Если обобщить все прозвучавшие показания, школьник Ли Хёкмин – первый ученик школы из благополучной семьи, который настолько хорошо ладит со сверстниками, что занимает пост заместителя председателя студсовета, и при этом пользуется доверием учителей.

А значит, он держит школьную жизнь под полным контролем.

Одного только родительского влияния для подобного недостаточно.

Велика вероятность, что сам Ли Хёкмин, грубо говоря, крайне хитёр и расчётлив.

Глядишь, он действовал настолько изощрённо, что Чинчхоль и сам до конца не был уверен, что подвергается травле.

В таком случае совершенно не удивляет, что Ли Хёкмин, покалечив Чинчхоля, притворился обеспокоенным и лично привёл его в больницу.

Ли Хёкмин явно заранее всё просчитал и понял, что Чинчхоль не расскажет родителям о случившемся.

– Если видимое физическое насилие достигло такого масштаба, то и психологическое давление на Чинчхоль-куна тоже ничем не уступало. К тому же, раз он прячет тело, избивали его куда чаще, чем вы думаете.

Мать кивнула, закономерно переводя взгляд на Тхэсика.

– Потому-то я и поручила агентству присматривать за сыном... Какое-то время за ним по пятам ходил страшного вида дядька, и обидчики вроде как притихли, да только теперь ребёнок снова вернулся побитым!

– Чинчхоль-кун не отказывался, когда вы впервые предложили приставить к нему пугающего телохранителя?

– ...Он долго сомневался, но в итоге согласился.

Пак Чинчхоль до последнего твердил, что его никто не бил, и согласился он только потому, что уровень насилия перешёл все границы, и терпеть издевательства на одной лишь гордости стало попросту невозможно.

Однако этот «татуированный дядька» сопровождал его исключительно по дороге в школу и обратно, так что оставалось только гадать, каким унижениям тот подвергался в стенах учебного заведения.

– Уважаемая. Единственный совет, который могут дать такие адвокаты, как мы – это принять меры для привлечения мучителей Чинчхоль-куна к законной ответственности.

По правде говоря, это наиболее реалистичный и эффективный способ раз и навсегда покончить с этой ситуацией.

– К законной ответственности? Это вообще возможно?

Отец, несомненно, тоже не помышлял о правовых мерах.

Для того времени это было в порядке вещей, ведь в обществе царило легкомысленное убеждение, что раз конфликт произошёл между юными учениками, достаточно просто пожурить обидчика.

Разве подростки не несли наказание лишь в тех случаях, когда ввязывались в настоящие преступления, будь то массовые побоища или пособничество организованной преступности?

Людям требовалось осознать: школьное насилие – это такое же полноценное преступление.

– Вполне возможно. Факт в любом случае в том, что Чинчхоль-кун подвергся школьной травле, сопровождавшейся избиениями. Однако для начала важнее всего узнать мнение самого мальчика.

– Вы ведь упоминали, что Чинчхоль-кун хочет снова перевестись в другую школу?

Мать кивнула на вопрос Кан Минджэ.

– Да, но мы не можем перевести его снова всего через несколько месяцев после прошлого перевода...

– Необходимо выяснить, желает ли Чинчхоль-кун наказать своих обидчиков, а также уточнить, не подвергался ли он иным формам психологического давления.

– Я столько раз спрашивала, не стал ли он жертвой травли, но он так ни разу и не ответил. Сомневаюсь, что Чинчхоль захочет говорить об этом, – тяжело вздохнув, произнесла мать.

– Куда важнее, намерены ли вы оба начать судебное разбирательство. Поскольку Чинчхоль-кун несовершеннолетний, все процессуальные шаги придётся осуществлять вам, отцу, и вам, матери.

Кан Минджэ, вопреки моим ожиданиям, не стал рьяно подстрекать их к иску.

Здравое решение.

Проблема деликатная, поэтому легкомысленный подход здесь недопустим.

К тому же, судя по всему, сама идея вывести обидчиков, виновных в школьном насилии, на скамью подсудимых была для них в новинку.

