Юнь Цяньюэ, услышав слова Жун Цзина, мысленно закатила глаза. Врет и не краснеет! Этот человек явно излечился от яда, она сама изгнала его застарелый недуг, а он до сих пор твердит, что ему осталось жить всего несколько лет. Каждый день он ест и пьет самое лучшее, наслаждается всеми благами жизни — во всей беседке, включая старого Императора, вряд ли кто-то живет комфортнее него или проживет дольше. Она проигнорировала Жун Цзина и продолжила смотреть на Жун Фэна, находя его все более приятным взору.

Старый Император, видя, что Жун Цзин хоть и выглядит неважно, но явно находится вне опасности, кивнул. Он перевел взгляд с него на Юнь Цяньюэ и, наконец, заговорил:

— Девчонка Юэ, на что это похоже — так хватать Жун Фэна за рукав? А ну живо отпусти! Не боишься стать посмешищем предо мной и всеми чиновниками? Где твои манеры знатной дамы? Ты позоришь себя перед молодым господином поместья маркиза Вэньбо.

— Но я никогда и не была «знатной дамой»! Все в Поднебесной это знают, — Юнь Цяньюэ обернулась, не выпуская рукав Жун Фэна. Совершенно не смущаясь, она заявила старому Императору: — Дядюшка-император, я хочу выйти замуж за Жун Фэна. Издайте указ о браке, хорошо?

Как только Юнь Цяньюэ договорила, со всех сторон послышались вздохи изумления. У князя Юнь потемнело в глазах, он едва не лишился чувств. Даже Юнь Мухань, который сидел в отдалении и до этого момента хранил молчание, резко переменился в лице.

Где это видано, чтобы девушка сама просила Императора выдать ее замуж? Она стала первой в истории!

Лицо Е Тяньцина мгновенно помрачнело, став чернее тучи. Е Тянью моргнул, глядя на Юнь Цяньюэ и Жун Фэна, в его глазах промелькнул интерес. Эта девчонка становилась все забавнее. Но еще интереснее был Жун Фэн: он так и не высвободил рукав, за который она его держала.

— О? Барышня Юэ, ты хочешь выйти за Жун Фэна? — старый Император приподнял бровь.

— Угу, именно за него, — Юнь Цяньюэ закивала, как цыпленок, клюющий зерно.

— Почему? Только потому, что хочешь научиться его боевым искусствам? — спросил Император.

— Боевые искусства — это лишь часть дела. Он мне кажется хорошим человеком, на него приятно смотреть. Думаю, если выйду за него, то буду очень счастлива. Поэтому и хочу, — в словах Юнь Цяньюэ не было ни капли стеснения.

Все присутствующие округлили глаза от изумления. В тишине все взгляды были устремлены на нее.

— Вот как! Неужели Жун Фэн в твоих глазах так хорош? Даже лучше княжеского наследника Жун? — с улыбкой спросил Император, в его голосе не было гнева. — Ю-эр говорил, что ты хотела обучиться технике «касания точек со ста шагов», но, услышав, что для этого нужно выйти за княжича Жун, сразу отказалась. Он — первый в нашей империи по таланту и внешности, но ты не идешь за него, а выбираешь Жун Фэна. Почему?

— Так он же не жилец, — тут же с притворным испугом выпалила Юнь Цяньюэ. — Я не хочу стать вдовой через пару лет.

Жун Цзин, словно подыгрывая ей, негромко кашлянул пару раз. Его лицо еще больше побледнело, и он действительно стал соответствовать образу «немощного красавца», которвм так любил называеть его Е Цинжань.

Присутствующие почувствовали, как от этого кашля непроизвольно сжимается сердце. Однако все сочли довод Юнь Цяньюэ весьма практичным. Если бы не всеобщее знание о том, что княжеский наследник Жун десять лет был прикован к постели, а теперь, хоть и встал, излечился лишь наполовину, порог поместья князя Жун уже давно бы разнесли сваты. Предлагая девушек даже если не на роль законной супруги, то в качестве наложниц или младших жен — лишь бы пристроить дочерей. Ведь если бы он наследовал титул и его здоровье было в порядке, его фаворитки жили бы в роскоши. Но увы, небеса завистливы к талантам: ему осталось недолго. Поэтому никто не спешил свататься — зачем обрекать дочь на вдовство?

— Цяньюэ, не неси чепухи! — наконец не выдержал князь Юнь, прикрикнув на дочь.

Юнь Цяньюэ надула губы:

— Отец, я правда хочу за Жун Фэна. Попроси дядюшку-императора издать указ. Пусть нас обручат, а как только я достигну совершеннолетия, мы поженимся. Кто знает, может, завтра он станет первым мастером боевых искусств, и тогда другие женщины мигом на него набросятся.

— Глупости! — оборвал ее князь Юнь.

— Я не шучу, серьезно! Это чистая правда, истиннее золота, — тут же заверила она.

