едва Кан Минджэ открыл рот, как взгляд Тхэсика хищно блеснул.

– Или владелец-ним. Буду говорить «владелец-ним». Так вот, существует компания Пхурынсом Медиа. Она выпускает дораму <Расстояние между тобой и мной>, которая сейчас идёт в эфире.

– А, это. Жуть какая классная. Наши ребята собираются и смотрят все вместе.

– ...Так вот, они списали у нашей доверительницы, и мы готовим иск.

Тхэсик удивлённо раскрыл рот, и Кан Минджэ коротко обрисовал ему положение доверительницы.

– А, значит, вы хотите, чтобы я нашёл типографию, с которой работает Пхурынсом Медиа? Так, чтобы те не узнали?

– Да.

– И всё?

На вопрос Тхэсика Кан Минджэ украдкой ткнул меня локтем.

– Не факт, что всё. Для начала найди типографию, а если понадобится от тебя что-то ещё, попрошу и об этом.

– А сколько вы готовы заплатить?

– Нисколько.

– Что?

– Нисколько, говорю.

Тхэсик, – при том не один он, а за компанию с Кан Минджэ – обалдело уставились на меня с одинаковым изумлением.

– Тхэсик-а. Когда я тебя отпустил и велел жить по-людски, ты говорил, что отплатишь прокурору-ним за всё. Выходит, врал?

– Н-нет. Но тогда вы сами сказали «не надо»...

– То было тогда. А сейчас – сейчас. Верно?

– А... Ну да...

– И что тебе следует делать? Торговаться с прокурором-ним?

– ...Нет.

– Тогда найди и сообщи.

Я вытащил из бумажника визитку и протянул ему.

Кан Минджэ тоже вручил свою.

Когда он только успел их напечатать?

– Понял. Как найду, приду к вам в контору.

– Добро. Мы пошли. Доигрывай свою нелегальную сотда.

– Да не нелегальная же... Доброй дороги!

– Доброй дороги!

Тхэсик согнулся в поясе на девяносто градусов и заорал, а подручные согнулись вслед за ним.

– Уф, думал, помру от страха...

Едва мы вышли из конторы, Кан Минджэ схватился за грудь.

Учитывая внешность Тхэсика, ничего удивительного.

Предплечья с чужое лицо, грубые ручищи, при виде которых поверишь, что одной рукой согнёт арматуру.

И ведь силища вполне тому под стать.

– А ему можно доверять?

– Толковый.

– Откуда вы его знаете? Впечатление такое, что этот Тхэсик попал за решётку, а вы его вытащили.

– Когда он ещё промышлял с бандитами, на него повесили чужое дело. Я нашёл настоящего виновника и добился его освобождения. Вполне удачный пример перевоспитания.

Вдаваться в подробности нужды не видел, потому ответил сжато.

Кан Минджэ кивнул.

– Тогда понятно, почему он перед вами так стелется. Только вот доверять такому бандиту... такому человеку, я бы поостерёгся. Ничего, что мы к нему обратились?

– Говорю же, не переживай.

Тхэсика я в прошлой жизни гонял все восемь лет, начиная через два года от нынешнего и до 2018-го.

Потому и знаю его до мозга костей.

Только вот объяснить это Кан Минджэ нечем.

– ...Хм, раз вы так уверены, адвокат-ним, значит, человек надёжный. Хоть и жуткий.

Точно в подтверждение моих слов, назавтра Тхэсик позвонил.

* * *

– Ёлки-палки, умаялся. Вусмерть измотался, совсем выжат.

Через распахнутую балконную дверь мне было видно, как в контору вошёл Тхэсик, нарочито разминая плечи на ходу.

Ввалившийся с двумя подручными, он был вылитым ростовщиком, явившимся выбивать долг.

– Владелец-ним, добро пожаловать.

– А, да. А где прокурор-ним?

– На веранде. Скоро доверительница подойдёт, и он просматривает материалы.

Кан Минджэ указал на меня, и Тхэсик с обоими подручными поклонились под прямым углом.

Я коротко кивнул и перевернул последнюю страницу.

Тем временем Кан Минджэ уже стоял у холодильника, задавая и этим троим своё неизменное «что будете?».

