И этот случай не стал исключением.

Семьдесят процентов, конечно, цифра немалая, однако если опираться на сложившуюся судебную практику, сумму возмещения с высокой вероятностью урезали бы.

К тому же в изученных мной прецедентах дела редко признавали однозначным прямым плагиатом.

Учитывая нравы председателя судебного состава, он в лучшем случае признает работу «ремейком».

Тогда причитающаяся нам компенсация не превысит трёх десятых.

Куда лучше, если На Ынсон станет соавтором сверхпопулярной дорамы <Расстояние между тобой и мной>, получит приличные деньги и сможет спокойно сосредоточиться на творчестве.

– Пора бы уже и новому делу поступить.

Мы ещё не пришли к итогу с Пхурынсом Медиа, а Кан Минджэ уже делил шкуру неубитого медведя.

– Сначала нужно закрыть текущее дело.

Едва На Ынсон появится в титрах как соавтор, общественность воспримет это так, что Чон Хеджин признала плагиат и пошла на мировую.

Та сторона это тоже понимала, потому и тянут с решением.

Хотя для них это всё равно выгоднее, чем всплывут проблемы с другими проектами и все пять хитов заклеймят плагиатом.

Денег они и так уже загребли лопатой.

– Пиар-то нам это дело обеспечило, спору нет, но, может, стоит хоть какую-нибудь рекламу запустить?

– Рекламу?

– Понимаете, сейчас контора небольшая, и вести дела по одному удобно, но... Обычно адвокатские бюро берутся за несколько процессов сразу. А у нас то ли раскрутки нет, то ли ещё что, но после На Ынсон-сси ни один клиент не пришёл.

Кан Минджэ подпёр подбородок кулаком и удручённо вздохнул.

Если его не остановить, он, чего доброго, предложит крутить рекламу по телевизору. Я покачал головой.

– Дождёмся ответа, тогда и решим. А пока готовься к возобновлению прений. Не расслабляйся.

– ...Понял.

Кан Минджэ опустил плечи и недовольно надул губы.

– Адвокат-ним.

– Что.

– Вы не человек, да?

– Это ещё к чему?

Кан Минджэ нацепил очки и с насупленным видом буркнул.

– Да вроде не человек, а робот. У вас вообще эмоции есть?

– С чего бы им не быть.

– Вы не рады? Когда доказательство нашли, и то виду не подали. Пхурынсом Медиа такой удар нанесли, а у вас лицо не дрогнуло.

– Я радовался.

– Это радость была?

– Я же показал.

– Это вы показывали?

Кан Минджэ уставился на меня в полнейшем шоке.

Я не нашёлся с ответом и отвёл взгляд.

Его взгляд, назойливый и цепкий, определённо ещё какое-то время сверлил мне затылок, но я предпочёл не оборачиваться.

* * *

На следующий день после обеда.

Тхэсик без предупреждения нагрянул в контору с шестёрками.

– Предупредил бы хоть, прежде чем заявляться.

Я как раз пил кофе в ожидании звонка от Пхурынсома Медиа, и весь настрой улетучился.

– Адвокат-ним, вы же трубку не берёте! Я вам сообщение написал, а ответа нет! Вот и пришёл!

– Сообщение? Утром видел от тебя что-то про мойку, думал, ты не тому отправил.

Я сел напротив него, когда он тяжело плюхнулся на диван.

– Сегодня соком не угостите?

– Адвокат Кан ненадолго отлучился.

– И куда подевалась ваша тень?

– Какая ещё тень... Вышел ответить на звонок.

– Короче, не мойка. Моюка. Как там дела с нашей моукой?

– MOU?

– Ага, оно самое. Если подписывать не намерены, я за это дело отдельный счёт выставлю, имейте в виду.

– Так выставляй.

– Думаете, я побоюсь отпр... Чё?

– Выставляй, говорю.

Тхэсик изумлённо открыл рот.

Затем несколько раз переспросил у стоявших за его спиной шестёрок, не ослышались ли они.

– Серьёзно заплатите?

– Я планирую и дальше давать вам поручения и честно оплачивать работу.

– ...В-всерьёз?

– С одним условием.

Я скрестил руки на груди и мысленно перебрал случаи из прошлой жизни, связанные с Тхэсиком.

Когда я использовал его как информатора, возникали проблемы из-за того, что со стороны он выглядел как обычный бандюган.

