Их взгляды встретились. В то же мгновение Жун Фэн отвел глаза и отвернулся.

Несмотря на разделявшее их расстояние, Юнь Цяньюэ отчетливо увидела в его глазах вспышку боли. Она поджала губы, размышляя о том, что прежняя владелица этого тела, судя по всему, действительно была знакома с Жун Фэном и имела с ним некую глубокую связь. Что же это за связь? Вспомнив его слова в тот день, она внезапно почувствовала необъяснимую колющую боль в груди. Она опустила голову и прижала руку к сердцу, с недоумением прислушиваясь к себе.

Взгляд Жун Цзина внезапно переместился на ее руку, лежащую на груди. Его глаза в миг превратились в черные вихри, словно желая поглотить эту руку.

Боль была мимолетной; к тому времени, как Юнь Цяньюэ попыталась разобраться в ее природе, она исчезла бесследно. Девушка изо всех сил пыталась найти хоть какую-то зацепку в памяти, но там было пусто. Вздохнув, она снова подняла голову. Напротив Жун Фэна уже стоял противник — молодой человек примерно того же возраста, которого она не знала.

— Немощный красавец, а ты мастер — умудрился пригласить его обратно. Ради меча? — Е Цинжань, завидев Жун Фэна, пододвинулся к Жун Цзину и заговорил, понизив голос.

Жун Цзин лишь мельком взглянул на него и промолчал.

Е Цинжань фыркнул:

— Ну и что с того, что он ученик Старца снежных гор? Я, ваш покорный княжич, его не боюсь. Все равно выиграю меч и отдам сестрице Юэ поиграть.

— Если только сможешь его победить, — равнодушно отозвался Жун Цзин.

— Вот и смотри! Я его обязательно одолею. Все равно ты утратил боевые искусства, так что о мече забудь. Сюаньгэ мне не соперник, — Е Цинжань так и лучился уверенностью в себе.

— Меч хорош, но в списке трех великих мечей Поднебесной он занимает лишь третье место, — заметил Жун Цзин.

— Первые два меча бесследно исчезли еще сто лет назад. Пока они не объявились, Осколок Снега — самый ценный клинок. И сегодня я намерен его заполучить, — не согласился Е Цинжань.

— Что ж, надеюсь, у тебя получится, и ты ее не разочаруешь, — бросил Жун Цзин фразу, лишенную всяких эмоций.

— Само собой! — Е Цинжань посмотрел на Юнь Цяньюэ. Она наблюдала за полем, и выражение ее лица было непривычным. Проследив за ее взором, он понял, что она смотрит на Жун Фэна. Этот взгляд не был ее обычным — чистым, прозрачным и безразличным; он был иным, но каким именно — маолодой князь не мог описать. Он обернулся к Жун Цзину с сомнением: — Сестрица Юэ знакома с Жун Фэном?

— Откуда мне знать! — Жун Цзин не смотрел на девушку, его голос звучал холодно. — Вряд ли найдется много знающих ее людей.

Опешив, Е Цинжань скривился и фыркнул:

— Я просто спросил, чего ты брюзжишь так, будто земли наелся? То, что другие знают сестрицу Юэ, неудивительно. Мне странно, что она смотрит на этого парня так, будто они знакомы. Разве его не отправили в детстве на Снежную гору в ученики к Старцу? Откуда ей его знать?

— Вот об этом тебе стоит спросить уэже свою драгоценную сестрицу, — голос Жун Цзина оставался ровным, выражая полное безразличие. Но если прислушаться, в нем чувствовались едва уловимые перемены.

— И спрошу, но не сейчас, — Е Цинжань перестал донимать собеседника. Глянув на сосредоточенную Юнь Цяньюэ, он тоже переключил внимание на арену.

— Первый раунд! Сын маркиза Вэньбо, Жун Фэн, против сына генерала Вэнь, Вэнь Шэн. Да начнется бой! — громко объявил судья, стоящий подле четвертого принца.

Все, кто до этого перешептывался, выпрямились и умолкли, уставившись на помост.

Как только крик затих, двое на арене мгновенно скрестили оружие. Зрители даже не успели разглядеть их движений, как Вэнь Шэн по красивой дуге вылетел с помоста. При этом он удивительно легко приземлился на ноги и замер в растерянности, не понимая, как проиграл, не успев сделать и шага.

— Хорош! И впрямь достойный потомок маркиза Вэньбо! — громко похвалил старый Император.

— Да! Такая сноровка поистине поразительна! — восхитился князь Дэ.

— Решил исход боя за пол-удара и при этом не ранил противника. Истинное благородство мужа! — добавил князь Юнь.

