Тхэсик предпочёл не признавать собственное невежество, а перевести всё в шутку.

Я покачал головой и опустил взгляд.

– Ходит он в Образовательный Центр «Санджин».

– Да. И вся шайка этого ублюдка Хёкмина тоже туда ходит.

– У них тоже хорошие оценки?

Кан Минджэ, который уже успел встать у меня за спиной и, склонившись, читал записку, бойко ответил:

– Да. По словам матери Чинчхоля, вся эта шайка в топе лучших учеников. Занимают как минимум первые тридцать мест в школе.

– А Ли Хёкмин – первый ученик школы.

– Да. Ни разу не уступил это место. Ещё с первого года, – ответил Тхэсик.

Я передал записку Кан Минджэ, который продолжал заглядывать мне через плечо.

– Чтобы в этом районе стать первым учеником школы, нужно зубрить как проклятому, – пробормотал Кан Минджэ.

– Что-нибудь ещё необычное?

Тхэсик, в задумчивости помычав над моим вопросом, вдруг вскрикнул «А!», точно что-то вспомнив.

– После курсов вся эта шайка гурьбой завалилась в дом Ли Хёкмина, тусовалась там до часа ночи и только потом разошлась.

Тхэсик принялся расписывать, как Сангиль до часу ночи прятался за столбом перед домом Ли Хёкмина и вёл наблюдение.

– Тусовалась?

– Ага. Вроде просили какую-то тётушку приготовить им ттокпокки. Видимо, у них есть домработница с проживанием.

– И это всё?

– А, ещё вот что. Взгляните сюда. Похоже, преподаватель Образовательного Центра «Санджин» и Ли Хёкмин – родственники.

Тхэсик протянул мне буклет.

Это была программа занятий, которую выдавали в образовательном центре.

На буклете на весь лист красовалось чьё-то лицо – видимо, ведущего преподавателя курсов.

– Этот самый человек. Он зашёл в тот дом спустя час после того, как туда завалились дети.

Услышав это, Кан Минджэ недоверчиво скрестил руки на груди.

– И этот преподаватель больше не выходил?

– Почему не выходил? Вышел. Доложили, что ушёл до того, как разошлись дети.

Кан Минджэ усмехнулся.

– А, ну понятно. Значит, не родственники они, а он просто ведёт у них групповое репетиторство. В мои школьные годы такого тоже полно было. Тайком.

– Откуда вам это знать, адвокат Кан?

На вопрос Тхэсика Кан Минджэ с весьма гордым видом отряхнул плечи и ответил:

– Я ведь тоже родом из этого района.

– Ого, адвокат Кан, да вы богач.

– У ведущего преподавателя Образовательного Центра «Санджин» расценки на репетиторство должны быть нешуточными. Смотрю, он ещё и математику ведёт, так что может сдирать за занятия миллионы вон в месяц.

– Ким Хаксон, вот этот?

Тхэсик ткнул пальцем в имя преподавателя, мелко напечатанное под фотографией в буклете.

– Тогда покопать и под него?

– Сколько раз за эти три дня этот преподаватель наведывался в дом Ли Хёкмина?

– Дважды.

– И каждый раз шайка Ли Хёкмина собиралась там же?

В ответ на мой вопрос Тхэсик закивал.

Похоже, крылась иная причина тому, что Ли Хёкмин, который вроде бы не особо корпел над учёбой, ограничиваясь одними курсами, оставался первым учеником школы.

– Покопай. Сангиля оставь висеть на Ли Хёкмине, а на этого поставь другого сотрудника. Ли Хёкмин – наша главная цель. С преподавателем же: найдётся что-то – хорошо, не найдётся – и ладно.

– Понял.

Я передал Кан Минджэ записку от Тхэсика, чтобы тот подшил её к делу.

– Что ещё. Чем там Ли Хёкмин занимается после школы.

– Да вроде курят в своей компашке. А, один раз спалились на краже выпивки в супермаркете. Нужно понаблюдать за ними ещё пару дней, чтобы понять, что эта шайка из себя представляет.

Всё-таки жаль, что в 2008-м ещё не было соцсетей.

Слежка, конечно, дело нужное, но с соцсетями можно было бы копнуть и в прошлое...

– А, точно.

Я встал и пересел за рабочий стол.

Термина «соцсеть» в 2008-м ещё не существовало, но аналог имелся.

– Вы зачем в Cyworld заходите? У вас, адвокат-ним, тоже есть мини-хомпи [1]? Тогда добавим друг друга в друзья? – мгновенно нарисовавшись рядом, спросил Тхэсик.

– У меня нет аккаунта.

Я вбил в поиске Cyworld имя Ли Хёкмина.

