– Я тоже так думаю. Отец этого Хёкмина вроде бы возглавляет какое-то государственное учреждение, да и мать его вовсю наводит свои порядки в школе. К тому же, раз ребёнок возвращается домой настолько избитым, проблемы точно есть, однако учителя упорно твердят, будто всё в порядке.

– Совершенно верно. Прежде чем подавать иск, нам нужно во всём подробно разобраться, но на это уйдёт время, поэтому я опасаюсь, что все эти дни Чинчхоль-кун по-прежнему будет подвергаться издевательствам в школе.

Как раз тогда.

Телефон матери оглушительно зазвонил.

Извинившись перед нами, она посмотрела на экран и смертельно побледнела.

Ведь звонил не кто иной, как «классный руководитель Чинчхоля».

– Слушаю, учитель. Да, да... Что? Чинчхоль?!

Бросив эту фразу, мать Чинчхоля прижала трубку к уху и выскочила за дверь.

В школе явно что-то случилось.

Она и без того находилась на взводе, поэтому отпускать её в одиночку было неспокойно.

Лучше поехать вместе с ней.

– Адвокат Кан. Ключи.

– Да, сейчас!

Кан Минджэ быстро отыскал ключи и поспешил за мной.

Я бросился вдогонку за женщиной, которая уже спускалась по лестнице.

Я догнал её возле машины и, когда она в полной растерянности пыталась открыть дверцу, заговорил:

– Уважаемая, вы, должно быть, сильно напуганы, поэтому мы поедем с вами. Садитесь в нашу машину.

– ...В-вы правда поедете со мной?

– Прошу сюда, уважаемая.

Адвокат Кан распахнул дверцу своего автомобиля, припаркованного неподалёку, и пригласил её внутрь.

– Куда нам ехать?

На вопрос Кан Минджэ она схватилась за голову и с трудом выдавила:

– В п-приёмное отделение больницы Йеиндэ.

Чинчхоль точно пострадал.

Раз уж дело дошло до неотложки.

Кан Минджэ посмотрел на меня, и во взгляде его читалось недоброе предчувствие.

Но я покачал головой.

Я прекрасно понимал, о чём он думает, но сейчас не время строить столь страшные догадки.

– Ох, Чинчхоль-а...

Сидя на заднем сиденье, мать Чинчхоля громко разрыдалась.

Впереди показалось здание больницы Йеиндэ.

– Уважаемая, успокойтесь.

Прежде чем мы прибудем на место, нужно хоть немного разобраться в случившемся.

– Да как тут успокоишься, как! Ох, наш Чинчхоль...

– Как именно пострадал Чинчхоль-кун?

– Он вроде бы выпал из окна класса... Что же делать, адвокат-ним... Дитя моё, господи, дитя моё...

Она так горько плакала и без конца повторяла одно и то же, что больше никаких подробностей от неё добиться не удалось.

Учитывая обычную высоту школьных этажей, насмерть он разбиться не должен.

Однако радоваться рано.

Падение с высоты, сколько бы этажей там ни было, всегда таит в себе смертельную угрозу.

– Всё обойдётся, уважаемая...

Кан Минджэ попытался подбодрить женщину и затормозил у самого входа в приёмное отделение.

Едва машина остановилась, мать Чинчхоля выскочила из салона и устремилась внутрь.

Я поспешил за ней.

– Пак Чинчхоля! Пак Чинчхоля я опекун! 

Подбежав к стойке регистрации, она закричала сквозь рыдания.

Медсестра заглянула в медицинские карты и провела её во внутренние палаты.

– Мама Чинчхоля...

Услышав крики, из-за ширмы у соседней койки показалась молодая учительница.

Вся в слезах, мать Чинчхоля бросилась к ней.

– Чинчхоль... Что с Чинчхолем?

– Чинчхоль-а, к тебе мама пришла.

Самого Чинчхоля я пока не видел, но, судя по поведению учительницы, его жизни ничего не грозило.

– Полное обследование ещё впереди, но врач подозревает перелом руки и ноги. В остальном только ссадины...

– Ох, Чинчхоль-а...

Не дослушав объяснения, мать Чинчхоля кинулась к койке.

Я тоже увидел мальчика, который лежал с закрытыми глазами, весь замотанный в бинты.

Несмотря на появление матери, Чинчхоль так и кривился от явного раздражения.

Мать прижала его к себе и горько разрыдалась.

– Учитель.

Когда учительница отошла от койки, я последовал за ней и окликнул.

Она удивлённо обернулась:

– Вы кто?..

