После этого случая классный руководитель, видимо, доложила директору обо всей ситуации вокруг Чинчхоля и Ли Хёкмина.

– Как вы и просили, мы продолжим разбирательство. Попросим детей анонимно изложить события того дня. Если, как вы утверждаете, имела место травля, это выяснится. Заодно дополнительно проверим, был ли кто-то из учеников или учителей свидетелем того инцидента, – сказал директор.

По правде, школа мало что может выяснить.

И даже если на розданных ученикам листках всплывёт имя Хёкмина, школа закроет на это глаза.

И всё же толк был.

Мы с матерью Чинчхоля завершили беседу и вышли за ворота школы.

Едва сев в машину, мать снова разрыдалась.

– Как же так, и эти люди называют себя учителями... Как можно быть такими бесстыжими, ы-ы-а-а, Чинчхоль же говорил классному руководителю, что повздорил с Хёкмином и ему тяжело, как, как они могут вот так...

Я в лоб спросил, есть ли у классного руководителя хоть какая-то догадка на этот счёт.

Классному руководителю следовало обязательно упомянуть, что Чинчхоль во время беседы жаловался на ссору с Хёкмином и связанные с этим трудности.

Стало очевидно: школа вновь решила выгородить Ли Хёкмина.

– Уважаемая, как только классный руководитель сообщит результаты расследования, сразу же позвоните мне.

– Да, конечно.

– Они обещали передать раздаточные материалы, чтобы он не отстал от программы, так вот попросите занести их в палату к Чинчхолю. Тогда я приду туда и невзначай встречусь с классным руководителем.

– У вас есть к ней ещё вопросы? Она же сейчас так бессовестно отпирается...

– Дело не в этом.

В любом случае на том разборе учитель скажет то, что заранее сказать готова.

Даже если кто-то из детей напишет правду, она станет всё отрицать.

Почему же я тогда хочу с ней встретиться, зная итог?

Потому что, применив способность на классном руководителе, я кое-что узнаю.

Есть ли в классе хоть один ребёнок, желающий раскрыть правду.

* * *

– А, блять, теперь там не пробьёшь.

– Видать, кто-то настучал. Этот старикан из супермаркета рулил, аж покупать в школьной форме давал. Где теперь-то брать?

В переулке за школой Ли Хёкмин и его четвёрка дружков собрались покурить.

Сангиль, получивший от Тхэсика важное задание, поднёс диктофон вплотную к углу, чтобы голоса подростков записались как можно чётче.

Сангиль слонялся у ворот школы Чанмён, заметил, как выходит компания Ли Хёкмина, и проследил за ними сюда.

К счастью, своего присутствия он пока не выдал.

– В шестом классе вроде был пацан, что подрабатывает в круглосуточном? Так их ребята его просят сигареты покупать.

– А, этот? Я с ним в прошлом году в одном классе был.

– Тогда попросим его.

– Только мы давно не общались, не факт, что согласится.

– Дашь ему три с половиной тыщи на пачку, тыща навара, ещё как согласится.

Молча куривший Ли Хёкмин вставил это словцо, и пацаны захихикали.

– О-о-о~ Ли Хёкмин~ Богач~

– Попроси его, и за ваши я доплачу. Завтра сходи договорись.

– О-о~ Ли Хёкмин~

Сангиль цокнул языком.

Сопляки, у которых на свидетельстве чернила не высохли, а уже про сигареты рассуждают.

Сам-то Сангиль курил с младшей школы, да только прошлое сейчас было ни при чём.

По крайней мере, он-то одноклассников не травил!

Уроки не посещал, а значит, и травить не мог при всём желании!

– Чёрт, до итоговых уже рукой подать. Время летит так, что пиздец.

– Сегодня же подготовительный класс для сдачи экзаменов открыли?

– Ага. Бля, хочу жить в стране, где экзаменов вообще нет.

Дымить сигаретой и при этом переживать за оценки.

Нечасто встретишь такую иронию.

– Эй, попроси своего отца, пусть отменит промежуточные с итоговыми.

Один из дружков отпустил шуточку в адрес Ли Хёкмина.

Ли Хёкмин в ответ затушил сигарету о стену и отозвался

– Отбитый, мой батя тут ничем не поможет.

– Ну как же, он же суперинтендант образования [1]. Разве не в его силах хотя бы на это повлиять? Хе-хе.

Услышав это, Сангиль выудил из-за пазухи блокнот.

Всплыл один факт из тех, что велел выяснить хённим.

[Папаша мрази Ли Хёкмина, профессия: супер по образованию.]

Накорябав это кривым почерком, Сангиль склонил голову набок.

Что за супер по образованию?

Бывает вообще такая профессия?