— В свое время таланты маркиза Вэньбо гремели на всю страну, так что мастерство его потомка неудивительно, — вставил слово князь Сяо. Жун Фэн принадлежал к боковой ветви дома князя Жун, поэтому хвалить его прямо князю Сяо не хотелось, и он лишь вскользь подтвердил слова остальных.

— Действительно, ученик Старца снежных гор, — похвалил Е Цинжань, прикидывая про себя, смог бы он так же за пол-удара скинуть этого недотепу Вэнь Шэна. Подумав, он решил, что тот все равно бездарь, так что он тоже бы справился.

Лицо Жун Цзина оставалось беспристрастным, словно такой исход был для него ожидаем.

— Первый раунд выиграл сын маркиза Вэньбо! Второй раунд — на помост приглашается младший сын старого генерала Фэн, Фэн Ян! — выкрикнул судья.

Из толпы внизу взвилась фигура. Не дожидаясь команды, претендент нанес удар первым — жестокий выпад прямо в лицо Жун Фэну. Тот легко уклонился. Взмах рукава — и Фэн Ян, словно пушинка, отлетел прочь. Толпа снова ахнула. Противник оказался за пределами помоста, но на этот раз он приземлился тяжело — явно по воле Жун Фэна.

— Хорош! — снова выкрикнул Император.

Князь Дэ и остальные согласно закивали. Хотя слов больше не последовало, их лица выражали явное одобрение.

Юнь Цяньюэ, хоть и лишилась внутренней силы, видела лучше обычного человека. Она заметила, что движения Жун Фэна были простыми, но в то же время он с легкостью отбрасывал людей, а те не могли даже коснуться края его одежд. Очевидно, его внутренняя энергия была колоссальной.

— Второй раунд выиграл сын маркиза Вэньбо! Третий раунд — сын помощника министра обороны, Ван Тинъи! — снова провозгласил судья.

Следом за объявлением на помост взлетел мужчина постарше. Как и двое предыдущих, спустя мгновение он оказался на земле.

— Третий раунд — победа Жун Фэна! Четвертый раунд — сын префекта Вэньчана! — выкрикивал судья. Очередной претендент взлетел вверх и так же быстро покинул арену.

— Пятый раунд... — Судья монотонно повторял объявления.

Действия на помосте тоже повторялись: человек едва успевал подняться, как его тут же скидывали. Один за другим бойцы сменяли друг друга, и за время, пока заваривается чай, сорок человек уже потерпели поражение.

В беседке царила тишина, прерываемая лишь редкими одобрительными возгласами Императора. Спустя еще полчаса около сотни человек были повержены Жун Фэном. Судья продолжал выкрикивать имена без пауз, а Жун Фэн на помосте не выказывал никаких возражений.

Юнь Цяньюэ нахмурилась и перевела взгляд на толпу внизу — там стояла черная стена людей, около тысячи человек. Она подумала: если такая «битва на истощение» продолжится, как один человек выдержит против тысячи? Она оглядела присутствующих — никто не возражал. Скользнув взглядом по спокойному лицу Жун Цзина и сосредоточенному Е Цинжаню, она поняла, что и они не видят проблемы. Поджав губы, она обратилась к Императору:

— Дядюшка-император, если он не проиграет, он так и будет стоять там? Посмотрите, внизу еще столько людей! Если так пойдет и дальше, он же просто умрет от усталости, даже если победит?

Голос Юнь Цяньюэ был достаточно громким, чтобы его услышали все в беседке. Присутствующие обернулись к ней.

Старый Император тоже отвлекся от зрелища и с улыбкой ответил:

— Таковы правила состязаний на звание первого воина, установленные годами. Мужчина Тяньшэн должен обладать не только мастерством, но и выносливостью. Если не сдюжит — не достоин звания!

— Но разве в прошлые годы было столько же народу? — с сомнением спросила она.

Император на миг задумался, снова глянул на поле и покачал головой:

— В прошлые годы было примерно вдвое меньше.

— Вот именно. Прежде было вдвое меньше, а в этом году участников стало в два раза больше. Это несправедливо. Если победитель на помосте умрет от изнеможения, разве Тяньшэн не потеряет великий талант? — настаивала Юнь Цяньюэ.

Император нахмурился, глядя на Жун Фэна, и, кажется, всерьез задумался над ее словами.

— Госпожа Цяньюэ, правила состязаний были установлены еще сто лет назад. Неужели вы хотите их нарушить? — Князь Сяо, хоть и сидел поодаль, подал голос отчетливо.

— Позвольте спросить, князь Сяо, а кто установил эти правила? — парировала она.

— Разумеется, наш Великий Предок! — ответил тот.