Слишком давно это было, вот и вылетело из головы.

В те времена я при расследованиях обязательно проверял Cyworld.

Копаясь в гостевых книгах, названиях страничек и даже в статусах, частенько удавалось наткнуться на стоящие зацепки.

– Принёс фотографии Ли Хёкмина?

– А, да.

Тхэсик выудил из-за пазухи несколько снимков и положил на стол.

На них было запечатлено, как шайка Ли Хёкмина курит в переулке, как заходит в Образовательный Центр «Санджин» и прочее.

– Кто из них Ли Хёкмин?

– Вот этот. С асимметричной стрижкой. Эх, сейчас же мода такая. Асимметрия. Малявка, а за трендами следит. Паршивец.

Поиск по имени «Ли Хёкмин» выдал далеко не одного человека.

После долгих сверок фотографий от Тхэсика с аватарками тёзок мы всё-таки отыскали нужную страничку Ли Хёкмина.

В фотоальбомах было полно кадров с друзьями.

– И это страничка Ли Хёкмина? Обычно такие придурки выкладывают селфи с сигаретой в зубах, а у этого ничего подобного нет.

Ли Хёкмин, первый ученик школы и заместитель председателя студсовета, ни за что бы не совершил такую глупость.

Среди родителей о нём отзывались сугубо положительно, так что он наверняка тщательно следил за своим имиджем.

Именно из-за этого я и считал Ли Хёкмина пронырливым не по годам.

– А вот пошли фотографии с первого года обучения, – произнёс Кан Минджэ.

Обстановка в классе явно изменилась.

Пролистав так с десяток фотографий, я отнял руку от мышки.

[Ли Хёкмин: Сфоткались с учителем-практикантом~ лол. Скучаю по вам, учитель. Дата публикации: 2007-7-21

Ким Тэсон: хе-хе, отлично получились

└Ли Хёкмин: Учитель, я вам в гостевой чиркнул, хе]

– Учитель-практикант...

– А что с ним?

Не закрывая страницу, я поднял взгляд на Кан Минджэ.

– Студенты же обычно выходят на школьную практику где-то в мае и торчат там с месяц?

– Эм... Наверное?

– Если это практикант с мая прошлого года, значит, он был там и во время конкурса сочинений и рисунков.

Кан Минджэ широко распахнул глаза.

– Точно! Тогда он должен знать того переведённого ученика! Эх, и почему я сам не подумал про Cyworld?

– Судя по всему, этот Ким Тэсон и есть тот практикант. Надо бы с ним связаться.

Кан Минджэ вовсю закивал.

При клике на имя Ким Тэсона высветилась кнопка «отправить сообщение».

Тогда Тхэсик спросил:

– Но, адвокат-ним, вы же сказали, что у вас нет аккаунта. Как вы ему напишете?

– ...

После этих слов Кан Минджэ молча отобрал у меня мышку с клавиатурой.

– Я напишу. А, и ещё, глава агентства-ним [2]. Почему вы мне не предлагаете добавиться в друзья? Обидно вообще-то.

* * *

Прибыв в кафе перед университетом Хангук, я огляделся.

Лицо Ким Тэсона, которое я уже видел в Cyworld, отыскалось неподалёку.

– Здравствуйте. Я адвокат Ча Джухан.

– А, да. Здравствуйте.

Кан Минджэ спросил у Ким Тэсона, можем ли мы встретиться и задать пару вопросов о Ли Хёкмине, и тот, к счастью, согласился.

В ходе короткого разговора при назначении встречи мы уже выяснили о нём базовую информацию.

Он закончил факультет образовательных технологий университета Хангук, но карьеру решил строить совершенно в другой сфере, а не в образовании.

И сейчас готовился к трудоустройству в частную компанию.

Будь он учителем, такой разговор дался бы нелегко, так что нам повезло.

– Так о чём конкретно вы хотели со мной поговорить... – осторожно поинтересовался Ким Тэсон.

Быть может, он думал, что мы пришли привлечь его к ответственности за то, что произошло в период его практики.

Уловив в его глазах тревогу, я ответил:

– В классе, который вы вели в прошлом году, учился Ли Хёкмин. Помните его?

– А, конечно. Помню.

Ким Тэсон ответил сразу, без малейших колебаний.

Пусть они и провели вместе целый месяц, но с тех пор прошло больше года, а в одном классе было около сорока учеников.

Раз он вспомнил его только по имени, значит, ученик оставил о себе сильное впечатление.

– Честно говоря, вашу страницу в Cyworld я нашёл по комментарию, который вы оставили Ли Хёкмину.

– По комментарию?

– Да.