Или он ослышался?

Пока он размышлял, из глубины переулка донёсся голос Ли Хёкмина.

– Ну всё, пошли.

Дружки затушили бычки и направились к выходу из переулка, а Сангиль живо спрятался.

Когда они отошли подальше, Сангиль снова двинулся следом.

Компашка Ли Хёкмина вышла на проспект и поймала такси.

«Ишь, мелюзга, а на такси раскатывают. Везёт же, чёрт.»

Сангиль шустро остановил следующую машину и попросил таксиста ехать за впереди идущим автомобилем.

Немного погодя такси остановилось.

Расплатившись, Сангиль расплатился и торопливо вышел.

«Надо было заранее выбить у хённима деньги на расходы.»

В кошельке оставалось всего пять тысяч, чуть не остался на мели.

Сангиль живо проверил, куда направляется компания Ли Хёкмина.

Образовательный Центр «Санджин».

В самом центре этого района с дорогущей землёй целое здание занимал огромный учебный центр.

Сангиль сквозь панорамные окна проследил, как компашка зашла в лифт, окинул взглядом окрестности и нырнул внутрь.

– Извините.

Сотрудница, отвечавшая на звонок за стойкой регистрации, подняла голову.

– Да?

– Это часом не тот образовательный центр, куда ходит Ли Хёкмин?

– А, да... А вы, простите, кто будете?

Сотрудница с опаской покосилась на Сангиля.

Костюм на нём, надо отдать должное, но без галстука.

И верхняя пуговица рубашки расстёгнута.

Видно, что старался выглядеть презентабельно, да только бритая наголо голова и шрамы на лице нагоняли страху.

– А, я тут брат ученика из школы Чанмён. На курсы хочу его пристроить.

Но настороженность во взгляде сотрудницы не пропала.

Поразмыслив, Сангиль добавил ещё кое-что:

– Сам я живу вот так, но хочу, чтоб братишка учился хорошо... У-у-у, ы-ы-ы.

– А, а! Понимаю. Ох ты ж, вот, значит, как...

Сотрудница, что настороженно косилась на Сангиля, видимо, почувствовала вину и протянула салфетку Сангилю, который закрывал лицо рукой.

Шумно высморкавшись в салфетку, Сангиль тяжело вздохнул и продолжил:

– Говорит, в их школе лучше всех учится некий Хёкмин, и просил определить его в тот же образовательный центр... Ха, братик-то у меня – надежда всей семьи...

– А, да... Если это Ли Хёкмин, ученик второго года старшей школы Чанмён, то он ходит к нам. Занимается только у нас, и при этом стабильно остаётся первым учеником школы. Ваш брат тоже без проблем покажет хорошие результаты, если к нам запишется.

Сотрудница радужно улыбнулась.

Сангиль кивнул.

– Т-так, у вас там бумажки с описанием имеются, дайте одну, пожалуйста.

– А, вам интересна программа? Вот, возьмите буклет.

– Ой, благодарствую. Я-то неуч, сам не разберусь, так что отнесу домой братишке, а потом придём на консультацию вместе.

– Конечно, приходите.

Сангиль прижал к груди буклет, который сотрудница любезно ему вручила, и вышел из учебного центра.

И снова выудил блокнот, чтобы сделать запись.

[Курсы, куда ходит сволочь Ли Хёкмин: Образовательный Центр «Санджин». (Говорят, только сюда и ходит)]

После этого Сангиль засел в кафе, откуда хорошо просматривался вход в учебный центр, и принялся ждать.

Он уже удостоверился, что других выходов из здания нет, так что ублюдки от него никуда не денутся.

Чтобы скоротать несколько часов томительного ожидания, он чуть было не запустил скачанную игру «Тайкун: Пирожки-Караси», но кое-как пересилил себя.

Ровно в десять вечера школьники повалили из дверей гурьбой.

– Когда ж ты выйдешь, паршивец.

У Сангиля было отменное зрение. Он запросто вылавливал движущиеся цели в толпе.

Не зря витамины пил!

Заприметив среди толпы вываливающихся наружу школьников компашку Ли Хёкмина, направляющуюся ловить такси, Сангиль резво двинулся следом.

– Блин, опять на такси, вот же зараза.

На карте T-money оставалось кое-какие деньги, так что расплатиться-то он сможет.

А такси с компашкой Ли Хёкмина тем временем подкатывало к роскошному особняку.

Сангиль высадился на углу переулка, спрятался за столбом и принялся наблюдать.

– Жрать охота просто пиздец. Попросить тётушку сделать ттокпокки?

Ли Хёкмин, продолжая что-то весело обсуждать с дружками, вместе с ними зашёл в дом.