– Прокурор-ним, я пришёл.

– Сам только что видел.

Я подсел к столу, где они расположились, и Тхэсик, смутившись, почесал затылок.

– Прокурор-ним, мы...

– Адвокат-ним.

– Э?

– Теперь я адвокат, значит «адвокат-ним».

– А, верно. Ну, в общем, адвокат-ним. Мы ведь нашли эту типографию. Эти черти и съёмочные сценарии для актёров там печатают, и переплёт туда же сдают, всё подряд. Даже простую печать, если тираж побольше, отправляют к ним.

Тхэсик с нескрываемой гордостью шлёпнул записку на стол.

Адрес маленькой типографии неподалёку от Пхурынсом Медиа.

Судя по расположению, она попадала в радиус нашего обзвона, и непонятно, как мы её проглядели.

– Эти засранцы нигде в интернете не зарегистрированы, так что намучились мы знатно. Вот это учтите. Хе-хе.

– И всё-таки быстро нашёл.

Я надеялся получить адрес до прихода доверительницы, но не верил, что и правда удастся.

В 2010-м моей прошлой жизни, когда мы начали работать вместе, Тхэсик и тогда не подводил, однако такой скоростью не отличался.

Со временем его тоже охватила решимость вывести коррупцию конгломерата «Ушин» на чистую воду, и он заметно ускорился, однако натаскивать пришлось долго.

А тут откуда такая прыть?

– Раз вы, адвокат-ним, открыли контору, нам бы заключить с вами, как его... моюу? Ну, такое соглашение, а? Вы нам заказы подбрасываете, деньги капают, все довольны. Вот я и решил показать, чего мы стоим, потому и поторопился. Вы да я, мы-то кто? Нас сама прокуратура как судьба свела!

А, так всё из-за денег.

С нищего госслужащего взять было нечего?

– Не «моюу», а MOU, наверное...

Кан Минджэ тактично встрял, и Тхэсик зыркнул на него.

– [MO] читается [мо], так? И U. Вот и выходит «моюу.»

– ...Если уж читать, то «моу», владелец-ним. А то слово-то... неудобное выходит.

– А! Тихо! Так что, адвокат-ним, заключим с нами эм-о... ну, это самое, и будем сотрудничать ко взаимной выгоде, а?

Откуда он знает слово «взаимная выгода»?

– Посмотрю на твою работу.

Если и дальше будет справляться на уровне, то отплатить ему по заслугам – исход закономерно справедливый.

– Ладно. Ещё что-нибудь поручите?

– Адвокат Кан, перешли Тхэсику сценарий доверительницы.

Адвокат Кан осторожно спросил у Тхэсика адрес электронной почты и отправил ему сценарий.

Тхэсик недоумённо уставился на меня.

– Надо выяснить, печатали ли они этот сценарий.

– ...Вы же сказали, Пхурынсом Медиа не должны прознать?

– Верно.

– Тогда как?

– А это ты уж сам. Постарайся.

Подручные, стоявшие позади дивана со сложенными руками, тоже воззрились на меня в замешательстве.

– Выучи сценарий и, если попадётся хоть клочок, ты должен его опознать.

– ...А когда это печатали-то?

– В прошлом году, наверное.

– Тогда давно всё выбросили, нет?

– Не исключено. Но и не обязательно. Потому ты и нужен.

– ...Ну, это-то да, но—

– Или такую чёрную работу должно выполнять мне, занятому человеку, Тхэсик-а?

– Нет, это мне должно...

Вот что называется разделением труда.

Каждый берёт то, в чём силён.

Только так дело двигается гладко и споро.

– Ну, тогда имей в виду...

– Адвокат-ним! Доверительница! Доверительница идёт! – крикнул Кан Минджэ, выглянувший за дверь конторы.

Я окинул взглядом всю компанию.

Двое подручных в чёрных костюмах ещё куда ни шло, но Тхэсик одним видом способен подорвать любое доверие.

Старик или кто-нибудь впечатлительный от такого и до панической атаки себя доведёт.

– Спрячьтесь пока на веранде.

– А? Зачем?

– Адвокат Кан и тот от тебя струсил, а молодая впечатлительная женщина, думаешь, не струсит?

