Юнь Цяньюэ подняла взгляд к небу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. Она подумала, что Нань Линжуй — настоящий мастер по части колкостей.

Юнь Сянхэ проводила взглядом Нань Линжуя, который, миновав передний двор, направился прямиком в задние покои, ведя себя в поместье князя Юнь как у себя дома. Она хотела было вспылить, но не посмела. Ей оставалось лишь с негодованием и стыдом смотреть ему в спину. Обернувшись и заметив, как Юнь Цяньюэ сдерживает смех, она окончательно вышла из себя и закричала:

— Не будь такой самодовольной! Кем ты себя возомнила? Люди просто забавляются с тобой. Неужели ты веришь, что наследник Жун, молодой князь Жань, наследный принц Жуй и остальные действительно смотрят на тебя другими глазами? Если бы ты не была законной дочерью князя Юнь, на тебя бы никто и не взглянул!

Юнь Цяньюэ медленно перевела взгляд с неба на разъяренную Юнь Сянхэ и спокойно произнесла:

— Хм, возможно, ты и права. Но мне просто повезло, ничего не поделаешь. Кто виноват, что только я — законная дочь в этом доме, а не кто-то другой? У остальных даже нет права на то, чтобы с ними «забавлялись».

Услышав это, Юнь Сянхэ уставилась на нее, и в ее прекрасных глазах вспыхнул огонь ярости.

Юнь Цяньюэ поправила отворот своего платья невероятно элегантным жестом. Она выпрямила спину, и ее облик мгновенно стал величественным и высокомерным. Глядя на Юнь Сянхэ с пренебрежением, она продолжила вкрадчиво:

— Женщина подобна цветку. Если она висит высоко на ветке, то благоухает и радует глаз, а прохожие смотрят вверх с восхищением. Но если она падает к подножию, то вянет и топчется в пыли, и любой встречный может ее сорвать. Если не повезло с судьбой — можно винить родителей. Но если у человека нет самообладания и талантов, а он все равно зарится на то, что ему не принадлежит — это уже глупость.

Она сделала паузу и с полуулыбкой добавила:

— Старшая сестра, как ты считаешь, я права?

Юнь Сянхэ вздрогнула, подавленная внезапно проявившейся властной аурой Юнь Цяньюэ. На мгновение она забыла о гневе и не нашлась, что ответить.

— Ха-ха, хорошо, сказано просто замечательно! — внезапно раздался громкий возглас одобрения от главных ворот.

Юнь Цяньюэ вздрогнула и резко обернулась. У входа только что остановились две кареты. Занавески на обеих одновременно приподнялись, явив лица двоих мужчин: один был князем Юнь, другой — князем Дэ. У Юнь Цяньюэ упало сердце. Она мгновенно растеряла все величие, скрутила шелковую ленту на рукаве в жгут и в мгновение ока приняла свой привычный вид невоспитанной бездельницы. Затем она с досадой пнула нефритовые плитки пола и недовольно уставилась на князя Дэ:

— И чего это вы смеетесь? Аж мороз по коже, до смерти меня напугали.

— Э-э… — князь Дэ опешил.

— Ладно, учитывая ваш почтенный возраст, я вас прощаю, — махнула рукой Юнь Цяньюэ.

«Это ведь отец Е Жаньжяня? Старик вроде неплохой, по крайней мере, сейчас у нас нет конфликтов. Но поместье князя Дэ — истинная ветвь императорской семьи, так что мне стоит быть осторожнее», — подумала она.

Князь Дэ снова замер, глядя на нее. В его глазах на мгновение вспыхнул проницательный блеск, который тут же исчез. Не обращая больше внимания на девушку, он повернулся к князю Юнь и громко рассмеялся:

— Брат Юнь, эта твоя дочь — настоящее сокровище!