— Предок тоже был человеком, а не богом, и не мог предвидеть все, что случится через сто лет. Если правила созданы людьми, почему их нельзя менять? Предка больше нет, сегодня империей Тяньшэн правит дядюшка-император. Он — Сын Неба, и у него есть право изменять и совершенствовать законы, внедряя методы, идущие в ногу со временем, чтобы лучше укреплять основы нашего государства. Если слепо держаться за старое, как нам расти? Мы так и останемся на уровне времен Предка. О каком развитии, процветании и великих свершениях на тысячи лет тогда может идти речь? — Юнь Цяньюэ не хотела высовываться, но это правило казалось ей слишком диким и несправедливым. К тому же, Жун Фэн вызывал у нее странное чувство, которое она не могла уловить — видимо, отголосок эмоций прежней владелицы тела. Так почему бы не помочь ему?

Князь Сяо на мгновение лишился дара речи, не ожидая от нее такой тирады. Он посмотрел на Императора, чье лицо выражало крайнее удивление, и тут же выпалил:

— Невежественное дитя! Как можно менять заветы Предка по своей прихоти? Госпожа Цяньюэ едва научилась грамоте, а уже смеет рассуждать о делах государственных. Смехотворно!

— Да, я глупа и ничего не смыслю. Но одно я понимаю точно: этот бой несправедлив. Я не могу на это смотреть молча. Раз уж дядюшка-император позволил мне сидеть здесь, не должен же он заставлять меня просто смотреть и помалкивать! — Юнь Цяньюэ одарила князя Сяо колючим взглядом.

— Что значит — справедливость? Где в этом мире вы видели абсолютную справедливость? — не сдавался тот.

Юнь Цяньюэ тут же поймала его на слове и, вяло усмехнувшись, произнесла:

— Так, значит, эти состязания изначально несправедливы? А я-то думала, все официально и честно, а это, оказывается, просто забава! Эх, знала бы — не пришла бы, даже несмотря на доброту Императора. Скучно смотреть, как один человек на помосте бьется. В итоге мы просто увидим, как он харкает кровью и умирает от усталости. И не останется у нас ни одного первого воина. М-да, лучше уж и не смотреть на такое.

Князю Сяо нечего было возразить, и он замолчал.

— Императорский дядя, сестрица Юэ говорит верно. Если так пойдет и дальше, Жун Фэн к концу этой битвы на истощение может просто испустить дух. Это действительно несправедливо, — поддержал ее Е Цинжань.

Е Тяньцин бросил взгляд на Юнь Цяньюэ. Видя ее утомленное личико, он почувствовал жалость и, помедлив, тоже обратился к отцу:

— Отец, младшая сестра Юэ права. Во времена Предка состязания устраивались лишь для детей столичных чиновников. Простой народ к ним не допускался. Теперь же, спустя сто лет, вы открыли двери для всех талантов, и простолюдины тоже могут бороться за звание. Количество участников выросло с нескольких десятков до тысячи. Одному человеку физически невозможно выдержать такой напор, даже если он мастер мирового уровня. Это и впрямь несправедливо.

Четвертый принц, Е Тянью, переглянулся с наследным принцем, заметил настрой остальных и тоже предложил:

— Сын ваш также считает слова сестрицы Юэ верными. Раз уж правило о допуске только знати было отменено, то и нынешний порядок проведения боев больше не отвечает принципам честности.

Юнь Цяньюэ знала, что Е Цинжань ее поддержит, но помощь от Е Тяньцина и Е Тянью стала сюрпризом. Она мельком взглянула на них, а затем перевела взор на Жун Цзина. Тот молчал. Она вздохнула и снова посмотрела на арену.

— Госпожа Цяньюэ говорит очень убедительно — кивнул князь Дэ.

Князь Юнь посмотрел на дочь, не понимая, зачем она помогает Жун Фэну. Неужели из-за княжича Жун? Хотя правила казались незыблемыми, всегда оставались лазейки. Например, можно было договориться с чиновником, отвечающим за жребий, и получить номер в самом конце, чтобы сберечь силы. Князь Дэ, заботясь о сыне, наверняка так и сделал для Е Цинжаня. Именно поэтому молодой человек еще не выходил на арену.

Он взглянул на Жун Цзина. Тот сохранял невозмутимость, и по его лицу нельзя было понять, хочет ли он возвышения дома маркиза Вэньбо или же намерен задавить его ростки. Если бы он хотел помочь, то выхлопотал бы Жун Фэну поздний номер, а не отправлял его первым в такую заведомо проигрышную ситуацию. Но если бы он был против, Жун Фэн никогда бы не вернулся в столицу и не попал на этот турнир.

Взвесив все, князь Юнь тоже согласно кивнул:

— В словах моей дочери есть доля истины.