– ...

Тхэсик в душе соглашался, но признавать не хотел и промолчал.

Тем не менее послушно увёл подручных на веранду.

Все трое согнулись в три короба в слепой зоне, которая не просматривалась из конторы.

Я подвинул кресло, прикрыв торчащие части тел, и вскоре в контору вошла доверительница.

– Здравствуйте.

– Добро пожаловать. Присаживайтесь. Что из напитков... – спросил Кан Минджэ, снова включивший режим официанта.

Доверительница заметила на столе пустые стаканы и склонила голову набок.

– Похоже, у вас кто-то был.

– А, заходил наш сотрудник. Присаживайтесь.

– О, у вас и сотрудники. Ой! Я кофе принесла. Два американо, раз вы оба их предпочитаете.

– Да? Кто вам сказал?

– Работник кафе на первом этаже?

Ким Ёнджун, надо полагать.

Всё такой же.

– Эм, для начала, спасибо, что приняли моё дело.

– Что вы. Это мы благодарны, ведь только открылись, а вы нам уже доверяете, – учтиво ответил Кан Минджэ, преобразившийся на все сто восемьдесят по сравнению с тем, каким был при Тхэсике.

Доверительница мягко улыбнулась.

– Мне интересно ваше мнение. Раз вы приняли дело... значит, шансы есть?

– Есть.

Шансы есть.

И Пхурынсом Медиа, к тому же, была дочерняй компанией конгломерата «Ушин».

Одно к одному, однако озвучивать это я не стал.

– В чём именно вы видите преимущество? Я бы тоже хотела помогать с подготовкой.

– Сходство разительное, а факт доступа к оригиналу, по нашей оценке, достаточен. Для его основательной проверки мы запросили у нашего сотрудника дополнительные сведения.

– Мне казалось, с фактом доступа проблем нет. Отметка о прочтении письма стоит, и жюри наверняка всё читало... – тихо пробормотала доверительница.

– Вы не ошибаетесь. Однако они могут сослаться на сбой серверных настроек или заявить, что работа выпала из конкурсного отбора. Если суд это примет, факт доступа станет несущественным. В деле о плагиате принципиальны три элемента: творческая оригинальность первоисточника, факт доступа к оригиналу и существенное сходство. Из этих трёх именно факт доступа станет ключевым. И сразу оговорюсь: одного существенного сходства для признания плагиата недостаточно.

– То есть суд не признает сходство?

– Такой исход не исключён, однако при основательном изучении материалов мы добьёмся признания. Чем выше степень сходства произведений, тем крупнее компенсация, которую им придётся выплатить. Потому нам необходимо доказать существенное сходство любой ценой. И если на этом этапе факт доступа будет подтверждён безоговорочно, давить станет значительно проще. Именно поэтому мы стремимся заполучить неопровержимое доказательство.

– ...Сложнее, чем я думала. Хотя меня и предупреждали.

– Для начала сообщу, что нам удалось выяснить. Пхурынсом Медиа переплетает работы, прошедшие во второй этап конкурса, и раздаёт их всем членам жюри и продюсерской группе. Если допустить, что работа На Ынсон-сси прошла во второй этап, её отдали в типографию. И эту типографию мы только что нашли.

– Про переплёт я не знала. Вы просто поразительны.

На деле информация далась одним телефонным звонком, однако я опустил эту деталь.

– Вопрос в том, сколько сведений удастся оттуда извлечь. Подробный отчёт мы оформим документально и вышлем вам.

Доверительница вздохнула.

Кан Минджэ, подойдя к принтеру, обратился к ней.

– Путь предстоит непростой, однако если вы будете активно содействовать, мы победим. До подачи иска нужно закрепить всё, что возможно, ведь как только та сторона узнает о преследовании, примется за уничтожение улик. Времени у вас достаточно? Борьба, вероятно, предстоит долгая.

– Да. Я ведь начинающий сценарист и постоянно работаю над рукописями. Либо дома, либо в кафе, так что занятой меня не назовёшь.

– Понятно. Раз принятие дела решено, давайте для начала оформим договор.

Кан Минджэ без заминки подхватил только что распечатанный договор и положил перед ней.

Когда он только успел его составить?