На этот раз следовало подстраховаться.

– Каким?

– Ничего незаконного. Ни ты, ни твои люди.

– Мы и так ничего не нарушаем!

– И в сотда не играть.

– Да это же не запрещено!

– Даже мелкие проступки исключены. Никакого насилия. Живите с мыслью, что за вами постоянно наблюдают.

Тхэсик посмотрел на меня с непривычной серьёзностью.

Провёл ладонями по лицу, затем медленно поднял голову.

– А парковка в неположенном месте?

– Это на твоей совести.

– Адвокат-ним, это как-то связано с тем, что вы ушли из прокуратуры?

Ну надо же, как быстро сообразил.

Я замялся с ответом.

Мне известно, что Тхэсик считает себя мне по гроб обязанным.

И в прошлой жизни он оставался одним из немногих, кому я доверял до самого конца.

Но сейчас – пока рано.

– Это....

И тут.

Зазвонил стационарный телефон в конторе.

Я отошёл от Тхэсика, встал у стола и снял трубку.

– Ча Джухан.

– [Ю Чонвон.]

Я взглянул на часы.

Половина шестого вечера.

Видимо, они тянули до последнего, мучились сомнениями и приняли решение в спешке, перед самым концом рабочего дня.

– Слушаю.

– [Сначала хочу уточнить, можно ли скорректировать ваши условия.]

– Сначала выслушаю, потом отвечу.

– [Ха... Хорошо. Тогда насчёт указания соавтора. Мы хотели бы убрать этот пункт.]

Дожидаясь ответа, я предполагал, что именно этот пункт вызовет у них наибольший страх.

Чон Хеджин, которая в целях сохранения имиджа готова была выплатить грант на поддержку творчества даже в выигрышной для себя ситуации, не могла отнестись к этому иначе.

Я опёрся о стол и коротко ответил:

– Это условие не обсуждается.

Включение На Ынсон в число соавторов значило куда больше, чем раздел прибыли.

Ведь это публично подтверждало, что <Расстояние между тобой и мной> изначально принадлежало На Ынсон.

Скрывать правду и тихо брать деньги означало бы провалить саму цель иска.

– ...Понятно. Тогда предлагаем пересмотреть долю от доходов. Пхурынсом Медиа выплачивает сценаристу Чон Хеджин пятнадцать процентов. Что если На Ынсон-сси получит десять процентов, а сценарист Чон Хеджин – сохранит пять?

Я изначально запросил тридцать процентов по той же логике, что и при расчёте компенсации в суде.

Зная, что они будут торговаться, я специально завысил планку.

Разумеется, я понимал, что десять процентов – справедливая цифра.

Я мысленно смаковал унижение в голосе Ю Чонвон и ответил:

– Как насчёт тринадцати?

– Адвокат-ним. Мы не на базаре. Обе стороны потратили немало нервов, давайте без этого.

Ю Чонвон тяжело вздохнула.

Не перегнул ли я?

Хотя, если вспомнить, как она обычно упиралась, мой подход ещё можно назвать мягким.

– Насчёт процентов мне нужно посоветоваться с доверителем. Поэтому я должен знать максимальную планку, которую готова предложить Пхурынсом Медиа.

– Десять процентов. Гонорар сценариста Чон Хеджин выплатим в полном объёме, те самые семьдесят процентов, как вы и просили. Что касается компенсации от Пхурынсома Медиа... Представительный директор готов отдать до половины чистой прибыли. Больше, как вы сами понимаете, было бы уже перебором.

Вопросы, которые обычно решаются при личной встрече, мы закрыли за один звонок.

Договорились так: пятьсот шестьдесят миллионов вон (семьдесят процентов от гонорара Чон Хеджин), пять миллиардов вон (половина от ста миллиардов чистой прибыли Пхурынсома Медиа за производство дорамы) и десять процентов от будущих продаж с ежеквартальными выплатами.

– Вышлем соглашение, как только подготовим.

– [Принято.]

– Тогда до связи.

– [Адвокат-ним.]

– Слушаю.

– [Давайте больше не встречаться в суде. Всего доброго.]

Ю Чонвон процедила сквозь зубы и бросила трубку.

Я посмотрел на замолчавший телефон.

– Я перегнул?