Когда основные фигуры высказались, остальные чиновники тоже начали выражать поддержку, правда, в более завуалированной форме. После всех этих речей Император погрузился в молчание. В беседке стало тихо, а на помосте бой продолжался — Жун Фэн пока не выказывал признаков усталости.

— Что ж, девочка Юэ действительно права, — спустя некоторое время кивнул Император и обратился к Жун Цзину: — Наследник Жун, а ты что думаешь? Поведай нам свое мнение.

— У меня нет мнения на этот счет. Правила состязаний существуют сто лет, и какими бы несправедливыми они ни казались, о них знают все. Каждый, кто поднимается на этот помост, понимал условия и добровольно согласился на них. Жизнь и смерть — во власти судьбы, богатство и знатность — по воле Неба, — ровным голосом ответил Жун Цзин.

Юнь Цяньюэ резко обернулась к нему. Что он несет? Неужели он просто будет смотреть, как Жун Фэна доводят до изнеможения?

Император кивнул.

— Немощный красавец, ты это серьезно? — спросил Е Цинжань.

— Именно так, как ты слышал, — отрезал Жун Цзин.

Е Цинжань нахмурился, резко встал и обратился к Императору:

— Императорский дядя, я тоже хочу подняться. Среди этих тысячи с лишним претендентов мы с ним поделим противников пополам. В конце мы сразимся друг с другом. Уверен, на этом поле нам двоим нет равных!

— О? Хочешь выйти сейчас? И поделить пополам? — Император вскинул брови.

— Да! Так будет честно! — Е Цинжань посмотрел на Жун Фэна. — Я не хочу пользоваться его усталостью. Если я выиграю у измотанного противника, все скажут, что победа была незаслуженной. Мне такое не по душе.

Князь Дэ нахмурился, но останавливать сына не стал.

— Пожалуй, это действительно справедливый способ! — одобрил князь Юнь.

— Но разве это не нарушит правила великого Предка? Княжич, разве вы не видите, что Жун Фэн на арене ни капли не устал? Может, он и тысячу человек раскидает, не запыхавшись! Вы недооцениваете потомка маркиза Вэньбо, — вставил князь Сяо.

Е Цинжань нахмурился:

— Мы поделим участников поровну, а потом сойдемся в финале. Если он победит — значит, его мастерство выше моего. Если проиграет — я не буду чувствовать, что победил незаслуженно. При чем тут недооценка? — Не давая князю Сяо вставить слова, он обратился к Императору: — Прошу вашего дозволения!

Император, казалось, раздумывал, а затем снова спросил Жун Цзина:

— Княжеский наследник Жун, как тебе предложение Цинжаня?

— Раз княжич не желает сомнительной победы, это достойное предложение, — равнодушно ответил тот.

— Хорошо! Да будет так, как просит Цинжань, — Император кивнул и отдал приказ четвертому принцу: — Ю-эр, распорядись разделить помост на две части. Пусть идут два боя одновременно! Позвольте Цинжаню занять вторую половину. Если они оба продержатся до конца, то сразятся между собой за первенство. Если же кто-то одолеет одного из них, то победители с двух сторон сойдутся в финале!

— Благодарю, дядя! — Е Цинжань просиял.

— Слушаюсь, отец! — Е Тяньюй передал указание судье.

Судья тут же зычно прокричал:

— Указ Императора! Ради справедливости разделить помост надвое и проводить два боя одновременно. Молодой князь Е Цинжань вступает в состязание. Если он и Жун Фэн устоят до конца, они сразятся за звание победителя. В случае смены лидера на любой из сторон, в финале сойдутся победители обеих половин!

После этих слов толпа внизу загудела — тысячи людей принялись бурно обсуждать новость. Юнь Цяньюэ заметила, как у многих претендентов при упоминании Е Цинжаня вытянулись лица. Она усмехнулась, понимая, что те теперь всерьез опасаются за свои жизни — если маленький дьявол швырнет кого-то с десятиметровой высоты, тот вполне может остаться калекой.

Е Цинжань довольно улыбнулся и, взмыв в воздух, словно свободный ветер, в мгновение ока приземлился на арену.

— Хорош! — громко похвалил старый Император и весело рассмеялся. — Семь лет испытаний для этого мальчишки прошли не зря! Хоть он и вернулся с теми же повадками неисправимого повесы, но все же заметно прибавил в рассудительности. Я искренне утешен!

— Значит, не напрасны были старания моего брата, когда он вышвырнул его из столицы, — заметил князь Дэ.

— Ха-ха, старый дядюшка Дэ дорожил этим мальчишкой как зеницей ока, и то, что он решился выставить его тогда, и впрямь стоило ему больших трудов. Что ж, сегодня я посмотрю, каких высот достигло мастерство этого маленького демона! — Император довольно рассмеялся.