Не поручал, а сам сообразил. Он в целом всё нужное делает по собственной инициативе, и я лишний раз порадовался, что взял его к себе.

– Какой аванс вы рассматриваете?

– У меня средства скромные, я думала в пределах пяти миллионов вон... Нормально?

– А, понятно.

Кан Минджэ посочувствовал и покосился на меня.

На Ынсон чуть съёжилась и даже переспросила: «Слишком мало?»

– Поступим так. Авансом возьмём три миллиона вон.

– Адвокат-ним!

Кан Минджэ скорчил мне гримасу: мол, три миллиона аванса за такое дело, серьёзно?

– Взамен, гонорар за результат составит тридцать процентов от присуждённой вам компенсации. Как вам, На Ынсон-сси?

Существуют прецеденты, когда дораму ответчика признавали даже не плагиатом, а лишь ремейком оригинального сценария, и всё равно обязывали выплатить истцу примерно треть авторского гонорара.

Согласно сведениям прессы, посерийная ставка сценаристки Чон Хеджин составляет сорок миллионов вон.

За двадцать четыре серии набегает девятьсот шестьдесят миллионов.

Дело здесь – однозначный плагиат, и я, разумеется, намерен требовать больше, однако даже при такой минимальной планке тридцать процентов дают около трёхсот двадцати миллионов вон (от 6 до 8,5 миллионов рублей по курсу валют на 2008-й год).

Причём ответчик не одна Чон Хеджин, а ещё и Пхурынсом Медиа, организовавшая конкурс и запустившая дораму в производство.

А значит, к сумме компенсации прибавляется прибыль, извлечённая Пхурынсом Медиа из этого проекта.

Если же суд признает полное присвоение, цифры вырастут многократно.

Нынешние доходы <Расстояния между тобой и мной> колоссальны.

Эфирные сборы и выручка от PPL, рекламные доходы перед показом и после, VOD и OST, всё вместе приносит чистую прибыль порядка десяти миллиардов вон (от 190 миллионов до 262 миллионов рублей по курсу валют на 2008-й год).

При победе На Ынсон в одночасье получит огромные деньги.

Конечно, всё, что заработали Чон Хеджин и Пхурынсом Медиа, изначально причиталось На Ынсон...

Если рассуждать трезво, наша задача – вытянуть из их выручки максимально высокий процент.

– Хорошо.

Кан Минджэ оперативно вписал дополнительные условия и оформил договор.

Доверительница без колебаний принялась его заполнять.

– На Ынсон-сси, чего вы в конечном счёте хотите?

Я обратился к ней, уже поставившей подпись.

– В каком смысле?

– Когда вы решились на иск, каким способом вы хотели получить возмещение?

– ...Поначалу просто чувствовала, что мою работу украли, и думала, что надо вернуть её обратно, чего бы это ни стоило.

Она подняла глаза, восстанавливая в памяти тогдашние переживания.

– Но когда я стала изучать похожие дела о плагиате, оказалось, что в большинстве случаев до суда не доходит, пошумят немного в интернете и забудут. И тогда...

– И тогда?

– Я просто хочу, чтобы все узнали. Что эта работа изначально моя.

– А денежная компенсация вас не интересует?

– ...Если скажу «нет», то совру. Будь моя воля, забрала бы и авторский гонорар Чон Хеджин, и всю прибыль Пхурынсом Медиа. Но я понимаю, что так не получится.

– Другими словами, отобрать как можно больше.

– Да.

Желание получить денежную компенсацию не зазорно.

Без денег не проживёт никто, даже монахи и священники.

Тот, кто создаёт, зарабатывает своим творчеством, тот, кто защищает, зарабатывает в суде.

Она отстаивает законное право.

Я даже обрадовался, что она не сказала «мне деньги не нужны».

– Понял. «Отобрать как можно больше». С этой целью и начнём.

– Спасибо, адвокат-ним. Аванс я переведу сразу. Подскажите реквизиты...

– Вот сюда, На Ынсон-сси.

Кан Минджэ мигом продиктовал реквизиты моего расчётного счёта.

Перечислив аванс, На Ынсон попросила связываться с ней в любое время дня и ночи, если потребуется её участие, и покинула контору.