– Для начала мы пойдём домой, подробнее всё обсудим с мужем и уже потом примем решение. Поговорим с Чинчхолем...

– Чинчхоль-куну пока лучше ничего не рассказывать.

– Почему же?

– Вы двое пока сомневаетесь насчёт правовых мер, и для Чинчхоль-куна этот шаг прозвучит не менее далёким и пугающим. Поговорить с ним никогда не поздно, так что сделайте это после того, как примете окончательное решение.

Даже если родители решатся на этот шаг, без достаточной доказательной базы добиться желаемого результата будет нелегко.

Кроме того, учитывая положение Ли Хёкмина – главного подозреваемого – высока вероятность, что школа откажется сотрудничать.

Он занимает должность заместителя председателя студсовета, а значит, его семья вложила немало денег в учебное заведение. Будучи первым учеником школы, он обеспечивает учебному заведению высокие показатели на вступительных экзаменах, так что руководство попросту не захочет терять такого студента.

К этому вопросу стоит подходить с особой осторожностью.

– Главное, что Чинчхоль-кун больше не вернётся домой побитым. Я ведь прав, директор агентства Чан?

Тхэсик не ожидал, что к нему обратятся столь официально, поэтому не сразу сообразил, что речь идёт о нём, но быстро пришёл в себя.

– Да, непременно. Я сделаю своему сотруднику строгий выговор. Если пожелаете, мы заменим сопровождающего.

– Менять сотрудника не стоит. Новое лицо может встревожить Чинчхоль-куна. Доверьтесь директору Чану ещё один раз, – сказал я, похлопав Тхэсика по плечу.

И тогда оба родителя медленно кивнули.

– ...Раз вы так говорите, адвокат-ним, мы пока поверим вам.

– В таком случае, хорошенько всё обдумайте и свяжитесь с нами, как только примете решение.

Почувствовав, что беседа подошла к концу, Кан Минджэ протянул им мою и свою визитки.

У меня даже не нашлось времени спросить, с каких это пор он таскает с собой мои контакты, поскольку мать сразу же взяла карточку и убрала её в сумку.

– Провожу вас до парковки.

Пока Тхэсик с сотрудниками провожали супругов до входа в здание, в сыскном агентстве остались только мы с Кан Минджэ.

В любой другой день Кан Минджэ ликовал бы, получив дело с богатыми клиентами, но сейчас сидел притихший.

Со вздохом он произнёс:

– До чего же жаль Чинчхоля.

– Благо, родители не пустили ситуацию на самотёк.

– ...И то верно. Только ведь ученик, который и учится хорошо, и у преподавателей на хорошем счету, и вдруг – школьная травля... В голове не укладывается.

– Ещё как укладывается. Скажу тебе вот что: именно такие ученики опаснее всего.

* * *

Следующие несколько дней я посвятил поиску новостных статей о школьном насилии.

Я хотел изучить детали схожих инцидентов и судебные прецеденты, но мне попадались в основном лишь пресс-релизы о профилактических кампаниях, проводимых школами или местными властями.

– Хм...

С развитием медиа школьники всё чаще подвергаются воздействию нефильтрованного контента.

В результате методы издевательств становятся более изощрёнными, скрытными и жестокими.

Ситуацию с Чинчхолем необходимо пресечь на корню, пока она не переросла во что-то непоправимое.

Приняли ли супруги решение?

С того дня пролетела уже почти неделя.

– Давай-давай, сдавай назад!

Я въезжал на уличную парковку возле конторы, погружённый в свои мысли, но вдруг позади раздался голос, и я опустил окно.

– А, владелец-ним.

Это был владелец здания и по совместительству хозяин моего любимого кафе.

– Выкручивай руль влево! Вот так, а теперь выравнивай! И сдавай назад!

Мог бы и не помогать.

Я припарковался и вышел из машины.

– Давненько не виделись.

– И не говори. В последнее время ты совсем пропал с радаров.