— Это дитя с малых лет осталось без матери, вот и не знает приличий: ни стоять, ни сидеть толком не умеет. Посмотри на нее — разве это манеры благородной барышни? Куда это годится! Не стоит меня смущать. Какое там сокровище? От нее у меня только голова болит каждый день, — князь Юнь покачал головой и тяжело вздохнул. Однако в душе он был поражен словами дочери. Как мог человек, едва выучивший пару иероглифов, сказать такое? Он все меньше понимал ее. Или, вернее сказать, никогда и не понимал.

— Ну что ты! Я вижу, что эта девчушка чрезвычайно одарена и проницательна! — смеясь, возразил князь Дэ.

— Брат Дэ, лучше не хвали ее. Какая там одаренность? Она только и умеет, что безобразничать да влипать в неприятности, — сказал князь Юнь, выходя из кареты. — Стоит ее хоть раз похвалить, как она тут же задерет нос до небес!

— Хм, отец просто не хочет признавать мои достоинства! — тут же приняла высокомерный вид Юнь Цяньюэ.

— Ха-ха-ха! — князь Дэ снова расхохотался. Глядя на дерзкую и избалованную Юнь Цяньюэ, он кивнул, соглашаясь с ее отцом. — Эта девчонка и впрямь не терпит похвал! Точь-в-точь как моя непутевая дочка. С ними обоими одни хлопоты.

— Вот именно! — улыбнулся князь Юнь и жестом пригласил гостя войти. — Брат Дэ, прошу, пройдем в дом для беседы и не будем обращать внимания на эту несносную девчонку. Пусть себе чудит.

— Хорошо, пойдем! — кивнул князь Дэ.

Оба князя бок о бок направились вглубь поместья. Юнь Цяньюэ проводила их взглядом, отметив про себя, что князь Дэ кажется гораздо более проницательным и скрытным, чем ее отец. Она решила, что в будущем ей нужно быть еще осторожнее в своих словах и поступках.

Юнь Сянхэ смотрела вслед уходящим князьям. Они прошли мимо, словно и не заметили ее, даже не взглянув в ее сторону. Если поведение князя Дэ было объяснимо, то князь Юнь раньше возлагал на нее большие надежды. Теперь же все ее сияние затмила Юнь Цяньюэ. Она обернулась и с ненавистью посмотрела на сестру. Если бы взгляды могли убивать, Юнь Цяньюэ была бы уже изрешечена мечами.

— Старшая сестра, ты выглядишь неважно. Женщине все же стоит заботиться о своей красоте. Ты была весьма недурна собой, но теперь, когда на тебя осела вся эта пыль и копоть, от былой красоты осталось лишь три части из десяти. Тебе лучше последовать совету наследного принца Жуй и пойти умыться, — Юнь Цяньюэ махнула ей рукой. Она прекрасно понимала, что та готова ее убить, но ей было все равно. Чтобы убить ее, нужны способности, а не просто злость.

Юнь Сянхэ поняла, что оставаться здесь бессмысленно — у ворот поместья над ней будут только смеяться, видя, как она проигрывает Юнь Цяньюэ. Она бросила на сестру гневный взгляд и направилась к своему двору.

Разобравшись с ними, Юнь Цяньюэ обернулась к сотне ожидающих людей. Ее взгляд медленно скользнул по ним. Это были родственники из боковых ветвей рода Юнь. Она пока не знала причин их переезда в поместье, но раз уж они будут жить здесь под ее началом, она не позволит никому устраивать беспорядки или вставлять ей палки в колеса. Нужно было навести среди них порядок.

Почувствовав на себе ее спокойный, изучающий и холодный взгляд, родственники ощутили нахлынувшее давление. Многие занервничали. Особенно старики — они не смели проявлять ни тени неуважения, ведь по сравнению с главной ветвью рода они были незначительны. К тому же, отныне их содержание и жизнь полностью зависели от Юнь Цяньюэ. Молодежь, в основном подавленная ее аурой и, вероятно, получив наставления от старших, вела себя тихо, лишь изредка бросая на нее пугливые взгляды.