Князь Дэ с улыбкой кивнул. Остальные хранили молчание.

Е Тянью распорядился, и новый судья прокричал:

— Первый раунд! Княжич Е против сына первого министра!

Как только крик затих, толпа внизу умолкла, и претендент взлетел на помост. Стоило судье объявить начало, как Е Цинжань нанес легкий, почти призрачный удар ладонью. Сын министра не смог даже выставить блок: в то же мгновение его тело отлетело от арены. Описав красивую дугу, он мягко приземлился на ноги. Покраснев, юноша сложил руки в почтительном жесте:

— Благодарю молодого князя за проявленное милосердие!

Е Цинжань даже не взглянул на него, лишь небрежно махнул рукой:

— Пустяки.

Толпа претендентов внизу выдохнула с облегчением. Раз молодой человек милостив — дело пойдет. А то многие, хоть и прошли отбор, всерьез подумывали отказаться от участия, боясь, что он размозжит им головы о помост.

— В первом раунде победил молодой князь Е! Второй раунд... — снова выкрикнул судья.

С другой стороны Жун Фэн точно так же скинул своего противника. Он мельком взглянул на Е Цинжаня. Тот дерзко вскинул бровь, и Жун Фэн, не говоря ни слова, медленно кивнул в ответ.

В это же время первый судья продолжал отчет:

— В сто тридцать восьмом раунде победил сын маркиза Вэньбо! Сто тридцать девятый раунд...

— Ваше Величество, не лучше ли отозвать Жун Фэна ненадолго отдохнуть? — предложил князь Сяо. — Когда молодой господин Е тоже дойдет до сто тридцать восьмого раунда, они смогут продолжить одновременно. Так будет честнее: ни одна из сторон не будет иметь преимущества в свежести сил.

— Пожалуй! — на этот раз Император не стал ни с кем советоваться. Он махнул Е Тянью: — Пусть Жун Фэн спустится и передохнет. Когда Цинжань его догонит, они оба снова взойдут на арену.

— Слушаюсь! — Е Тянью кивнул и отдал распоряжение.

Судья, собиравшийся объявить следующее имя, тут же передумал:

— Указ Императора! Сыну маркиза Вэньбо покинуть поле для отдыха! Состязание на этой стороне приостанавливается до тех пор, пока принц Е не догонит противника!

Внизу снова поднялся шум. Зрители недоумевали: сегодня турнир нарушал одно правило за другим. Впрочем, в присутствии Императора никто не посмел возразить.

Жун Фэн, казалось, был слегка удивлен. Он медленно повернулся и посмотрел в сторону беседки.

— Пусть идет сюда, в беседку! — велел Император.

— Отец-император приглашает Жун Фэна, наследника маркиза Вэньбо, войти! — на этот раз Е Тянью объявил сам, не прибегая к помощи судьи.

Жун Фэн посмотрел на павильон. Он не двинулся с места сразу, а лишь спокойно созерцал присутствующих. Спустя мгновение он взмыл в воздух. Его искусство легкости было безупречным: в мгновение ока он бесшумно опустился прямо в беседке.

— Хорош! — в который раз за день восхитился Император.

— Жун Фэн приветствует Ваше Величество. Долгих лет государю! — юноша твердо встал на ноги и, не глядя ни на кого другого, собрался опуститься на колени.

— Оставь формальности! Встань! — Император явно был в добром расположении духа. Не дав ему коснуться коленями пола, он взмахнул рукой: — Подать стул! — и, помедлив, добавил: — Пусть садится рядом с барышней Юэ.

Юнь Цяньюэ вздрогнула от неожиданности. Жун Фэн тоже замер. Лицо Е Тяньцина потемнело, глаза Е Тянью блеснули, лишь Жун Цзин остался беспристрастным — он смотрел на поле, словно не слыша слов Императора.

Князь Юнь уставился на государя, князья Дэ и Сяо переглянулись. У всех присутствующих в голове зароились самые разные мысли.

В империи Тяньшэн все — от министров до простых людей — знали, что положение Юнь Цяньюэ исключительное. Сейчас, когда она была на пороге совершеннолетия, ситуация стала крайне деликатной. Согласно заветам великого Предка, любым мужчинам стоило держаться от нее на расстоянии, чтобы избежать подозрений. А уж посадить Жун Фэна рядом с ней и вовсе было верхом неприличия. Но это был приказ Императора, отданный прилюдно. Невольно все подумали об одном: неужели Император передумал вводить Юнь Цяньюэ во Дворец?

В беседке воцарилась гробовая тишина.