– Это потому что у него появился мальчик на побегушках, – внезапно встрял в разговор Кан Минджэ. Он приветливо улыбался, держа в одной руке картонную подставку с двумя стаканами кофе. – Доброе утро, адвокат-ним.

– Утро.

– Кстати говоря, адвокат Ча. Ты здорово отличился. Тот сериал... это ведь твоё дело, да?

– Да, всё верно.

– Достаточно вспомнить случай с Ёнджуном. Попадёшь к адвокату Ча – и победа в суде обеспечена, хе-хе.

– Ещё бы, с нашим адвокат-нимом суд выигрывается на раз-два! Потому-то я и хочу спросить, владелец-ним... Вдруг среди ваших знакомых найдётся кто-то, кому требуется юридическая помощь?

Кан Минджэ плавно перевёл тему в нужное русло.

В нём немедля проснулась жилка менеджера по продажам.

Я скрестил руки на груди, намереваясь посмотреть, как далеко он зайдёт.

– Дай-ка подумать... Нет. А что, сидите без работы?

– ...Именно так. Если так пойдёт и дальше, мы попросту умрём с голоду. Адвокат-ним, видимо, планирует до конца своих дней брать одни бесплатные дела, так что и мне поручает только их проверку. Раз уж его так тянет на волонтёрство, стоило открыть НКО. Вот там бы он точно добился грандиозного успеха, – уныло пробормотал Кан Минджэ.

И сколько ещё он будет выставлять нас в таком жалком свете?

Пора бы это прекращать.

– Адвокат Кан, возвращайся в контору.

– ...Владелец-ним, мы возьмёмся за любое, даже самое пустяковое дело. Точно ничего такого на примете нет? А?

– Адвокат Кан. Не заставляй меня повторять дважды.

– Владелец-ним, если хорошенько подумаете, наверняка вспомните хоть одного...

– Адвокат Кан. Это было третье предупреждение.

Кан Минджэ сразу же умолк, развернулся и зашагал ко входу в здание.

Я коротко кивнул хозяину кафе на прощание и вошёл в контору вслед за Кан Минджэ.

– Адвокат Кан. Тебе срочно понадобились деньги?

– Что? С чего бы вдруг? – усмехнулся Кан Минджэ, точно услышал сущую нелепицу.

– Раз деньги не горят, зачем так рьяно цепляться за дела? Инцидент с На Ынсон завершился не так уж и давно.

– Пусть и недавно, но после дела Ким Ёнджуна новые заявки поступали одна за другой, а сейчас образовался какой-то застой. Видимо, мы недостаточно прорекламировали себя.

– Да о каком недостатке рекламы может идти речь?

Войдя в контору, я кивнул на огромные рамки, развешанные по стенам.

Кан Минджэ вырезал все новостные статьи с нашим упоминанием и выставил их на всеобщее обозрение.

При этом он утверждал, что стоит клиентам, пришедшим за консультацией, увидеть эту коллекцию, как они непременно отдадут свои дела в наши руки.

– Нет, ну столько статей вышло, а у нас тут хоть шаром покати. До чего же обидно.

– Ты не считаешь огромным успехом уже то, что контора, открывшаяся меньше года назад, заполучила сразу два столь масштабных дела?

– Так потому и нужно продолжать в том же духе, выбить третье подряд... Об этом я и говорю, – признался Кан Минджэ, удручённо плюхнувшись за стол.

– Можешь подождать развития событий по делу сыскного агентства Тхэсика.

– Вы про инцидент с Чинчхолем?

Едва я перевернул страницу документа и кивнул, Кан Минджэ замахал руками.

– Я, конечно, безмерно уважаю вашу амбициозную цель довести школьное насилие до суда, однако всё равно немного переживаю.

– Почему же? Разве не адвокат Кан первым ринулся предлагать услуги ещё в агентстве Тхэсика?

– Так я тогда не знал всей специфики. Однако школьное насилие, как ни посмотри...

Внезапно.

Дверь конторы отворилась, и внутрь зашли два человека.