И спросил у Тхэсика, который нагло слушал наш разговор.

Тхэсик мигом выпалил:

– Вы были немного козлом, если честно.

* * *

[Чон Хеджин из «Расстояния» прислушалась к мнению начинающей сценаристки На Ынсон-сси?]

[Кто такая «На-сси», указанная как соавтор <Расстояние между тобой и мной>?]

Пхурынсом Медиа потребовался месяц, чтобы выполнить обещанное.

На всех порталах и официальных страницах телеканалов рядом с названием проекта появилось имя На Ынсон.

Молчать о внезапных переменах было нельзя, поэтому сторона Чон Хеджин выпустила короткую заметку о том, что <Расстояние между тобой и мной> создавалось совместно с На Ынсон.

Объяснения заняли пару строк.

Дескать, возникло недопонимание насчёт вклада каждой стороны, но теперь вопрос улажен.

Однако...

[Походу Хеджин и правда спёрла сценарий у новичка ахахахах

└ «недопонимание» я проорал ахахахах ну ясно же, призналась, уладили и вписали соавтором ахахахах

└ они нас за дураков держат ахахах

└ знал, что каналы и чеболи по договору всегда сверху, но не думал, что настолько. ㄱ-

└ короче, чисто власть имущие закошмарили человека ㅋ_ㅋ

└ На Ынсон договор не подписывала, так что тут ни верхов, ни низов, ни кошмарили никого, учите матчасть

└ это Хеджин пришла? ахахах]

И на моих глазах слово «кошмарить» появилось на свет на целых три года раньше, чем ему было суждено.

К счастью или к сожалению, оно пока не закрепилось.

Всего одно слово, подумаешь, но общественный резонанс от социального термина не ограничивается такой малостью.

Слова обладают огромной силой: когда явление обретает имя, это уже меняет правила игры.

Едва про произвол сильных мира сего скажут «верхи нас кошмарят», все прежние «мелочи», на которые закрывали глаза, превратятся в «проблемы, требующие решения».

Могут начаться общественные кампании против произвола, и это запустит цепную реакцию перемен.

Конечно, в масштабах истории такой поворот неизбежен и необходим.

Это и есть социальная справедливость, к которой я в итоге стремлюсь.

Проблема в другом: слово всё равно бы родилось через пару лет, но я искусственно ускорил процесс.

Имею ли я на это право?

Я хотел разрушить Wooshin Group, а не вершить историю с пафосными лозунгами.

Вдруг это сработает как эффект бабочки и породит неконтролируемый поток событий?

– ....

Я закрыл вкладку портала и вышел на балкон-веранду покурить.

Облокотился на перила и погрузился в раздумья.

По правде, в таком ключе можно рассуждать до бесконечности.

Цепная реакция, способная изменить будущее, запустилась ещё тогда, когда я спас Ким Ёнджуна от клейма убийцы собственных родителей.

– Противоречие.

Развалить «Ушин» означает переписать историю Кореи.

Моя гибель была вплетена в сложнейшие расклады политической и финансовой верхушки.

Теперь я намерен выжить и пройти путь до конца, а значит, все те узлы неизбежно деформируются.

Итог один: русло событий изменится.

– Ха-а....

Смешно, право слово.

Я уже живу иначе, потому что вознамерился вершить справедливость, и вдруг меня гложет страх перед переменами.

Я из тех, кто не способен молча пройти мимо того, с кем обошлись несправедливо.

По глупости я всё ещё верю в крупицы справедливости, оставшиеся в этом паршивом обществе.

– Адвокат-ним, о чём задумались?

Голос Кан Минджэ вырвал меня из размышлений.

Он стоял рядом, прикуривал и смотрел на моё хмурое лицо.

– Да так, о разном.

– Дело закрыли успешно, зачем грузиться? А, или это у вас такое «радостное» лицо?

– Именно. Радостное.

– А, ну вы и чудной всё-таки.

Кан Минджэ рассмеялся.

– Адвокат Кан.

– Да?

– Если бы Ким Ёнджун-сси не встретил нас, он бы так и гнил за решёткой?

– Кто знает. Могло случиться по-разному.

– А На Ынсон-сси? Она тоже прожила бы всю жизнь, не доказав, что её обокрали?

– Могла обратиться в другую контору, и там бы ей помогли. Хотя, судя по её рассказам о постоянных отказах, вряд ли.