Тело Жун Фэна едва заметно вздрогнуло. Его взгляд замер на лице Юнь Цяньюэ. Видя, насколько она серьезна, он, казалось, еще больше оцепенел. Он ошеломленно наблюдал за тем, как шевелятся ее губы; в этот миг весь мир вокруг затих, осталась только ее решимость.

В этот момент серьезность Юнь Цяньюэ осознал не только Жун Фэн. Если сначала все думали, что она капризничает или просто хочет учиться боевым искусствам, то теперь атмосфера накалилась. Стало ясно: девчонка говорит всерьез.

— Сестрица Юэ! Прекрати паясничать, немедленно отпусти Жун Фэна! — Е Тяньцин, наконец потеряв терпение, сорвался на крик.

Е Тянью молчал. Он переводил взгляд с Е Тяньцина на Императора, с князя Юнь на чиновников, мельком взглянул на бледное лицо Жун Цзина, а затем снова на Юнь Цяньюэ и застывшего Жун Фэна. Уголки его губ дернулись: представление началось! Хоть все пошло не совсем по его сценарию, так выходило даже интереснее.

— Почему я должна его отпускать? Не отпущу! Я хочу за него замуж. Ну коснулась рукава, и что? После свадьбы мы станем самыми близкими людьми, — Юнь Цяньюэ никогда раньше не была так смела в признаниях. Когда слова «самые близкие» сорвались с ее губ, ее лицо невольно вспыхнуло ярким румянцем.

Сердце Жун Фэна пропустило удар, а в застывшем взгляде появилось некое хмельное оцепенение.

— Дерзость! Ты хоть понимаешь, кто ты? Каков твой статус? Как ты можешь выйти за него? — в ярости выкрикнул Е Тяньцин.

— Понимаю! Я женщина, он мужчина. Я еще не помолвлена и не достигла совершеннолетия. А он... — Юнь Цяньюэ осеклась и, повернувшись к Жун Фэну, серьезно спросила: — Эй, а ты обручен?

Жун Фэн смотрел на нее, завороженный искренностью в ее глазах, и непроизвольно покачал головой.

Юнь Цяньюэ обрадовалась:

— Уже женат?

Жун Фэн снова покачал головой.

Ее радость стала еще заметнее:

— А есть у тебя в доме наложницы, постельные служанки или еще какие-нибудь лишние женщины?

— Нет, — Жун Фэн продолжал качать головой. Его голос звучал тихо и нереально, словно падающий снег.

— Ну и отлично, — Юнь Цяньюэ с облегчением выдохнула. Ее глаза засияли, как жемчужины, а лицо озарилось яркой улыбкой. Она посмотрела на Е Тяньцина: — Я не замужем, он не женат. Почему я не могу выйти за него, а он не может взять меня в жены?

— Твой статус — это просто «женщина»? — Е Тяньцин почти процедил сквозь зубы. — Не забывай, ты — законная дочь князя Юнь. Есть завет предка-основателя: в каждом поколении из поместья князя Юнь...

— Ах, да, в каждом поколении дочь из нашего рода должна входить во Дворец! Я знаю, — перебила его Юнь Цяньюэ, про себя усмехнувшись. Неужели этот человек до сих пор думает, что она пойдет за него? Прежняя владелица этого тела явно скрывала множество тайн, а Е Тяньцин, похоже, ничего о них не знал. Его уверенность в ее «безответной любви» могла быть лишь результатом искусной маскировки. — Предок-основатель не говорил, что это обязательно должна быть законная дочь. В нашем поместье много дочерей, и каждая из них лучше меня. К тому же, месяц назад в Саду тихого созерцания я поклялась, что скорее умру, чем войду во Дворец. Ваше Высочество наследный принц, вы же не забыли? Даже если забыли — не беда, там было много свидетелей, они напомнят.

— Ты... — лицо Е Тяньцина потемнело от гнева, он потерял дар речи. Его кулаки в рукавах крепко сжались.

Он не ожидал, что Юнь Цяньюэ будет настолько беспощадна, что отрежет все пути к отступлению прямо здесь, перед Императором и чиновниками. Это был удар по его самолюбию — будущий Император отвергнут! Как ему это стерпеть?

Все затаили дыхание. В павильоне воцарилась мертвая тишина.

С тех пор как был назначен наследный принц и родилась законная дочь князя Юнь, судьба будущих правителей империи считалась предрешенной. Все эти годы люди негласно считали Юнь Цяньюэ будущей кронпринцессой и Императрицей. Однако из-за ее неотесанности и пренебрежения этикетом семьи других знатных особ и чиновников втайне надеялись занять ее место, ведя скрытую борьбу.

Но поскольку Император хранил молчание, а Юнь Цяньюэ еще не достигла совершеннолетия, никто не решался открыто обсуждать вопрос брака между родом Юнь и императорской семьей.