«Тварь небитая. В хорошем домишке живёт. Сколько это стоит?»

Когда компания совсем скрылась из виду, Сангиль тихо подобрался к воротам и сфотографировал табличку с адресом.

И снова он притаился за столбом, и так уже час.

«А?»

К особняку плавно подкатило явно дорогущее такси.

Вышедший из него мужчина без заминки нажал на звонок.

«Этот человек...»

Лицо вроде знакомое.

Сангиль прищурился и не сводил с него глаз, пока тот не скрылся за дверью.

«Хм, старший сын этого дома, что ли?»

Сангиль склонил голову набок, погружаясь в раздумья, но тут вспомнил о буклете, который прихватил из образовательного центра.

Раскрыв буклет, он увидел на внутренней странице физиономию этого самого мужика, напечатанную во весь лист.

«Так это ж преподаватель тех курсов?»

[Преподаватель курсов «Санджин»: брат Ли Хёкмина? зять? дядя? папаша? а, папаша же был супер-как-его-там... сорян]

* * *

– От владельца агентства ещё нет вестей?

Кан Минджэ подошёл к моему столу и спросил.

С тех пор как я велел разузнать про ученика, перешедшего в другую школу из-за Ли Хёкмина, прошло несколько дней, а вестей от него всё не было.

Сведений было негусто, так что даже Тхэсику разузнать будет непросто.

Аж досада брала, что на дворе сейчас 2008-й.

Будь это 2018-й, через всякие соцсети да мессенджеры выяснили давно бы уже всё вычислили.

– Уйдёт ещё какое-то время.

– А классный руководитель? Когда обещала прийти с раздаточными?

С того момента, как Кан Минджэ всерьёз взялся за это дело, он стал чересчур дотошно следить за графиком.

Он всегда активно брался за дела, но здесь было в нём что-то лишнее.

Будто проецировал собственное прошлое на Чинчхоля.

– Думаю, ещё несколько дней.

– Да, тут уж ничего не поделаешь... Со слов матери Чинчхоля, ей пока даже не звонили насчёт того, закончила школа разбираться или нет. Ох, скорей бы уже. Я прямо места себе не нахожу. Надо ведь поскорей решить дело Чинчхоля...

Кан Минджэ зачем-то теребил письменные принадлежности у меня на столе.

А потом, жутко суетясь, схватил настольный календарь и принялся отсчитывать дни.

В том календаре было помечено абсолютно всё: когда с Чинчхолем произошёл инцидент, когда он впервые дал нам показания, и когда я ходил на встречу с директором и классным руководителем.

– Всего три дня прошло.

– Знаю. Знаю, но... Надо ещё разок позвонить владельцу агентства.

– Адвокат Кан.

В глазах обернувшегося Кан Минджэ читалось нетерпение.

Сколько уже дней он такой?

С тех самых пор, как он выложил историю своего прошлого, его штормило, и он без конца наседал на Тхэсика, точно человек, не умеющий ждать.

Надо было отстранить его, когда он только начал давать понять, что не хочет брать это дело.

Разумеется, Кан Минджэ внёс в это дело большой вклад.

Он даже своё прошлое вывернул наизнанку, но преуспел в убеждении Чинчхоля.

Для всех это обернулось наилучшим образом, вот только для самого Кан Минджэ, похоже, вышло боком.

Он чрезмерно погружался в дело.

– Адвокат Кан. Покурим?

Кан Минджэ поплёлся за мной на балкон-веранду.

Стоило мне взять сигарету в зубы, как он поднёс огонь, а потом прикурил и свою.

Мы молчали, пока не докурили до половины, и тишину прервал я.

– Адвокат Кан.

– Да.

– Выйди из этого дела.

От этих слов Кан Минджэ удивлённо вытаращился.

В его взгляде читалась растерянность.

Он поразмыслил и, выдавив натянутую улыбку, спросил:

– Что вы имеете в виду?

– То, что говорю. Тебе лучше выйти из дела.

– Из-за чего? Я что-то делаю не так? А, если вас напрягает, что я только что донимал вопросами насчёт графика, то...

– Не напрягает.

– Тогда почему...

Я затушил сигарету и коротко вздохнул.

Облокотившись на ограждение, я посмотрел Кан Минджэ прямо в глаза.

– Рвение – это похвально, но нам необходимо сохранять объективность.

– ...

– Вот только ты, адвокат Кан, объективность утратил.

– Адвокат-ним, я...

– Чутко улавливать чувства клиента, бесспорно, достоинство. Но сейчас ты погружён в это слишком глубоко.

– ...

– Что положение клиента схоже с твоим прошлым, я прекрасно понимаю. Но, с другой стороны, это совершенно отдельное дело. А мы из тех людей, что должны до конца оставаться рассудительными.