— Дядя Мэн, Юйчжо, Люйчжи! — Юнь Цяньюэ перевела взгляд на своих помощников.

— Слушаем ваши распоряжения, госпожа! — трое одновременно поклонились.

— Полагаю, отец и дедушка заранее приказали подготовить дворы? — спросила она.

— Да, госпожа. Все комнаты освобождены. Родственники будут размещены в западном крыле, — тут же ответил управляющий Юнь Мэн.

— Хорошо. Похоже, скоро пойдет дождь, так что, дядя Мэн, займитесь их размещением. И пусть двое главных от родственников составят мне полный список всех прибывших. В списке нужно четко указать статус каждого, основные события жизни до сегодняшнего дня, увлечения, таланты и навыки. Чем подробнее, тем лучше.

Юнь Мэн опешил, но кивнул:

— Будет исполнено!

Юнь Цяньюэ повернулась к остальным. Видя их недоумение, она спокойно пояснила:

— Раз уж вы прибыли, устраивайтесь. Отныне вы — часть поместья князя Юнь. Вам полагается то же содержание, что и остальным членам семьи, но и наказания за проступки будут такими же. Не волнуйтесь, пока я управляю домом, я постараюсь быть максимально справедливой. У нашего рода есть лавки, поместья и плодородные земли — много должностей, где нужны люди. Если у вас есть способности, опишите свои сильные стороны и то, чем хотите заниматься. У меня, может, и нет великих талантов, но я не позволю настоящим талантам пропасть в безвестности.

После этих слов глаза у многих загорелись, особенно у молодых мужчин. Раньше они пребывали в унынии, полагая, что на правах бедных родственников их ждут лишь притеснения и лишения, но теперь забрезжила надежда. Кто из мужчин не мечтает о деле? Молодые барышни тоже вздохнули с облегчением — им не нужно было многого, лишь бы в будущем нашлась хорошая партия для брака. Старейшины рода согласно кивали, а дети с любопытством смотрели на Юнь Цяньюэ, думая, что эта сестра кажется очень доброй.

Наблюдая за ними, Юнь Мэн втайне восхищался: одной этой фразой молодая госпожа расположила к себе как минимум две трети приехавших. Раньше он беспокоился, что она не справится с наплывом родственников прямо в начале своего правления, но теперь видел, что его тревоги были напрасны. Старый князь был мудр.

Юйчжо и Люйчжи переглянулись — казалось, такой результат их не удивил.

— Ладно! Дядя Мэн, ведите всех устраиваться. Расходы на содержание — согласно правилам для каждого двора. — Юнь Цяньюэ решила, что этих слов достаточно. Она кивнула помощницам: — А вы двое идите за мной в мой двор. Обсудим распределение обязанностей и займемся счетами.

— Слушаемся! — ответили те.

Юнь Цяньюэ, не оглядываясь, направилась к павильону Нежной луны. За ней последовали Юйчжо и Люйчжи. Группа из двух сотен человек величественно двинулась за Юнь Мэном в сторону западного крыла.

Когда они вернулись во двор, навстречу им вышли Цайлянь, Тинсюэ, Тинъюй и няня Чжао. В отличие от обычного радостного настроя, на лицах у всех читалась тревога, особенно у Цайлянь. Няня Чжао, будучи старше, старалась скрывать чувства, но былой улыбки на лице не было, лишь затаенное беспокойство.

— Что это с вами всеми? — с улыбкой спросила Юнь Цяньюэ.

— Госпожа, как же так! Зачем вы просили у Императора указ о браке с господином Жун Фэном? — выпалила бойкая Цайлянь. Она считала, что если уж и просить о браке, то с наследником Жун или молодым княжем Жанем, ну или в крайнем случае с четвертым принцем!

— Да, госпожа, это ведь не шутки. Когда весть дошла до поместья, мы все перепугались. Успокоились, только когда узнали, что с вами все в порядке, — добавила няня Чжао.