И вот этот вопрос подняли вслух. И сделала это сама Юнь Цяньюэ, прося выдать ее не за принца, а за Жун Фэна — потомка боковой ветви княжеского поместья Жун, чья семья маркиза Вэньбо была истреблена, не оставив ему никакой опоры. Хотя школа снежной горы была загадочной и могущественной, там был лишь один Старец. Помимо мастерства в боевых искусствах, у Жун Фэна не было ничего стоящего. Даже если он станет сегодня первым мастером, без связей и семейного влияния его карьера быстро упрется в потолок. К тому же, сколько проживет княжеский наследник Жун, который мог бы ему помочь? Разве это сравнится с титулом Императрицы?

Все решили, что Юнь Цяньюэ сошла с ума!

— Цяньюэ, брак — это не шутки... — голос князя Юнь дрожал. Он боялся, что разгневанный Император бросит ее в тюрьму или, что хуже, казнит на месте. Он только-только начал узнавать свою дочь заново, и не хотел ее терять.

— Отец, я не шучу, — Юнь Цяньюэ серьезно посмотрела на него. — Если я выйду за Жун Фэна, клянусь, я никогда в жизни об этом не пожалею.

Жун Фэн вздрогнул и ошеломленно уставился на нее. Юнь Цяньюэ повернулась к нему и улыбнулась так ярко, словно засияла утренняя заря.

Князь Юнь замолчал. Его дочь всегда была упрямой: если что вобьет в голову — пойдет до конца, пока не расшибется о стену. Так было с Е Тяньцином. Именно из-за этого он когда-то отдалился от нее, разочаровавшись. Но сейчас он ясно видел: она действительно хочет замуж за Жун Фэна. Он невольно пожалел: неужели это результат их вчерашнего разговора? Если бы он знал, что она выкинет такой фокус, он бы и слова ей вчера не сказал.

— Цяньюэ, хватит капризничать! Отец прав, брак — дело серьезное. Вы с Жун Фэном виделись сегодня впервые, вы не знаете друг друга. Не веди себя как ребенок, — Юнь Мухань говорил не своим обычным сухим тоном, а мягко увещевал сестру.

— И что, что виделись один раз? Многие супруги до свадьбы вообще друг друга не видят — невесту просто вносят в паланкине в дом, а там уж знакомятся. А мы с Жун Фэном хотя бы встретились! — Юнь Цяньюэ небрежно отмахнулась от слов брата. Видя, что тот хочет возразить, она добавила: — Брат, вы с принцессой Циньвань выросли вместе, были не разлей вода десять лет, а чувств так и не появилось. Все зависит от судьбы. И я верю, что у нас с Жун Фэном эта судьба есть.

Юнь Мухань побледнел и осекся.

— Младшая сестра Юэ, прекрати. Сегодня состязание за звание первого мастера, нужно соблюдать приличия, — Е Тяньцин глубоко вздохнул, стараясь сохранять спокойствие.

— А я состязанию не мешаю! Посмотри на помост — Е Цинжань там вовсю развлекается, — Юнь Цяньюэ мельком взглянула на арену, где Цинжань как раз скидывал противника. Она перевела взгляд на молчавшего Императора: — Дядюшка-император, я ведь никогда ни о чем вас не просила, верно? Сделайте для меня хоть это, помогите мне.

Она предположила, что прежняя Юнь Цяньюэ при всей своей скрытности была гордой и вряд ли о чем-то просила Императора. На этом она и строила свою тактику.

В павильоне воцарилась тишина. Все ждали решения правителя.

Старый Император смотрел на Юнь Цяньюэ глубоким, проницательным взглядом. Его лицо было величественным и непроницаемым. Он явно что-то взвешивал.

— Отец, сестрица Юэ просто дурачится, как можно ей потакать? — Е Тяньцин места себе не находил от тревоги и злости. Последнее время он плохо спал: раньше он презирал Юнь Цяньюэ за то, что она бегала за ним, а теперь эти воспоминания казались ему милыми. Он не мог позволить ей уйти к другому.

— Брат мой наследный принц, а мне кажется, сестрица Юэ говорит вполне искренне! — с усмешкой вставил Е Тянью.

Е Тяньцин яростно сверкнул глазами в сторону брата:

— Она и ко мне когда-то была «искренна», а потом... — он хотел сказать «в миг стала холодна», но слова застряли в горле.

Хоть он и не закончил, все поняли намек. Люди подумали: принц прав. Раньше она кричала, что не выйдет ни за кого, кроме принца, а теперь переключилась на Жун Фэна. Если называть это мягко — детская прихоть, если грубо — ветреность и непостоянство.