— Благодарю Ваше Величество, но Жун Фэн постоит, — юноша опустил голову.

— Садись! Ты сразился с сотней людей, и наверняка истощен. Я разрешаю тебе сесть! — Император проигнорировал странные взгляды окружающих и подал знак евнуху Лу: — Подать стул!

— Слушаюсь! — евнух Лу тут же притащил сиденье и поставил его рядом с Юнь Цяньюэ. — Господин Жун Фэн, это великая милость государя, прошу вас, присаживайтесь. Не каждому дано занять это место, — с улыбкой проговорил он.

Жун Фэн стоял неподвижно, не поднимая головы.

Юнь Цяньюэ лихорадочно соображала: неужели ее помощь Жун Фэну была настолько явной, что Император решил ее испытать? Или сегодня в любом случае кто-то должен был оказаться на этом месте? Она не стала мучить себя догадками, взяла себя в руки и вдруг весело помахала Жун Фэну рукой:

— Эй, ты, как тебя там, садись скорее! Отсюда удобно высоко сидеть — далеко глядеть, будешь четко видеть каждое движение Е Цинжаня. Узнаешь врага в лицо — и тогда точно его одолеешь. А то этот маленький демон совсем задрал нос, ни на кого не смотрит. Эх, если бы я не лишилась внутренней силы, я бы сама с ним сразилась! Так что ты обязательно должен его победить.

Жун Фэн резко вскинул голову и посмотрел на нее.

— Он что, оглох? Дядюшка-император, посмотрите на него, стоит как вкопанный. Неужели он так ошалел от счастья, что вы позволили ему сесть рядом, или просто никогда не видел таких важных особ и онемел от страха? — Юнь Цяньюэ лукаво посмотрела на Императора, ее голос звенел, как колокольчик.

— Ах ты, девчонка! Достойного наследника маркиза Вэньбо выставила каким-то никчемным человеком, — Император со смехом легонько щелкнул ее по лбу и ласково обратился к юноше: — Садись! Барышня Юэ права, отсюда обзор лучше. Выиграй у этого маленького демона, сбей с него спесь.

— Слушаюсь, — Жун Фэн медленно направился к стулу.

Он был все таким же, каким она видела его в кабинете Жун Цзина в тот день: в летящих белых одеждах. Несмотря на сотню проведенных боев, на нем не было ни капли пота, ни пятнышка пыли. Он шел неспешно, и в лучах солнца казалось, что он спускается с заснеженной вершины прямо по облакам — нереальный и призрачный.

Юнь Цяньюэ, склонив голову, с улыбкой наблюдала за ним. Стоило ему сесть, как она тут же придвинулась поближе и заговорила с ним, как со старым знакомым:

— Эй, послушай, ты так круто дерешься! Научишь меня? Мой ворчливый дед учил меня только всякой ерунде, которая и в подметки не годится твоему мастерству. Если я выучу твои приемы, никто больше не посмеет смеяться над этой юной госпожой — я их одним ударом в нокаут отправлю!

Присутствующие едва не лишились чувств. Кто же просит обучать боевым искусствам при первой встрече, даже не удосужившись запомнить имя?

— Госпожа Цяньюэ, меня зовут не "эй, ты". Мое имя — Жун Фэн, — серьезно произнес юноша.

— А, Жун Фэн! Ладно, пусть будет Жун Фэн. Так что, я тебя спросила: научишь меня своим приемам? — Юнь Цяньюэ многозначительно закивала и снова улыбнулась.

— Сестрица Юэ, ты требуешь невозможного, — со смехом вмешался четвертый принц. — Разве ты не слышала княжича Жун? Жун Фэн с детства тренировался на снежной горе, где живет только Старец. Значит, он — личный ученик Старца снежных гор. А насколько мне известно, школа снежных гор никогда не передает свои секреты посторонним. Разве что ты станешь его ученицей. Но где это видано — такой молодой учитель? Брось эту затею.

— Вот как? Но я так хочу научиться! Неужели нет другого способа, кроме как идти в ученицы? — спросила она Жун Фэна. В голове у нее уже зрел план: использовать его, чтобы прощупать намерения старого Императора.

— Наверное, есть еще один, — Е Тянью лукаво посмотрел на Жун Фэна. — Скажи сестрице Юэ, есть ли другой путь? Эта девчонка просто помешана на боевых искусствах. Стоит ей увидеть сильного мастера — и она покоя не знает, пока не выучит его приемы. В тот день в храме Линтай она даже просила княжеского наследника Жун научить ее технике касания точек!