Кан Минджэ прав.

Могло сложиться и так, а могло и иначе.

Мне известно будущее до 2018 года.

Дальше – сплошная неизвестность.

Ким Ёнджун мог подать на пересмотр и выйти. На Ынсон могла позже потребовать компенсацию и вывести Чон Хеджин на чистую воду.

Прямо сейчас мне не дано ничего из этого знать.

Я усмехнулся собственной беспомощности.

– По правде, нам и не положено это знать.

Кан Минджэ взглянул на меня с лёгким удивлением.

– Мы здесь, чтобы разбираться с несправедливостью, которая стоит прямо перед нами. Отвернуться от неё было бы куда страннее.

Если вдуматься, я рассуждал точно так же ещё во времена работы прокурором.

Ломал голову и сокрушался, почему зло не исчезает и почему торжество правды всегда оказывается недолгим.

Преступников сажали одного за другим, но несправедливость никуда не девалась.

Впереди всегда ждало большее зло.

И порой казалось, что вся эта борьба бессмысленна.

Однако вывод я для себя уже сделал.

– Когда несправедливость маячит перед глазами, закрывать на неё глаза под предлогом «такова жизнь» – куда большая ошибка. Мы не выкорчуем зло полностью, но если стоять на стороне правды, математически сумма справедливости в обществе рано или поздно возрастёт.

– ...

– В конце концов, история есть сумма выборов... и нет смысла ломать себя, повторяя выбор, который однажды привёл к ошибочной истории. Раз уж решено менять, так менять.

В прошлой жизни, после моей гибели, «Ушин» продолжал процветать в две тысячи девятнадцатом, двадцатом и последующих годах.

Если мир, где гнилая корпорация купается в славе, пропитан несправедливостью, разве плохо, если он немного изменится?

– Согласен?

– ...Ошибочная история? Это вы о чём?

Если бы я хотел только расправиться с «Ушином» и не трогать остальное, мне не стоило уходить из прокуратуры.

Не нужно было отправлять отца на пенсию до того, как у него обострился артрит, и открывать адвокатскую контору.

Я считал, что просто корректирую собственное прошлое.

Но история общества складывается из историй отдельных людей.

Получается, я уже понемногу менял ход событий для всех.

– Достаточно того, чтобы мне не было стыдно перед самим собой. Не совершать дурных поступков и поступать по совести.

– А? Ну да, конечно.

Я не откажусь от цели уничтожить конгломерат «Ушин», и ради этого уже сдвинул многое с места.

Пусть мой взгляд всё это время был устремлён на главную цель, по пути я не совершил ни единого поступка, противного справедливости.

– Адвокат Кан.

– Да?

– Зайди на портал, там статья про Чон Хеджин в топе висит. Видел комментарий про то, что там «верхи закошмарили»?

– «Закошмарили»? Вы его написали? Помнится, я что-то похожее от вас слышал.

– Не я, но не суть. Накидай туда пару одобрительных комментариев.

– Э-э? Зачем вдруг?

– Ты же в этом мастер.

– Ха, ну да. Тут я спорить не буду.

Кан Минджэ лукаво ухмыльнулся.

– А, и ещё.

– Да?

– Свяжись с Тхэсиком, скажи, пусть попробует раскачать общественное мнение, что с ситуация Чон Хеджин – далеко не первый случай.

Кан Минджэ широко раскрыл глаза и уставился на меня.

– Мы же договорились замять это? В обмен на мировую.

– А кто сказал, что мы сами подадим новый иск? Сон Минджон-сси всё равно уже дала показания в суде, а в индустрии слухи давно ходят. Просто подогреем общественное мнение. Тихо сделать, и концов не найдут.

Кан Минджэ хмыкнул.

– И верно. Мы обещали не раскрывать доказательства, а вот чужие руки связывать не обещали. Вы, адвокат-ним, никогда не разочаровываете.

Кан Минджэ, уже набирая Тхэсика, ушёл с балкон-веранды.

– Может, я и придаю этому слишком большое значение.

Прошептал я, глядя вслед ему, увлечённо разговаривающему с Тхэсиком.

Возможно, мои нынешние терзания – лишь проявление гордыни.

Сейчас нужно просто использовать второй шанс, свалившийся точно подарок.

Не время ныть о страхе перед переменами.