— Разве можно сравнивать меня прежнюю со мной нынешней? Тогда я была мала и глупа. Сейчас я почти взрослая, я стала понимать вещи. Я поняла, что прежние чувства были ошибкой. Насильно мил не будешь. Ваше Высочество раньше бегали от меня как от чумы, презирали до глубины души, а потом и вовсе хотели бросить в тюрьму, несмотря на мою преданность. Если бы я и после этого не одумалась, то грош мне цена. Все старое в прошлом. Теперь я хочу за Жун Фэна и буду верна ему. Это чистая правда, — холодно отчеканила Юнь Цяньюэ, глядя на Е Тяньцина.

Тот побледнел и непроизвольно отступил на шаг.

— Дядюшка-император, прошу, даруйте указ! — больше не обращая внимания на принца, она вновь обратилась к Императору.

Тот медленно заговорил:

— Барышня Юэ, я мог бы издать указ. В конце концов, предок не указывал прямо, что именно законная дочь рода Юнь должна входить в императорскую семью. У князя Юнь есть и другие дочери. Однако их статус недостаточно высок для роли Императрицы. Это неписаный закон веков: ты — единственная законная дочь, и это место по праву твое.

Юнь Цяньюэ нахмурилась, собираясь возразить.

Но Император продолжил:

— Прошло сто лет. Если заветы предков не подходят нынешним временам, в них могут быть внесены изменения. Возможно, я и сам не прочь нарушить старое правило.

— Тогда тем более решите вопрос в мою пользу! Я едва умею читать, не смыслю в музыке и живописи, не знаю поэзии. Я ленива, невоспитанна и не признаю правил. Женщине, которая умеет только махать мечом, не место во Дворце. Пожалуйста, обручьте меня с Жун Фэном! — она смотрела только на Императора, надеясь, что если она сама откажется от прав на престол, Император успокоится. Она чувствовала: он и сам не хочет, чтобы влияние рода Юнь росло за счет новой Императрицы.

— Ты хочешь за него, но ты не спросила, хочет ли Жун Фэн брать тебя в жены. Даже если я нарушу заветы предков, я не хочу создавать союз, где один из супругов несчастен, — Император перевел взгляд на Жун Фэна. — К тому же, Жун Фэн — из боковой ветви княжеского поместья Жун. Раз уж княжеский наследник здесь, нужно спросить и его мнение.

Юнь Цяньюэ нахмурилась и посмотрела на Жун Цзина. Тот, прикрыв рот платком, лениво откинулся на спинку кресла. Он смотрел на арену с безразличным видом, словно происходящее здесь его совершенно не касалось.

Юнь Цяньюэ вернула взгляд к Жун Фэну:

— Я выхожу замуж за тебя, а не за кого-то еще. Мне все равно, кем ты был раньше и кем была я. С этого момента я хочу быть твоей женой и следовать за тобой всю жизнь. Я понимаю, кто ты и кто я. Просто скажи — ты согласен?

Она все еще не отпускала его рукав. Жун Фэн казался ей загадкой, и, возможно, было неблагоразумно так распоряжаться своей судьбой ради того, чтобы просто насолить Императору или избежать дворцовых интриг. Но она чувствовала, что должна перехватить инициативу, пока ее не лишили выбора.

Жун Цзин вдруг закрыл глаза и опустил голову, словно устал, но уходить не собирался.

Жун Фэн лишь на мгновение взглянул на Жун Цзина и снова посмотрел на Юнь Цяньюэ. Долго и серьезно. Затем он сжал губы, на мгновение закрыл глаза, а когда открыл их — туман в его взгляде рассеялся, уступив место ясности. Он приоткрыл рот, собираясь что-то сказать.

В этот миг Юнь Цяньюэ отчаянно ждала одного-единственного «да». Словно она видела это в тысяче снов. Ее сердце бешено заколотилось, она чувствовала этот ритм, который, казалось, сливался с ритмом сердца Жун Фэна.

— Барышня Юэ, сегодня турнир по боевым искусствам. Обсудим это позже, — вдруг оборвал его Император, не дав Жун Фэну произнести ни слова. Он посмотрел на нее с напускной строгостью: — Ты вечно принимаешь решения на пустом месте. Сегодня просишь свадьбу, завтра прибежишь просить развод. Жун Фэну еще выступать, не отвлекай его. Если он из-за тебя не станет первым мастером — это будет твоя вина.

Сердце Юнь Цяньюэ рухнуло вниз. Она была уверена: он хотел сказать «да». Она видела, как погас свет в его глазах, когда Император его прервал. Она поняла — тот еще не готов отпустить ее и лишить статуса будущей Императрицы. А значит, покоя ей не видать.

— Дядюшка-император... — обиженно начала она.

— Довольно! Ты еще не достигла совершеннолетия, спешить некуда. Это дело требует долгих раздумий, — Император властно махнул рукой и обратился к Жун Фэну: — Время пришло. Жун Фэн, готовься к выходу на арену.

Жун Фэн опустил голову и тихо ответил:

— Слушаюсь.