Ким Тэсон ненадолго задумался, а затем с улыбкой отозвался:

– Ну, я всё-таки когда-то его учил, а он написал мне в гостевую, попросил зайти посмотреть фотографию. Вот я и оставил комментарий.

– Вы и сейчас общаетесь?

– Нет. С чего бы? Это тогда практика только-только закончилась, вот и перекидывались парой слов в интернете, а сейчас и подавно нет. Да и как ученик он мне не особо импонировал. Ха-ха.

[Правда]

Я кивнул, не сводя глаз с повисшего над головой Ким Тэсона слова.

Вряд ли содержание нашей сегодняшней беседы дойдёт до ушей Ли Хёкмина.

– Тогда перейду к вопросам. Если вам запомнилось что-то конкретное о Ли Хёкмине, поделитесь, пожалуйста.

На это Ким Тэсон сразу ответил:

– Он был местным авторитетом в классе. Стоило ему слово сказать, как все тут же по струнке ходили.

– Под «авторитетом» вы подразумеваете так называемых вымогателей?

– Ну, это как посмотреть. Для вымогателя он слишком хорошо учился. Скорее, запомнилось то, как он помыкал этими самыми вымогателями, словно прислугой.

– А сам Ли Хёкмин ни в чём предосудительном замечен не был?

Ким Тэсон тяжело вздохнул.

Отпив холодного кофе, он задумчиво постучал по столу, восстанавливая в памяти прошлое.

И, выдержав паузу, заговорил:

– Замечен, конечно. Да только его никто и пальцем тронуть не мог. У меня сложилось впечатление, что он пользовался чем-то вроде неприкосновенности. В открытую-то он не чудил, но после уроков и курил, и выпивал. Порядочно так с пути истинного сходил.

– И вы сами были тому свидетелем?

– Хм, как он курит – да, видел разок. Я как-то заболтался с одним из учителей, и мы вместе шли после работы. Так вот, в переулке недалеко от школы стоял Хёкмин с сигаретой. Только тот учитель велел мне сделать вид, будто мы ничего не заметили, и утащил меня в другую сторону. Меня это тогда знатно поразило.

– А что-нибудь ещё?

– Сам больше не видел, но тот учитель по секрету кое-что рассказал. А, хотя постойте, это ещё не всё.

Ким Тэсон слегка повысил голос, словно что-то вспомнив.

– Он был зачинщиком травли.

– Это вы видели лично?

– Нет, не то чтобы... Просто тогда произошёл один случай.

Ради этого я сюда и пришёл.

Теребя кофейную чашку, Ким Тэсон продолжил:

– Был там такой Ханджун, учился в одном классе с Хёкмином. Его травили ещё до того, как я пришёл на практику. Но когда я там появился, Ханджун уже почти не ходил в школу, так что многого рассказать не смогу. Зато я прекрасно помню, как заявились его родители и перевернули учительскую вверх дном, требуя созвать школьный комитет по борьбе с насилием. Это случилось в первую же неделю моей практики.

– И что, комитет созвали?

– Не созвали. Поэтому ближе к концу моей практики мальчик перевёлся. Жалко его.

Ким Тэсон цокнул языком.

– Родители Ханджуна распечатали фотографии синяков от побоев, раскидали их по учительской и устроили скандал, требуя привести к ним Ли Хёкмина. Один из снимков тогда упал прямо передо мной, я его разглядел – слов просто нет. Это была не какая-то детская потасовка, там живого места не осталось, будто убить пытались...

Лицо Ким Тэсона помрачнело.

– Как там дело развивалось, я, будучи простым практикантом, не в курсе, но родители грозились и в Управление образования пожаловаться, и в СМИ всё слить, если комитет не созовут. Поэтому какое-то расследование вроде как провели, но в итоге, как я уже говорил, никакого разбирательства не состоялось. Мы между собой, практикантами, даже шушукались, что родители Ли Хёкмина, видать, щедро раздали взятки. Одного только Ханджуна жаль. Слышал, он перевёлся куда-то в район Чусан. Там школьные округа тоже неплохие, так что, надеюсь, хоть на новом месте у него всё сложилось удачно...

– Понятно. А какая, случайно не помните, фамилия у этого Ханджуна? Фамилия «Хан», а имя «Джун»?

– А, нет. Там была двусложная фамилия... Намгун, Сону или типа того...

– Если двусложная, то Токко, Сагон, Хванбо...

– А, точно, Хванбо. Хванбо Ханджун.

Слово [Правда] так и не исчезло над головой Ким Тэсона.

Он не пытался ни преуменьшить масштабы инцидента, ни приукрасить их.

К практикантам в школах обычно относятся так, будто они ни рыба ни мясо – ни ученики, ни учителя.