Просияв от радости, Кан Минджэ подорвался с места, но сразу же удивлённо оглянулся на меня.

Потому что на пороге стояли мать Чинчхоля и Тхэсик.

– Здравствуйте, адвокат-ним.

Мать Чинчхоля поздоровалась, так что я тоже поднялся и подошёл к столу для консультаций.

Приведший её Тхэсик сохранял небывало мрачный настрой.

Более того, он изо всех сил старался слиться со стеной.

Обычно он вёл себя так лишь в тех случаях, когда совершал крупную ошибку или серьёзно плошал.

– Добрый день. Вы с мужем пришли к решению?

– Вчера, как оказалось, мой сын не ходил в школу.

Да только из её уст вырвалось нечто совершенно иное.

– Что вы имеете в виду?

Я бросил на Тхэсика требующий объяснений взгляд, но тот лишь неотрывно буравил глазами пол.

– Директор Чан, ты разве не приставил своего сотрудника к Чинчхоль-куну на всё время пути до школы?

– ...П-приставил.

Тхэсик неуверенно кивнул.

– Не пытайся давить на жалость, это бесполезно. Выкладывай всё начистоту.

– Я уже всё объяснил уважаемой. Наш сотрудник убедился, что Чинчхоль зашёл в школу, и только после этого отчитался о завершении смены.

– Так почему тогда мне звонит классный руководитель и говорит, что ребёнок не явился на уроки?!

Как выяснилось, получив утренний звонок от классного руководителя об отсутствии сына, мать незамедлительно связалась с закреплённым за Чинчхолем сотрудником.

Сотрудник опешил, ведь собственными глазами видел, как парень прошёл через школьные ворота, и с тех самых пор они оба пытались дозвониться до пропавшего.

Но телефон Чинчхоля оказался выключен, и в итоге, пропустив все внеклассные занятия, он заявился домой только к одиннадцати часам ночи.

– И вы не расспросили Чинчхоль-куна о случившемся?

– Я пыталась вытянуть из него хоть слово, но он так ничего и не ответил, а потом накричал на меня, требуя оставить его в покое. Ха-а, ну как тут... Как тут сердцу не разорваться на части?! Наш Чинчхоль никогда таким не был. Он не из тех, кто способен нахамить родителям...

Мать тяжело вздыхала. С неё легко считывались душевная боль, тоска, горечь и бессилие.

Если прежде спокойный ребёнок начинает проявлять агрессию по отношению к родителям, это лишнее доказательство того, что семья осталась единственным местом, где он может выплеснуть скопившуюся злость.

– Адвокат-ним, нужно срочно предпринимать меры! Я больше не могу сидеть сложа руки, боясь за то, что станется с моим некогда здоровым мальчиком, если всё оставить как есть!

Я медленно кивнул.

Случаи, когда жертвы школьного насилия пытались свести счёты с жизнью или зарабатывали тяжёлые психологические травмы, далеко не редкость.

У супругов не оставалось времени на долгие раздумья.

– Прошу, инициируйте правовые меры или делайте хоть что-нибудь. Я не позволю подонкам, сотворившим подобное с моим Чинчхолем, уйти безнаказанными! Если закон не поможет, я сама... Я сама... У-у-у.

Она снова расплакалась.

Тхэсик суетливо протянул ей платок, совершенно не зная, куда себя деть.

По правде говоря, метод с «татуированным дядькой» имел свои изъяны.

Эта стратегия строилась на банальном страхе: обидчики должны были испугаться мести того самого дядьки за издевательства над Чинчхолем.

И если мучители Чинчхоля не испытывали ужаса перед татуированным дядькой, весь план летел в тартарары.

Однако все подчинённые Тхэсика до единого выглядели как отпетые уголовники, так что школьники, по идее, должны были трястись от одного их вида...

– Директор Чан.

– Да, адвокат-ним.

– Приставленный к Чинчхоль-куну сотрудник часом не контактировал с задирами? Особенно с тем парнем по имени Ли Хёкмин.