Юнь Цяньюэ покрепче сжала рукав Жун Фэна, и ее обида мгновенно сменилась лучезарной улыбкой. Глядя в его бесстрастное лицо, она весело произнесла:

— Ладно, обсудим это в другой раз. В конце концов, ты никуда не сбежишь, да и я тоже.

Закончив, она добавила со своей обычной беззаботностью:

— Я хочу тот меч «Осколок снега»! Ты обязательно должен ее заполучить. Не отдавай его Е Цинжаню — он хоть и говорит, что отдаст его мне, но я-то знаю: это все слова, чтобы меня порадовать. Наверняка отдаст ее какой-нибудь «первой красавице Южных земель», чтобы порисоваться. А если ее добудешь ты, считай это подарком на помолвку или свадебным даром. Я буду очень счастлива!

Жун Фэн хранил молчание.

— Ну и тихоня же ты. Впрочем, неважно — со мной ты быстро разговоришься, я тебя мигом натренирую, — Юнь Цяньюэ разжала руку. Заметив, что на его белоснежном рукаве остались складки, она бережно разгладила их ладонью и поторопила: — Е Цинжань уже дошел до сто тридцать восьмого раунда! Иди, пора.

Жун Фэн медленно кивнул и поднялся.

Присутствующие никогда не видели столь смелой, бесстыдной и лишенной всякой скромности женщины. Но, учитывая репутацию Юнь Цяньюэ как главной сорвиголовы столицы, все уже перестали удивляться. Выйди такие слова из уст любой другой знатной дамы, ее бы заплевали и застыдили на месте. Но это была Юнь Цяньюэ, которая всегда творила что хотела, поэтому все предпочли промолчать.

На высоком помосте Е Цинжань прекратил бой и посмотрел в их сторону. Несмотря на расстояние, он почувствовал странную атмосферу в павильоне и интуитивно догадался, что что-то произошло. Увидев, что Жун Фэн поднялся, он вскинул брови и крикнул:

— Жун Фэн, поднимайся скорее! Разделаемся с этими слабаками, а потом сразимся друг с другом!

— Хорошо! — Жун Фэн едва коснулся земли носками сапог и, не дожидаясь, пока затихнет эхо его голоса, взмыл в воздух. Мгновение — и он изящно, словно небожитель, приземлился на помост.

— Отлично! Начинаем! — выкрикнул Е Цинжань, не скрывая восхищения мастерством противника.

Распорядитель, получив приказ, зычно объявил:

— Сто тридцать восьмой раунд! На помосте господин из поместья Вэньбо и княжескй наследник Жань. Второй сын префекта Ли против господина Жун, сын старосты уезда Байлань против Е Цинжаня. Начинайте!

Снизу взлетели двое претендентов, и на арене завязались сразу два боя. Наблюдая за Жун Фэном и Е Цинжанем, каждый из которых обладал своим неповторимым стилем, зрители не могли оторвать глаз.

— Сразу видно, за кого я собралась замуж! Каков мастер! — громко похвалила Юнь Цяньюэ, совершенно не смущаясь. — Я буду учиться у него каждый день, и обязательно стану такой же сильной.

Присутствующие переглядывались, но по-прежнему хранили молчание.

— Барышня Юэ, поубавь пыл, соблюдай приличия, — с улыбкой напомнил старый Император.

Юнь Цяньюэ подумала: «И старик еще смеется! Верно говорят — те, кто становятся Императорами, лишены человеческих чувств». Как бы он ни злился внутри, на лице была безупречная маска. Она весело спросила:

— Дядюшка-император, а что значит «приличия»?

У всех присутствующих по лбу пробежала капля холодного пота. Они и забыли, что раньше Цяньюэ была практически неграмотной. Похоже, месяц обучения у наследника Юнь и княжича Жун ничего не изменил: она все та же, если не хуже. Теперь она стала еще более дерзкой и неуправляемой. Если бы не ее статус законной дочери князя Юнь, она была бы абсолютно бесполезной. Никто не понимал, почему император до сих пор не наказал ее, а позволяет сидеть рядом.

— Эх, думаю, тебе стоит продолжить обучение у наследника Жун. Видимо, за это время в твоей голове так и не прибавилось знаний, — вздохнул Император и, не слушая возражений девушки, обратился к Жун Цзину: — Жун Цзин, боюсь, образование барышни Юэ снова ляжет на твои плечи.

— Кхм-кхм... Цзин не справился с обучением госпожи Юнь, Императору стоит найти наставника получше, — Жун Цзин решительно покачал головой и негромко закашлялся. — Мое дряхлое тело вновь подхватило простуду, боюсь, сил на это не хватит. Прошу Ваше Величество простить меня.

— Я и забыл, что твое здоровье пошатнулось. Что ж, тогда не будем тебя утруждать, — кивнул император и перевел взгляд на Е Тяньцина.