Все знали, что эта техника — тайное знание семьи Жун, не передаваемое чужакам. Все ахнули и уставились на Юнь Цяньюэ. Даже Император, князь Юнь и князья Дэ и Сяо переменились в лице. Но девушка, казалось, ничего не замечала — она лишь с улыбкой ждала ответа от Жун Фэна. Тогда взгляды переместились на Жун Цзина, но тот сосредоточенно наблюдал за боем Е Цинжаня, словно его это не касалось. В итоге все снова посмотрели на Е Тянью.

— Правда, потом она узнала, что эта техника — секрет рода Жун, и обучиться ей можно, только если выйдешь замуж в их дом. И она тут же передумала! Сказала, что скорее умрет, чем выйдет за княжича Жун. Ха-ха! Брат-наследник тоже там был. Вы бы видели ее лицо — будто замужество за наследником Жун — это величайшее наказание в мире, — продолжал Е Тянью, ловя на себе взгляды окружающих.

— Вот как? — Император посмотрел на Е Тяньцина.

Наследный принц был недоволен тем, как Юнь Цяньюэ любезничает с Жун Фэном, но не мог позволить себе сорваться. Услышав слова брата, он холодно взглянул на него и почтительно ответил Императору:

— Отец, все было именно так. Как только младшая сестра Юэ это услышала, сразу отказалась учиться.

— Ха-ха! Ну и девчонка. Половина девиц в стране мечтают выйти за княжича Жун, а ей не по нраву, — Император дважды рассмеялся. Кроме явного веселья на его лице, было невозможно понять, что у него на уме. Остальные тоже вежливо посмеялись за компанию.

— Жун Фэн, ты ведь не скажешь ей то же самое? Что кроме как стать твоей ученицей, ей нужно выйти за тебя замуж, чтобы выучить твои приемы? — Е Тянью, который до этого в основном молчал, явно разошелся.

Эта фраза заставила всех снова уставиться на Жун Фэна. Император тоже, казалось, ждал ответа с улыбкой на губах. Сердце князя Юнь ушло в пятки. Он хотел было что-то сказать, но, взглянув на сияющее лицо дочери, проглотил приготовленные слова.

— Четвертый принц прав. В школе снежных гор действительно есть такое правило, — Жун Фэн поджал губы и кивнул.

— Вот как? Значит, если я выйду за тебя замуж, то смогу выучить твои приемы? — глаза Юнь Цяньюэ вспыхнули ярким блеском. Она внезапно схватила Жун Фэна за рукав и радостно воскликнула: — Отлично! Тогда я выхожу за тебя!

Ее голос прозвучал четко и весомо, как удар колокола.

Все замерли в шоке. Ни одна девушка не посмела бы заявить о замужестве так дерзко, да еще и при Императоре, всех принцах и чиновниках. Взгляды тут же метнулись к государю. Лицо Е Тяньцина мгновенно почернело от ярости.

Е Тянью опешил. Он лишь шутил и не ожидал, что Жун Фэн подтвердит его слова, а эта девчонка так ловко ими воспользуется. Глядя на цветущую улыбку Юнь Цяньюэ и окаменевшее лицо Жун Фэна, он тоже опасливо покосился на отца.

Князь Дэ был в замешательстве: «Эта девчонка отказывается от княжеского наследника Жун, но хочет выйти за Жун Фэна, у которого нет никакой опоры за спиной?» Хоть он и был из рода Жун, это была слишком далекая ветвь, а дом маркиза Вэньбо давно перестал существовать. Он был одинок. И она говорит такое при Императоре — она совсем без царя в голове или это тонкий расчет? Князю Дэ казалось, что сегодня эта девчонка ведет себя совсем не так, как раньше.

Князь Юнь едва удерживался на стуле, его лицо побледнело от страха, что Император в гневе накажет дочь. Он открыл рот, чтобы вмешаться, но Юнь Цяньюэ бросила на него такой взгляд, что он тут же умолк. Князь Сяо лишь злорадно усмехнулся про себя: «Глупая девка, и она еще смела мне дерзить? Как законная дочь дома Юнь, заявлять о желании выйти за кого-то другого — это пощечина императорской семье. Пусть Император покарает ее».

Жун Цзин все так же смотрел на поле, словно не слышал ничего.

Тем временем Е Цинжань скинул очередного противника и обернулся к беседке. Увидев, что Юнь Цяньюэ вцепилась в рукав Жун Фэна, он нахмурился. Судья выкрикнул имя нового бойца, и молодому князю пришлось отвлечься, но его мысли уже были в беседке. 

«Зачем я только спустился? К черту справедливость, лучше бы тот парень загнулся! С каких это пор сестрица Юэ с ним так сблизилась? И это прямо на глазах у императорского дяди!»