– Адвокат-ним, это я тоже понимаю. Я вовсе не потерял голову...

Кан Минджэ ответил с лёгким вызовом, словно ему трудно было с этим согласиться.

– Да?

– Да.

– Почему же тогда я вижу перед собой взвинченного адвоката Кан?

Кан Минджэ заметно вздрогнул.

Если не считать pro bono, это только его третье дело, но такого раньше не случалось.

Мы повстречали жертву зверского преступления, столкнулись с самодурством крупной корпорации.

И ни разу прежде не было ощущения, что Кан Минджэ не совладал с эмоциями.

Это могло сказаться на деле, да и для самого Кан Минджэ ничего хорошего не несло.

Ему явно требовалось хотя бы немного времени, чтобы остыть.

– ...Я не подумал как следует.

Спустя какое-то время произнёс Кан Минджэ.

– Вы правы, адвокат-ним. Кажется, я и впрямь слишком в это втянулся. Впредь такого не повторится.

– А это разве от твоего желания зависит? Я не считаю это изъяном. У каждого могут быть травмы, у каждого найдутся дела, за которые не хочется браться. У тебя это дела о школьной травле.

Возможно, моё решение не лезть с расспросами, пока Кан Минджэ сам не заговорит, было ошибочным.

Пусть я и не знал, что Кан Минджэ был жертвой травли, но ведь догадывался же, что этого дела он сторонится.

И раз так, надо было хотя бы поинтересоваться причинами.

Кан Минджэ ведь всегда стремился работать со мной над любым делом, которое я брал.

– Нет. Я хочу помочь Чинчхолю. Если вас беспокоит, что я не справлюсь с эмоциями, я просто буду избегать контактов с клиентом, – серьёзно сказал Кан Минджэ.

– Адвокат Кан, я не считаю, что ты не сможешь проконтролировать себя.

– Знаю. Вы лишь указали мне на то, о чём я сам не догадался. И к тому же вы ведь за меня переживаете?

Кан Минджэ сверкнул белыми зубами и ухмыльнулся.

Глупости.

– Думай как хочешь.

Я повернулся к нему спиной и вышел с балкона-веранды.

Из-за спины меня нагнал воодушевлённый голос Кан Минджэ.

– Да, тогда я буду думать как хочу, то есть что вы, адвокат-ним, обо мне беспокоились.

– ...

– И я вернусь к своему обычному ритму. Извините, что заставил понервничать!

– Я не нервничал.

– А, вы же только что разрешили думать как хочу!

Эх, надо было просто оставить Кан Минджэ в покое, пусть бы и погружался в это дело с головой.

Возникли бы проблемы – просто отстранил бы его от дела. По факту.

– Адвокат-ним переживает за меня. В честь этого, как насчёт выпить сегодня?

О своей широте души я горько пожалел.

После этого Кан Минджэ принялся напевать себе под нос, перебирая судебные прецеденты.

Я выставил его вон из-за шума, так он забрал папку с делами на балкон-веранду и там продолжил надрывать горло попсовыми песнями.

Это и действовало на нервы, и подсказывало, что на сегодня толку от него не будет, так что я уж было собрался отправить его домой пораньше...

– Адвокат-ним, гуд афтернун!

...как заявился ещё один шумный тип.

Тхэсик, насвистывая, плюхнулся на диван.

– А где ваш прихвостень, адвокат-ним?

Не заметив Кан Минджэ, он завертел головой, осматривая контору.

– О, владелец-ним!

Выставленный на балкон-веранду Кан Минджэ приоткрыл дверь и помахал рукой.

– Разузнали что-нибудь?

Кан Минджэ на скорую руку перетащил бумаги на стол и протянул Тхэсику стакан с соком.

Тхэсик, смачно прихлёбывая алоэ, выложил на стол небольшой клочок бумаги.

– Это что?

– Это пока то, что я раскопал про того ублюдка, Ли Хёкмина. А вот с переведённым учеником придётся ещё обождать. Информации-то кот наплакал, сами понимаете, трудно нарыть.

Прежде чем Кан Минджэ успел схватить записку, я её живо перехватил.

– Папаша мрази Ли Хёкмина, профессия: супер по образованию... Это что, суперинтендант образования? – спросил я, пробежав глазами по тексту на клочке бумаги.

– Вроде того? А, так это был не супер по образованию, а суперинтендант образования? То-то мне странно показалось. Это непонятное «супер» меня насмешило, думал, «сапёр» может какой, ха-ха.

𓆩♡𓆪

[1] Высшее должностное лицо, руководящее системой образования на уровне школьного округа, города или штата (в США, Канаде и некоторых других странах).