— Вот именно, госпожа, почему так внезапно? Мне казалось, что господин Жун… — начала Тинсюэ.

— Жун Фэн очень хорош! Вы сейчас так говорите, потому что не видели его. Увидите — поймете, что я приняла верное решение, — перебила ее Юнь Цяньюэ и махнула рукой. — Об этом поговорим вечером. А сейчас несите все бухгалтерские книги. Юйчжо и Люйчжи помогут мне, мы начинаем аудит.

Тинсюэ тут же замолчала. Только сейчас служанки заметили Юйчжо и Люйчжи и поспешили поприветствовать их. Поскольку те всегда прислуживали князю и старому князю Юнь, их статус был гораздо выше, чем у обычных горничных.

Юйчжо и Люйчжи с улыбкой кивнули им. Они не вели себя заносчиво, но в их осанке чувствовалась особая стать.

Юнь Цяньюэ подумала, что Цайлянь, Тинсюэ и Тинъюй все же не дотягивают — им не хватало выдержки и опыта, они были слишком простоваты. Ей нужно было найти личного помощника вроде Юйчжо или Люйчжи.

Все вошли в комнату, и Цайлянь принесла стопки книг. Юнь Цяньюэ вместе с помощницами принялась за изучение дел. Юйчжо и Люйчжи действительно были незаменимы: благодаря их пояснениям Юнь Цяньюэ быстро вникла в текущее положение дел.

На первый взгляд поместье князя Юнь казалось огромным и величественным, но на деле внутри все прогнило. Из-за того, что наложница Фэн годами набивала карманы и злоупотребляла властью, нынешнее поместье представляло собой разрозненную структуру. Лавки и предприятия приносили убытки, расходы превышали доходы. Лицо Юнь Цяньюэ мрачнело с каждой страницей. Она думала о том, что наложницу Фэн не мешало бы расстрелять. Жаль, пистолета у нее не было.

Спустя час, просмотрев основные данные о лавках, землях и поместьях, Юнь Цяньюэ попросила помощниц высказать свое мнение. Девушки, переглянувшись, изложили свои соображения. Юнь Цяньюэ внимательно слушала, а затем выделила несколько ключевых моментов. Хотя она говорила немного, каждое ее замечание попадало в самую суть, заставляя Юйчжо и Люйчжи втайне восхищаться ею. Если раньше они думали, что задача для девушки будет непосильной, то теперь их мнение изменилось.

Еще час они обсуждали все аспекты жизни поместья и в итоге пришли к соглашению: сначала навести порядок внутри, а затем браться за внешние дела. Они решили модернизировать старые правила, сломав отжившие свой век порядки. Перераспределили людей по дворам, отменили все выплаты, не соответствующие регламенту, и начали «чистку» темных и несправедливых углов хозяйства. Так в поместье князя Юнь началась масштабная реорганизация — сверху донизу.

Затем они провели предварительные расчеты по внешним активам и составили черновой план действий. Как только внутренние дела поместья придут в норму, Юнь Цяньюэ планировала взяться за внешние предприятия. Чтобы содержать такую огромную семью, нужны деньги. Но главным ее решением было следующее: отныне в поместье князя Юнь никто не будет есть хлеб даром, за исключением тех, кто уже физически не может работать. Чтобы жить хорошо, нужно прикладывать усилия. Раз уж она сама, мечтавшая о праздности, лишилась этого покоя, то и другие не будут проедать серебро, ничего не делая. Особенно это касалось барышень вроде Юнь Сянхэ.