Император смотрел на Юнь Цяньюэ и Жун Фэна с неизменной улыбкой, будто и не слышал ее слов. В беседке стало так тихо, что слышно было только дыхание девушки.

— Эй, ну так я выхожу за тебя, идет? — Юнь Цяньюэ легонько потянула Жун Фэна за рукав. Ее голос стал мягким, в нем слышалась то ли просьба, то ли каприз. В ее позе не было и тени двусмысленности или заигрывания — она напоминала ребенка, выпрашивающего сладость.

Жун Фэн поднял на нее глаза. Его взгляд был пристальным.

Юнь Цяньюэ заметила, что у него удивительно красивые глаза янтарного цвета, подернутые дымкой, словно они хотели окутать ее туманом. Хотя он был немного похож на Жун Цзина, никто бы их не перепутал. Красота Жун Цзина была совершенной, как на картине, созданная самой природой для того, чтобы взирать на мир с высоты облаков. Жун Фэн же напоминал чистый лед и снег снежных гор — прозрачный и первозданный. Она невольно засмотрелась в его глаза.

Все вокруг смотрели на эту пару и вдруг поймали себя на мысли: а ведь они подходят друг другу. Красивый юноша и прекрасная девушка — настоящая пара, если забыть о сомнительной репутации Юнь Цяньюэ.

— Кхм-кхм... — Внезапный негромкий кашель прозвучал в тишине особенно отчетливо.

Все обернулись. Жун Цзин прижимал платок к губам, его лицо было бледным. Даже кашляя, он продолжал смотреть на поединок, не оборачиваясь в их сторону.

Услышав этот кашель, Юнь Цяньюэ крепче сжала рукав Жун Фэна. Морок в ее глазах рассеялся, и она пришла в себя. Но она не отвернулась и не отпустила его руку. Ей вдруг подумалось: если уж и выходить замуж, то этот парень, чей рукав она сейчас держит, — очень даже неплохой вариант.

Как минимум, это лучше, чем идти в императорскую семью. Она не хотела грызться за внимание Императора с тремя тысячами наложниц. Это лучше, чем вступать в дом наследного принца — она скорее покончит с собой, чем свяжется с Е Тяньцином. Это лучше, чем выходить за Жун Цзина — она не хотела умереть от раздражения или провести всю жизнь под его вечным присмотром. Это лучше, чем стать женой Е Цинжаня — он хорош, но у него уже есть невеста, а она не собиралась разрушать чужое счастье. Е Тянью, вечно плетущий интриги и пытающийся усидеть на двух стульях, ей тоже не нравился. Юнь Мухань — ее брат (и даже если бы не был, он столько от нее натерпелся, что о любви и речи быть не могло).

В итоге, если уж ей придется выйти замуж после совершеннолетия, Жун Фэн был идеальным кандидатом. Его семья была уничтожена — а значит, никаких лишних родственников и хлопот. Она могла бы жить в свое удовольствие, заботясь только о нем и о себе. К тому же он красив — пусть и уступает Жун Цзину, но все равно редкий красавец, на которого приятно смотреть каждый день. Плюс он силен и сможет ее защитить. И характер у него, кажется, покладистый — такой будет уступать ей во всем и оберегать. А самое главное: раз Император все равно намерен выдать ее замуж, так не лучше ли выбрать того, кто ей приятен? Где еще найдешь такого подходящего кандидата?

Юнь Цяньюэ мгновенно нашла еще десяток причин и решила: в этой жизни она выйдет только за него. Обязательно! Другого и быть не может. Она посмотрела на Жун Фэна, и ее глаза засияли еще ярче.

Жун Фэн под ее взглядом слегка покраснел, а услышав кашель Жун Цзина — снова побледнел. Он сидел неподвижно, глядя на нее. В его янтарных глазах за туманом промелькнула буря эмоций.

— Болезнь княжеского наследника Жун так и не отступает? — обеспокоенно спросил старый Император, глядя на Жун Цзина.

— Боюсь, она со мной до конца. У меня нет иных желаний, лишь бы прожить еще несколько лет. А кашель — это лишь следствие вчерашней простуды. Ваше Величество, не беспокойтесь, в этом нет ничего серьезного, — Жун Цзин наконец отвел взгляд от арены и покачал головой. Краем глаза он зацепил Юнь Цяньюэ, и в глубине его зрачков поднялась темная волна.

— Эх... Я продолжу искать для тебя лучших лекарей. Тяньшэн в будущем еще будет нуждаться в твоей помощи! — вздохнул Император и мягко добавил: — Если тебе нездоровится, можешь вернуться в поместье и отдохнуть.

— Все в порядке. Обычная простуда, я справлюсь. Ваше Величество, не обращайте на меня внимания, — покачал головой Жун Цзин.

---