– Я дядя Чинчхоля. Подскажите, из-за чего он так пострадал?

Если сразу назваться адвокатом, в школе поймут, что родители готовят судебный иск, так что пока лучше попридержать правду при себе.

Учительница в замешательстве покосилась на койку.

Из-за приоткрытой ширмы до сих пор доносились безутешные рыдания матери.

– Я и сама толком ничего не знаю, мне лишь наспех рассказали другие ребята... Староста внезапно прибежал в учительскую и сообщил о случившемся. Я со всех ног помчалась туда и увидела, что Чинчхоль лежит на клумбе...

– С какого этажа он упал?

– Со второго. Врач тоже сказал, что второму этажу стоит радоваться, ведь обошлось без тяжёлых травм...

– Сколько всего этажей в школе?

– Четыре, плюс крыша, но она всегда заперта на замок, чтобы дети туда не ходили.

– Чинчхоль упал на глазах у всего класса?

– ...Скорее всего.

– Понятно.

Учительница тяжело вздохнула и кивнула.

И внезапно.

За ширмой, где лежал Чинчхоль, поднялся яростный крик.

– Да хорош уже блять реветь, а!

– Чинчхоль-а...

– Что за трагедию ты тут устроила?!

Мальчик вопил на мать, которая никак не могла унять слёзы.

Учительница и мать Чинчхоля совершенно опешили.

О скверном характере Чинчхоля и его срывах на мать было известно загодя, однако я не ожидал, что он сорвётся даже в такой ситуации.

– Чинчхоль-а, нельзя так разговаривать с матерью.

Осадила его учительница, подходя к койке.

Однако Чинчхоль только тяжело выдохнул и отвернулся.

Растерянная учительница помялась, не зная, куда себя деть, а затем поклонилась матери.

– Матушка, мне невыразимо жаль. Как классный руководитель, я должна была предотвратить подобное, но в моей практике такое впервые... Простите меня, пожалуйста.

– Ха-а, учитель.

Мать утёрла слёзы и взглянула на неё.

– Как так получилось, что Чинчхоль пострадал? Как он мог упасть?

– Ребята утверждают, будто он пытался что-то поймать и не удержался...

[Правда]

Я слегка нахмурился, глядя на слово, вспыхнувшее над головой учительницы.

Впрочем, удивление быстро прошло.

Мой дар всего лишь определяет, лжёт ли собеседник.

Он не раскрывает истинную суть происходящего.

Придётся довольствоваться тем фактом, что по крайней мере учительница честно выкладывает то, что знает сама.

– Поймать? Но что именно?

Однако версия о падении со второго этажа из-за попытки поймать какую-то вещь звучала крайне неубедительно.

Судя по всему, мать Чинчхоля разделяла мои сомнения, поскольку она нахмурилась и переспросила.

Однако учительница только виновато опустила голову и пробормотала:

– Я и сама не уверена. Первым делом нужно было доставить Чинчхоля в больницу, поэтому я сразу поехала сюда, а теперь планирую вернуться в школу и расспросить обо всём учеников.

– Что за... Да как вы вообще решаете проблемы!

Мать Чинчхоля сорвалась на крик.

Она закричала так громко, что на нас обернулись почти все присутствующие в приёмном покое.

– Можно же было поручить это другим учителям? Ребёнок выпал со второго этажа! Вы сами-то верите, что можно свалиться из окна, пытаясь что-то поймать?!

Что же это за вещь такая, ради которой стоило падать?

Трудно вообразить обыденную ситуацию, когда человеку приходится бросаться из окна, чтобы поймать падающий предмет.

Будь виноват сам Чинчхоль, учительница вряд ли бы вела себя столь подобострастно.

Похоже, даже не зная всех деталей, она подозревала, что ученик выпрыгнул не по собственной воле.

– Дело в том, что...

– Да блять, хорош уже душу мотать, бесит! Обычная случайность! Хватит меня позорить! Мам, вали отсюда. И вы, учитель, уходите! Мне и одному нормально, валите все! – внезапно истерично завопил Чинчхоль, до этого молча их слушавший.

[Ложь]

Над его головой, как я и ожидал, вспыхнуло слово.

Мать испуганно уставилась на сына, но так и не нашла что сказать, понуро опустив голову.

Учительница, уловив момент, робко подала голос:

– Мне очень жаль, матушка. Раз уж вы здесь, я немедля вернусь в школу, выясню все подробности у ребят и сразу же вам позвоню. Ещё раз простите меня.