– А, да. Как-то раз они попытались увести Чинчхоля с собой после уроков, и наш сотрудник сделал им предупреждение.

– Что именно он сказал?

– Отчитался, что в доходчивой манере отправил их восвояси. Изначально он объяснил, что Чинчхолю пора на внеклассные занятия, поэтому составить им компанию он не сможет.

– Изначально? Выходит, их разговор не ограничился одной перепалкой. Что было дальше?

– Те заявили, что хотят только перекинуться парой слов, на что снова получили отказ... Но затем они, ухмыляясь, бросили Чинчхолю: «Замолви за нас словечко перед дядей».

Судя по всему, они раскусили, что татуированный дядька на самом деле не приходится ему родственником.

В две тысячи восьмом году подобная услуга ещё не сыскала широкой популярности, так что их проницательность, мягко говоря, поражала.

– И тогда Чинчхоль подыграл, сказав: «Дядя правду говорит, мне пора идти», после чего они ушли вместе.

– А на следующий день сын вернулся избитым, – проговорила мать, потирая лоб.

В реальности же татуированный дядька не мог избить обидчиков Чинчхоля до полусмерти.

Хулиганы явно это осознали, оттого и продолжили колотить свою жертву, не страшась возмездия.

К тому же, впоследствии они смогли на личном опыте убедиться, что никакой мести от татуированного дядьки не последует.

Стратегия с телохранителем давным-давно изжила себя.

Да и причастность Ли Хёкмина теперь не вызывала сомнений.

– Уважаемая, раз из-за перелома ноги Чинчхоль-кун лежал в больнице, вы сможете подготовить медицинское освидетельствование?

– А, да. Конечно.

– Последние побои также необходимо задокументировать. Я немного переживаю, как бы к этому моменту синяки не сошли...

– В день нашей прошлой консультации, когда Чинчхоль уснул, я сфотографировала синяки и другие следы.

Она достала из сумки несколько снимков и разложила их на столе.

Худое тело на фотографиях сплошь покрывали синяки.

И одними синяками дело не ограничивалось.

Кожа была покрыта царапинами, ссадинами и вмятинами от точечных ударов тупыми предметами.

– От одной мысли обо всём этом мне так тяжело...

Голос переставшей было плакать матери дрогнул, и она вновь поднесла платок к глазам.

При внимательном рассмотрении снимков я заметил как свежие, так и уже сходящие синяки.

Налицо неоспоримое доказательство систематических избиений.

Некоторые ногти на руках и ногах даже оказались сломаны.

Судя по всему, мучители Чинчхоля действовали расчётливо и старались не оставлять увечий на открытых участках тела.

Следы от побоев в основном кучно концентрировались там, где их скрывала одежда.

– Вы не представляете, как я ужаснулась, увидев всё это... Я правда не догадывалась, что всё зашло настолько далеко...

Наблюдая за тем, как женщина запинается на каждом слове, Кан Минджэ испустил тяжкий вздох.

– Что думаете насчёт созыва дисциплинарного комитета? – спросил меня Кан Минджэ.

Но мне оставалось только покачать головой.

Учитывая статус Ли Хёкмина и его родителей, добиться заседания дисциплинарного комитета само по себе окажется непосильной задачей, а если его и удастся созвать, дело неминуемо замнут.

К тому же, в подобных разбирательствах ключевую роль играют письменные показания учеников, а Ли Хёкмин пользовался огромной популярностью в школе.

На данный момент оставалось загадкой, удастся ли собрать хоть какие-то показания не в его пользу.

И если комитет вынесет решение в пользу Ли Хёкмина, это негативно скажется как на уголовном преследовании, так и на гражданском иске.

– Для начала... Уважаемая, вы упомянули о готовности задействовать уголовно-правовые меры.

– ...Да.

– Процесс подачи иска займёт немало времени. Если вам требуется сиюминутное вмешательство, то, как верно подметил адвокат Кан, созыв дисциплинарного комитета станет отличным вариантом. Тем не менее я считаю, что комитет не предпримет должных мер.