Когда совсем стемнело, трио наконец закончило работу над предварительным планом управления персоналом и внешними предприятиями поместья. Все разом облегченно вздохнули. Юнь Цяньюэ чувствовала, что, хоть времени прошло немного, плоды их трудов были впечатляющими. Юйчжо и Люйчжи же считали, что это не просто «впечатляюще» — подобное им трудно было даже вообразить. Они полагали, что даже если молодая госпожа получит ключи от дома, выучит грамоту и научится разбираться в счетах, ей потребуется минимум полгода, чтобы начать действовать. Кто бы мог подумать, что всего за полдня она выстроит новую систему, готовую к внедрению уже завтра? От такой решительности и железной хватки служанки пришли в неописуемый трепет. В их взглядах, обращенных на Юнь Цяньюэ, к прежнему почтению примешалась искренняя симпатия и восхищение.

Юнь Цяньюэ улыбнулась им. В ней не осталось и следа той величественности и надменности, которые подобали бы главе дома. Сбросив серьезность и перестав держать спину, она совершенно по-детски, словно в ней совсем не было костей, растянулась на столе и поблагодарила:

— Две сестрицы, вы потрудились на славу! Оставайтесь на ужин.

Девушки вздрогнули и поспешно вскочили, испуганно лепеча:

— Благодарим за милость, госпожа, но мы поужинаем у себя. Мы не смеем называться вашими сестрами, это ведь великий грех! Если кто услышит, нам не сносить головы.

— Да ладно вам, не все так страшно! — рассмеялась Юнь Цяньюэ и, не настаивая, махнула рукой. — Ну хорошо. Вы сегодня вымотались, так что прикажите на кухне приготовить что-нибудь особенное, чтобы наградить себя.

— Спасибо, госпожа! — глядя на нее, Люйчжи и Юйчжо тоже заулыбались. Сейчас Юнь Цяньюэ совсем не походила на ту решительную управительницу, которой была мгновение назад. Они отвесили глубокий поклон и попрощались: — Мы уходим.

— Да! И не нужно в подробностях докладывать об этом дедушке и отцу. И еще — найдите способ заткнуть рты слугам в поместье. Я теперь управляю поместьем — и мне не нравится, когда за мной следят и обсуждают каждое слово. Вы меня понимаете! — она с улыбкой посмотрела на них. Юнь Цяньюэ знала, что перед ней умные девушки. Она не хотела раньше времени раскрывать свои истинные таланты всему миру, предпочитая наводить порядок в поместье тихо, чтобы внешние наблюдатели, и особенно старый Император, ничего не пронюхали.

— Не извольте беспокоиться, госпожа! Мы понимаем важность дела. Старый князь и князь доверили нас вам, и мы будем подчиняться только вашим приказам, — тут же заверила Юйчжо. Люйчжи согласно кивнула.

Юнь Цяньюэ удовлетворенно кивнула, и помощницы покинули павильон Цяньюэ. Проводив их взглядом, она подумала, что эти двое действительно полезны и сообразительны. Она зевнула. Прежнее тело могло трое суток напролет сражаться с компьютерными кодами и проектами, не зная усталости, а это — нежное и балованное — быстро сдавало позиции. Потянувшись, она крикнула:

— Цайлянь!

— Госпожа, я здесь! Ужин готов, прикажете подавать? — вбежала Цайлянь, принеся с собой аппетитные ароматы кухни.

Юнь Цяньюэ вспомнила слова Жун Цзина в ресторане о том, что старик Яо приготовит и пришлет ей ужин. Взглянув в окно, она увидела, что ночь уже полностью вступила в свои права — время ужина давно прошло, а от него ни весточки. Она скривила губы: «Похоже, на того типа рассчитывать не стоит».

— Ладно, неси.

В этот момент снаружи послышались торопливые шаги, и в комнату вошел управляющий Юнь Мэн. Его голос раздался еще до того, как он переступил порог:

— Госпожа, старый князь просит вас прийти к нему на ужин. Наследный принц Жуй сегодня остался в поместье, он тоже у старого князя. Говорит, вы полдня трудились, надо бы выпить по чарке.

— Не пойду! — лениво отозвалась Юнь Цяньюэ, не меняя позы в кресле. Она подумала, что у дяди Мэна, должно быть, выросли крылья на ногах — вечно он носится туда-сюда.