Поэтому, что бы ни произошло, на любые расспросы практикантов, скорее всего, просили просто не лезть не в своё дело.

В любом случае я встретился с ним лишь для того, чтобы выведать имя и информацию о том переведённом ученике.

А все подробности я узнаю у самого школьника.

– Спасибо вам за сегодняшний разговор.

– Да не за что. А что всё-таки случилось? Раз уж сам адвокат пришёл с расспросами... Хёкмин опять за старое взялся?

– Моя профессия не позволяет свободно распространяться о таких вещах. Прошу прощения.

– А, ой. Ничего-ничего. Я просто спросил. Что ж, удачи вам.

Попрощавшись с ним, я сел в машину и набрал Тхэсика.

– [Алё.]

Тхэсик взял трубку, лениво чем-то чавкая.

– Тхэсик-а, на звонки надо отвечать вежливо.

– [А, а! Адвокат-ним. Ой-ёй-ёй! Виноват, каюсь! Смертный грех на душу взял! Ой-ёй!]

Стоило ему почувствовать себя чуточку вольготнее, как он начал откровенно паясничать.

Если так подумать, то и в прошлой жизни он привык валять дурака и язвить.

Один журналист, с которым мы как-то работали вместе, даже порывался съездить Тхэсику по физиономии, но спасовал перед его мускулами и сдержался.

– ...

– [Прошу прощения. Так что стряслось?]

– Я насчёт того переведённого школьника, про которого просил разузнать.

– [А, да. Я в процессе, но зацепок почти нет, так что придётся немного подождать. Звиняйте.]

– Хванбо Ханджун. Он перевёлся в район Чусан. С такими вводными сыщешь?

– [Чего? Хванбо Ханджун? Ну и имечко, хрен забудешь.]

– К завтрашнему дню управишься?

– [Раз есть имя и район, считайте, дело в шляпе. Завтра мойте шею и ждите.]

– Ты убивать меня, что ли, собрался? Зачем мне шею мыть?

– [...А оно вон чё значит?]

Я со вздохом повесил трубку.

* * *

Во второй половине следующего дня Тхэсик, как и ожидалось, раздобыл контактный номер Ханджуна, школу и прочие мелкие сведения.

В прошлой жизни я как-то поинтересовался, откуда он берёт подобную информацию, на что Тхэсик ответил: «Меньше знаешь – крепче спишь».

Наверняка через нелегальные каналы.

Меня, как юриста, это, конечно, не особо радовало, но и отказываться от его услуг я не собирался.

В итоге я решил и на этот раз не задавать лишних вопросов и спровадил Тхэсика.

– Адвокат Кан.

– Да?

С тех пор как я велел ему выйти из дела, Кан Минджэ в основном занимался офисной работой.

Я ему такого не приказывал, но он, видимо, по-своему пытался искупить вину.

Время от времени он созванивался с матерью Чинчхоля и справлялся о его состоянии.

К счастью, Чинчхоль, судя по всему, шёл на поправку.

Агрессивные наклонности никуда не делись, но теперь дело ограничивалось лишь раздражением.

То, что он перестал ругаться матом, – уже грандиозная перемена.

– А, и ещё. Классный руководитель Чинчхоля завтра придёт в больницу. В пять вечера.

– Ясно. А теперь свяжись с родителями Хванбо Ханджуна.

Я положил листок с номером на его стол.

Хлоп! Едва я убрал руку, как Кан Минджэ проворно сцапал записку.

– Если получится сразу договориться о встрече, так и сделать? – спросил Кан Минджэ, застыв с пальцем над кнопками телефона.

– И чего ты на каждый шаг разрешение спрашиваешь, это же само собой разумеется.

– Боюсь, как бы опять чего не напортачить, – смущённо ответил он.

Я вздохнул.

Неужели моё требование отстраниться от дела стало для него таким потрясением?

Даже когда недавно приходил Тхэсик, он не болтал без умолку, как обычно, а сидел тише воды.

– Договаривайся. Если на завтра, то на утро или сразу после обеда. Днём мне нужно заехать в больницу.

– Хорошо. А чем мне заняться, пока вы, адвокат-ним, будете на встрече с родителями Ханджуна?

Он прижал трубку плечом к уху и отклеил стикер.

– Так ты же едешь со мной?

– ...Чего?

– Мне водитель нужен. Устал, за руль садиться неохота.

𓆩♡𓆪

[1] Мини домашняя страница. Они выглядели примерно так: https://wimg.heraldcorp.com/content/default/2021/12/15/20211215000668_0.jpg

[2] Я чуть-чуть забежала вперёд, и во избежание путаницы поменяла обращение в русском Минджэ к Тхэсику. Ранее записывала как «владелец-ним», теперь будет «глава агентства-ним».