Юнь Цяньюэ не ожидала, что ее случайная фраза даст Императору повод снова заняться ее учебой. Заметив его взгляд на принце, она тут же выкрикнула:

— Пусть мой брат продолжает меня учить!

Юнь Мухань, чье лицо до этого было мрачным из-за ее выходок, подавил гнев и почтительно встал:

— Ваше Величество, я готов обучать сестру. Она своенравна, и мне лучше присматривать за ней.

— Циньвань до сих пор не поправилась. Она ни с кем не желает говорить, кроме тебя. Тебе нужно оставаться в императорском дворце, только тебе я доверяю заботу о ней. Где же ты найдешь время на уроки сестры? — покачал головой Император, не сводя глаз с Е Тяньцина.

Юнь Цяньюэ нахмурилась. Неужели старик хочет отдать ее под начало принца? Да ни за что!

— Отец, я готов обучать сестрицу Юэ! — Е Тяньцин, уловив момент, тут же вызвался.

— Нет! — отрезала Юнь Цяньюэ. Решительно и бесповоротно.

Лицо принца потемнело.

— Ты наследный принц, у тебя дел невпроворот, где взять время? — Император вновь покачал головой и посмотрел на Е Тянью.

Юнь Цяньюэ выдохнула. Она подумала, что если учителем станет этот парень, то ладно. Раз уж ей все равно приходится притворяться неучем, придется учиться. Кто угодно, только не Е Тяньцин. Поэтому она промолчала.

— Отец, я с ней точно не справлюсь! — Е Тянью, в отличие от брата, не стал просить указа, а лишь активно затряс головой.

— Я так и знал. Вы с этой девчонкой с детства как два сапога пара. Тебе самому еще учиться и учиться! Если я отдам ее тебе, через месяц вы оба станете окончательно безнадежными, — Император в шутку отчитал сына. В этот момент он выглядел не как грозный монарх, а как добродушный старейшина рода или любящий отец.

Теперь настала очередь Е Тянью выдохнуть. Он заговорщицки подмигнул Юнь Цяньюэ.

Та лишь фыркнула — не больно-то и хотелось. Она с интересом ждала, кого же выберет старик. Император снова начал обводить взглядом князей и министров. Юнь Цяньюэ стало скучно смотреть на их старые лица, и она вновь перевела взгляд на помост. Увидев там развевающиеся на ветру одежды Жун Фэна, она просияла:

— Дядюшка-император, выберите Жун Фэна! Раз у него такие боевые искусства, то и в науках он наверняка силен! Он ведь потомок рода Вэньбо — говорили же, что маркиз Вэньбо по таланту не уступал Жун Цзину. Значит, и он не промах. Буду учиться у него — заодно и чувства наши окрепнут.

Присутствующие вновь похолодели. Мысли у всех были одни: этой девчонке пора учить «Наставления для женщин» и правила приличия, чтобы она поняла, как стыдно кричать о своих чувствах на всю страну. Такого позора они за всю жизнь не видели!

— Если Жун Фэн станет первым мастером, я тут же назначу его на должность. Он только вернулся в столицу, ему предстоит много дел. Вряд ли у него будет время на тебя, — Император снова покачал головой. — К тому же, он с тобой не сладит. Скорее ты его жизни научишь. Он мальчик честный и простодушный, а ты слишком озорная. Не пойдет!

Юнь Цяньюэ уныло посмотрела в небо:

— Это не так, то не эдак... Кто же тогда? Я не собираюсь учиться у тех, кто мне не нравится — настроения не будет, а значит, и толку ноль.

— Ха! А кто тебе нравится-то? Кажется, ты теперь никого, кроме своего Жун Фэна, не видишь, — Император усмехнулся и, немного подумав, произнес: — Решено. После завершения состязаний ты отправишься в Императорскую школу и будешь учиться вместе с принцами и принцессами. У них лучшие наставники в столице. И смотри мне — чтобы без твоих выходок!

— В Императорскую школу? — Юнь Цяньюэ была ошарашена таким исходом.

— Именно, — подтвердил император.

— Но я ведь теперь управляю делами поместья! Если я буду торчать в школе, когда мне заниматься хозяйством? У меня гора отцовских счетов на руках, — Юнь Цяньюэ сообразила, что школа находится во Дворце. Значит, ей придется каждый день приходить туда? В то самое место, где принц едва не арестовал ее в первый же день?

— Брат Юнь, может, передашь дела кому-то другому? Для девчонки сейчас важнее научиться манерам, — Император посмотрел на князя Юнь.

— Ваше Величество, сейчас в поместье некому этим заниматься. Старый князь сам хотел, чтобы Цяньюэ набралась опыта. Может, не стоит ей ходить в школу? Я сам буду учить ее после службы... — князь Юнь чувствовал, что внимание Императора к его дочери стало каким-то подозрительным. Раньше он просто отчитывал ее за проказы, а теперь так печется об ее образовании. И то, что он не выдал ее замуж сегодня, не означает, что он отказался от мысли ввести ее во Дворец. Эта двусмысленность пугала князя, и он попытался тактично отговорить правителя.