— Госпожа, сходите! Старый князь и принц Жуй еще не приступали к еде, ждут только вас, — настаивал управляющий.

— Передай дедушке, что я ужасно устала и не хочу шевелиться, — решительно отрезала она. Юнь Цяньюэ не забыла о событиях на турнире и была уверена, что старик только и ждет момента, чтобы отчитать ее. Она была бы сумасшедшей, если бы пошла навстречу нравоучениям. Но, судя по всему, Нань Линжуй пришелся деду по душе, раз этот ловелас остался на ужин.

— Что ж, хорошо. Я передам, — кивнул Юнь Мэн и передал Тинсюэ стопку бумаг. — Это сведения о родственниках из западного крыла. Все записано очень подробно. Просмотрите на досуге.

Тинсюэ внесла бумаги в комнату. Юнь Мэн не уходил, ожидая распоряжений. Цяньюэ пролистала записи при свете лампы и спросила:

— Дядя Мэн, чьим почерком это написано?

— Мы торопились, а штатного счетовода не было на месте. Я выбрал наугад одного молодого человека из тех родственников, и, надо сказать, у него великолепный почерк. Имя я спросить забыл, но если госпоже угодно, я тут же разузнаю! — с воодушевлением ответил управляющий.

— Уже поздно, не стоит. Завтра сама узнаю, — ответила она, глядя на грозовое небо. Тяжелый дождь, собиравшийся весь день, вот-вот должен был обрушиться на землю. С момента ее появления в этом мире дождей еще не было. Она не возражала против того, чтобы вода смыла пыль и освежила воздух, лишь бы это не помешало завтрашнему поединку Жун Фэна и Е Цинжаня.

Юнь Мэн откланялся и исчез так же стремительно, как и появился. Когда Цайлянь и няня Чжао начали расставлять еду, Юнь Цяньюэ отложила бумаги.

— Госпожа, — начала Цайлянь, — вы все же расскажите нам, чем этот Жун Фэн так хорош? Неужели он лучше наследника Жун? Как вы могли при всех заявить Императору, что выйдете только за него?

— Хорош и все тут! Это чувство, а то, что можно описать словами — уже не так ценно, — Юнь Цяньюэ фыркнула и взяла палочки. — Во всяком случае, он куда лучше этого Жун Цзина с его черным сердцем и душой.

— Госпожа, как вы можете так говорить? Наследник Жун в глазах людей — само совершенство, только вы его не жалуете, — Цайлянь замялась. — К тому же… люди, что ходят на рынок, говорят, будто вы издевались над ним и угрожали ему. Говорят, вы его совсем замучили…

Юнь Цяньюэ замерла с палочками в руках:

— Кто это сказал?

— Весь город гудит! В «Павильоне пьянящщих ароматов» было полно свидетелей. Сначала я не верила, но все рассказывают так складно… Говорят, вы не получили указа о браке и сорвали злость на бедном наследнике. А так как он болен и не мог сопротивляться, вы совершили над ним… непристойные действия… — голос Цайлянь под конец превратился в шепот, когда она увидела, как лицо хозяйки наливается гневом.

Юнь Цяньюэ перевела взгляд на няню Чжао и остальных. Те лишь молча и согласно кивнули.

— Проклятье! Это я-то над ним издевалась?! Да кто в этом мире способен его обидеть?! — взорвалась она.

— Я тоже не верила, госпожа, но пока вы обсуждали дела с помощницами, я специально вышла из дома разузнать. Везде говорят только об этом, — осторожно добавила Тинъюй.

Лицо Юнь Цяньюэ потемнело. Этот подлец! Это он ее извел, он украл ее первый поцелуй, а теперь она же оказалась виноватой! Она вскочила, полная ярости:

— Я иду к нему!

— Куда вы, госпожа? — Цайлянь схватила ее за руку.

— Сведу с ним счеты! — она оттолкнула служанку и зашагала к выходу.