Мать Чинчхоля молча смотрела на беспрестанно кланяющуюся учительницу и наконец тяжело вздохнула.

– ...Хорошо, я поняла. Спасибо, что сами привезли его в больницу.

Та снова извинилась и поспешно покинула приёмный покой.

Кан Минджэ, задержавшийся за парковкой машины, как раз заходил в отделение и проводил уходящую учительницу взглядом.

– Адвокат-ним, как Чинчхоль-кун? С ним всё в порядке?

Он подошёл ближе к койке и осмотрел пострадавшего.

Заметив, что тот дышит и находится в сознании, Кан Минджэ облегчённо вздохнул, явно посчитав, что худшего удалось избежать.

– Уважаемая, нам нужно отлучиться на пару минут, сделать звонок.

– ...Да, конечно.

Я вывел Кан Минджэ на улицу.

И коротко ввёл его в курс дела.

Услышав версию про прыжок за вещью из окна, Кан Минджэ заметно нахмурился.

– Думаете, этот Хёкмин его толкнул?

Кан Минджэ высказал эту догадку очень осторожно.

– Пока сказать трудно.

Мы не свидетели, так что делать поспешные выводы нельзя.

Впрочем, бурный протест Чинчхоля и вспыхнувшее над его головой слово [Ложь] ясно давали понять: перед нами далеко не рядовая случайность.

Да и в то, что он решил свести счёты с жизнью, верилось с трудом.

Для подобного шага второй этаж – слишком низкая высота.

В школе ведь целых четыре этажа.

Всё это определённо попахивало школьным насилием.

– Раз это случилось на глазах у всего класса, почему бы просто не расспросить одноклассников? Ответ ведь сразу найдётся.

– Вероятно.

Я предпочёл не развивать эту тему.

Сейчас у нас всё равно нет выбора, остаётся ждать звонка от учительницы или надеяться, что Чинчхоль сам всё расскажет.

– Адвокат-ним, вы правда возьметесь за это дело?

Мы собирались вернуться в приёмный покой, когда Кан Минджэ задал этот вопрос.

– Если Чинчхоль-кун и его родители этого захотят.

– ...Но это будет чертовски тяжело.

Я замер на месте.

Обычно Кан Минджэ рвался в бой невзирая на любые преграды, и его внезапное малодушие наводило на странные мысли.

– Адвокат Кан.

– Да, адвокат-ним.

– У тебя есть причины не связываться со школьным насилием?

От моего вопроса Кан Минджэ округлил глаза.

– Да нет, что вы... Просто такие дела редко доходят до суда, я исключительно из-за заботы о вас, адвокат-ним. С чего бы мне отказываться? К тому же с гонораром пока ничего не ясно, сложно даже прикинуть сумму...

Он попытался непринуждённо улыбнуться.

Вот только над его головой сияло слово [Ложь].

Раз он упорно молчит после прямого вопроса, значит, на то действительно есть личные мотивы.

Я давно зарёкся лезть к нему в душу, пока он сам не решит мне довериться, поэтому просто закрыл тему.

– Если так не хочешь ввязываться, можешь выйти из дела. Я займусь им сам.

– Да нет же, ни в коем случае!

– Мне всё равно. Если тебе не по себе, так и поступи.

Я направился к раздвижным дверям приёмного покоя.

Кан Минджэ поспешил за мной.

– Ну адвокат-ним, ну зачем вы так? Я тоже хочу участвовать.

У каждого адвоката найдутся дела, к которым не лежит душа.

Я прекрасно это понимал и никогда бы не стал принуждать насильно.

– Пожалуйста, возьмите меня с собой! Я выложусь на полную, обещаю!

– Потише. Мы в больнице.

– ...Всё равно возьмите. Вы обещали, уговор дороже денег.

После моего замечания этот невыносимый принялся настырно шептать мне прямо на ухо, обжигая дыханием.

Я тяжело вздохнул и прибавил шагу, оставляя его позади.

* * *

Только когда врачи разобрались с тяжелоранеными пациентами, дошла очередь и до детального осмотра Чинчхоля.

При падении основной удар пришёлся на правую руку, и по итогу на ней – перелом, а на левой – трещина.

Многострадальная правая нога, которую он уже ломал раньше, тоже обзавелась новым переломом, зато левая осталась цела.

Кроме того, треснуло одно ребро.

Тело покрывали многочисленные ушибы и глубокие ссадины.

Для столь опасного происшествия травмы можно было назвать лёгкими, но врачи настояли на полноценной госпитализации.