— Я слышал, скоро боковая ветвь вашего рода переезжает из уезда Юнь. Старый князь хочет, чтобы они поселились в поместье для оживления атмосферы. У тебя будет полно хлопот. К тому же ты возглавляешь Министерство церемоний, а скоро прибывает наследный принц государства Лян — прием гостей на тебе. У тебя просто не будет времени, — Император непреклонно махнул рукой. — Поступим так: полдня Цяньюэ учится в школе, а после обеда возвращается домой заниматься делами поместья. Так она и знания получит, и твою волю исполнит.

— Что ж... Хорошо, — князю Юнь ничего не оставалось, кроме как согласиться.

Юнь Цяньюэ не стала спорить. В Императорской школе она еще не была, а из принцев и принцесс знала только троих. Раз уж будущее обещает быть неспокойным, лучше встретить его во всеоружии. Она посмотрит, что задумал старый лис. Она не верила, что Император — это Будда, из чьих рук она, как обезьяна Сунь Укун, не сможет вырваться!

После этих слов Император замолчал, и в беседке воцарилась тишина.

— Двести пятьдесят первый раунд! Господин Жун против... Княжеский наследник Жань против... — вновь закричал распорядитель.

Юнь Цяньюэ посмотрела на помост. Еще двое бойцов взлетели вверх — видимо, они знали, что проиграют, но хотели хотя бы испытать себя в бою с такими мастерами. Это была гордость воинов. Солнце было еще высоко, но раунды мелькали один за другим. Она опустила голову и начала скучающе вертеть в руках ленту своего наряда, ожидая финала.

Спустя час, не выдержав скуки, Юнь Цяньюэ склонила голову набок и уснула.

Император искоса взглянул на нее. Лента в ее руках превратилась в нечто запутанное и неопрятное. Она спала в такой позе, которая не подобала ни одной благородной даме. Старик смотрел на нее долго, в глубине его глаз читалась напряженная работа мысли. Наконец он отвернулся, вновь скрыв свою императорскую мощь за личиной немощного старика.

Остальные тоже заметили, что она спит, но никто не проронил ни слова.

— Пятьсот двадцать второй раунд! Жун Фэн, господин из поместья Вэньбо — победа! Е Цинжань, княжескийн наследник из поместья Дэ — победа! — последний крик распорядителя был особенно громким.

Это не стало ни для кого сюрпризом.

Юнь Цяньюэ проснулась. На помосте остались только Е Цинжань и Жун Фэн. Она размяла затекшую шею, и тут же услышала голос Императора:

— Девчонка Юэ, выспалась?

— Угу. На кровати все-таки удобнее, — пробурчала она. Шея была как деревянная.

— Ты спишь прямо под боком у Императора. Какая неслыханная дерзость! — усмехнулся старик и, взглянув на небо, велел Е Тянью: — На сегодня хватит. Пусть Жун Фэн и Цинжань отдохнут. Финальный бой проведем завтра. Не хватало еще, чтобы эти двое выбились из сил — я не хочу терять такие таланты.

Юнь Цяньюэ посмотрела на солнце — был полдень. Самое время ехать домой и обедать.

— Слушаюсь, отец! — Е Тянью подал знак распорядителю.

Тот прокричал:

— По указу Императора сегодняшние состязания окончены! Финальный поединок между господином Жун и княжичем Жанем состоится завтра!

Е Цинжань, который уже горел желанием сразиться с Жун Фэном, разочарованно нахмурился. Он хотел было возразить, но Жун Фэн уже развернулся и легко спрыгнул с помоста. Цинжаню ничего не оставалось, кроме как последовать его примеру. Оба воина приземлились грациозно, вновь подтвердив свое высокое мастерство.

Юнь Цяньюэ с легкой завистью смотрела на них. Она вспомнила, как в первые дни после перемещения тоже обладала силой и могла летать, а теперь ей оставалось только смотреть. Она вздохнула, вспомнив, что лишилась сил, спасая этого «черносердечного» Жун Цзина, и перевела взгляд на него.

Тот все еще сидел с закрытыми глазами, словно спал. Прядь черных волос упала на его лицо, оттеняя болезненно-белую, как нефрит, кожу. Он выглядел гораздо бледнее обычного. «Если бы его сейчас увидела Юйнин, ее сердце бы разбилось — настоящий хрупкий красавец», — подумала она.

— Ю-эр, ты записал результаты всех участников? Сколько раундов каждый продержался против Жун Фэна и Цинжаня? — спросил Император.

— Да, отец, все записано согласно вашему приказу.

— Хорошо. Позже принесешь список во Дворец, я выберу лучших для назначения на должности, — Император медленно поднялся. Евнух Лу тут же подскочил, чтобы разгладить складки на его драконьем халате.