— Но сейчас начнется дождь…

Не успела Цайлянь договорить, как небо расколола вспышка, за которой последовал удар грома, и стена воды обрушилась на землю. Крупные капли забарабанили по камням, преградив девушке путь прямо у порога. Она остановилась, с ненавистью глядя на ливень. Даже небеса были против нее!

— Госпожа, это наверняка недоразумение. Людская молва страшнее пламени, и наследник Цзин от этих слухов страдает не меньше вашего, его репутация тоже под ударом. Наверняка он сейчас в еще большем гневе, чем вы! Пожалуйста, не ходите к нему, — уговаривала Цайлянь.

— Верно, госпожа, — поддержала няня Чжао. — Молодой господин привык стоять выше облаков, весь народ его почитает. От таких слухов он должен быть вне себя. К тому же, в такой ливень вы только простудитесь. И даже если дойдете до его поместья — разве сможете вы заткнуть рты всей империи?

— То есть это он еще и пострадавший?! — ярость Цяньюэ достигла пика. — Вы на чьей стороне вообще? Вечно его защищаете. Если он такой замечательный, идите к нему служить, а ко мне не возвращайтесь!

Служанки в страхе сжались и замолчали. Цайлянь и няня Чжао рухнули на колени:

— Госпожа, простите нас!

Юнь Цяньюэ долго смотрела на бушующую стихию. Выйти сейчас означало промокнуть до нитки и, скорее всего, слечь с лихорадкой, так и не добравшись до цели. Она глубоко вздохнула, вернулась в комнату и холодно бросила:

— Встаньте. Никуда я не пойду.

Она села на кушетку и замолчала. В комнате воцарилась тишина. Спустя долгое время она потерла лоб и мрачно произнесла:

— Я хотела посмеяться над этим мерзавцем, но недооценила его статус в сердцах людей. Теперь эти сплетни — моя собственная вина, некого винить.

Она действительно потеряла голову от злости в ресторане. Из-за истории с Жун Фэном она и так была в центре внимания, а теперь добавила к этому «фейерверк» с именем Жун Цзина. С ним даже пустяк превращался в событие мирового масштаба. Она вспомнила выражение его лица в тот момент и скрипнула зубами. Теперь она была уверена: он предвидел такой исход. Возможно, он спланировал это с самого начала — от того момента, как назвался «дядей» Жун Фэна, до провокации в карете, которая лишила ее рассудка.

— Госпожа… о чем вы? — робко спросила Цайлянь.

— Идите все. Хочу побыть одна, — махнула рукой Цяньюэ. Она не хотела срываться на них. Эти девчонки, хоть и были болтливы, любили ее искренне.

Когда за ними закрылась дверь, Цяньюэ закрыла глаза. Зачем он это сделал? Портить ее репутацию ценой своей — какая ему в этом выгода? Она так и не нашла ответа. Решив, что этот гад просто рожден, чтобы портить ей жизнь, она легла в постель. В конце концов, ее репутация и так никогда не была кристально чистой. Одним позором больше, одним меньше… С этими мыслями под шум дождя она наконец уснула.

Но вскоре ее разбудили шаги в павильоне. Она недовольно нахмурилась, услышав голос управляющего Юнь Мэна:

— Госпожа, наследник Жун прислал вам ужин!

— Да который сейчас час?! Какой к черту ужин?! — Цяньюэ подскочила на кровати, как ощипанный петух. От одного имени Жун Цзина у нее все внутри закипало. Кто ужинает в полночь?

— Госпожа Цяньюэ, час собаки (п.п.: ~19-21:00) еще не миновал! — раздался за дверью звонкий голос Циншан, служанки Жун Цзина. — Мой господин обещал прислать еду, и вот мы с Цинцюанем здесь. Все еще горячее! Здесь рыба с гибискусом, курица в лотосовых листьях, ребрышки в соусе и свиная рулька «восемь сокровищ»… Все, что вы любите!

---