Мать Чинчхоля понимала, что прямо сейчас забрать сына из школы и оградить от Ли Хёкмина никак не получится, так что это известие принесло ей облегчение.

Она охотно согласилась на все условия.

Пропуски в любом случае оформят как больничный, а поскольку время лечения не превысит треть учебного года, оставлять ученика на второй год никто не станет.

Когда все формальности были улажены и в больницу примчался отец, экстренно вернувшийся со съезда в провинции, Чинчхоль по-прежнему упорно хранил молчание.

– Ха-а, сердце разрывается от боли...

Оставив спящего сына на попечение отца, мы вместе с матерью вышли в комнату отдыха.

Тяжёлые думы терзали несчастную женщину.

Ведь Чинчхоль ещё никогда не получал столь серьёзных увечий, требующих долгого лечения.

Пусть учительница и твердила глупости про пойманную вещь, никто из нас не поверил в эту басню.

– Мы тут переговорили с мужем. Если это Хёкмин довёл нашего Чинчхоля до такого состояния, от сбора комитета толку точно не будет, муж полностью со мной согласен.

Она устало провела ладонями по лбу.

– Муж успел навести справки, и выяснилось, что в подобных случаях администрация делает всё, чтобы замять дело и не собирать комитет... Даже если заседание состоится, виновные отделаются лёгким испугом. Вы были абсолютно правы, адвокат-ним.

Если мучители избегнут возмездия, вся дальнейшая учёба превратится для Чинчхоля в сущий ад.

И даже перевод в другую школу не залечит эти глубокие душевные раны.

В конце концов, уходить должен преступник, а не его жертва.

– Что вам известно о классном руководителе, которая приходила сегодня?

– Ничего особенного. Школа у нас частная, она устроилась туда сразу после института и работает уже шестой год. Ей сейчас тридцать.

– Какое впечатление она произвела на вас во время вашей первой встречи из-за проблем Чинчхоля-кун?

– Она вела себя очень радушно. Я пришла без предупреждения, но она даже виду не подала, что ей некогда.

Признаться, во время недавнего разговора у меня тоже не возникло к ней антипатии.

Несмотря на весь кошмар непредвиденного происшествия, учительница не пыталась малодушно переложить вину на других.

Она искренне извинилась перед матерью и попыталась урезонить разбушевавшегося Чинчхоля.

Однако её прежние заверения в том, что у него нет никаких проблем в школе, вызывали серьёзные сомнения.

Раз издевательства зашли так далеко, Чинчхоль давно стал изгоем в классе.

А детская жестокость редко ограничивается простым игнорированием.

Зная повадки Ли Хёкмина, этот мерзавец наверняка регулярно выставлял Чинчхоля на посмешище перед сверстниками, заставляя всех балансировать на грани дозволенного.

Имея за плечами шесть лет педагогического стажа, упустить из виду столь явную травлю просто исключено.

– Адвокат-ним.

– Да.

– Я ведь не сумасшедшая, раз не верю словам учительницы о нелепой случайности?

– Скажу честно, это происшествие внушает огромные подозрения. Однако мы пока не знаем всех обстоятельств, так что не будем торопить события.

Для начала нужно дождаться отчёта от администрации и заставить самого Чинчхоля рассказать правду.

– ...Я ещё до этого кошмара поклялась, что заставлю страдать каждого, кто приложил руку к мучениям нашего Чинчхоля. Вы ведь говорили, что можно подать и гражданский, и уголовный иск? Я пойду до самого конца, лишь бы наш сын мог спокойно учиться. Что бы там ни стряслось, мы добьёмся правосудия.

Она сжала в кулаке больничную квитанцию, комкая бумагу.

– Хорошо. Мы вернёмся в офис и детально обсудим план действий. Как только классный руководитель выйдет на связь, немедля сообщите нам.

На этом мы попрощались и покинули больницу.

Идеальным вариантом стало бы чистосердечное признание самого пострадавшего, но сейчас об этом не стоило и мечтать.

Родители и сами понятия не имели, как совладать с обозлённым и сыплющим проклятиями подростком.

– Адвокат-ним, вас куда подвезти?

– Домой. Высади меня у офиса.

– Понял.

Вернувшись в квартиру, я наскоро перекусил и устроился за рабочим столом.

Нужно было как следует продумать дальнейшие шаги.

Работать со взрослыми клиентами куда проще: там напористость и активность почти всегда приносят плоды.

Но когда дело касается детей, задача усложняется стократ.

Ведь ключевыми свидетелями, чьи показания предстоит добыть, становятся учителя и напуганные одноклассники.