— Подать паланкин! — скомандовал старик.

Императорский кортеж пришел в движение. Правитель направился к выходу.

— Провожаем Императора! — все присутствующие пали ниц. Только Жун Цзин сидел с закрытыми глазами, да Юнь Цяньюэ продолжала потирать шею.

— Вольно, — бросил Император, не оборачиваясь.

Когда он покинул павильон, люди начали подниматься. Князь Дэ подошел к Жун Цзину:

— Племянник Цзин, если ты плохо себя чувствуешь, завтра можешь не приходить. Император поймет.

Жун Цзин открыл глаза и, не вставая, кивнул:

— Благодарю, дядя Дэ. Я учту.

Князь Дэ вздохнул и ушел. Князь Сяо смерил Жун Цзина и Юнь Цяньюэ тяжелым взглядом, хмыкнул и последовал за ним. Остальные министры, видя, что князь Юнь не спешит уходить, тоже начали покидать павильон.

Вскоре остались только четверо: Жун Цзин, Юнь Цяньюэ, князь Юнь и Юнь Мухань.

— Наследник Жун, раз уж вы неважно себя чувствуете, я сам заберу Цяньюэ домой. Не стоит утруждаться, — сказал князь Юнь.

Жун Цзин спокойно ответил:

— Разве вам не нужно во Дворец? После оглашения списков Император наверняка захочет обсудить назначения. Князь Дэ и князь Лэн уже ушли вслед за ним. Идите и вы, а я, хоть и слаб, смогу довезти ее до дома.

— Ну... — князь Юнь заколебался, видя бледность Жун Цзина.

— Отец, я сам отвезу сестру, а потом вернусь во Дворец! — вызвался Юнь Мухань.

Князь Юнь уже хотел согласиться, как вдруг вернулся евнух Лу и прокричал:

— Княжеский наследник Юнь! Принцесса проснулась и, не увидев вас, сильно разволновалась. Вас просят немедленно явиться во Дворец!

Лицо Юнь Муханя исказилось от досады.

— Живо иди! А Цяньюэ пусть едет с Жун Цзином, — распорядился отец.

Юнь Мухань бросил взгляд на сестру, но та лишь пожала плечами. Ему пришлось уйти.

— Цяньюэ, больше никаких проказ. Ты... Эх, завтра об этом будет знать вся страна. Готовься ко встрече с тростью дедушки, когда вернешься домой! — князь Юнь хотел было еще что-то сказать, но побоялся снова испортить отношения с дочерью. Махнув рукой, он поспешил во Дворец.

Юнь Цяньюэ посмотрела им вслед и хмыкнула: «Если этот старый дед решит меня побить — я ему всю бороду выщипаю». Шея наконец прошла, и она встала. Видя, что Жун Цзин и не думает подниматься, она двинулась к выходу.

— И когда это ты решила, что «не выйдешь ни за кого, кроме Жун Фэна»? — раздался тихий, слегка насмешливый голос Жун Цзина.

— Сегодня! А что, нельзя? Не твое дело! Он в тысячу раз лучше тебя, черносердечного, — Юнь Цяньюэ обернулась и дерзко вскинула подбородок.

— Действительно не мое. Но я искренне надеюсь, что ты за него выйдешь. Учитывая старшинство, он должен называть меня «дядей». Если ты выйдешь за него, а у него больше нет родни, то я стану твоим старшим родственником. И тогда тебе придется каждое утро и каждый вечер приходить ко мне с поклоном и справляться о моем здоровье. Знаешь, ради такого зрелища я готов подождать вашей свадьбы, — Жун Цзин грациозно поднялся и начал не спеша разглаживать складки на своем расшитом халате.

— Что?! — Юнь Цяньюэ застыла, ее голос взлетел на несколько октав.

Жун Цзин лишь мельком взглянул на ее ошарашенное лицо и направился к выходу.

— Эй, подожди! Что ты сказал? Ты... ты его дядя? — она рванулась к нему и схватила за руку. Если это правда, ей придется каждый день кланяться Жун Цзину?!

Тот высвободил руку, не проронив ни слова.

— Говори немедленно, иначе не пущу! — она вцепилась в его рукав мертвой хваткой.

Жун Цзин остановился и иронично приподнял бровь:

— Ты уверена, что хочешь устраивать сцены прямо здесь? Жун Фэн все видит. Ты только что клялась ему в любви, а теперь виснешь на мне. Представь, что он подумает.

Юнь Цяньюэ оглянулась и увидела, что Жун Фэн и Е Цинжань действительно смотрят на них. Она отпустила руку, но как только он сделал шаг, снова схватила его за локоть:

— Плевать, что он подумает! Объяснись!

Если это правда — никакой свадьбы! Представить, что ей придется называть Жун Цзина «дядюшкой» и кланяться ему в ноги каждый божий день... Да лучше муху проглотить! К черту такую свадьбу!

---